Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Реализация социальных функций семьи в уголовном процессе России. Монография
.pdf
ставительстве погибшего его близкими родственниками можно говорить
не в процессуальном, а в фактическом смысле48. По мнению Н. С. Малеина, они не могут быть и правопреемниками, поскольку речь должна идти
о преемстве существовавшего. Погибший же правами, предусмотренными ст. ст. 29, 53, 54 УПК РСФСР, не располагал, и поэтому перенимать от
него нечего. Названные права возникают лишь после совершения преступления, повлекшего смерть. Появление их у близких родственников
носит первоначальный, а не производный характер49. Неоднозначно также решался вопрос и о возможности одновременного участия в уголовном деле двух и более близких родственников погибшего50.
Законодатель не реагировал на этот спор, и для обеспечения единства в определении процессуального статуса близких родственников лица,
которому преступлением причинена смерть, Пленум Верховного Суда
СССР принял постановление от 1 ноября 1985 г. № 16 «О практике применения судами законодательства, регламентирующего участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве». Пункт 4 этого документа разъяснял, что в случае смерти потерпевшего таковым должен быть признан
один из его близких родственников с учетом достигнутой между ними
договоренности. Если же на предоставлении прав потерпевшего настаивают несколько лиц из числа близких родственников погибшего, они также могут быть признаны потерпевшими51. На этом этапе развития уголовно-процессуального законодательства данное постановление сыграло свою
стабилизирующую роль.
Начало ХХI в. было ознаменовано принятием УПК РФ. Вопреки
ожиданиям законодатель ушел от решения большей части проблем участия потерпевшего в уголовном процессе. Этот факт привел к необходимости опубликования Уполномоченным по правам человека в Российской Федерации специального доклада52. Сложившееся в рамках УПК
РСФСР спорное положение близких родственников погибшего в результате преступного посягательства также оставлено без изменений. Вместо нормы закона практика была вынуждена опираться на постановление
48
АлександровС.А. Указ. соч. С. 38, 39.
49
МалеинН.С. Гражданско-правовая ответственность за причинение смерти кор-
мильцу. М., 1960. С. 8, 9.
50
ЛаринА. Указ. соч. С. 22.
51
Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Россий-
ской Федерации) по уголовным делам. М., 1999. С. 246.
52
Проблемы защиты прав потерпевших от преступлений : специальный доклад
Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации.
111
Пленума Верховного Суда СССР от 1 ноября 1985 г. № 16 «О практике
применения судами законодательства, регламентирующего участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве», ориентированное на дореформенное законодательство. На этом фоне вновь обострилась дискуссия о процессуальном положении близких родственников лица, погибшего в результате преступного посягательства. Новая волна критики
обрушилась уже на разработчиков УПК РФ. Ученые снова заняли разные позиции. Одни настаивают на признании близких родственников
потерпевшими53, другие говорят о том, что они должны считаться правопреемниками лица, погибшего от преступления54, некоторые исследователи относят их к представителям55.
Претензии ученых вполне обоснованны. В период разработки УПК
РФ проблему правового статуса близких родственников лица, погибшего
в результате преступления, планировалось снять. Одним из проектов УПК
РФ предлагалось ввести специальную норму (ст. 98 «Правопреемник потерпевшего»)56. Она была разработана как развитие подхода, заложенного еще в Теоретической модели уголовно-процессуального законодательства СССР и РСФСР, подготовленного коллективом авторов под редакцией профессора В. М. Савицкого (ч. 5 ст. 49 Теоретической модели УПК
РСФСР)57. В обоих документах считалось возможным допускать близких
родственников погибшего к участию в деле в качестве правопреемников.
Отдельные страны СНГ, опираясь на советский опыт, уже давно разрешили эту проблему. Так, согласно ч. 11 ст. 75 УПК Республики Казахстан, по
делам данной категории близкие родственники лица умершего от преступного посягательства признаются потерпевшими58.
