Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Реализация социальных функций семьи в уголовном процессе России. Монография
.pdf
любого участника уголовного процесса57. Не случайно законодатель учитывает семейные отношения не только на уровне защиты интересов личности. Институт отводов, предусматривающий родственные связи как
условие, исключающее участие в деле ряда субъектов уголовного процесса, – пример того, как государство охраняет интересы правосудия, пытаясь обеспечить его независимость.
Приведенные рассуждения характеризуют семью как социальную
группу, которая, с одной стороны, является носителем социальных ценностей, в том числе определенных норм поведения, с другой – служит
источником принуждающего влияния, направленного на обеспечение соответствия поведения членов группы указанным нормам58. В данном контексте семья может рассматриваться как универсальный ключ, раскрывающий мотивы поведения индивида. Разрабатываемая в этом русле концепция характеризует взгляд на уголовно-процессуальное право как на
социальную систему. Она предполагает изучение перечисленных социальных факторов и определение их роли в правовом регулировании уголовно-процессуальных отношений.
Социальный и нормативный аспекты изучения права органически связаны между собой, поэтому было бы ошибкой один превозносить или умолять за счет другого. Нормативная сторона права должна раскрываться и
исследоваться в единстве с социальным механизмом его реализации. Недопустимо противопоставлять нормативную сторону права его социальной
природе. Опыты социально-правовых исследований показывают, что действительный эффект правовая форма может дать только там, где имеется
наиболее полное ее соответствие социальному содержанию тех или иных
отношений. Обусловлено это тем, что реальное поведение субъектов права
включает в свою орбиту как правовые, так и неправовые моменты59.
В данном соотношении институт семьи занимает весьма заметное
место, оказывая сильное и разностороннее влияние на человека. Семейные отношения по существу являются основой социальной структуры личности. В этом контексте понятие «личность» для нас имеет
методологическое значение. Еще К. Маркс справедливо указывал на
то, что сущность личности составляет ее социальное качество, а индивиды «должны рассматриваться по своему социальному, а не по своему
57
Так, в ходе опроса практических работников 71% из них подтвердили, что в их
практике были случаи, когда семейные отношения оказывали влияние на правовую
позицию участников уголовного процесса.
58
Яковл евА.М. Преступность и социальная психология. М., 1971. С. 167.
59
Право и социология. М., 1973. С. 68.
21
частному качеству»60. Другими словами, сущность личности нельзя объяснять из самой личности. Ее нужно толковать, учитывая те условия, в которых она живет и действует. Отсюда и определение личности должно выявлять социальное в индивидуальном. Е. А. Ануфриев справедливо обращает внимание на то, что человек, рассмотренный в качестве биологического существа, предстает как автономная природная единица, а в качестве социального – как единица общественная61. Соответственно, когда
мы говорим о человеке как о личности, имеем в виду, прежде всего, то,
как проявляются в его конкретной деятельности экономические, моральные, семейные и другие общественные отношения62.
Такое понимание личности является общепризнанным не только в
социологии63, но и в теории права64, философии65 и психологии66. Так, психолог А. Г. Ковалев подчеркивает, что понятие «личность» несколько уже,
чем понятие «человек». Он пишет: «Личность – это тот же человек, но
взятый со стороны его общественной сущности и общественной деятельности»67. Личность всегда живет и действует в составе определенной нации, социальной группы, коллектива и разделяет с другими не только материальные и культурные условия жизни, но и психологию социальной
группы, в состав которой она входит. Это обстоятельство определяет особенное в психологическом облике личности68. Н. А. Катаев по этому поводу справедливо отмечает, что человек в большей степени – продукт микросреды, в которой живет69.
Значение категории «личность», ее соотношение с категорией «человек» не оставлено без внимания и в уголовно-процессуальной литерату-
60
МарксК.,ЭнгельсФ. Соч. Т. 1. С. 242.
61
АнуфриевЕ.А. Социальный статус и активность личности (Личность как объект
и субъект общественных отношений). М., 1984. С. 59, 98.
62
Там же. С. 99.
63
См., напр.: КонИ.С. Социология личности. М., 1967. С. 7, 9.
