Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Психофизиологическая структура личности

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
Психофизиологическая структура личности
198
ком материª. Более высокие пласты со­ставляют достижения современной культуры в форме научных знаний, образов искусства, технической мысли и др. (А. Г. Спиркин, 1972).
Этническая культура фиксирует ти­пичные для членов этноса понятия, зна­ния, умения, нормы поведения. Семья выступает как основная (первичная)я­чейка этнической социализации Ю. В. Бромлей, 1989).
«Очеловечиваниеª человека происходит не в результате биологического созрева­ния (хотя на его основе), а в процессе социальных взаимосвязей, обучения, ус­воения опыта предшествующих поколе­ний, приобщения к культуре. Постепен­но, шаг за шагом, он «входитª в мир культуры, в определенную среду, разви­вает в себе социальные чувства, т. е. осознает неразрывное единство с себе подобными, воспитывает характер, «под­нимается к познанию, общению, труду, профессиональным, правовым, семей­ным обязанностям, формируя таким образом высшие, социальные потребно­сти (Нравственная жизнь челове­ка…,1982)
В процессе формирования у индиви­да высших психических функций боль­шую роль играет уровень культуры. Иначе говоря, не человек приходит в мир, а мир во всем многообразии обще­ственных отношений входит в челове­ка (С. Д. Мартынов, 1991).
Врастание нормального ребенка в цивилизацию представляет обычно еди­ный сплав с процессами его органичес­кого созревания. Оба плана развития— естественный и культурный— совпада­ют и сливаются один с другим. Оба ряда изменений взаимопроникают один в другой и образуют в сущности единый ряд социально-биологического форми­рования личности ребенка. Поскольку органическое развитие совершается в культурной среде, постольку оно пре-
вращается в исторически обусловлен­ный биологический процесс. В то же время культурное развитие приобрета­ет совершенно своеобразный ни с чем не сравнимый характер, поскольку оно совершается одновременно и слитно с органическим созреванием, поскольку носителем его является растущий, изме­няющийся, созревающий организм ре­бенка (Л. С. Выготский, 1983).
Только культура образует реальный, необходимый, всеобщий, исторически развитый, ответственный смысл дей­ствительной свободы человеческого, индивидуального бытия (В. С. Библер,
1989).
Э. Б. Тайлор (1989) определял куль­туру как комплекс, который включает в себя знания, верования, искусство, обычаи и любые другие способности и привычки, приобретенные человеком, как членом общества.
Культура— понятие, отличающееся почти необъятно широким содержани­ем. Так Дж. Чаплин определяет куль­туру как тотальность обычаев, искусств, науки, религиозного и политического поведения, взятых как интегрированное целое, отличающее одно общество от другого (J. P. Chaplin, 1971).
Носители более прогрессивной соци­альной организации и высоких культур­ных традиций имеют целый ряд преиму­ществ перед более низкоразвитым в культурном отношении народом, что создает для них, как правило, благопри­ятную демографическую ситуацию, а значит способность их к выживанию (В. П. Алексеев, 1985).
Культура, поскольку она формируется в реальном, непосредственном общении индивидов, неизбежно обретает узко­групповые формы, условности, теряю­щие смысл за пределами данных соци­альных групп. Условности культуры являются основанием и социально­групповых представлений о ценности
Глава 5. Культуральный уровень развития личности
199
жизни (Л. В. Скворцов, 1989). Каждая группа, которую можно выделить внут­ри человеческого общества имеет свою «культуруª в прагматическом смысле слова. Культура— это интеллектуаль­ный аспект искусственной среды, кото­рую человек создает в ходе своей соци­альной жизни (А. Моль, 1973).
Все более очевидным становится, что особенности психических черт этничес­ких общностей в значительной мере обусловлены характерными особеннос­тями их культуры. И в данной связи можно, перефразируя известное опреде­ление нации, сказать, что общность культуры нации проявляется в общно­сти ее психического склада (Ю. В. Бром­лей, 1989).
