Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Реализация социальных функций семьи в уголовном процессе России. Монография

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
рождения и т. д.) должны быть даны и в тех случаях, когда лицо обладает свидетельским иммунитетом»26.
Толковать это право необходимо в свете охраны межличностных от­ношений в семье, устранения от обвинения супруга и близких родствен­ников допрашиваемого в преступлении данными, полученными в ходе производства соответствующего следственного действия. Такой же пози­ции придерживались и разработчики проекта УПК РФ, которые предла­гали закрепить в ст. 206 правило, согласно которому следователь должен был разъяснять свидетелю и потерпевшему право отказаться от дачи по­казаний, уличающих в совершении преступлений их самих или близких родственников27. Но это предложение так и осталось нереализованным.
Непростая ситуация возникает, когда обвиняемый, являющийся близ­ким родственником или супругом свидетеля, в ходе продолжающегося расследования умирает. Имеющиеся в печати рекомендации, что в таких случаях отказаться от свидетельствования нельзя28, верны лишь отчасти. По крайней мере, необходимо учитывать, что одно из назначений рассле­дования – реабилитация каждого (в данном случае умершего), кто нео­боснованно подвергся уголовному преследованию (ст. 6 УПК РФ) для восстановления его доброго имени. Например, если умирает свидетель, давший показания на предварительном следствии против обвиняемого близкого родственника, то полученные сведения, несомненно, необходи­мо использовать в качестве доказательств в суде, если, конечно, был со­блюден порядок их получения. Также, на наш взгляд, нужно поступать и при наличии уважительной причины неявки его в суд, даже если обвиня­емый утверждает, что тот хочет воспользоваться иммунитетом в суде.
Разъяснение свидетелю, потерпевшему перед допросом ст. 51 Кон­ституции РФ либо соответствующего положения УПК РФ сопровождает­ся предупреждением их об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний. Формальное разъясне-
26
СмольковаИ.В. Проблемы охраняемой законом тайны в уголовном процессе :
дис. … д-ра юрид. наук. Иркутск, 1998. С. 184.
27
Проект УПК РФ, внесенный депутатами – членами Комитета Государственной Думы по законодательству и судебно-правовой реформе и принятый Государствен­ной Думой в первом чтении 6 июня 1997 г.
28
ЗайцевО.А. Допрос в качестве свидетелей близких родственников обвиняемо­го // Актуальные проблемы теории и практики применения права в свете государ­ственной программы первоочередных мер по борьбе с преступностью, укреплению правопорядка в Республике Казахстан на 1993–1995 годы. Караганда, 1995. С. 112 ; ЩербаС.П.,ЗайцевО.А.Охрана прав потерпевших и свидетелей по уголовным де­лам. М., 1996. С. 25.
191
ние закона обычно приводит к тому, что предупреждение об уголовной ответственности фактически нейтрализует конституционное право «хра­нить молчание» и является психологическим давлением на свидетеля (по­терпевшего). В то же время отказаться от предупреждения об уголовной ответственности нельзя. Интересы правосудия требуют гарантий досто­верности свидетельских показаний. Выход надо искать в умелом, такти­чески грамотном разъяснении закона.
Свидетель обязан давать правдивые показания. Эту обязанность с него никто не снимал. И лишь в той части, в которой его показания могут быть использованы против него самого или близких родственников, он имеет возможность воспользоваться представленной привилегией. Сложность в том, что предмет показаний во многих случаях не может быть механи­чески расчленен на доли. Часто информация, на первый взгляд не могу­щая быть использованной «во вред» свидетелю или его близким, может сыграть такую роль если не прямо, то косвенно, если не в этом, то в дру­гом деле. Кроме того, заранее перед допросом не всегда можно даже пред­положить, какие фактические данные будут сообщены. Разрешение этой задачи под силу правоприменителю, а не законодателю. В каждой конк­ретной ситуации следователю или судье нужно самостоятельно опреде­лять порядок разъяснения Конституции РФ и уголовного закона. И дело даже не в последовательности такого разъяснения, а в избирательности.
Изучение практики выявило случаи, когда свидетель дает частичные показания, касающиеся близких родственников и супруга. Вряд ли в этом можно усмотреть нарушение им закона. Такое поведение, скорее всего, следует признать правомерным. При отказе лица сообщить определен­ные сведения, касающиеся близкого родственника, рекомендуем самосто­ятельно фиксировать этот факт в протоколе допроса. Хотя есть и другие подходы.
