Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Реализация социальных функций семьи в уголовном процессе России. Монография
.pdf
Допрос таких свидетелей и потерпевших с участием их родителей –
законных представителей, являющихся участниками преступления, становится проблемным. При совершении преступления на семейно-бытовой почве дети, по сути, выступают заложниками конфликта между двумя
наиболее близкими людьми – родителями. Им сложно самим сделать необходимый нравственный выбор. Избавить их от решения этой сложной
жизненной задачи должен следователь (дознаватель, суд) путем привлечения представителей органов опеки и попечительства. Полагаем, что соответствующая норма должна найти отражение в ст. ст. 45 и 191 УПК РФ.
Таким образом, нельзя отрицать, что анализируемые разъяснения
Пленума Верховного Суда РФ от 1 февраля 2011 г. № 1 «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних» имеют стабилизирующее значение не только для судебной, но и для следственной
практики. Системный анализ этого документа позволил прийти к выводу
о том, что основная причина отстранения законного представителя от участия в деле лежит в нравственной сфере и связывается с негативным социальным воздействием на несовершеннолетнего. Данное обстоятельство
определенным образом говорит о тенденции развития в российском уголовном правосудии ювенальных технологий. Между тем важно отметить,
что УПК РФ не рассчитан на их широкое применение. В процессе доказывания вины несовершеннолетнего подозреваемого или обвиняемого отчетливо видна конкуренция между реализацией законными представителями воспитательных, психолого-педагогических функций и защиты от
уголовного преследования. Последнее направление деятельности законного представителя в современной системе уголовно-процессуальных отношений имеет приоритет. Воспитательное значение уголовного судопроизводства ушло на второй план, что негативно нами воспринимается в
свете заботы о подрастающем поколении.
Полагаем, что наиболее правильно в таких ситуациях прибегать лишь
к частичному ограничению участия законного представителя в деле. Это
касается, например, производства следственного действия (при нарушении им порядка его проведения) или при проведении судебного разбирательства (если есть необходимость допроса несовершеннолетнего в их
отсутствии) и др. Полное их устранение от участия в деле, на наш взгляд,
не всегда оправданно. Нужно помнить, что законный представитель призван восполнять недостающую дееспособность несовершеннолетнего.
Если же назрела такая необходимость, то закон позволяет допустить к
участию в деле другого законного представителя (ч. 4 ст. 426 УПК РФ).
171
Эту функцию могут выполнять органы опеки и попечительства либо администрация соответствующего детского учреждения.
Отсутствие законного представителя при производстве по уголовному делу неоднозначно воспринимается судебной практикой. Так, по одному из уголовных дел постановлением Московского городского суда от
9 декабря 2009 г. обвиняемому Г. С. продлен срок содержания под стражей на 2 месяца, т. е. до 21 февраля 2010 г. Однако законный представитель обвиняемого о дне заседания не был извещен, и дело рассматривалось в его отсутствие. Этим было нарушено право обвиняемого на защиту. Судебная коллегия Верховного Суда РФ признала вынесенное постановление незаконным и направила материал на новое рассмотрение83. По
другому уголовному делу несвоевременное вовлечение законного представителя к участию в уголовном процессе привело к признанию доказательств недопустимыми84.
Проблемы участия законного представителя в уголовном деле отчасти вызваны противоречивостью законодательства. На одну из них обратил внимание И. Дикарев. Он отмечает, что ч. 3 ст. 428 УПК РФ допускает рассмотрение уголовного дела в отношении несовершеннолетнего подсудимого в отсутствие его законного представителя, тогда как согласно
ст. 48 УПК РФ они привлекаются в обязательном порядке. В случае неявки законного представителя в суд он предлагает провести его замену, что,
впрочем, определено судебной практикой85. Без этого участника уголовного процесса дело рассматриваться в суде не должно86. Действительно,
при решении вопроса о виновности несовершеннолетнего без этого участника уголовного процесса, пожалуй, не обойтись. Что касается досудебного производства по делам данной категории, здесь позиции ученых
не столь категоричны.
83
Обзор кассационной практики судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации за первое полугодие 2010 года [Электронный ресурс]. Документ опубликован не был. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
84
Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской
Федерации за четвертый квартал 2004 года // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2005. № 7. С. 16.
85
О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних : постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 1 февраля 2011 г. № 1 //
Рос. газета. 2011. 11 февр.
86
ДикаревИ. Значение и проблемы участия законного представителя несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого в уголовном судопроизводстве. С. 78.