Каждая культура имеет территориаль­ную основу, и антропологи по праву могут говорить о «культурных ареалахª, отмечая существенное сходство в куль­турах живущих по соседству народов. Но общую картину мира создает не физическая близость, а коммуникация. Развитие эффективной коммуникации в последнее время открыло возмож­ность взаимодействия между людьми, которые географически отдалены друг от друга. У тех, кто использует одни и те же каналы коммуникации, вырабаты­ваются общие взгляды на мир. Посколь­ку сети коммуникации не ограничиваются более территориальными границами, культурные ареалы заходят один за дру­гой и теряют свою экологическую осно­ву (Т. Шибутани, 1969).
Мы не поймем «феномен человекаª, если не осознаем, что для человека жизнь в культуре столь же реальна, сколь реальна для тел и организмов жизнь в природе. Если в природе чело­век только пребывает, наличествует, то в культуре он существует, бытийству­ет. Уподобляясь конечному объекту в «первой природеª, он обретает бытие во «второйª. Культура— это и есть бытие
человека, а бытие человека— это его существование не как объекта, а как субъекта истории, способного сохранять и воспроизводить себя (в качестве субъекта) в каждом новом поколении людей. Именно в сохранении субъек­тивного существования человека залог существования культуры и, следова­тельно, того, что мы называем челове­ческим бессмертием (В. М. Межуев,
1989). Л. С. Выготский видел возникновение
специфически человеческих особеннос­тей психики в том, что прежде непосред­ственные, «натуральныеª процессы пре­вращаются в опосредованные благодаря включению в поведение промежуточно­го звена («стимула— средстваª). В резуль­тате в мозгу происходит объединение простых элементов в новую «единицуª.
Принципиальное значение имела и
гипотеза Л. С. Выготского, согласно которой опосредствованная структура психического процесса первоначально формируется в условиях, когда посред­ствующее звено имеет форму внешнего стимула (и, следовательно, когда вне­шнюю форму имеет также соответству­ющий процесс). Это положение позво­лило понять социальное происхождение новой структуры, не возникающей из­нутри и не изобретающейся, а необхо­димо формирующейся в общении, ко­торое у человека всегда является опосредствованным. Так, например, процесс произвольного «пуска в ходе действияª первоначально опосредству­ется внешним сигналом, при помощи которого другой человек воздействует на поведение субъекта, выполняющего данное действие. Опосредствованная структура характеризует на этом этапе формирования не процесс, осуществля­емый самим действующим субъектом, а соответствующий «интерпсихологичес­кийª процесс, т. е. процесс в целом, в котором участвует как человек, дающий
Психофизиологическая структура личности
200
сигнал, так и человек, реагирующий на него выполнением действия. Только впоследствии, когда в аналогичной си­туации пусковой сигнал начинает про­дуцироваться самим действующим субъектом («самокомандаª), опосред­ствованный характер приобретает про­цесс теперь уже «интрапсихологичес­кийª, т. е. целиком осуществляемый одним человеком: возникает элементар­ная структура произвольного, волевого акта (А. Н. Леонтьев, 1972).
Проблема воли, как и проблема лич­ности в целом, нашла свое место на сты­ке философии и психологии. Решая общий вопрос о месте воли в структуре личности, нельзя ограничиваться толь­ко одним паучным утверждением, что воля— это не фикция, не эпифеномен, а психологическая реальность, имеющая огромное значение во всей жизнедея­тельности людей. Нельзя ограничивать­ся и рассмотрением каких-то отдельных функций воли. Следует провести специ­альный углубленный анализ различных психологических концепций о личнос­ти в целях лучшего выяснения системы детерминант жизни и развития лично­сти, определяющих волевую регуляцию (В. И. Селиванов, 1986).
В современной психологии терми­ном «воляª обычно обозначается та сторона психической деятельности, ко­торая получает свое выражение в со­знательной целенаправленности всех движений, действий, поступков и по­ведения человеческой личности. Воле­вая деятельность человека всегда ис­ходит из побуждений, источником которых являются жизненные потреб­ности личности, представления как следствие отражения предшествующе­го опыта, слово как носитель мыслей, идей, воззрений и принципов челове­ка. Воля, являясь психическим свой­ством личности, не является изначальной данностью, врожденным ее качеством.