Так, О. А. Зайцев считает, что если свидетель изъявил желание да­вать показания, изобличающие обвиняемого, состоящего с ним в род­ственных отношениях, то в последующем, после предупреждения об уго­ловной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, он уже не может отказаться от ответов на вопросы29. Такую же позицию занимали и дореволюционные юристы. Например, в разъяснениях к Уставу уго­ловного судопроизводства 1864 г. было указано, что «закон, дозволяя род­ственникам подсудимого в известных степенях отказываться от свиде­тельствования, не дает затем им права требовать дозволения давать по-
29
ЗайцевО.А. Правовые основы и практика обеспечения участия свидетеля на
предварительном следствии / под ред. С. П. Щербы. С. 16.
192
казания только о том, что служит в пользу обвиняемого»30. Не отрицая рационального зерна в этих взглядах, мы все же уверены в том, что сви­детельский иммунитет может быть реализован на любом этапе произ­водства следственного действия, поскольку единственное основание его использования законодатель связывает с правомне свидетельствовать, зависящим только от воли лица, дающего показания без временных ограничений.
Нельзя оставить без внимания особенности применения нормы им­мунитета к несовершеннолетним участникам уголовного процесса. По­скольку свидетелем и потерпевшим может быть любое физическое лицо независимо от возраста, применение ст. 51 Конституции РФ либо ее аналога в УПК РФ должно осуществляться с учетом реальной способ­ности несовершеннолетнего понять смысл разъясняемого юридичес­кого права.
Несовершеннолетние свидетели и потерпевшие, достигшие 14 лет (по аналогии с возрастом, по достижении которого наступает уголовная ответственность), в общей массе способны усвоить содержание данной конституционной нормы и воспользоваться ею. Поэтому лицам от 14 до 16 лет нужно разъяснять право не свидетельствовать против себя и своих близких родственников и необходимость правдиво рассказать все иные известные им по делу обстоятельства. Обязанность правдиво свидетель­ствовать лежит на свидетелях и потерпевших и в том случае, если они сознательно решили дать показания, касающиеся их лично и близких род­ственников. С 16 лет должна разъясняться как конституционная норма, так и статьи Уголовного кодекса РФ, предусматривающие уголовную ответствен­ность за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний.
Хотя в УПК РФ не говорится о возрасте тех, кому следует разъяснять норму иммунитета, нам представляется, что малолетние (по принятой в законодательстве градации – лица до 14 лет) свидетели и потерпевшие не всегда в состоянии в полной мере осознать сущность предоставленного им законом права, а значит, реально использовать его. В результате этого могут быть приняты неблагоприятные для них и их родственников уго­ловно-процессуальные решения.
30
ШрамченкоЛ.П.,ШирковойВ.П. Устав уголовного судопроизводства с по­зднейшими узаконениями, законодательными мотивами, разъяснениями правитель­ствующего сената и циркулярами Министерства юстиции. Рига, 1923. С. 743 ; Щег- ловитовС. Г. Судебные уставы Императора Александра II с законодательными мотивами и разъяснениями. Устав уголовного судопроизводства. СПб., 1887. С. 620, 621.
193
Следователи стараются разъяснять ст. 51 Конституции РФ и мало­летним свидетелям31. В некоторых ситуациях это выглядит слишком фор­мальным применением закона. Если свидетель, в силу малолетства (рав­но как и отставания в умственном развитии), не в состоянии оценить род­ственные отношения, связывающие его с обвиняемым (подсудимым), а также значение, которое может быть дано его показаниям, не исключе­но, что его следует устранить от свидетельствования. Такое утверждение было высказано еще дореволюционным юристом К. Арсеньевым32. Есть приверженцы этого подхода и среди современных ученых33.
В тех случаях, когда предметом показаний малолетних является пре­ступная деятельность родителей (например, в части сокрытия в жилище краденого, причинения кому-либо вреда здоровью), их допрос становит­ся проблематичным. Не исключена обоснованная постановка заинтере­сованными участниками процесса вопроса об отказе от допроса этих лиц или о признании уже полученных показаний недопустимыми. Аналогич­ные ходатайства могут быть заявлены в связи с проведением очной став­ки, предъявления для опознания или проверки показаний на месте, в со­держание которых входят сообщаемые малолетним сведения.
