Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Психофизиологическая структура личности
.pdf
Психофизиологическая структура личности
158
целого, способного и стремящегося к
активному самовыражению. Развитие
сознания изменяет характер взаимоотношений между субъектом и средой.
Только что родившийся ребенок представляет собой существо, действующее
под влиянием непосредственно идущих
от организма присущих ему биологических потребностей. Затем действия
ребенка начинают определяться восприятием тех предметов внешнего
мира, в которых нашли свое воплощение его биологические потребности. В
этот период он является «рабомª актуально действующей на него ситуации.
Однако уже на втором году жизни
положение существенно меняется. В
этот период формируется первое личностное новообразование— мотивирующие представления, выражающиеся в
способности ребенка действовать в соответствии со своими внутренними побуждениями. Это является свидетельством того, что ребенок вступил на
путь дальнейшего формирования личности и ему стали доступны не только реактивные, но и активные формы
поведения.
В современной психологии все
большее внимание приобретает процесс интериоризации, т. е. постепенного превращения внешнего во внутреннее, прослеженный в различных
отношениях, но особенно продуктивно— в эволюции действий и операций умственной работы. Установлено,
что во многих случаях решение практической задачи первоначально осуществляется серией физических дей-
ствий и двигательных операций, но
по мере развития оно переходит как
бы во внутренний план и осуществляется операциями «в умеª, «про
себяª. Сформированное на этом этапе развития личности предметное сознание представляет собой один из
способов функционирования психики, осуществляющейся посредством
таких процессов психического отражения, как мотивация, желание, поступок, образ, конкретно-образная
память и конкретно-образное мышление. Однако в этом случае активного
выделения себя из окружающего не
происходит, ребенок остается включенным в конкретную ситуацию
предметной деятельности.
На следующем этапе развития психики происходит выделение ребенком
самого себя в качестве субъекта в мире
объектов, на которые он может воздействовать и может изменять. Здесь
ребенок уже осознает свое «Яª и требует возможности проявлять свою
активность («Я самª). Это не только
обусловливает новый шаг в преодолении ситуативности поведения, но и порождает у ребенка стремление активно
воздействовать на ситуацию, преобразуя
ее для удовлетворения своих потребностей и желаний. Такое развитие позволяет перейти на следующий, более высокий— индивидуально-психологический
уровень развития личности. Однако при
этом сохраняются и предшествующие
личностные образования, которые в данном случае начинают играть включенную и подчиненную роль.
Индивидуально-психологический
уровень развития личности
Мотив
Переживание
Поведение
Представление
Логическая память
Логическое мышление
Индивидуальное сознание
ГЛАВА IV
В ходе развития психики, по мере перехода к высшим ее ступеням, прогрессирует не выделение субъекта из окружающего за счет его связи с ним и не связь
за счет выделения, а и связь и выделение.
Ступеньки психического развития— это
ступеньки и выделения и связи, всегда
представленных в каждом акте индивида во внутренне противоречивом единстве
(С. Л. Рубинштейн, 1946).
Стиль современного мышления о
любых формах реальности (физической,
биологической, психической) характеризуется отказом от атомизма; пониманием того, что целое несводимо к своим частям, к элементарным процессам;
признанием того, что вскрыть структурное и функциональное единство целого можно лишь при условии изучения
явлений в активных состояниях в их
развитии (Н. Д. Гордеева, В. П. Зинченко, 1982).
И. А. Соколянский (1959), характеризуя слепоглухонемых детей, писал,
что слепоглухонемой ребенок обладает
нормальным мозгом и имеет потенциальную возможность полноценного умственного развития. Однако его особенностью является то, что, обладая этой
возможностью, сам он своими собственными усилиями никогда не достигнет даже самого незначительного умственного развития.
Ученики И. А. Соколянского— А. И.
Мещеряков и Р. А. Мареева (1964) отмечали также, что наиболее важной особенностью развития слепоглухонемого
ребенка является то, что он лишен
обычных способов общения с окружающими его людьми и поэтому, если не
организовать его специального обучения, полностью лишается возможности
психического развития.
Л. И. Божович (1981д) отмечает, что
взрослый человек, особенно близкий,
выступает для ребенка раннего возраста чрезвычайно притягательным «объектомª. В любой ситуации он становится
центром, к которому стремится малыш.