Она развивается и формируется в про­цессе деятельности— в игре, в учении и в труде. Мы можем только тогда го­ворить о высокоразвитой воле, когда человек руководствуется высшими мотивами, когда он способен подчи­нить мотивы личного порядка обще­ственному долгу.
Итак, собственно волевыми действи­ями мы можем назвать только то пове­дение человека, которое исходит из оп­ределенных мотивов, направлено на решение определенной задачи достиже­ния определенной общественно значи­мой цели (А. И. Щербаков, 1963).
Волевой акт складывается на основе такой статистической совокупности внешних и внутренних воздействий, в которой мозг человека улавливает опре­деленную систему, тенденцию, законо­мерность. Именно статистический ха­рактер причинных связей гарантирует от случайных «срывовª в поведении и спо­собствует целенаправленному анализу человеком факторов внешней среды и правильному взаимодействию с ней (В. А. Кудрявцев, 1986).
Одним из важных результатов, полу­ченных в исследовании онтогенеза во­левой регуляции, является выявление связи между развитием воли и развити­ем мотивационной сферы личности, за­висимости эффективности волевой ре­гуляции действия от силы стоящих за ним мотивов.
Весьма неясными до сих пор представ­ляются отношения между потребностя­ми и волей— отмечает П. В. Симонов (1973). Взгляд на волю как на самосто­ятельную, отличную от потребностей, движущую силу поведения все еще раз­деляется рядом исследователей. Вместе с тем имеются основания рассматривать волю как специфическую потребность, относительно самостоятельную от моти­ва, первоначально инициировавшего поведение.
Глава 5. Культуральный уровень развития личности
201
«Несомненной заслугой научной пси­хологии— пишет В. И. Селиванов (1971),— является установление самой тесной связи воли человека с его сис­темой побужденийª. Изменение моти­вации приводит к изменению эффек­тивности волевых действий человека.
Вопрос о взаимосвязи мотивов и воли, составляя важную часть всей проблемы психической регуляции, является весь­ма сложным и спорным. Однако во всех случаях сложного поведения, требующе­го от субъекта преодоления трудностей, существует неразрывная связь воли с мотивами. Воля— это не какая-то аб­страктная динамическая сила, а созна­тельно направленная на удовлетворение тех или иных потребностей активность личности.
Вопрос о различии и взаимосвязи мотивационной и волевой регуляции решается конкретно, прежде всего науч­ным анализом таких прцессов, как борь­ба мотивов, целеобразование, переход исходной мотивации в преобразующую, формы проявления силы мотивов и во­левого усилия на разных стадиях дей­ствий и поступков (В. И. Селиванов,
1986).
Сущность волевого поведения Л. И. Божович (1981а, б, в, г) видит в том, что человек оказывается способным подчи­нить свое поведение сознательно постав­ленным целям (принятым намерениям) даже вопреки непосредственным (им­пульсивным) побуждениям, когда чело­век преодолевает свои личные желания ради малопривлекательных, но социаль­но ценных целей.
Воля является как будто бы вполне определенным, всегда равным самому себе психологическим качеством. Одна­ко волевое поведение человека, целью которого является стремление добиться личного благополучия, будет включать в себя иные психологические компо­ненты и будет опираться на иное соот-
ношение конкретных психологических процессов, чем волевое поведение чело­века, направленное на достижение кол­лективных целей. У первого для осуще­ствления волевого акта необходимо наличие сильно развитых эгоистических потребностей, их значительная устойчи­вость и направленность; только в этом случае человек будет достаточно упорен в преодолении препятствий, встречаю­щихся на пути удовлетворения этих потребностей. Кроме того, он должен уметь игнорировать интересы других людей, не замечать их нужд. Не считать­ся с тем ущербом, который он им на­носит, и т. д.