С. М. Прокофьева предлагает ввести весьма радикальные меры. Она обосновывает необходимость введения запрета на допрос в качестве сви­детелей детей до 14 лет, если обвиняемым является их близкий родствен­ник, потому что малолетние дети плохо представляют себе сущность пра­ва не свидетельствовать против самого себя и своих близких родственни­ков34. Считаем, что введение такого запрета излишне. Необходимо оста­вить за следователем возможность принимать решение о допросе мало­летнего по внутреннему убеждению, исходя из оценки его развития.
Изложенное позволяет сделать вывод о том, что свидетельский им­мунитет выступает элементом гуманизации уголовно-процессуальных
31
Большая часть практических работников отметила, что при необходимости опроса малолетних свидетелей или потерпевших они разъясняют им право не свиде­тельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников (71%). Остальные указали, что они разъясняют это право, если его возраст превышает 10 лет (9%); если он может в силу своего развития понять сущность разъясняемого права (16%) ; вообще не разъясняют им норму иммунитета (4%). В то же время изучение уголовных дел показало, что все протоколы допроса малолетних и несовершеннолет­них снабжены отметкой о разъяснении рассматриваемого права.
32
Об этом см.: ТимановскийА. Указ. соч. С. 482.
33
См., напр.: ЩербаС.П., ЗайцевО.А. Указ. соч. С. 25.
34
ПрокофьеваС.М.Гуманизация уголовного судопроизводства : автореф. дис. … д-ра юрид. наук. СПб., 2002. С. 37.
194
отношений. Право членов семьи в лице супруга и близких родственников устраниться от свидетельствования против одного из них придает соот­ветствующей норме большой социально-этический смысл. Появляется возможность реализовать функцию защиты семьи от внешних угроз. Этим обеспечивается целостность коллектива, единство его интересов. В то же время нужно учитывать, что чрезмерное расширение данного права спо­собствует сокращению публичных начал уголовного судопроизводства и отрицательно сказывается на интересах доказывания. Члены семьи пре­следуемых лиц часто являются носителями сведений, имеющих значение для уголовного дела. Их допрос в качестве свидетелей не редкость. Име­ющиеся между ними нравственные связи в УПК РФ учтены не в полной мере. Соответствующим правом должны обладать фактические воспита­тели несовершеннолетнего – отчим или мачеха, а также законные пред­ставители. В этой части уголовно-процессуальное законодательство нуж­дается в совершенствовании.
§ 2. Обеспечение неприкосновенности семейной жизни в уголовном процессе
Установление обстоятельств уголовного дела нередко связано с не­обходимостью вмешательства в личную семейную жизнь человека. Быва­ет так, что посторонним людям становятся доступны особо охраняемые в кругу семьи ценности. Они охватываются понятием «семейная тайна». И. В. Смолькова считает, что право на семейную тайну «производно от древнейших нравственных воззрений, согласно которым все, что связано с кровными узами, супружеством, свято и неприкосновенно. Бесцеремон­ное вторжение чужого в эту легко ранимую область всегда считалось де­лом бесстыдным и бесчеловечным»35. Обеспечение ее неприкосновенно­сти выступает одним из элементов свободы личности, ее независимости.
В целях сохранения нравственных устоев семьи государство предпо­лагает их защиту. На конституционном уровне провозглашена необходи­мость охраны личной и семейной тайны (ст. 23 Конституции РФ). Данное положение нацелено на реализацию соответствующих международных стандартов. Всеобщая Декларация прав человека предусматривает зап­рет на произвольное вмешательство в личную и семейную жизнь (ст. 12)36. Соответствующее ограничение сформулировано и в Европейской Конвен-
35
СмольковаИ.В. Указ. соч. С. 69–71.
36
Сборник стандартов и норм ООН в области предупреждения преступности и
уголовного правосудия. М., 1992. С. 276.
195
ции о защите прав человека и основных свобод (ст. 8)37. Указанные нор­мативные установления находят свое отражение и развитие практически на всех уровнях законотворчества.