Взрослый активизирует деятельность
младенца, вызывает у него положительные эмоции. Через взрослого удовлетворяются буквально все потребности
малыша— во внешних впечатлениях,
общении, эмоциональных контактах.
Взрослый становится, таким образом,
тем главным «предметомª, в котором
кристаллизуются потребности ребенка.
159
Психофизиологическая структура личности
160
Социальное действует на биологическое через психическое, пишет Е. В.
Шорохова (1975),- которое служит как
бы мостом, связующим звеном между
социальным и биологическим.
Вместе с тем, как отмечает Д. К. Белов (1989), став существом социальным,
человек во всех своих проявлениях не
лишился своей биологической индивидуальности.
Социальные условия жизни не устраняют генетическую разнокачественность
людей. Накопленный к настоящему времени огромный фактический материал
свидетельствует о том, что нет таких
нервно-психических и поведенческих
свойств, определяющих индивидуальные и личностные качества человека,
которые не были бы подвержены межличностной генетической вариации.
В работах И. П. Павлова (1952), Л. А.
Орбели (1964) и др. установлено, что
индивидуальность— это не только
дифференцированная, но и интегрированная система, объединяющая все элементы организма в единое целое. Благодаря внутренней интеграции, организм
становится способным действовать как
автономная система, выбирающая оптимальный режим своей работы в соответствии с состоянием внешней и внутренней среды. И чем выше интеграция
организма, тем выше степень его индивидуализации. В настоящее время общепризнана роль нервной системы в интеграции частей организма, особо
высокая степень индивидуализации
психических проявлений.
Так, отличительной особенностью характера, как известно, является его более или менее адекватная зависимость от
онтогенетических и прежде всего социальных влияний, его прижизненное
(после рождения) формирование. Как
эта особенность может быть объяснена
из морфофизиологических оснований
личности, т. е. из особенностей межцен-
тральных взаимодействий в констелляции личностных интегрирующих нервных центров?
Это объяснение заключается в следующем: поскольку основой характера
являются индивидуально специфические потребности (витальные функции)
и поскольку функциональные системы,
лежащие в их основе, образуются прижизненно в процессе взаимодействия
коры и лимбического мозга, то вполне
понятно, что основа характера строится
в онтогенезе (В. Ф. Сержантов, 1990).
В каждый данный период жизни индивида на основе психического как процесса, участвующего в регуляции деятельности, сначала формируются
какие-то элементарные зародыши будущих все более сложных мотивов и способностей, а затем и эти последние в их
развитом виде. Такие элементарные,
зачаточные проявления будущих сложнейших личностных свойств являются
исходным предметом исследования,
имеющего целью раскрыть психическое
как процесс.
Таким образом, психическое как процесс формируется на протяжении всей
жизни индивида, но не на каждом этапе этого процесса сразу же происходит
становление новых потребностей и способностей, т. е. относительно устойчивых личностных психических свойств.
На любой своей последующей стадии
психическое как процесс формируется
благодаря уже имеющейся мотивации, а
формирование существенно новой мотивации выступает как результат не
одной, а многих стадий психического
процесса, посредством которого регулируется деятельность субъекта (А. В.
Брушлинский, 1981).
Рассматривая вопрос о взаимосвязи
между мотивацией и мотивом, В. К.
Вилюнас (1990) отмечает, что основное
направление активности субъекта по
линии мотивационного самоопределе-
Глава 4. Индивидуально-психологический уровень развития личности
161
ния состоит в интеграции, внутреннем
согласовании мотивационной сферы,
устранении в ней противоречий, а также проверке возможности и целесообразности формирующихся жизненных
целей. Только прошедшие такую проверку и санкционированные субъектом
мотивационные образования становятся подлинными, активно достигаемыми
мотивами личности.
В современной психологии мотив
наделяется функцией направленной деятельности, ее регуляции и смыслообразующей функцией; служит основанием для выбора целей, средств и способов
действия; энергизирует поведение; выступает как конечная цель поведения
или ее повод; меняет пороги реакций на
стимул (В. А. Иванников, 1991).
По определению К. К. Платонова
(1984) мотив— это психическое явление, становящееся осознанным побуждением к определенной деятельности.
Мотивы, как и любые другие психические явления, бывают и процессами, и
состояниями, и свойствами личности.