У второго человека для осуществления волевого акта, как раз напротив, необ­ходимо сочетание прямо противополож­ных психологических компонентов: соб­ственные эгоистические потребности у него должны быть выражены достаточ­но слабо, чтобы их удовлетворение не становилось для субъекта актуальным и не определяло его поведения и деятель­ности; у него должно быть воспитано умение видеть потребности окружающих людей, их нужды, умение считаться с их интересами. У него, наконец, должно быть ясное представление о коллектив­ных целях, которых он добивается, и напряженное стремление к их достиже­нию (Л. И. Божович, 1968).
Л. С. Выготский (1982) также рас­сматривает волю, как высшую психи­ческую функцию, как продукт истори­ческого развития, поэтому всякий волевой процесс первоначально процесс социальный, коллективный, интерпси­хологический.
В. А. Иванников (1991), анализируя экспериментальные данные, приходит к заключению, что воля есть не природ­ное образование, свойство или способ­ность человека, а социальное по приро­де новообразование психики человека. Формирование человеческой воли свя-
Психофизиологическая структура личности
202
зано с деятельностью человека как со­циального существа в рамках совокуп­ной деятельности человечества.
Волевые качества личности не даны от рождения и формируются только в ситуации, требующей их проявления. Поэтому основными задачами воспита­ния воли считают формирование поло­жительного отношения к деятельности и общественно одобряемым целям, т. е. такого уровня развития личности, ког­да требования общества к личности пре­вращается во внутреннюю потребность (В. А. Крутецкий, 1957).
В. К. Котырло (1968, 1971) подчерки­вает, что волевое поведение осуществля­ется вопреки собственным интересам и желаниям. Функция воли заключается в усилении слабой, но социально более значимой мотивации, что достигается через оценку событий и действий и предвидение будущего (Ж. Пиаже,
1969). Ш. А. Надирашвили (1974) ви­дит основную причину формирования воли в требованиях социальной жизни человека.
Многие исследователи, продолжая традиции А. С. Макаренко, исследуют роль коллектива в воспитании воли, особенно на начальных этапах ее фор­мирования. Контроль со стороны кол­лектива, в том числе и семьи, поддер­жка и одобрение, помощь и порицание, доверие к человеку не только влияют на волевую регуляцию отдельных дей­ствий, но и закладывают основы отно­шения человека к труду (А. В. Веденов,
1957).
Зрелая личность обладает сильным волевым началом, поскольку сама спо­собность к сознательному целеполага­нию формируется и развивается вместе с развитием воли. Необходимым усло­вием эффективной целеполагающей деятельности является дисциплина и самодисциплина человека, освоение им общественно выработанных приемов
деятельности и норм поведения, умение подчинить преходящие, менее суще­ственные интересы коренным, лич­ные— общественным. Утверждение своей воли путем целесообразной дея­тельности в объективном природном и социальном мире знаменует внешнюю, практическую свободу человека. Иначе говоря, свобода в этом плане состоит в реализации общественно значимых, доб­ровольно принятых целей, в подчинении своей воли внешней необходимости, в господстве над ней (В. И. Шинкарук, А. И. Яценко, 1984).
Рассматривая онтогенетические меха­низмы развития воли, Л. И. Божович (1978, 1981а, б, в, г) отмечает, что оно, как и общее развитие личности, опре­деляется богатством содержания реаль­ной деятельности человека, преодолева­ющего трудности на пути к достижению социально заданных целей, богатством мотивационной сферы ребенка и его вооруженностью способами действия.
В. К. Калин (1969) эксперименталь­но установил, что если младшие дети еще не способны длительно поддержи­вать волевые усилия, а взрослые владе­ют этим достаточно хорошо, то подро­стки пока не способны к длительному поддержанию волевого усилия, но мо­гут осуществлять их кратковременно по ходу действий. Старший подростковый возраст наиболее сензитивен для разви­тия волевых усилий, а сознательная са­морегуляция основных видов волевого поведения начинается в юношеском возрасте.
Исследуя нарушения воли у умствен­но отсталого ребенка, Л. С. Выготский (1983, 1986) показывает взаимосвязь воли и интеллекта ребенка в онтогене­зе, вызванные трудностью усвоения общественно-исторического опыта чело­вечества.