Необходимо заметить, что законодатель устанавливает уголовную от­ветственность за незаконное собирание или распространение сведений о частной жизни лица, составляющих его личную или семейную тайну, без его согласия (ст. 137 УК РФ). Разглашение тайны усыновления (удочере­ния) также считается преступлением (ст. 155 УК РФ). Таким образом, в ходе реализации соответствующего конституционного установления го­сударство предпринимает реальные шаги по защите столь важной сферы жизнедеятельности человека. Но эти шаги будут малоэффективными без комплексного решения данной проблемы. В этом контексте не совсем ясен уголовно-процессуальный механизм защиты сведений, составляющих се­мейную тайну.
Известно, что уголовный процесс делится на две фазы: досудебное и судебное производство. Говоря о досудебном производстве, можно обра­тить внимание на то, что отдельные положения УПК РФ содержат огра­ничения по распространению сведений, полученных в ходе расследова­ния уголовного дела. Так, ч. 3 ст. 161 УПК РФ предусматривает запрет на разглашение данных о частной жизни участников уголовного судопроиз­водства без их согласия. Следует признать, что данная норма призвана реа­лизовать соответствующее конституционное положение (ч. 1 ст. 23). Одна­ко в Конституции РФ рассматриваемая норма сформулирована иначе. По­мимо неприкосновенности частной жизни лица она предусматривает за­щиту личной и семейной тайны38. Может показаться, что законодатель раз­деляет понятия «частная жизнь» и «семейная тайна». В связи с этим есть необходимость определиться с тем, как они соотносятся друг с другом.
Само понятие «частная жизнь» в юридической литературе относится к числу наиболее разработанных. Так, И. Л. Петрухин под частной жиз­нью понимает всю сферу семейной жизни, родственных и дружеских свя­зей, домашнего уклада, интимных и других личных отношений, привя­занностей, симпатий и антипатий. Образ мыслей, увлечения, творчество также относятся к сфере частной жизни39. Подобной позиции придержива-
37
Правовые средства предупреждения насилия в семье : сб. нормативных актов /
сост. А. В. Иващенко. Омск, 2004. С. 28.
38
В статье 23 Конституции РФ закреплен широкий перечень прав личности, но анализу здесь будут подвергнуты лишь те из них, что связаны с предметом настояще­го исследования.
39
ПетрухинИ.Л. Личные тайны (человек и власть). М., 1998. С. 11.
196
ются и другие авторы. В своих исследованиях они приходят к выводу, что понятия «семейная тайна», «семейная жизнь» соотносятся с понятием «частная жизнь» как часть и целое40. В связи с этим закономерно возника­ет вопрос: «Для чего законодатель в ч. 1 ст. 23 Конституции РФ использу­ет их раздельно?» Думаем, что он это делает для того, чтобы выделить из системы отношений, характеризующих понятие «частная жизнь», наибо­лее важные ценности, защита которых должна иметь приоритетный ха­рактер41. Поэтому логично предположить, что требование, сформулиро­ванное в ч. 3 ст. 161 УПК РФ, хоть буквально и не воспроизводит соот­ветствующую конституционную норму, но, по сути, предполагает защиту соответствующих отношений в том же объеме.
Проблема состоит в том, что требование, сформулированное в ч. 3 ст. 161 УПК РФ, является лишь отражением соответствующей конститу­ционной нормы и не предлагает действенных процессуальных средств защиты конфиденциальных сведений, составляющих семейную тайну. Но прежде чем перейти к анализу процедурных аспектов этой проблемы, есть смысл определиться с тем, что входит в понятие «семейная тайна».
В юридической литературе встречаются разные суждения относитель­но рассматриваемого понятия, но все они так или иначе подчеркивают его оценочный характер. По мнению И. В. Смольковой, к семейной тай­не относятся сведения, касающиеся семьи и по моральным соображени­ям скрываемые от постороннего глаза42. Более развернутое определение
40
См., напр.: СмольковаИ.В. Тайна: понятие, виды, правовая защита. Юри­дический терминологический словарь-комментарий. М., 1998. С. 36–37 ; Дунае- ваМ.С. Основания и пределы уголовно-процессуального вмешательства в частную жизнь граждан : автореф. дис. … канд. наук. Иркутск, 2002. С. 12 ; МазуровВ.А. Тай­на: государственная, коммерческая, банковская, частной жизни. Уголовно-правовая защита. М., 2003. С. 37 ; ФилимоноваЕ.А. Конституционное право российских граж­дан на неприкосновенность частной жизни : автореф. дис. … канд. наук. Волгоград,
2005. С. 10 ; КалабаевО.У.Проблемы охраны тайны частной жизни в уголовном судопроизводстве : автореф. дис. … канд. наук. Ижевск, 2005. С. 9 ; ДунаеваЮ.А. Соблюдение тайны частной жизни в уголовном судопроизводстве // Следователь. 2010. № 1. С. 34 ; др.