53
ТетеринаТ.В. Указ. соч. С. 9, 13 ; ПарфеноваМ.В.,КонахЕ.И. Процессуальные права потерпевшего и их реализация в досудебных стадиях уголовного судопроизводства. М., 2006. С. 12 ; МисникИ.В. Потерпевший в Российском уголовном судопроизводстве : автореф. дис. … канд. юрид. наук. Иркутск, 2005. С. 14.
54
АзаровВ.А., АбдрахмановМ.Х., СафаралеевМ.Р. Юридические лица в уго-
ловном процессе России: теоретические основы, законодательство и практика. Омск,
2010. С. 121 ; ВасиленкоЛ.А. Производство по делам частного обвинения : дис. …
канд. юрид. наук. Омск, 2005. С. 80 ; и др.
55
См., напр.: ВоронинВ.В. Возможно ли применение сторон в случае гибели
потерпевшего? // Уголовный процесс. 2007. № 2. С. 52–54.
56
Проект Общей части Уголовно-процессуального кодекса РФ. Государственное
правовое управление Президента РФ. С. 102.
57
Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР. Теоретическая модель / под ред. В. М. Савицкого. С. 70.
58
Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан. Алматы, 2010. С. 35.
112
Как и 25 лет назад, к этой спорной ситуации вновь вернулся Верховный Суд РФ. Пункт 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от
29 июня 2010 г. № 17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве» разъясняет, что «по уголовным делам о преступлениях, последствием которых явилась смерть лица, пострадавшего от преступления, права потерпевшего
переходят к одному из близких родственников погибшего… Если преступлением затрагиваются права и законные интересы сразу нескольких лиц,
являющихся близкими родственниками погибшего, и они настаивают на
предоставлении им прав потерпевшего, эти лица могут быть признаны потерпевшими с обязательным приведением судом мотивов такого решения»59.
Изучение этого документа выявило изменение сложившегося ранее в
судебной практике подхода. Если в постановлении Пленума Верховного
Суда СССР от 1 ноября 1985 г. № 16 вывод о признании близкого родственника погибшего потерпевшим следовал из основного тезиса, то сейчас он вытекает лишь из контекста разъяснений. Сначала Верховный Суд
РФ дублирует содержание ч. 8 ст. 42 УПК РФ и лишь потом, говоря о частных случаях привлечения нескольких близких родственников погибшего к участию в деле, указывает на то, что они могут быть признаны потерпевшими. Такая ситуация вряд ли изменит судебно-следственную практику. Есть повод усомниться в желании высшего судебного органа решить
рассматриваемую проблему. Возникает ощущение, что сложившаяся в
последние десятилетия судебно-следственная практика настолько глубоко восприняла этот подход, что Верховный Суд РФ не посчитал нужным
делать очевидные для всех акценты.
Данное обстоятельство лишь подпитывает интерес к исследуемой
проблеме. Выражая свою позицию по этому вопросу, нельзя обойти вниманием то обстоятельство, что потерпевший в научной литературе традиционно воспринимается как лицо, которому причинен вред непосредственно преступлением60. На этом настаивает и судебная практика, хотя дела-
59
О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве : постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 июня 2010 г. № 17 // Рос. газета. 2010. 7 июля.
60
СавицкийВ.М., ПотеружаИ.И. Указ. соч. С. 11, 14 ; БожьевВ.П. Предпосылки обеспечения интересов потерпевшего в уголовном процессе // Законность. 2005.
№ 11. С. 7 ; ПарфеноваМ.В., КонахЕ.И. Указ. соч. С. 12 ; МисникИ.В. Указ. соч.
С. 8 ; ВасиленкоН.Н. Правовое положение потерпевшего в уголовном процессе России : автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2005. С. 13 ; ВасиленкоЛ.А. Указ. соч.
С. 68 ; и др.