64
См., напр.: МалеинН.С. Охрана прав личности советским законодательством.
М., 1985. С. 9.
65
См., напр.: ЦеликоваО.П. Нравственная целостность личности. М., 1983. С. 19 ;
МысливченкоА.Г. Человек как предмет философского познания. М., 1972. С. 37 ;
ДеминМ.В.Проблемы теории личности. М., 1977. С. 53.
66
См., напр.: КовалевА.Г.Психология личности. М., 1970. С. 18, 19.
67
Там же.
68
Там же. С. 16.
69
КатаевН.А. О проблеме изучения личности преступника // Биологическое и
социальное в личности преступника и проблемы ее ресоциализации : мат-лы межвуз.
науч.-теорет. конф. Уфа, 1994. С. 10.
22
ре. Рассуждая над их значением, корифей советского уголовного процесса М. С. Строгович фактически отождествляет эти понятия70. Вслед за ним
И. Л. Петрухин также обращает внимание на то, что в законодательстве
достаточно часто используются оба указанных понятия, причем нередко
как синонимы. Не оспаривая взгляд на личность с точки зрения психологии, социологии, этики, он предлагает исключить из правовых текстов
термин «личность» для «избежания разнобоя в толковании и применении
норм права»71. А. П. Гуськова, напротив, пишет, что использование этого
понятия значительно повышает ценность правовой формы, эффективность
использования потенциала права72. В другой своей работе она обращает
внимание на то, что «личность не существует вне общества, она реализует себя исключительно в деятельности, вступая в те или иные общественные отношения, и право здесь выступает необходимым средством закрепления выражения социальной свободы личности, ее интересов. Правовой
статус личности всегда является отражением ее социально-правового положения. Отсюда правовой статус личности охватывает все существенные ее взаимоотношения с обществом и составляет основу ее социальных
связей и отношений»73.
Несмотря на спорность этой категории, законодатель не торопится
отказываться от нее. При формулировке уголовно-процессуальных норм
наряду с понятиями «человек» (ст. ст. 11, 179, 202, 332 УПК РФ и др.) и
«гражданин» (ст. ст. 3, 11, 13, 21, 23 УПК РФ и др.) широко используется
понятие «личность». Причем последнему отдается явный приоритет.
Оно применяется для характеристики назначения и принципов уголовного судопроизводства (ст. ст. 6, 9, 10 УПК РФ), определения предмета
доказывания (ст. 73 УПК РФ), установления обстоятельств, учитываемых при избрании мер пресечения (ст. 99 УПК РФ), при применении
отдельных мер пресечения (ст. ст. 106, 108 УПК РФ) и в других случаях.
Необходимость установления данных о личности при составлении протокола следственного действия заставляет следователя (дознавателя) ус-
70
Права личности в социалистическом обществе / отв. ред. В. Н. Кудрявцев,
М. С. Строгович. М., 1981. С. 20–23.
71
ПетрухинИ.Л. Человек и власть (в сфере борьбы с преступностью). М., 1999.
С. 35.
72
ГуськоваА.П. К вопросу о личности участника уголовного судопроизводства,
его статусе // Ученые записки : сб. науч. тр. юрид. факультета Оренбургского гос. унта. Оренбург, 2006. Вып. 3. С. 3, 5.
73
ГуськоваА.П. К вопросу о судебной защите прав и свобод человека, гражданина в российском уголовном судопроизводстве // Рос. судья. 2005. № 6. С. 12–13.
23
танавливать семейное положение участников уголовного процесса (п. 3
ч. 3 ст. 166 УПК РФ). Всего же в УПК РФ понятие «личность» упоминается более 30 раз. Этот факт наталкивает на мысль о том, что в уголовном
процессе законодатель стремится подчеркнуть социальную сущность человека. Любого участника уголовного процесса как личность необходимо рассматривать в системе сложившихся общественных отношений.
Среди них, в силу ряда обозначенных выше социально-этических причин, семейные отношения воспринимаются как наиболее значимые.
Таким образом, в рамках настоящего параграфа могут быть сформу-
лированы следующие выводы.