41
На наш взгляд, В. А. Мазуров справедливо полагает, что личная и семейная тайны составляют основу частной жизни (МазуровВ.А. Указ. соч. С. 15).
42
Под семьей этот же автор понимает союз лиц, основанный на браке, родстве, принятии детей на воспитание, характеризующийся общностью жизни, интересов, а в юридическом смысле – круг лиц, связанных правами и обязанностями, вытекаю­щими из брака, родства, усыновления или иной формы принятия детей на воспита­ние (СмольковаИ.В. Тайна: понятие, виды, правовая защита : юридический терми­нологический словарь-комментарий. С. 53–54).
197
семейной тайны приводит Е. А. Филимонова. Она считает, что «семей­ная тайна – это неизвестная третьим лицам умышленно скрываемая и ох­раняемая людьми, связанными правами и обязанностями, вытекающими из брака, родства, усыновления или иной формы принятия детей на вос­питание, информация о взаимоотношениях внутри семьи, об их общих взглядах и интересах, правомерный доступ к которой закрыт»43, т. е. к семейной тайне может быть отнесен фактически неограниченный круг сведений, огласка которых способна причинить членам семьи нравствен­ные страдания. Круг этих сведений имеет сугубо индивидуальный харак­тер и регулируется нормами нравственности. Причем доступность этих тайн для третьих лиц по-разному оценивается людьми. В одном случае распространение такого рода сведений причиняет незначительный мо­ральный ущерб, в другом – этот ущерб способен оказать негативное вли­яние на судьбу отдельного человека или целой семьи. Отсюда и законода­тельная дифференциация ответственности за это деяние.
Наиболее значимые для института семьи ценности государство охра­няет особо. Одной из них является тайна усыновления. Она включает в себя сведения о факте усыновления ребенка усыновителем, доверенные на законном основании иным лицам, информацию об отказе от него дей­ствительными родителями, а также иные обстоятельства усыновления44. Разглашение тайны усыновления может принести непоправимый нрав­ственный вред семейным отношениям, негативные последствия которого порой невозможно ничем восполнить. Законодатель вполне справедливо установил за это деяние уголовную ответственность (ст. 155 УК РФ).
Оценивая содержание УПК РФ, отметим в нем лишь некоторые весь­ма скупые упоминания о необходимости сохранения тайны частной жиз­ни вообще и семейной тайны в частности. Общее требование, направлен­ное на сохранение данных о частной жизни лица, в ходе расследования преступлений (ч. 3 ст. 161 УПК РФ) не детализируется в более частных нормах, регламентирующих процедуру производства следственных дей­ствий. Во время их производства, как известно, нередко выясняются осо­бенности частной жизни лица, сведения, касающиеся внутрисемейных отношений, огласка которых была бы нежелательна. В этом контексте пред­ставляет интерес норма, сформулированная в ч. 7 ст. 182 УПК РФ. В ней закреплена обязанность следователя по принятию мер, направленных на сохранение в тайне сведений, касающихся частной жизни лица, личной
43
ФилимоноваЕ.А. Указ. соч. С. 10.
44
МазуровВ.А. Указ. соч. С. 14, 17.
198
и семейной тайны при производстве обыска. Но какие именно меры должен принять следователь, законодатель не уточняет. Не совсем по­нятно и то, как эти меры должны соотноситься с интересами доказыва­ния.