172
Нам близко мнение С. В. Тетюева о том, что законные представители
вправе воздержаться от участия в процессуальных действиях при расследовании уголовного дела. При этом следователь в любом случае обязан
создать условия для реализации этого права, чтобы законный представитель при желании мог им воспользоваться. Его отказ от участия в допросе
или предъявлении несовершеннолетнему обвинения не должен влечь за
собой блокирования производства этих действий87.
Участие законных представителей в деле (например, родителей несовершеннолетнего) УПК РФ не связывает с состоянием их здоровья. Законодатель предусматривает их отстранение лишь в связи с причинением
ущерба интересам несовершеннолетнего (ч. 4 ст. 426, ч. 2 ст. 428 УПК РФ).
Так, по одному из уголовных дел в качестве законного представителя несовершеннолетнего Ш. был допущен его отец, который являлся инвалидом II группы по зрению. По мнению Верховного Суда РФ, наличие физического заболевания, вследствие которого он признан инвалидом
II группы, не лишало его возможности участвовать в качестве законного
представителя своего сына. Он не признавался ограниченно дееспособным или недееспособным по решению суда, понимал значение и характер производимых действий, знакомился с протоколами путем прочтения
их вслух следователем88.
Данный пример ставит вопрос об эффективности участия такого законного представителя в уголовном процессе. В силу определенных причин (немота, глухота, другие физические недостатки, не исключающие
вменяемости) они не могут оказывать действенную помощь по защите
прав несовершеннолетнего. Ущерб их участием не причиняется. Вовлечение в дело таких лиц выглядит слишком формальным исполнением воли
законодателя. В этих случаях целесообразно при отсутствии другого законного представителя приглашать представителя органа опеки и попечительства.
Не менее спорным представляется вопрос о прекращении полномочий законного представителя в связи с достижением обвиняемым совершеннолетнего возраста. Судебная практика исходит из того, что при наступлении совершеннолетия на момент рассмотрения дела в суде полномочия законного представителя, по общему правилу, прекращаются. Лишь
87
ТетюевС.В. Процессуальные особенности допроса несовершеннолетнего об-
виняемого. С. 102–103.
88
Кассационное определение Верховного Суда Российской Федерации от 27 июня
2009 г. № 29-О09-10 [Электронный ресурс]. Документ опубликован не был. Доступ
из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
173
в исключительных случаях реализация этих функций может быть продолжена путем принятия судом решения о распространении на лиц в возрасте 18–20 лет положений об особенностях уголовной ответственности несовершеннолетних. Такое решение может быть принято, исходя из характера совершенного этим лицом деяния и данных о его личности (ст. ст. 88,
96 УК РФ) с приведением соответствующих мотивов89. Эта позиция соответствует формальным требованиям уголовно-процессуального, гражданского и семейного законодательства и поддерживается некоторыми учеными-процессуалистами90. Тем не менее она страдает определенными
недостатками.
Несмотря на то что производство до разрешения уголовного дела и
будет осуществляться в прежнем режиме, определенные гарантии защиты прав обвиняемого (подозреваемого, подсудимого) государство забирает. Насколько это оправданно? На следующий день после наступления
совершеннолетия лицо не нуждается в помощи законного представителя? Думаем, это не так. Тесные социальные связи обвиняемого с семьей
не прерываются и после этого события. Полагаем, что продолжение их
участия в деле не будет создавать серьезных угроз правосудию. К тому же
это важно для оказания воспитательно-предупредительного воздействия
на самих законных представителей91.
Тем не менее считаем, что их статус должен измениться. Отраслевые
нормы гражданского и семейного законодательства по общему правилу
не позволяют нам называть их законными представителями. Формировать в УПК РФ свои правила расширения этого статуса вряд ли возможно
в силу специфичного предмета правового регулирования. В этих условиях было бы оправданно наделение членов семьи обвиняемого статусом
защитника. Это предложение уже высказывалось нами ранее.
Оценивая вопросы отстранения от участия в деле законного представителя несовершеннолетнего обвиняемого (подозреваемого), нельзя обойти вниманием аналогичную проблему с участием потерпевшего и лица, в
отношении которого осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера. Законодатель в ст. ст. 45 и 437
УПК РФ не приводит оснований для отстранения их от участия в деле.
89
О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних : постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 1 февраля 2011 г. № 1.
90
См., напр.: ДикаревИ. Значение и проблемы участия законного представителя
несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого в уголовном судопроизводстве. С. 78.
91
ЛандоА.С. Указ. соч. С. 29.