Направленность личности и ее воплощение в потребностях и мотивах является, по мнению Б. Ф. Ломова (1984),
одной из основных характеристик личности, определяющих наиболее существенный комплекс свойств человека и,
в первую очередь, тех из них, которые
реализуют связь личности с обществом.
Несмотря на имеющиеся разногласия,
можно считать вполне приемлемыми
следующие определения мотива человеческого поведения: «Мотив— это то,
что обусловливает стремление человека
к данной, а не какой-нибудь иной
цели...ª (Психология / Под ред. Г. С.
Костина, Киев, 1968); «Мотив означает
побуждение человека к деятельности...ª
(Психология / Под ред. А. Г. Ковалева,
М: 1968); «Более или менее адекватно
осознанное побуждение выступает как
мотив...ª (С. Л. Рубинштейн, 1946,
с.542); «Мотив— это осознанное или
неосознанное основание для определенного поведенияª (А. Г. Спиркин, 1972).
В отличие от мотивации, мотив имеет более узкое значение. В нем фиксируется собственно психологическое содержание, а именно тот внутренний
фон, на котором развертывается процесс
мотивации поведения в целом. Мотив— это те внутренние состояния
личности, которые определяют, энергизируют и направляют ее действия на
каждый данный момент времени (И. А.
Джидарьян, 1974).
Оценивая отношение между сознанием и мотивом, А. Н. Леонтьев (1972)
указывал, что деятельности без мотива
не бывает, «немотивированнаяª деятельность— это деятельность, не лишенная
мотива, а обладающая субъективно и
объективно скрытым мотивом.
А. В. Запорожец и А. Н. Леонтьев,
решая проблему возникновения психики, шли от мира (условий жизни), суживая его при формировании гипотезы
до предмета потребности. В этом лежат
корни высказанного впоследствии А. Н.
Леонтьевым положения о том, что мотив — это предмет потребности (А. Д.
Гордеева, В. П. Зинченко, 1982).
Мотивы возникают, развиваются и
формируются на основе потребностей.
Вместе с тем они относительно самостоятельны, ибо потребность не определяет строго совокупность мотивов, их силу
и устойчивость. При одной и той же
потребности у разных людей могут возникать неодинаковые мотивы (В. И.
Ковалев, 1988).
В. Ф. Петренко (1988) также отмечает, что акцент на предметном содержании мотива, понимание мотива как
предмета потребности даются в теории
А. Н. Леонтьева. Мотив определяется
как материальный или идеальный
объект, в котором, конкретизируется,
находит свое выражение та или иная
Психофизиологическая структура личности
162
потребность. Именно внешний по отношению к субъекту объект является,
по А. Н. Леонтьеву, мотивом, причиной деятельности, выступающим в побудительной функции и задающим направленность этой деятельности.
Смыслообразующая же функция мотива задается тем личностным смыслом,
который приобретает этот мотив в сознании субъекта.
Мотив— это объект, который отвечает той или иной потребности и который, в той или иной форме отражаясь
субъектом, ведет его деятельность. Не
представляя себе предмета, объекта потребности, мы не можем составить окончательное представление и о самой потребности. Этот предмет, объект, равно
как материальный, так и идеальный,
становится побудителем, мотивом поведения (А. Н. Леонтьев, 1966).
Подобную особенность подчеркивают
также Т. А. Немчин и С. В. Цыцарев
(1989), отмечая, что в процессе осознания, трансформации потребностей в
мотивы, происходит понимание субъектом предмета потребности.
В наиболее полной форме связь между потребностью, мотивацией, поступком и мотивом и их развитием выражена В. К. Вилюнасом. Он считает, что «в
отличие от базовых, природно присущих
человеку потребностей, онтогенетическое развитие которых состоит в своего
рода экспансии в «образе мираª и охвате
все более опосредствованного предметного содержания, квазипотребности как
итог сопоставления и взвешивания множества идущих от базовых потребностей побуждений и когнитивной оценки
возможности их реализации являются
следствием концентрации мотивации на
реально достижимые цели и имеют исключительно онтогенетическое происхождение. В отношении к базовым потребностям они имеют производный,
субъектно-санкционированный, полива-
лентный характер. Ключевую роль в
возникновении «высшихª потребностей
играют процессы мотивационной фиксации; можно думать, что фиксация и
сохранение активного мотивационного
отношения к некоторой жизненной
цели составляет их главную конституирующую особенность.