С одной стороны, в условиях охранительного судопроизводства оче­виден приоритет интересов личности. С другой – деятельность следова­теля процедурно направлена на обеспечение интересов доказывания. Коль скоро законодатель не регламентирует порядок защиты семейной тайны, следователь вправе поступать, исходя из своего внутреннего убеждения. В условиях детально разработанного порядка производства следственных действий для следователя его соблюдение будет иметь приоритетный ха­рактер. Лишь потом, после выполнения всех формальных требований за­кона, следователь задумывается о необходимости сохранения семейной тайны. Он должен взять подписку о неразглашении данных предваритель­ного расследования со всех участвующих в деле лиц, предварительно разъяснив им ответственность, предусмотренную ст. 310 УК РФ. Допол­нительно, если речь идет о защите семейной тайны, есть смысл разъяс­нить еще и ответственность, предусмотренную ст. ст. 137 и 155 УК РФ, поскольку ч. 3 ст. 161 УПК РФ предполагает запрет на разглашение дан­ных о частной жизни участников уголовного судопроизводства без их согласия.
Помимо производства обыска вторжение в семейную жизнь может осуществляться и при производстве других следственных действий. По­жалуй, наиболее рельефно это видно на примере наложения ареста на почтово-телеграфные отправления, а также контроля и записи перегово­ров. Конечно, это не означает, что выполнение других следственных дей­ствий не способно поколебать интересы семьи. Просто названные сред­ства установления обстоятельств уголовного дела могут ограничивать интересы членов семьи в значительной степени. Так, арест на почтово­телеграфные отправления документально хоть и налагается на адрес конкретного лица, но, по сути, это решение затрагивает личную жизнь всех членов семьи (ч. 3 ст. 185 УПК РФ). В письмах, телеграммах и дру­гой корреспонденции, направляемой по определенному адресу, часто со­общаются сведения, касающиеся не только интересующего нас человека, но и данные о личных взаимоотношениях в семье. Такого рода материа­лы могут относиться к категории «семейная тайна», особо охраняемой определенным кругом лиц. Однако отношение других членов семьи к рас­крытию этой тайны в УПК РФ не учитывается.
Но все же законодатель, отчасти в целях сохранения конфиденциаль­ности сведений об обстоятельствах семейной жизни, обязывает право-
199
применителя вовлекать понятых для производства этого следственного действия лишь из числа работников соответствующего почтово-телеграф­ного учреждения. Иначе дело обстоит с контролем и записью перегово­ров. Следователь может привлечь любых понятых для осмотра и прослу­шивания полученной фонограммы. Мы также не должны исключать того, что одной и той же абонентской телефонной линией могут пользоваться разные люди, как правило, члены одной семьи. В таком случае фиксация всех переговоров на магнитный носитель фактически ограничивает кол­лективные, семейные интересы, несмотря на то что в соответствующем судебном решении будут фигурировать персональные данные того лица, чьи переговоры надлежит контролировать.
Изложенное позволяет констатировать, что законодатель не всегда учитывает коллективные семейные интересы. Предметом его внимания становятся, как правило, лишь индивидуальные, персонифицированные интересы личности. Между тем, как отмечают социологи, в семье меж­личностные взаимоотношения всегда опосредованы деятельностью груп­пы45. Другими словами, в семье реализация индивидуального интереса в то же время есть и реализация общего интереса и наоборот46. В таких случаях есть смысл учитывать наиболее значимые для людей социальные ценности, к числу которых относятся и интересы семьи. В частности, производство такого следственного действия, как контроль и запись пе­реговоров, не предусматривает индивидуальных особенностей сохране­ния в тайне сведений, ставших известными в ходе его выполнения. Это касается и иных следственных действий. Например, при осмотре жили­ща может быть раскрыто не меньше семейных тайн, чем при производ­стве обыска, однако законодатель в специальных нормах это не учитыва­ет (ст. ст. 177, 180 УПК РФ). Приведенные аргументы позволяют сделать вывод о том, что в УПК РФ отсутствует механизм защиты столь важной ценности, как семейная тайна. Необходимость его закрепления подчерк­нута во время проведенного опроса профессорско-преподавательского со­става вузов МВД России, в чьи профессиональные обязанности входит преподавание дисциплины «Уголовный процесс».
Несмотря на это, при расследовании уголовного дела семейная тай­на может оказаться доступной лишь для ограниченного круга лиц. К их числу относятся непосредственные участники производства того или иного
45
АнтипинаГ.С. Теоретико-методологические проблемы исследования малых
социальных групп. Л., 1982. С. 76.
46
АндреевЮ.П., КоржевскаяН.М., КостинаН.Б. Социальные институты: со-
держание, функция, структура. Свердловск, 1989. С. 68.
200
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]