174
Между тем ущерб их интересам недобросовестными законными представителями может быть причинен существенный. Это особенно актуально
при расследовании и судебном разбирательстве уголовных дел о преступлениях, совершенных на семейно-бытовой почве. На наш взгляд, данный
пробел должен быть устранен на нормативном уровне. Такие предложения уже поступают92. За основу может быть взята норма, предусмотренная в ч. 4 ст. 426 и ч. 2 ст. 428 УПК РФ.
В контексте исследуемых проблем вызвала интерес точка зрения
А. К. Белокопытова, который утверждает, что законный представитель не
может участвовать в производстве по уголовному делу, если он в этом же
деле выступает в роли судьи, прокурора, следователя, дознавателя, секретаря судебного заседания, эксперта, специалиста, переводчика, понятого
либо он приходится родственником кому-либо из них93. Подобная позиция не вписывается в существо понятия «законный представитель». Наоборот, сохраняя такой статус, лицо одновременно не может выполнять
ряд других функций в уголовном процессе, например отстранить от участия в деле единственного законного представителя – мать несовершеннолетнего обвиняемого. Это, пожалуй, единственный участник уголовного
процесса, в формировании статуса которого следователь или другое должностное лицо, осуществляющее производство по уголовному делу, не
принимает никакого участия. Законных представителей определяет законодатель, причем делает он это за рамками уголовно-процессуальных отношений. Их отстранение от участия в деле может быть связано лишь с
причинением вреда несовершеннолетнему или лицу, в отношении которого ведется производство о применении принудительных мер медицинского характера. Семейные или родственные отношения с другими субъектами уголовного процесса не служат законному представителю препятствием для участия в деле.
При исследовании этого направления возникает вопрос: «Вправе ли
несовершеннолетний отказаться от услуг законного представителя?» Необходимость учета его мнения об участии в деле законного представителя высказывалась в юридической литературе94. В поиске ответа следует
92
ОплетаевВ.С. Указ. соч. С. 20.
93
БелокопытовА.К. Указ. соч. С. 7.
94
МатвеевС.В. УПК РФ об участии законных представителей, близких родственников в расследовании уголовных дел, совершенных несовершеннолетними //
Журнал российского права. 2002. № 5. С. 106 ; ОрловаЮ.Р. Указ. соч. С. 28 ; Те-
тюевС.В. Процессуальные особенности допроса несовершеннолетнего обвиняемого. С. 105 ; АвалианиК.А. Указ. соч. С. 18 ; и др.
175
обратиться к требованиям ст. 64 СК РФ, где сказано, что родители являются законными представителями своих детей и выступают в защиту их
прав и интересов в отношениях с любыми физическими и юридическими
лицами, в том числе в судах, безспециальныхполномочий. В связи с этим
О. Х. Галимов считает, что вступление законных представителей в уголовный процесс не зависит от воли и желания представляемого лица, поскольку полномочия на представительство они приобретают не от представляемого (согласно доверенности), а на основании закона. Поэтому от
оказываемой законным представителем помощи (в отличие от услуг договорного представителя) несовершеннолетний отказаться не может. На
совершение каких-либо действий в его интересах для законного представителя согласия представляемого не требуется95. Исследователи семейного и гражданского права относят этот признак к числу существенных для
рассматриваемой сферы правоотношений96.
Кроме того, Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении от
1 февраля 2011 г. № 1 «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних» особо подчеркнул, что «жалобы законных
представителей в суде второй инстанции подлежат рассмотрению неза-
висимо от позиции(выделено нами. –А.Д.), занимаемой по делу несо-
вершеннолетним»97. Это связано с тем, что несовершеннолетние не всегда способны правильно понять и оценить значение совершаемых с их
участием процессуальных действий. Думаем, что такое правило можно
распространить и на иные формы законного представительства (потерпевшего, лица, страдающего душевным расстройством).
Сложность межличностных отношений в семье, их непредсказуемый
характер не позволяют законодателю учесть все жизненные ситуации на
нормативном уровне. Бывает так, что есть необходимость привлечения к
участию в уголовном деле члена семьи одного из субъектов уголовного
процесса, а определить его правовой статус очень сложно. По этому поводу А. С. Ландо приводит весьма красноречивый пример. Так, Саратовским областным судом было рассмотрено уголовное дело по обвинению несовершеннолетнего М. по п. «б» ст. 102 УК РСФСР. М. из хулиганских побуждений убил свою бабушку, гражданку Ш. Мать обвиняемого была дочерью убитой. Здесь же описывается случай убийства подростком отчима98.
95
ГалимовО.Х.Указ. соч. С. 58.
96
БарановА.М. Указ. соч. С. 3.
97
Рос. газета. 2011. 11 февр.
98
ЛандоА.С. Указ соч. С. 30, 31.