Намерения, принимаемые в результате поиска способов оптимального
удовлетворения базовых потребностей,
спроецированных на образ жизненной
ситуации в виде многочисленных мотивационных отношений к явлениям
действительности, наиболее соответствует традиционному значению понятия мотива.
Поведение человека определяется не
только такими мотивами, но и побуждениями, вызываемыми внешними факторами. Однако на фоне более или менее развернутых и важных жестов,
действий, поступков, которые постоянно совершаются человеком в складывающихся ситуациях под влиянием экзогенно актуализируемой мотивации,
явно выделяется генеральная линия его
деятельности, направленная на последовательность— заблаговременно намеченных и активно преследуемых целей.
Поэтому конечные цели этой последовательности, а также приобретающие
автономность— промежуточные цели
являются мотивационными образованиями, заслуживающими особого выделения под названием мотивов (В. К. Вилюнас, 1990).
При изучении поведения мы всегда
прежде всего должны изучать мотивы,
обусловившие те или иные действия и
поступки человека. Не зная этих мотивов, нельзя понять подлинный смысл
человеческой деятельности, его действия
и поступки (А. И. Щербаков, 1963).
Анализируя содержание понятия «мотивª, можно заметить, что употребляющиеся сегодня определения мотива ис-
Глава 4. Индивидуально-психологический уровень развития личности
163
пользуются для обозначения и устойчивых психических образований, мотивирующих выбор целей, средств и способов действий, формирующих смысл
действий; и ситуативных образований,
инициирующих конкретную деятельность; и первопричин поведения; и эмоционально переживаемых представлений человека (В. А. Иванников, 1991).
Вместе с тем, по оценке В. К. Вилюнаса (1989), в современной психологии
эмоций не разработан даже вопрос об ее
объекте. В эмоциональной сфере отражения можно обозначить своего рода
ядро, состоящее из «очевидныхª эмоциональных состояний, таких, как страх,
гнев, радость, которые обычно и служат
предметом проводимых исследований.
За пределами этого ядра границы круга явлений эмоциональной природы
остаются крайне расплывчатыми. Так, в
современных концепциях явно обходится молчанием вопрос о том, какова природа и функциональное назначение
желаний, переживаний, и это, несмотря на предельно отчетливое обнаружение подобных переживаний в повседневной жизни. Причина, очевидно,
состоит не в малой значимости проблемы, а в отсутствии средств ее эмпирического исследования. Психология, никак
не связывающая эмоции с желаниями и
переживаниями, т. е. не предусматривающая способов, которыми эмоции могли бы определять действия субъекта,
оставляет весьма существенные пробелы в объяснении психической регуляции поведения.
Указывая на необходимость переживания в структуре базовых психических
процессов, связанного, в первую очередь,
с аффектами, эмоциями и желаниями, а
также с потребностями, влечениями,
мотивацией и мотивами, В. К. Вилюнас
(1990) отмечает, что проблема переживания, его разновидностей и функционального назначения, нуждается в более ар-
гументированной и развернутой разработке. Следует обратить внимание на
незаслуженное игнорирование в современной психологии целого пласта специфических субъективных явлений— феноменологии «смутныхª переживаний и
показать, что их признание и учет в теории являются условием и открывают
заманчивые перспективы для развития не
только проблем мотивации. По существу
речь идет о новой интерпретации чувственной ткани, при которой она обособляется от процессов познания и становится выполняющим ряд важнейших
функций основанием психического, причастным практически ко всему, что в
нем зарождается и происходит.
Можно сказать, что понятие переживания, введенное Л. С. Выготским,
выделило и обозначило ту важнейшую
психологическую действительность, с
изучения которой надо начинать анализ
роли среды в развитии человека; переживание представляет собой как бы
узел, в котором завязаны многообразные влияния различных внешних и
внутренних обстоятельств.