Постоянное внимание руководства страны к вопросам охраны интересов семьи формирует политические предпосылки для развития в УПК
РФ системы норм, направленных на защиту первичных социальных связей человека. Созданы условия для адаптации уголовно-процессуального
законодательства к базисным явлениям общественной жизни. Учет регулятивного потенциала семейно-родственных отношений требует создания механизмов реагирования на факторы, обусловленные естественными причинами социального порядка.
Уголовно-процессуальное право, будучи продуктом сложившихся
общественных отношений, не может изучаться изолированно от социальной структуры общества, частью которого выступает институт семьи. Семья – неотъемлемая составляющая социальной структуры личности. Находясь на стыке общественного и личного, рассматриваемый
институт оказывает корректирующее влияние на специфику уголовнопроцессуальных отношений, формирует социальные предпосылки для
включения первичных социальных связей человека в систему уголовного судопроизводства.
Интересы семьи гармонично вплетены в нравственное содержание
закона, оказывают системное воздействие на расследование и судебное
разбирательство уголовных дел. Они пронизывают наиболее значимые
сферы уголовного судопроизводства, привнося в него характерные социально-этические черты. Благодаря этому, сфера интересов семьи широко
проявлена во многих институтах и принципах уголовно-процессуального
права, отражена в отдельных категориях уголовных дел. Базирующиеся в
большей степени на нормах морали правовые средства охраны интересов
семьи характеризуют нравственный потенциал уголовного судопроизводства и призваны воспрепятствовать разрушению глубоко личной сферы
жизнедеятельности человека.
24
Морально-этические детерминанты, национально-ментальные черты,
культурно-исторические факторы и психолого-педагогическая среда выступают компонентами, отражающими содержание интересов семьи и несовершеннолетних. Они оказывают влияние на субъективные предпочтения членов семьи, формируют их отношение к другим социальным системам, определяют допустимые формы взаимодействия с правоохранительными органами и государством. Проявляясь в ходе расследования или
судебного разбирательства уголовных дел, эти особенности подчеркивают социальную сущность личности. Их законодательный учет способствует гармоничному включению УПК РФ в общее социальное пространство.
§ 2. Исторические формы охраны интересов семьи
в уголовном процессе
Семейные отношения, будучи естественным образом вплетенными в
нравственную структуру общества, являются неотъемлемой частью законодательства любого исторического периода. Высокий социально-этический потенциал семьи, обусловленный совместным общежитием, позволяет соотносить нормативный учет исследуемых межличностных связей
с периодом зарождения этого социального института. Несмотря на то что
столь ранние исторические свидетельства не дошли до наших дней, такой вывод напрашивается в ходе анализа более поздних нормативных источников. Один из них относится к начальному периоду образования российской государственности.
Важнейший памятник древнерусского права – Русская Правда – уже
в те далекие времена (создание Русской Правды относится разными исследователями к периоду с середины XI в. до 30-х гг. XII в.)74 предусматривал одним из регуляторов общественных отношений кровную месть
за убийство, увечье, другие обиды членов рода, к которому принадлежал потерпевший. Обоснование кровной мести состояло в том, что вред,
причиненный члену рода, считался общим вредом, причиненным всему
роду, за что и преследовался обидчик. Однако Русская Правда ограничивала применение кровной мести. В частности, ее могли применять только
самые близкие родственники: сын мстил за отца, отец за сына, брат за
брата75.
74
Российское законодательство X–XX веков : в 9 т. / под общ. ред. О. И. Чистяко-
ва. М., 1984. Т. 1 : Законодательство Древней Руси / отв. ред. В. Л. Янин. С. 38.
75
Уголовный процесс : учебник для вузов / под ред. В. П. Божьева. М., 1998.
С. 46, 47.