176
Таким образом, с одной стороны, матерям причинен моральный ущерб,
а с другой – они являются представителями своих детей. Возникает вопрос: «Может ли одно и то же лицо одновременно быть законным представителем и потерпевшим в данной ситуации?»
Г. М. Миньковский категорически возражает против совмещения этих
функций в одном лице99. Но вряд ли можно считать выходом из положения допуск родителей к участию в деле только в качестве свидетелей, как
сделал суд в приведенных примерах.
Лицо, которому преступлением причинен материальный, физический или моральный вред, может быть признано потерпевшим на основании его заявления или по инициативе дознавателя, следователя и суда
(ст. 42 УПК РФ). Такими лицами могут оказаться родители подростка,
совершившего преступление. В то же время закон не освобождает их от
обязанностей законного представителя, связанных с защитой интересов
несовершеннолетнего обвиняемого. Однако это не означает, что в данном
лице можно совместить две функции таких противоположных участников процесса. По всей вероятности, речь может идти только о выполнении одной из функций: либо законного представителя, либо потерпевшего. Как справедливо замечает А. С. Ландо, нельзя заставить родителей или
лиц, их заменяющих, которые попали в такую ситуацию, обязательно занять обвинительную позицию по уголовному делу или встать на путь защиты подростка. Указанную проблему необходимо разрешить законодательным путем
100
.
А. С. Ландо совершенно обоснованно считает, что в подобных случаях (а они не единичны
101
) должен действовать принцип диспозитивности, заключающийся в свободе распоряжения своими правами. Руководствуясь им, следует разъяснить лицу суть прав того и другого участника
процесса и обеспечить осуществление тех из них, воспользоваться которыми оно желает. Это не помешает установлению обстоятельств, подлежащих доказыванию, так как следователь и суд в любом случае, будет ли
99
МиньковскийГ.М. Особенности расследования и судебного разбирательства
дел о несовершеннолетних. М., 1959. С. 196.
100
ЛандоА.С. Указ. соч. С. 31.
101
ИльинаН.Н. Актуальные вопросы борьбы с преступностью несовершеннолетних // Вопросы криминалистики. М., 1962. № 5. С. 76, 77 ; СахаровА.Б. Правонарушения подростка и закон. М., 1967. С. 23 ; ФилатовА.М. Практика рассмотрения дел о преступлениях несовершеннолетних // Бюллетень Верховного Суда СССР.
1975. № 3. С. 36 ; и др.
177
признано лицо потерпевшим или законным представителем, имеют возможность путем допроса получить его показания
102
.
По мнению А. Г. Мазалова, совмещение других уголовно-процессуальных функций, в частности, членами семьи, родственниками возможно. Например, отец ребенка, пострадавшего в результате нарушения правил вождения автомашины, может участвовать в деле как в качестве законного представителя потерпевшего, так и в качестве свидетеля. Более
того, помимо иска от имени ребенка (о признании за ним по достижении
14-летнего возраста права на возмещение ущерба в связи с утратой трудоспособности) он вправе заявить также иск от своего имени (о возмещении расходов на лечение ребенка, протезирование и т. д.). Отец несовершеннолетнего обвиняемого по тому же делу может быть свидетелем и
гражданским ответчиком. Следовательно, родители несовершеннолетних
могут исполнять несколько процессуальных функций
103
. Эта позиция не
вызывает серьезных возражений. Ее придерживаются и другие авторы.
Так, Н. И. Гуковская, А. И. Долгова и Г. М. Миньковский отмечают,
что отец и мать (или опекун, попечитель) равно незаменимы и в качестве
свидетеля, и в качестве законных представителей подсудимого. Поэтому
в течение всего производства по делу родитель, принявший на себя функции законного представителя, должен выступать и в качестве свидетеля
(а при необходимости – гражданского ответчика). При четком ведении
производства по делу каких-либо неудобств из-за такого «двойного» или
«тройного» процессуального положения родителей обвиняемого (заменяющих их лиц), по мнению указанных авторов, как правило, не возника-
104
ет
. Это допускают и другие исследователи
105
. Встречаются даже предложения о внесении УПК РФ изменений, легализующих совмещение одним лицом функции законного представителя и свидетеля
106
. Соответствующая норма содержалась в ст. 72 УПК РСФСР 1960 г., а ее аналог был
предусмотрен в проекте УПК РФ
107
.
102
ЛандоА.С. Указ. соч. С. 30–32.
103
МазаловА.Г. Гражданский иск в уголовном процессе. М., 1977. С. 81, 82.