Л. И. Божович пришла к подтверждению мысли о том, что характер переживаний (их содержание и сила) будет
зависеть, во-первых, от того, какие
именно потребности (или их сочетание)
отражает данное переживание, во-вторых, от степени удовлетворенности этих
потребностей. Таким образом, по характеру переживаний можно судить о
структуре мотивационной сферы, и, наоборот, зная потребности и стремления
человека, а также возможности их удовлетворения, можно с огромной долей вероятности предсказать характер его переживаний
Опосредствованность мотивационного распознавания объектов переживанием, отсутствие прямой привязанности
этого процесса к сенсорно-перцептивным признакам делают его менее жест-
Психофизиологическая структура личности
164
ко детерминированным, зато более универсальным и гибким; благодаря этому, например, в качестве мотивационно значимого может восприниматься
не само по себе воздействие, а его специфическое отношение к опыту индивида.
Переживанием опосредствованы и
другие случаи мотивационного отношения к сложным, особенно многомерным
воздействиям и развернутым во времени событиям. Субъективное переживание является носителем психических
образов, возникновение феномена переживания обеспечивается физиологическими процессами.
Можно видеть наличие определенной
внутренней связи между характером
переживания, его содержанием и силой,
с одной стороны, а с другой— той системой потребностей и мотивов, отражением которых это переживание является. Конечно, такова лишь генетически
наиболее ранняя и наиболее элементарная функция переживания, раз возникнув и образовав сложную систему
чувств, эмоций, настроений, переживания начинают приобретать значение для
субъекта и сами по себе (Л. И. Божович, 1968).
Отмечая связь переживания с эмоциями, Г. К. Шингаров (1966) пишет, что
переживание как форма существования
психического в сознании человека —
понятие более широкое, включающее в
себя понятие эмоции в специфическом
смысле. Переживание не есть результат
деятельности сознания, а проявление в
сознании эмоциональной формы отражения действительности. Переживание
является субъективным выражением
всех саморегуляторных процессов, имеющих место в эмоциональном отражении. Переживание, как субъективный
процесс, является психическим коррелятом деятельности неспецифических
систем головного мозга и анализаторов.
Эта психическая деятельность в сознании выступает как переживание, как
сторона сознания.
Переживания человеком осознаются
опосредованно, через отношения их к
объекту, и могут быть выявлены не
только по его словесному отчету, но и
по форме поведения. Аналогичным образом и у животных объективно судить
о биологической сущности переживания
можно по их поведению, по реакции на
объект, через отношение к экспериментальной ситуации (А. В. Вальдман,
1972).
Переживание рассматривается Дж.
Моруцци (1969) как составная часть
поведения и размещается на предложенной им шкале уровней бодрствования
как проявление эмоций.
К. К. Платонов (1982) также констатирует, что предысторией переживаний
являются эмоции. Переживания в снятом виде содержат в себе эмоции.
Эмоции пронизывают систему мотивов, оказывают влияние на интенсивность, глубину и тонкость переживаний
личности (Мораль: сознание и поведение. М: Наука, 1986, с.37–46).
Переживание всегда носит у человека личностный характер, особо интимно связанный с «Яª, близкий ему и его
захватывающий, и личностное отношение всегда приобретает более или менее
эмоциональный характер (С. Л. Рубинштейн, 1989).
Эмоциональное переживание всегда
возникает на почве какого-либо психического факта. Особенно ясно это видно на примере эмоциональных переживаний, имеющих явно личностный
характер и связанных с определенными
мотивами. Эмоциональные переживания, побудительные мотивы которых не
наличествуют в данный момент, видимо, порождены соответствующими им
явлениями, существовавшими до актов
восприятия и представления. Исключа-
Глава 4. Индивидуально-психологический уровень развития личности
165
ется возможность возникновения у человека эмоционального переживания
того или иного явления, если оно не
было ему каким-то образом данным
(Ш. Н. Чхартишвили, 1978).
Ф. Е. Василюк (1984) характеризует
переживание как особое, субъективное,
пристрастное отражение, причем отражение не окружающего предметного мира
самого по себе, а мира, взятого в отношении к субъекту, с точки зрения предоставляемых им (миром) возможностей
удовлетворения актуальных мотивов и
потребностей.
А. Г. Спиркин (1972) также отмечает, что в каждом субъективном переживании есть объективное содержание,
определяющее это переживание.
«Переживание это первично, прежде
всего— психологический факт, как
кусок собственной жизни индивида в
плоти и крови его, специфическое проявление его индивидуальной жизни (С.
Л. Рубинштейн, 1946, с.5–6).