А. А. Люблинская (1965) в исследо­вании, посвященном развитию воли у
Глава 5. Культуральный уровень развития личности
203
ребенка показала, что развитие подлин­но волевых действий возникает с осво­ением языка. Среди самых первых слов, которые слышит ребенок, большое ме­сто занимают слова, направляющие и организующие его действия. С образо­ванием реакции на слово, как сигнал второй системы, само действие начина­ет осознаваться ребенком как средство для достижения определенной цели.
Воля участвует в реализации трудовых действий, причем степень ее участия зависит от трудовой мотивации человека (В. А. Иванников,1991).
В. А. Иванников (1991) также подчер­кивает, что патология воли подтверж­дает прежде всего связь волевой регу­ляции с потребностно-мотивационной сферой человека. Бедность, недоразви­тость потребностей, потеря эмоциональ­но переживаемого отношения к миру приводит к снижению волевой актив­ности.
На основании анализа многочислен­ных литературных данных и собствен­ных наблюдений В. А. Иванников (1981) устанавливает следующие крите­рии воли:
1. Воля есть продукт общественно-ис-
торического развития человека. Ее формирование связано с появлением и развитием трудовой деятельности.
2. Воля поэтому не является врожден-
ной или генетически заданной спо­собностью, а формируется прижиз­ненно в реальной деятельности человека, требующей определенных волевых качеств и навыков волевой регуляции.
3. Воспитание воли осуществляется че-
рез совместную деятельность в кол­лективе и связано с формированием системы потребностей в коллективе, общественно значимых ценностей и целей, мировоззрения и убеждений личности, необходимых личностных качеств.
4. Развитие воли тесно связано с разви­тием мышления, воображения, эмо­циональной и мотивационно-смысло­вой сферы, с развитием сознания и самосознания, личности в целом.
5. Первичное волевое действие— это действие, заданное и принятое лич­ностью к исполнению. Волевая регу­ляция поэтому есть личностный уро­вень регуляции, а волевое действие есть действие, имеющее личностный смысл.
6. Волевая регуляция— это регуляция сознательная, опосредованная знани­ями человека о внешнем мире, о сво­их ценностях и возможностях, на основе которых осуществляется пред­видение и оценка последствий соб­ственной активности.
Волевой акт, как процесс осуществ­ления активности сознания, начинает­ся с появления потребности, сопровож­даемой соответствующей эмоцией и выступающей первоначально в каче­стве мотива, а завершается практичес­кой деятельностью, приводящей к удовлетворению или неудовлетворе­нию возникшей потребности. Этот процесс сопровождается определенным эмоциональным переживанием. Таким образом, воля и эмоции выступают как две формы проявления одной и той же аффективной, но сознательной, целенаправленной психической дея­тельности (А. Е. Бачериков с соавт.,
1985).
Эмоциональные процессы необходи­мо рассматривать как развивающиеся, что связано, с одной стороны, с каче­ственными трансформациями личност­ных образований (развитием мотиваци­онной, смысловой сферы) и, с другой стороны, с динамикой интеллектуаль­ных функций, с переходом от относи­тельно непосредственных к сложно опосредованным, словом, эмоциональ­ным переживаниям.
Психофизиологическая структура личности
204
При этом на смену аффективной импульсивности, непроизвольности, неустойчивости приходят стабильные эмоциональные отношения— чувства, которые определяют систему этических, нравственных и других ценностей ре­бенка, детерминируются его опытом, усвоением социальных норм и правил в ходе чувственно-предметной деятельно­сти (Т. П. Хризман с соавт., 1991).
Анализируя развитие эмоционально­чувственной сферы, Г. Х. Шингаров считает, что в более сложном психичес­ком акте— чувстве— эмоции выполня­ют подготовительную роль, роль элемента структуры более сложного психического акта. Посредством чувств эмоции как бы приобретают возможность исполнять определенную роль в условиях обще­ственной жизни и во взаимоотношени­ях между людьми. В процессе превра­щения эмоций в чувства происходит своего рода социализация и гуманиза­ция эмоций (Г. Х. Шингаров, 1971).