113
ется это не всегда последовательно. Так, в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 1 ноября 1985 г. № 16 прямо указано, что «потерпевшим должен признаваться гражданин, которому моральный, физический или имущественный вред причинен непосредственно преступлением»61. Сейчас же этот вывод следует из анализа п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 июня 2010 г. «О практике применения
судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве», в котором сказано: «...исходя из того, что потерпевшим
признается физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный или моральный вред (часть 1 статьи 42 УПК РФ),
все иные лица, в том числе близкие родственники потерпевшего, на чьи
права и законные интересы преступление не было непосредственно на-
правлено (выделено нами. – А.Д.) по общему правилу, процессуальны-
ми возможностями по их защите не наделяются. Защита прав и законных
интересов таких лиц осуществляется в результате восстановления прав
лица, пострадавшего от преступления»62.
Этот же подход использует и Конституционный Суд РФ. В одном из
решений в нем прямо говорится о том, что «по смыслу части первой статьи 42 УПК РФ потерпевшим признается физическое лицо, которому причинен физический, имущественный, моральный вред непосредственно
(выделено нами. –А.Д.) тем общественно опасным деянием, по признакам которого было возбуждено уголовное дело»63.
Как справедливо отмечает по этому поводу В. П. Божьев, можно допустить, что «смерть человека в результате преступления, как правило,
причиняет имущественный или моральный вред (а порой тот и другой)
всем близким родственникам пострадавшего. Но это не тот вред, на причинение которого были направлены противоправные деяния и за наступ-
61
Опрактике применения судами законодательства, регулирующего участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве : постановление Пленума Верховного Суда
СССР от 1 ноября 1985 г. № 16 // Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. М., 1999. С. 246.
62
О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве : постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 июня 2010 г. № 17 // Рос. газета. 7 июля. 2010 г.
63
Оботказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Русяева Александра Ивановича на нарушение его конституционных прав положением части первой
статьи 42 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации [Электронный
ресурс] : определение Конституционного Суда Российской Федерации от 21 октября
2008 г. № 672-О-О. Документ опубликован не был. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
114
ление которого законодатель установил уголовную ответственность. Например, объектом такого преступления, как умышленное убийство, является жизнь человека. Поэтому потерпевшим от этого преступления может быть лицо, на жизнь которого было совершено покушение, а не ктото другой вместо него. Следовательно, признавать в качестве потерпевшего кого-то (одного или нескольких лиц) нет уголовно-правовых оснований, хотя их интересы в указанном или подобных случаях могут быть
нарушены»64.
Таким образом, в случае смерти лица непосредственный вред причиняется погибшему, а не его близким родственникам. Да и сам законодатель не отождествляет потерпевшего и его близкого родственника. Он лишь
констатирует переход к близкому родственнику не всего процессуального
статуса потерпевшего, а только тех прав, которые обозначены в ст. 42 УПК
РФ. Возможно, поэтому законом не предусмотрено вынесение постановления о признании потерпевшим его близкого родственника65.
Опираясь на эти рассуждения, можно сделать вывод о том, что по
сути близкие родственники все же выполняют функцию представительства, а не потерпевшего. Но отстаивают они в большей степени не свои,
а коллективные семейно-родственные интересы отдельной малой социальной группы, частью которой и был погибший. Благодаря их участию в
деле, государство в лице законодателя дает возможность восстановить
социальную справедливость, компенсировать нравственные потери близким лицам, реализовать семье необходимые социальные функции. Обычай кровной мести, имевший место в законодательстве древней Руси, здесь
как бы трансформировался по истечении многих веков в цивилизованную форму активного участия членов рода в определении судьбы преступника. Говорить же в этом случае о представительстве интересов умершего лица нет оснований хотя бы ввиду того, что само понятие «интерес»
присуще только живым людям.
Остается открытым вопрос: «Представителями кого могут быть близкие родственники?» В уголовном процессе нет фигуры представителя рода
или представителя семьи погибшего в результате преступления. Сам по
себе представитель тоже существовать не может. Он всегда связан с тем
участником уголовного процесса, чьи интересы он отстаивает и вне этой
связи функционировать не может. Да и законодатель не приводит «индивидуальных» полномочий представителя. В части 3 ст. 45 УПК РФ четко
64
БожьевВ.П. Указ. соч. С. 9–10.
65
Там же. С. 9, 11.