25
Родовая месть была характерна для многих древних народов76. Она
вызвана чувством сильнейшей нравственной потери, восполнить которую
практически невозможно. В качестве компенсации за гибель близкого человека применялся довольно жесткий принцип – кровь за кровь. Он же
играл и сдерживающую роль при решении конфликтных ситуаций. Сила
семейных уз столь сильна, что этот принцип сохранился у некоторых
народов до наших дней77. В свое время борьбу с ним вела молодая советская власть. Не случайно 5 ноября 1928 г. было принято постановление ВЦИК и СНК РСФСР о примирительном производстве по борьбе с
обычаем кровной мести78. Сегодня отголоски этого явления нашли нормативное закрепление в уголовном праве. В частности, ч. 2 ст. 105 УК
РФ рассматривает кровную месть как квалифицирующий признак, отягчающий уголовную ответственность за убийство. Естественно, расследование и судебное разбирательство дел о таких преступлениях требуют особого подхода в оценке многих факторов внутрисемейной жизни,
часто подкрепленных национальными традициями и менталитетом участников деяния.
Последующее становление Российского государства характеризовалось постепенным развитием законодательства. С увеличением спектра
регулируемых нормативными актами общественных отношений пропорционально расширялась сфера учитываемых в них семейных связей.
В зависимости от исторического периода законодатель по-разному реагировал на необходимость оценки соответствующих обстоятельств личной
жизни человека в ходе уголовного судопроизводства. Однако ни один известный российскому уголовно-процессуальному праву период не мог
обойтись без учета обстоятельств, характеризующих семейную жизнь. Из
них какие-то аспекты в истории уголовного судопроизводства России оставили заметный след, другие не получили дальнейшего развития.
Эволюция вопросов охраны интересов семьи обладает особенностью,
которая не позволяет рассматривать данное направление правоохранительной деятельности изолированно, вне связи с различными институтами
уголовно-процессуального права. Содержание установлений, направленных на учет межличностных отношений в семье, во многом зависело от
76
Чельцов-БебутовМ.А. Курс советского уголовно-процессуального права. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах : в 2-х т. М., 1957. Т. 1. С. 31–57.
77
См., напр.: Сайгитов У. Указ. соч. С. 89.
78
История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу и организации суда и прокуратуры 1917–1954 гг. : сб. документов. М., 1955. С. 479.
26
направлений развития норм свидетельского иммунитета, представительства, отводов и др. Данное обстоятельство отчасти и привело к неоднородному состоянию охраны первичных социальных связей человека, отсутствию системной обособленности от других норм и институтов уголовно-процессуального права. Историческое восприятие проблемы вызывает необходимость обращения к тем институтам уголовно-процессуального права, в которых нормативный учет интересов семьи проявлен
наиболее рельефно. При этом важно отметить, что приоритет будет отдаваться анализу обстоятельств, связанных с охраной семейной жизни лица
в уголовном судопроизводстве. Исторический аспект проблемы охраны
интересов несовершеннолетних достаточно хорошо описан в других
исследованиях79.
Полагаем, один из наиболее ярких исторических примеров учета семейных отношений в уголовном судопроизводстве связан с институтом
свидетельского иммунитета. Частью его современного содержания является правонесвидетельствоватьпротивсебясамого,своегосупругаи
близкихродственников. В разное время показания членов семьи оценивались судьями и другими служителями фемиды по-особому. С одной стороны, как отмечает Л. Д. Кокорев, свидетель (супруг или близкий родственник подсудимого) может сознавать значение совершенного преступления
и считает своим моральным долгом рассказать о нем. Но вместе с тем он
испытывает естественные родственные чувства к подсудимому и глубокие переживания от необходимости изобличать его в совершенном преступлении80. Принимая во внимание всю деликатность такой ситуации,
законодатель преимущественно делал свой выбор в пользу семейных отношений. Сохранение благоприятного нравственного климата, пусть даже
в одной семье, довольно часто было выше интересов государства, связанных с раскрытием преступления.
Этот неоднозначный выбор подкреплен достаточно весомым историческим опытом. В российское правовое поле свидетельский иммуни-
79
См., напр.: ГалимовО.Х. Указ. соч. С. 12–18 ; НиколюкВ.В. Развитие отечественной доктрины и законодательства о правосудии для несовершеннолетних. С. 196–
223 ; МельниковаЭ.Б., КарнозоваЛ.М. Пути становления ювенальной юстиции в
России (к 100-летию создания первого в России ювенального суда) // Актуальные
проблемы уголовного права и процесса : тр. института государства и права Российской академии наук. 2009. № 6. С. 90–118 ; МарковичеваЕ.В. Концептуальные основы ювенального уголовного судопроизводства : автореф. дис. … д-ра юрид. наук.