Развитие высших чувств не является линейным процессом. Их уровень и содержание теснейшим образом связаны с индивидуально-личностными свой­ствами человека, включая его самосоз­нание. Юношеский возраст характеризу­ется большей дифференцированностью эмоциональных реакций и способов выражения эмоциональных состояний, а также повышением самоконтроля и са­морегуляции. Юношеские настроения значительно более устойчивы и осоз­нанны, чем подростковые, и соотносятся с гораздо более широким кругом соци­альных условий.
Расширение круга личностно значи­мых отношений, которые всегда эмоци­онально окрашены, проявляются в раз­витии так называемых высших чувств. Усвоение определенной системы куль­туральных норм и принципов претворя­ется в сложную гамму чувств— способ­ность к сопереживанию, потребность в
дружбе и любви, чувство товарищеской солидарности (И. С. Кон, 1979).
Человеку свойственны высшие эмо­ции, возникающие в результате дей­ствия психологических образований более высокого порядка, при удовлет­ворении не биологических, а психоло­гических и социальных потребностей. Эти эмоции, определяемые как высшие, называются «чувствамиª. Так в учебни­ке под редакцией А. А. Смирнова, А. Н. Леонтьева, С. Л. Рубинштейна и Б. М. Теплова утверждается: «В отличие от эмоций, чувства связаны с потребнос­тями, возникшими в ходе историческо-
го развития человечества.... В основе
чувств лежат прежде всего потребности, связанные с отношениями между людь­ми... (1962, с.386–387).
П. В. Симонов (1981) также отмеча­ет, что эмоции, возникающие на базе социальных и духовных потребностей, принято именовать чувствами.
Чувства— это особая форма психи­ческого отражения, свойственная толь­ко человеку, при которой отражаемым являются объективные отношения, фе­номенов к нуждам личности (К. К. Платонов, 1972).
Р. С. Немов (1990) определяет чувства как высший продукт культурно-эмоци­онального развития человека. Они свя­заны с определенными, входящими в сферу культуры предметами, видами деятельности и людьми, окружающими человека.
Чувства выражаются в понимании социальных правил и отношений, адек­ватности в контактах с другими людь­ми, способности оценить свои поступ­ки и строить свое поведение с учетом потребностей, желаний, состояния дру­гих людей, способности сострадать, жер­твовать чем-то для других (В. В. Лебе­динский с соавт., 1990).
Чувства— еще более, чем эмоции, устойчивые психические состояния,
Глава 5. Культуральный уровень развития личности
205
имеющие четко выраженный предмет­ный характер. Они выражают устойчи­вое отношение к каким-либо конкретным объектам (реальным или воображаемым) (Р. М. Грановская, 1984).
Высшие эмоциональные пережива­ния— чувства— носят исторический характер. Они различны у разных наро­дов и могут по-разному выражаться в разные исторические эпохи у людей, принадлежащих к одним и тем же на­циям и культурам (Р. С. Немов, 1990).
В сложных, высших чувствах челове­ка представлены и примитивные фор­мы переживаний. По словам С. Л. Ру­бинштейна, эти формы, как «древние струны, продолжают вибрировать и дви­гать, резонируя в самых глубинах орга­низмаª. А звучат они лишь под влияни­ем подлинно человеческих потребностей и интересов (С. Л. Рубинштейн, 1979).
П. М. Якобсон (1958) также отмеча­ет, что переживание является необходи­мым моментом в развитии чувства, но вместе с тем им чувство отнюдь не ис­черпывается. Чувства, которые испыты­вают люди, возникают в процессе обще­ния, в процессе совместной деятельности в самых различных областях жизни. Люди выражают посредством языка свои чувства, передают их другим лю­дям, а также узнают об эмоциональном мире тех, с кем они общаются.
В период перехода от животных к человеку, занимающий время порядка 12 миллионов лет, вместо индивидуаль­ной борьбы за существование, на пер­вый план начинает выступать совмест­ная деятельность, направленная на обеспечение безопасности, пропитания и удовлетворения других потребностей членов группы. Решающие изменения связаны при этом с появлением разде­ления труда. В силу возникающего пе­реплетения и взаимодействия процессов принятия решения членами группы, оно в конечном счете меняет саму мотива-
ционную основу поведения и связанную с ней систему аффективно-эмоциональ­ных оценок (Ф. Кликс, 1983).