115
сказано, что представители имеют те же процессуальные права, что и
представляемые ими лица, т. е. права представителя носят производный
характер. Очевидным является лишь то, что этот представитель выполняет обвинительную функцию в уголовном процессе. В остальном статус представителя для близкого родственника лица, погибшего от преступления, весьма сомнителен. Здесь можно вести речь лишь о фактическом представительстве, а не о процессуальном, как когда-то отмечал
С. А. Александров66. Институт же правопреемства больше присущ имущественным отношениям67.
Из этого следует, что, с одной стороны, сформулированные в научной литературе подходы об определении процессуального статуса близкого родственника лица, погибшего от преступления, имеют серьезные
изъяны. С другой – каждый из них получил право на существование, хотя
бы ввиду того, что в правовом положении близкого родственника погибшего можно увидеть черты и потерпевшего, и представителя, и правопреемника. Такая неопределенность порождает вопрос о целесообразности
адаптации социального положения лиц данной категории к отношениям,
регулируемым УПК РФ.
Подобного рода «примерка» различных процессуальных статусов, изначально предназначенных для других целей, приводит к правовым противоречиям. Как отмечает В. П. Божьев, участие в деле близких родственников погибшего – результат перехода к ним по велению законодателя
ряда прав потерпевшего68. Достаточно того, что законодатель наделил их
конкретными правами. Формальное название участников уголовного процесса, с учетом правовых позиций Конституционного Суда РФ69, сейчас
уже не имеет принципиального значения. Определенным образом данное
66
АлександровС.А. Указ. соч. С. 38, 39.
67
СтражевичЮ.Н. Правовой статус несовершеннолетнего потерпевшего в Рос-
сийском уголовном процессе : автореф. дис. … канд. юрид. наук. Тюмень. 2008. С. 14.
68
БожьевВ.П. Указ. соч. С. 9.
69
См., напр.: По делу о проверке конституционности положений части первой
статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В. И. Маслова : по становление Конституционного Суда
Российской Федерации от 27 июня 2000 г. № 11-П // Рос. газета. 2000. 4 июля ;
Позапросу Волгоградского гарнизонного военного суда о проверке конституционности части восьмой статьи 42 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации : определениеКонституционного Суда Российской Федерации от 18 января 2005 г.
№ 131-О // Там же. 2005. 15 июня ; По делу о проверке конституционности положений статьи 133, части первой статьи 218 и статьи 220 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан В. К. Борисова, Б. А. Кехмана, В. И. Монас-
116
обстоятельство характеризует и тот факт, что в одном из своих решений
Конституционный Суд РФ вольно или невольно, но по-разному называет
близких родственников лица, погибшего от преступления. В одном случае потерпевшими, в другом – правопреемниками70. Эта нестрогость дополнительно подчеркивает второстепенную роль формального «наименования» участника уголовного процесса. Главным сейчас являются сущностные признаки, характеризующие фактическое положение лица.
Верховный Суд РФ в этом отношении более консервативен. Несмотря на то что концепция определения правового статуса лица, исходя из
его фактического положения, нашла свое закрепление в п. 3 постановления от 29 июня 2010 г. № 17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве»,
необходимость оформления близкому родственнику погибшего от преступления постановления о признании его потерпевшим сохранена. Сформулированный высшим судебным органом подход оказал сильное влияние
на следственную и судебную практику71. Большинство опрошенных практических работников считает, что для близкого родственника лица, погибшего от преступления, статус потерпевшего наиболее предпочтителен (65%). С учетом обязательности данных разъяснений для судебной и
следственной практики, думаем, что правоприменитель вряд ли скоро от
нее отойдет.
В связи с этим полагаем, что проблема статуса близких родственников погибшего от преступления в уголовном судопроизводстве сводится
тырецкого, Д. И. Фуфлыгина и общества с ограниченной ответственностью «Моноком» : постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 23 марта
1999 г. № 5-П // Там же. 1999. 15 апр. ; Поделу о проверке конституционности положений пункта 4 части первой статьи 24 и пункта 1 статьи 254 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан С. И. Александрина
и Ю. Ф. Ващенко : постановление Конституционного Суда Российской Федерации от
14 июля 2011 г. № 16-П // Там же. 2011. 29 июля ; и др.