Екатеринбург, 2011 ; и др.
80
КокоревЛ.Д. Нравственные начала судебного разбирательства // Суд и применение закона : сб. науч. тр. М., 1982. С. 35.
27
тет перешел из зарубежного законодательства. Он встречается еще в римских Дигестах императора Юстиниана, составленных по его распоряжению к 533 г. Так, в книге № 22 титул № 5 определял, что никто не должен
быть вызываем против своей воли для свидетельствования против тестя,
зятя, отчима, пасынка, двоюродного брата, двоюродной сестры, двоюродного племянника и тех, кто находится в более близкой степени родства
или свойства, и что не должны быть принуждаемы давать свидетельские
показания патроны против вольноотпущенников и вольноотпущенники
против патронов81. Помимо римских нормативных свидетельств подобное
право было присуще и уголовному процессу рабовладельческой Греции,
где к даче показаний близкие родственники сторон вообще не допускались82.
Интересен опыт реализации свидетельского иммунитета в уголовном
судопроизводстве феодальной Франции XI–XII вв. Законодательство того
времени не допускало родственников, как и некоторых других лиц, к свидетельству в пользу сторон. Однако против своих сородичей они имели
право свидетельствовать83.
История английского уголовного судопроизводства также содержит
примеры учета семейных отношений при даче показаний. После принятия в 1843 г. закона о доказательствах стало применяться правило, согласно которому супруг обвиняемого мог быть вызван в качестве свидетеля лишь по заявлению самого обвиняемого, за исключением дел по обвинению в государственной измене или в преступлении против «свободы,
здравия или личности» его жены (мужа). В таких случаях свидетель был
обязан давать показания84. В отличие от французского опыта, этот закон,
по общему правилу, не допускал вызов в суд в качестве свидетеля обвинения жену подсудимого85.
Вслед за зарубежными юристами российские законодатели также стали обращать внимание на вопросы получения показаний членами семьи
обвиняемого. В частности, по Соборному уложению 1649 г. (ст. 177 главы Х) к свидетельству не допускались жена против мужа, дети против
родителей86. Свод законов Российской Империи, введенный в действие с
1 января 1835 г., также содержал норму свидетельского иммунитета. Он
81
Хрестоматия по Всеобщей истории государства и права : в 2 т. / под ред.
К. И. Батыра, Е. В. Поликарповой. М., 1996. Т. 1. С. 230.
82
Чельцов-БебутовМ.А. Указ. соч. С. 100.
83
Там же. С. 189.
84
Там же. С. 438.
85
Там же. С. 442.
86
Там же. С. 677.
28
не разрешал свидетельствовать детям против родителей и родителям против детей87. Заметно то, что данное предписание фактически повторяло
вышеуказанное положение Соборного уложения. Соответственно, какого-либо существенного развития в этой части российского уголовного
судопроизводства почти за 200-летний период не последовало.
Поистине революционные изменения вопросов свидетельствования,
как и всего уголовного судопроизводства России, произошли в ходе судебной реформы, проводимой Императором Александром II. 20 ноября
1864 г. был принят Устав уголовного судопроизводства России (далее –
УУС), в котором учет семейных отношений при даче показаний регламентировался по-иному. Этот закон создавался на волне либерально-демократических преобразований западной Европы, а потому многие гуманистические новеллы стали частью российского законодательства. Так,
согласно ст. ст. 94, 705 УУС, муж или жена обвиняемого (подсудимого)
лица, его родственники по прямой линии, восходящей и нисходящей,
а также его родные братья или сестры могли устранить себя от свидетельства, если же они не желали воспользоваться этим правом, то допрашивались без присяги88.