Отличие труда от адаптивного пове­дения заключается в том, что он направ­лен на изготовление нового предмета, продукта, заранее заданного обществом и существовавшего как цель в голове человека, производящего данный пред­мет (В. А. Иванников, 1991).
От двигательных реакций, протекаю­щих почти с такой же простотой и ре­гулярностью, как безусловный рефлекс, в связи с развитием психики под влия­нием труда человеческие действия раз­вились до сложных высших волевых актов. Практика, труд сыграли огром­ную роль в развитии волевой регуляции поведения (В. С. Дерябин, 1980).
Трудовая деятельность на ранних этапах человеческой истории носила преимущественно репродуктивный ха­рактер.
Приемы выполнения тех или иных видов работ не претерпевали существен­ных изменений на протяжении столетий и даже тысячелетий, о чем свидетель­ствует неизменность орудий труда по форме и по материалу. Об этом свиде­тельствуют данные многочисленных археологических раскопок. Рутинность (в том числе фиксированная в ритуалах) и консерватизм трудовых процессов делали излишним обсуждение плана предстоящих работ и акты общения включались в трудовую деятельность преимущественно для согласования (на­пример, синхронизации) индивидуаль­ных усилий на исполнительной фазе выполнения действий. Совершенствова­ние способов выполнения трудовых процессов, что в основном по линии проб и ошибок носило стихийный ха­рактер и, по-видимому, не требовало специального обсуждения. Предмет и способы манипулирования предметом оказывались жестко сцепленными и не
Психофизиологическая структура личности
206
содержали внутри себя источников раз­вития, более того, эта сцепленность обес­печивала исключительную консерватив­ность и того и другого: способ действий определял предмет, а предмет определял способ действий (Ю. М. Жуков, В. П. Зинченко, 1989). В соответствии с низ­ким уровнем (ограниченной степенью) развития производительных сил процесс труда совершался в стадной форме, т. е. в форме первобытной, простой коопе­рации, характеризующейся спонтанной абсолютной всеобщностью труда, внача­ле независимо от пола и в известных границах— от возраста членов стада (община). Первобытная кооперация труда обусловила элементарную органи­зованность, дисциплину и координацию трудовой деятельности всех членов со­общества. Осознаваемой целью стадно­го труда являлись удовлетворение есте­ственных потребностей в средствах существования всех членов первобытно­го сообщества, ежедневное добывание этих средств и их потребление, которое выступало как естественное звено про­изводства и воспроизводства трудовой и жизненной способности всех членов сообщества как единого целого (А. М. Румянцев, 1981).
Однако, как отмечает А. Н.. Леонть­ев (1972), уже в самую раннюю пору развития человеческого общества неиз­бежно возникает разделение прежде единого процесса деятельности между отдельными участниками производства. Первоначально это разделение имеет, по-видимому, случайный и непостоян­ный характер. В ходе дальнейшего раз­вития оно оформляется уже в виде при­митивного технического разделения труда.
На долю одних индивидов выпадает теперь, например, поддержание огня и обработка на нем пищи, на долю дру­гих— добывание самой пищи. Одни участники охоты выполняют функцию
преследования дичи, другие— функ­цию поджидания ее в засаде и нападе­ния. Это ведет к решительному, корен­ному изменению самого строения деятельности индивидов— участников трудового процесса.
Как отмечает И. Л. Андреев (1988), орудия труда, огонь и жилище суще­ственно изменяли связи индивидов с окружающей средой; совершенно иные отношения рождались и между самими индивидами. Труд все более становил­ся определяющим компонентом жизне­деятельности гоминидов, важнейшим стержнем их образа жизни. Хотя изго­товление орудий как главный момент труда не отменяло такие, идущие от животного мира, виды деятельности, как добыча пищи, защита от хищников, забота о потомстве, тем не менее оно все более существенно перестраивало их благодаря использованию предвари­тельно преобразованных предметов при­роды, технологических приемов, а так­же складыванию отношений между индивидами в процессе труда. Совокуп­ность индивидов, связанных кровными узами (осознаваемыми и неосознавае­мыми, реальными и ритуальными), выступала по отношению к наполнен­ной опасностями окружающей среде как единое целое. При этом они выполня­ли определенные функции, обеспечива­ющие жизнеспособность всей группы.