70
По запросу Волгоградского гарнизонного военного суда о проверке конституционности части восьмой статьи 42 Уголовно-процессуального кодекса Российской
Федерации : определение Конституционного Суда Российской Федерации от 18 января 2005 г. № 131-О.
71
Она формировалась на протяжении более чем 25 лет с учетом разъяснений,
сформулированных в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 1 ноября
1985 г. № 16 «О практике применения судами законодательства, регламентирующего
участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве» (Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. С. 246).
117
лишь к процессуальному оформлению уже сложившегося их правового
положения. Фактическое обладание этими правами, в силу наступления
смерти близкого родственника, придает официальному признанию сложившегося положения производный характер. Формальное «название»
этих лиц не определяет их правового статуса. Поэтому для «вхождения» указанных лиц в уголовный процесс достаточно вынести постановление о допуске близких родственников лица, погибшего от преступления, к участию в деле. Подобную концепцию можно встретить в диссертационном исследовании Б. Б. Булатова. Анализируя процессуальное положение лиц, в отношении которых осуществляется обвинительная деятельность, он обращает внимание на то, что реализация охранительных
прав должна связываться с фактическим статусом лица, а не с его официальным оформлением72.
Косвенное подтверждение своей позиции содержится в постановлении Конституционного Суда РФ от 14 июля 2011 г. № 16-П. Признавая
неконституционность положений, сформулированных в п. 4 ч. 1 ст. 24 и
п. 1 ст. 254 УПК РФ, орган судебного контроля подчеркнул необходимость
учета мнения близких родственников умершего обвиняемого (подозреваемого) при прекращении уголовного дела, когда они настаивают на его
реабилитации. Отмечается, что «указанным лицам должны быть обеспечены права, которыми должен был бы обладать подозреваемый, обвиняемый (подсудимый), аналогично тому, как это установлено частью восьмой
статьи 42 УПК Российской Федерации применительно к умершим потерпевшим»73. Однако мы далеки от мысли, что в практической деятельности (как это сейчас принято), по аналогии с ч. 8 ст. 42 УПК РФ, близкие
родственники лица, в отношении которых осуществлялась обвинительная деятельность, будут признаваться обвиняемыми. В рамках нашей концепции считаем целесообразным вынесение постановления о их допуске
к участию в деле, предоставив соответствующий объем прав.
Столь непростая проблема определения процессуального статуса
близких родственников лица, погибшего от преступления, должна была
72
БулатовБ.Б. Процессуальное положение лиц, в отношении которых осуществляется обвинительная деятельность : автореф. дис. … канд. юрид. наук. Омск, 2011.
С. 8, 22.
73
Поделу о проверке конституционности положений пункта 4 части первой статьи 24 и пункта 1 статьи 254 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан С. И. Александрина и Ю. Ф. Ващенко : постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 14 июля 2011 г. № 16-П // Рос.
газета 2011. 29 июля.
118
найти свое разрешение в реформируемом законодательстве, но этого не
произошло. УПК РФ сохраняет данные правоотношения на прежнем уровне за исключением того, что права потерпевшего по УПК РФ переходят
только к одному человеку (ч. 8 ст. 42), тогда как УПК РСФСР 1960 г. количество лиц, вступивших в дело, жестко не ограничивал (ч. 4 ст. 53).
Такой недостаток нормативного регулирования лишь усилил проблему
реализации социальных функций семьи в уголовном судопроизводстве.
Формальные ограничения возможностей членов семьи погибшего участия в деле только препятствует защите общесемейных интересов. Эмоциональное удовлетворение нравственных потерь не достигает нужных
объемов.
Закрепив права потерпевшего только за одним близким родственником, законодатель, с одной стороны, хотел уйти от необоснованно широкого количества субъектов, желающих участвовать в расследовании и судебном разбирательстве по уголовному делу. С другой – один человек не
всегда может объективно влиять на судопроизводство, особенно если речь
будет идти о возмещении ущерба, наследовании имущества либо об удовлетворении морального вреда. На данную проблему не раз обращалось
внимание в юридической литературе74.