104
ГуковскаяН.И.,ДолговаА.И., МиньковскийГ.М. Указ. соч. С. 48.
105
РыбальскаяВ.Я. Особенности производства по делам о преступлениях несовершеннолетних. Иркутск, 1972. С. 37–38 ; БулатовБ.Б.,ГалимовО.Х.,ГирькоС.И.,
КалугинА.Г.,МайороваЕ.И.,НиколюкВ.В.,ЦоколоваО.И.,ЭстерлейнЖ.В. Указ.
соч. С. 35 ; и др.
106
БелокопытовА.К. Указ. соч. С. 8.
107
Проект Общей части Уголовно-процессуального кодекса РФ. Государственное правовое управление Президента РФ. М., 1994. С. 98.
178
Социальный статус члена семьи предполагает различные формы его
правового проявления. Они одинаково необходимы для участия в деле в
роли законного представителя, гражданского ответчика и свидетеля. Как
законные представители, они защищают интересы несовершеннолетнего
обвиняемого (подозреваемого), восполняя недостающую дееспособность.
Как гражданские ответчики – несут материальную ответственность за
вред, причиненный преступлением. Как свидетели – способствуют установлению обстоятельств, перечисленных в п. 2 ч. 1 ст. 421 УПК РФ.
В связи с этим представляется несостоятельным сформулированный в юридической литературе подход, ограничивающий их участие в деле выполнением лишь одной функции
108
. Дополнительные аргументы в подтверждение своей позиции можно найти в материалах судебной практики.
В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 1 февраля 2011 г. № 1
разъясняется, что лицо, обладающее статусом законного представителя, может быть допущено к участию в деле и в качестве защитника. Отмечается возможность допроса законного представителя в качестве свидетеля. Более того, Верховный Суд РФ разъясняет, что он вправе давать
показания.
Таким образом, можно сделать вывод о том, что законные представители в уголовном процессе являют собой яркий пример учета государством социальных и психофизиологических особенностей личности. Несовершеннолетние, душевнобольные нуждаются в особой защите. Помощь
законных представителей в лице членов семьи отражает реальные запросы общества. Они вызваны необходимостью реализации социальных функций семьи в уголовном судопроизводстве. Однако приведенные в исследовании недостатки нормативного регулирования не всегда приводят к
ожидаемым результатам. Очевидна необходимость корректировки законодательства в этой сфере.
108
БелокопытовА.К. Указ. соч. С. 7.
179
ГЛАВА IV. РЕАЛИЗАЦИЯ СОЦИАЛЬНЫХ ФУНКЦИЙ
СЕМЬИ ПРИ ПРОИЗВОДСТВЕ СЛЕДСТВЕННЫХ
ДЕЙСТВИЙ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ
§ 1. Свидетельский иммунитет от обвинения супруга(и)
и близких родственников
Процесс собирания доказательств по уголовным делам часто связан
с необходимостью оценки обстоятельств семейной жизни людей. Обращая на это внимание, законодатель постоянно стремится к минимизации
негативных нравственных последствий воздействия государственных органов на личную жизнь участников уголовного процесса и членов их семей. Порядок получения показаний в этом отношении не является исключением. Без установления данных, касающихся личной семейной жизни
обвиняемого (подозреваемого), порой не обойтись. Потенциальным источником получения такого рода сведений нередко становятся члены его
семьи, другие близкие родственники. Их изобличительные показания
могут сыграть важную роль в процессе доказывания. Но иногда они несут в себе и разрушительный потенциал: под угрозу ставится целостность
социальных связей в семье.
Охранительные тенденции развития уголовно-процессуального законодательства позволяют минимизировать наступление таких последствий.
Конституцией РФ было введено право не свидетельствовать против себя
самого, своего супруга и близких родственников (ч. 1 ст. 51). Позже эта норма
была продублирована и в УПК РФ (п. 40 ст. 5, п. 3 ч. 2 ст. 42, п. 7 ч. 4 ст. 44,
п. 4 ч. 2 ст. 54, п. 1 ч. 4 ст. 56). Ее содержание связывается с понятием «свидетельский иммунитет». Оно давно введено в научный оборот и широко
используется в юридической литературе, а также среди практиков1.
1
БыковВ. Принципы уголовного процесса по Конституции РФ 1993 года // Рос.
юстиция. 1994. № 8. С. 9 ; ЧувилевА. Применение конституционных норм в уголовном судопроизводстве // Там же. № 2. С. 6 ; ГромовН.А.,НиколайченкоВ.В.,Фран-
цифоровЮ.В. Принципы уголовного процесса. Саратов, 1997. С. 23 ; АгаевФ.А.,
180
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]