Супружеская пара, семья, род, пле­мя— вот формы существования, позво­лившие человеку выжить. На протяже­нии десятков тысяч лет единственно возможным для человека образом жизни было существование в составе включаю­щего несколько семей кочевого племени— социальной группы, обеспечивающей сво­им членам наиболее благоприятные усло­вия для удовлетворения их основных нужд— добывания пищи, самозащиты и размножения. Размер племени непос­редственно определял те требования,
Глава 5. Культуральный уровень развития личности
207
которые предъявлялись единству его членов. Небольшое племя оказывалось более сплоченным, способным к сотруд­ничеству и самопожертвованию. По­видимому, наилучшие возможности для самозащиты и продолжения рода племя получает, если в нем не более пятиде­сяти человек (П. Кууси, 1988).
Одной из наиболее разительных осо­бенностей материальной культуры сред­него плейстоцена является всеобщее «единообразиеª, которое наблюдается в каменных орудиях. Рубила из Европы, Южной Африки и с Индостанского полуострова являются, по существу, однотипными орудиями, и это также относится к остальному крупному и мелкому инвентарю.
Вместе с тем отмеченное единообра­зие каменных орудий дает возможность предположить, что, хотя период обуче­ния, необходимый для приобретения опыта в их изготовлении, очевидно, затянулся, некоторые из нужных для этого навыков были получены путем наблюдения, эксперимента и подража­ния, а не путем непосредственного обу­чения. В то же время степень «стандар­тизацииª изготовления орудий говорит по меньшей мере в пользу ограничен­ного обучения и, таким образом, воз­можно, в пользу каких-то рудиментар­ных форм языка.
Несмотря на замедленные темпы эво­люции материальной культуры в сред­нем плейстоцене, это был постоянный и убыстряющийся процесс, и по време­ни завершения ашельского периода чело­век, судя по некоторым данным, достиг социальной стабильности и интеллекту­альных способностей, которые обеспечили ему более быстрое развитие в самых раз­личных направлениях и прочно утвер­дили его на пороге нового мира (Дж. Д. Кларк, 1977).
Поэтому основополагающий фактор труда, с точки зрения А. Н. Леонтьева
(1972), заключен в том, что труд явля­ется деятельностью изначально обще­ственной, основанной на сотрудничестве индивидов, предполагающем хотя бы зачаточное техническое разделение тру­довых функций; труд, следовательно, есть процесс воздействия на природу, связывающий между собой его участни­ков, опосредующий их общение.
Ф. Энгельс считал, что труд— «пер­вое и основное условие всей человечес­кой жизни, и притом в такой степени, что мы в известном смысле должны сказать, что труд создал самого челове­каª (Маркс К., Энгельс Ф., соч.2-е изд., т.20, с.486).
Таким образом, на этапе культураль­ного развития личности воля, чувство и труд соединяются в единый структур­но-функциональный комплекс, модель­ное изображение которого приведено на рис.21. При этом воля включает в себя те уровни, которые на предшествующем этапе занимали мотив и переживание, чувство заполняет объем поведения и представления, а труд становится сфе­рой психики направленной на преобра­зование внешней среды.
Труд можно рассматривать с точки зрения его структурного предметного содержания. Для труда необходимо на­личие не только субъекта деятельности и предмета деятельности, но и обязатель­но наличие орудия труда, с помощью которого осуществляется воздействие субъекта на объект и преобразование последнего. Само определение орудия труда содержит в себе признание его искусственной обработки, его изготов­ления. Поэтому труд определяется как деятельность по изготовлению орудий труда, т. е. как орудийная деятельность (С. С. Батенин, 1976).
Существа действенные, люди не толь­ко созерцают и познают, но и изменя­ют мир, преобразуют его. Для того что­бы преобразовывать действительность на
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]