О влиянии переживаний на психические процессы в норме и патологии
свидетельствуют А. Е. Бачериков с соавт. (1985), которые считают, что эмоциикак способ отражения и определенная сторона осознания окружающей
действительности выступают всегда в
форме переживания и сопровождают
все виды деятельности, в том числе и
мыслительной (интеллектуальной). Без
переживаний не может протекать нормальная психическая деятельность, и,
соответственно, отсутствие или неадекватность их обычно свидетельствуют о
болезненном ее изменении.
В ряде случаев отражение действительности отчетливо «переживаетсяª его
субъектом: но сам факт этого отражения
не становится предметом мыслительной
активности субъекта, субъект не может
произвольно направить на него свое
внимание (например, переживания в
ранней фазе детства). Возможны также
случаи, когда регуляция поведения отражается как в системе переживаний, так
и в содержании мыслительной деятельности, но только— на уровне формальных «значенийª: она выпадает из сферы осознаваемого на более глубоком
уровне— «интимных смысловª, которыми наполнены соответствующие содержания переживаний для их субъекта (К
истории и современной постановке вопроса //Бессознательное, 1978).
На связь переживания и поведения
указывает Ф. Кликс (1983), отметивший, что при нормальном функционировании нервной системы изменения
аффективно-эмоциональных состояний
обусловлены сенсорной информацией о
характеристиках окружения, обратной
связью от выполняемых поведенческих
актов или сменой доминирующих в
данный момент времени потребностей.
Поскольку эмоции и аффективное напряжение зависят от целеполагания и
успешности достижения этих целей в
процессе выполнения действий, они
определяют мотивационную динамику
поведения. Происходя в филогенезе из
гомеостатической регуляции, аффективно-эмоциональные состояния сохраняют свою оценочную функцию в отношении равновесия организмических
процессов. Благодаря ее включению в
когнитивную регуляцию поведения, эти
состояния приобретают новую функцию мотивации поведения, действия,
научения. Сама оценка при этом сохраняется, так что достижение цели переживается как успех (положительная валентность), а недостижение— как
неудача (отрицательная валентность).
Эмоции и побуждения характеризуются в основном своими мотивационными свойствами. Хотя некоторое действие и может иметь мотивационную
ценность, оно характеризуется обычно
результатом мотивационного переживания. Наиболее явные действия (или
Психофизиологическая структура личности
166
поведение) состоят из актов, осуществляемых системой поперечно-полосатой
мускулатуры (К. Изард,1980).
Как опыт, так и нормы поведения
социально регулируются уже в раннем
детстве через спонтанное подражание
или прямое социальное руководство,
например, через санкционирование или
запрещение определенных способов поведения. Таким образом, качество возникающих психических регуляторных
систем все более отделяется от изначально биологических, безусловно-рефлекторных форм (А. Коссаковский, 1989).
Соподчинение мотивов у ребенка
является выражением столкновения
между его тенденцией к непосредственному действию и прямым или косвенным требованием взрослого действовать по заказанному образцу. То, что
называют произвольностью поведения,
есть по существу не что иное, как подчинение своих поступков ориентирующему их образцу. В ходе формирования
произвольных действий и поступков у
ребенка происходит возникновение нового типа поведения, которое может
быть названо личностным, т. е. таким,
которое опосредствуется ориентирующими образцами, содержанием которых
являются общественные функции
взрослых, их отношения к предметам и
друг к другу (Д. Б. Эльконин, 1960).
Как считает Б Ф. Ломов (1984), категория поведения оказалась обойденной вниманием исследователей в психологии. Г. С. Никифоров (1989)
видит в поведении одну из форм
организации психической жизни человека, затрагивающей прежде всего
особенности его существования в окружающем мире. Семейная жизнь,
быт, организация досуга и т. п.— все
это примеры, в которых наиболее выпукло проявляются характерные для
каждого человека особенности поведения.
Появившийся на свет ребенок не способен управлять своей психикой, поскольку управлять собой— это прежде всего уметь самому формировать
мотивы собственного поведения, ставить
перед собой конкретные цели. Свой
жизненный путь он начинает с овладения навыками психической саморегуляции в сфере сенсорно-перцептивных и
двигательных процессов. Только достигнув определенного уровня развития,
овладев прямохождением и речью, относительной независимостью от внешнего окружения, ребенок начинает проявлять потребность и определенную
готовность к самостоятельной («я самª)
постановке целей и их достижению.