Многие научные деятели того времени с одобрением встретили
данную новеллу. Аргументируя правильность подхода законодателя,
С. И. Викторский писал, что «...от ближайших к подсудимому лиц нельзя
требовать, чтобы они отрешились от любви к нему и давали по его делу
вполне беспристрастные показания; с другой стороны, желательно, не
искушая их, дать пристрастное показание под присягою, сохранить в них
свидетелей, так как часто именно эти-то лица и могут пролить свет на
дело»89. Показания, данные под присягой, считались лучшими, чем те,
которые были получены без нее. В связи с этим ст. 96 УУС позволяла
сторонам отводить от присяги «сомнительных» лиц90. В их числе были
муж или жена потерпевшего, родственники его по прямой линии и родные братья и сестры, а также другие родственники по боковым линиям
как его, так и обвиняемого в третьей и четвертой степенях и свойственники обеих сторон в первых двух степенях.
Нормативное регулирование права не свидетельствовать, по УУС, хоть
и считалось на тот момент передовым, но все же вызывало определенные
87
Уголовный процесс : учебник для вузов / под ред. В. П. Божьева. С. 61–63.
88
Российское законодательство X–XX веков : в 9 т. / под общ. ред. О. И. Чистяко-
ва. М., 1991. Т. 8 : Судебная реформа / отв. ред. Б. В. Виленский. С. 129, 188.
89
ВикторскийС.И. Русский уголовный процесс. М., 1911. С. 223.
90
Там же. С. 224.
29
вопросы у правоприменителей. Разъяснения по этим и многим другим
аспектам судопроизводства были опубликованы в нескольких сборниках91.
В одном из изданий законодатель отмечал, что основанием к отводу могло служить только родство свидетелей с подсудимым или потерпевшим,
а не между собой92. В другом источнике обращалось внимание на то, что
родство свидетелей с обвиняемым было лишь причиной отвода их от свидетельства под присягой сторонами, но это не давало им права самим
отказаться от присяги93.
Аналогичное право предусмотрено для дачи показаний в ходе судебного разбирательства по ст. 707 УУС при производстве в окружных судах. Например, на основании п. 3 указанной статьи могли быть отводимы
от присяги свидетели, состоящие в родстве с одним из подсудимых,
а также падчерица, потерпевшая от преступления мачехи. Свидетели, состоящие в родстве с одним из подсудимых и на этом основании отведенные от присяги, допрашивались без присяги и об обстоятельствах преступления, относящихся к другим подсудимым, с которыми они не состояли в родстве. Жену обвиняемого, не преданного суду в связи с его смертью, также допрашивали без присяги94. Более далекая родственная связь,
чем указанная в ст. ст. 96, 707 УУС, не могла служить основанием к отводу от присяги. Так, брак свидетеля с племянницей обвинителя или подсудимого, родство свидетеля с лицом, оговорившим подсудимого, родство
свидетеля с умершим подсудимым и т. п.95 Кроме того, по ст. 708 УУС не
допускались к свидетельству под присягой по отводу подсудимого, привлекаемого к ответственности за преступление, разрушающее все права
состояния, его наследники любой степени родства96.
Эти примеры законодательного учета семейных отношений в период
действия УУС демонстрируют достаточно высокую степень активизации
научной мысли того времени. Она развивалась при значительном влия-
91
См., напр.:ЩегловитовС.Г. Судебные уставы Императора Александра II с законодательными мотивами и разъяснениями. Устав Уголовного судопроизводства.
СПб., 1887. 1143 с. ; ШрамченкоЛ.П., ШирковойВ.П. Устав уголовного судопроизводства с позднейшими узаконениями, законодательными мотивами, разъяснениями
правительствующего сената и циркулярами Министерства юстиции. Рига, 1923. 1412 с. ;
ТимановскийА. Судебные Уставы Императора Александра втораго съ толкованiями,
извлечениями изъ отечественной юридической литературы. М., 1885. 820 с. ; и др.
92
ЩегловитовС.Г. Указ. соч. С. 137.
93
ШрамченкоЛ.П.,ШирковойВ.П. Указ. соч. С. 199.
94
Там же. С. 747.
95
ЩегловитовС.Г. Указ. соч. С. 626.
96
Там же. С. 628.
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]