Так, В. Е. Юрченко отмечает, что правами потерпевшего нельзя наделять только одного из близких родственников, если между их интересами имеются противоречия75. Здесь целесообразно предоставить права потерпевшего нескольким близким родственникам, которые будут выразителями каждого противоречивого интереса, представлять который следует по согласованию одному из них. В случае спора вопрос должен разрешаться должностными лицами, осуществляющими производство по делу.
Это позволит полнее выяснить позицию потерпевшей стороны и в то же
время не повлечет затруднений в расследовании и судебном разбирательстве уголовного дела. В остальных случаях наделение правами потерпевшего одного из близких родственников погибшего от преступления не
ущемит их права в уголовном процессе и не приведет к затягиванию сроков расследования и рассмотрения дела судом.
Учитывая приведенные аргументы, отметим, что соответствующая
норма УПК РФ выглядит не совсем удачно. Позиции ученых и судебная
практика в этой части оказались невостребованными законодателем. Отно-
74
См., напр.: ЮрченкоВ.Е. Указ. соч. С. 22 ; КамчатовК.В. Проблемные вопросы реализации прав потерпевшего от преступления на досудебных стадиях уголовного процесса РФ // Право и политика. 2007. № 5. С. 134–135.
75
ЮрченкоВ.Е. Указ. соч. С. 22.
119
шения в семье не всегда безоблачны. Поэтому отсутствие единодушного
подхода в оценке последствий реализации прав потерпевшего лишь одним близким родственником погибшего не редкость.
В связи с этим выглядит логичным принятие Конституционным Судом РФ решения по данной проблеме76. Рассмотрев запрос Волгоградского гарнизонного военного суда о проверке конституционности ч. 8 ст. 42
УПК РФ, Конституционный Суд РФ пришел к выводу, что предназначение указанной нормы состоит не в том, чтобы ограничить число лиц, участвовавших в уголовном судопроизводстве в качестве потерпевших, а в
том, чтобы определить круг близких родственников погибшего, которые
могут претендовать на участие в производстве по уголовному делу в этом
процессуальном качестве. Конституционный Суд РФ отмечает, что если
преступлением затрагиваются права и законные интересы нескольких лиц,
никто из них не может быть лишен возможности судебной защиты. То
обстоятельство, что ч. 8 ст. 42 УПК РФ обращает внимание на возможность перехода прав потерпевшего лишь к одному из его близких родственников, само по себе не может рассматриваться как основание для
лишения прав всех иных близких родственников.
Таким образом, толкование, данное Конституционным Судом РФ,
позволяет сделать вывод о том, что одновременное участие в уголовном
процессе нескольких близких родственников лица, погибшего от преступления, допустимо. Однако нельзя не обратить внимание на один изъян
этого документа. В соответствии со ст. 71 Федерального конституционного закона «О конституционном Суде Российской Федерации», подобные вопросы могут быть решены лишь постановлением Конституционного Суда РФ. В. П. Божьев справедливо отмечает, что Конституционный Суд РФ, казалось бы, поставил под сомнение правомерность установки ч. 8 ст. 42 УПК РФ, но ожидаемый логический вывод в форме
постановления не последовал. В определении, вопреки буквальному
смыслу закона, указано, что положение ч. 8 ст. 42 УПК РФ не может
рассматриваться как исключающее возможность наделения процессуальными правами более одного близкого родственника лица, чья смерть
наступила в результате преступления77. Несмотря на этот недостаток,
вряд ли есть смысл в том, чтобы Конституционный Суд РФ вновь вер-
76
По запросу Волгоградского гарнизонного военного суда о проверке конституционности части восьмой статьи 42 Уголовно-процессуального кодекса Российской
Федерации : определение Конституционного Суда Российской Федерации от 18 января 2005 г. № 131-О.
77
БожьевВ.П. Указ. соч. С. 11.
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]