Собственно, с этой поры у ребенка и
начинается процесс сопряжения, налаживания взаимосвязи между самоуправлением и саморегулированием поведения. Эта взаимосвязь развивается и
упрочивается сначала в игре, затем все
больше в учебном и трудовом процессе
(при обучении начальным трудовым
навыкам). В подростковом, но еще в
большей мере в юношеском возрасте
стремление к самостоятельности, т. е.
желание руководствоваться собственными возможностями в управлении и регулировании своего поведения, приобретает особенно зримые черты.
При обучении в школе поведение
ребенка (особенно во время урока) должно подчиняться строго фиксированным правилам. Отношения со сверстниками тоже начинают носить значительно
более «нормативныйª характер. Переход
к нормативной регламентации требует
существенной перестройки самого механизма регуляции деятельности. Нормативная регламентация относится не
только к собственно учебным действиям, но и действиям, реализующим отношения школьника с другими детьми,
с учителем. От особенностей оценки
собственного поведения зависит его
Глава 4. Индивидуально-психологический уровень развития личности
167
стиль (вежливое или грубое, альтруистическое или эгоистическое. Степень
соблюдения норм общения существенно зависит от того, в какой мере они
опираются на социально заданные критерии (А. А. Венгер, 1985). В кн: Развитие мышления и умств. воспит. дошк.
Период подросткового возраста связан с интенсивным развитием всей личностной структуры, и в частности, мотивационно-потебностной сферы. Вот
почему характеристика мотивов деятельности и поведения подростков играет важную роль в раскрытии их психологических особенностей, выявлении
механизмов управления процессом его
воспитания и обучения. И если мотивы учебной деятельности детей подросткового возраста, структура этих мотивов, соотношение структуры мотивов и
успеваемости, влияние процесса обучения на формирование мотивов исследованы достаточно полно, то мотивы других видов деятельности, прежде всего
общественно полезной, и просоциального поведения изучены слабо. Но
именно эти мотивы в рассматриваемый
возрастной период играют доминирующую роль в развитии мотивационнопотребностной сферы личности ребенка. Именно в системе общественно
полезной деятельности формируются
важнейшие для личностного самоопределения моральные и нравственные
мотивы (Т. Н. Бостанджиева, В. Г. Дорохина, С. П. Иванов, Э. П. Искандерова и др., 1987).
Поведение человека, по С. Л. Рубинштейну (1935), не сводится к совокупности реакций: оно включает в себя
систему более или менее сознательных
действий и поступков. Единицей поведения, как считает С. Л. Рубинштейн
(1989), является поступок.
Индивидуальное поведение, в отличие от поступков, характеризуется устойчивой повторяемостью мотивирован-
ных действий, постоянством, определяемым образом жизни индивида, его стилем жизни, установившимися пристрастиями и ценностными ориентациями
(Мораль: сознание и поведение. М:
Наука, 1986, с.23–36).
В процессе развития личность не
только научается произвольно регулировать свое поведение, но еще более
важно то, что в процессе развития на
определенной его стадии она начинает
сознательно организовывать свою собственную жизнь, а значит, и определять
в той или иной мере свое собственное
развитие, в том числе психическое. Общие
предпосылки самодетерминации складываются на той стадии развития, на которой
происходит переход ребенка от существа,
уже ставшего субъектом, к существу,
осознающему себя как субъект. Первые
моменты самодетерминации проявляются в знаменитом требовании ребенка «я
самª (Б. Ф. Ломов, 1989 а).
Принцип соответствия мотива и поведения разработан в работах А. Н. Леонтьева (1975), С. Л. Рубинштейна
(1940), Д. А. Узнадзе (1966). Согласно
этому принципу, главным отличительным признаком любого поведения является наличие у него собственного,
специфического, органически и внутренне с ним связанного мотива. Мотив
является критерием вычленения отдельных форм поведения. Поэтому, как отмечал Д. А. Узнадзе, одно и то же поведение не может располагать несколькими
различными мотивами, ибо есть столько
же поведений, сколько и мотивов. Следовательно, налицо формула: один мотив— одно поведение (И. В. Имедадзе, 1989).
Поведение человека исходит из тех
или иных мотивов и направляется на
определенную цель; оно разрешает ту
или иную задачу и выражает определенное отношение человека к окружающему. Оно вбирает в себя, таким образом,
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]