Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Психофизиологическая структура личности

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 67 / 357 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

Психофизиологическая структура личности

гласованное поведение элементов, в результате чего возникает целенаправленное и эффективное функционирование системы. Процесс возрастания эффективности системы, характеризуемой, в частности, разнообразием ее реакций при взаимодействии со средой, непосредственно связан с усложнением системы. Структурное усложнение системы растет при увеличении числа элементов медленней (степенная зависимость), чем функциональное разнообразие ее возможностей (экспоненциальная зависимость). Это как раз и означает возрастание эффективности функционирования системы (А. И. Яблонский, 1987).

В теории систем принципиальное значение имеют комплексы, единство которых создается тремя элементами одного уровня, необходимое для устойчивости такого комплекса. Жизненность триады обеспечивается наличием корреляций, удерживающих тройной комплекс от распада на независимые части. Само понятие системы содержит три компоненты «целостность— элементарность— связанностьª (Р. Г. Баранцев,

1989).

Так при раздражении гипоталамуса у кошки проявляются отчетливо выраженные двигательные, вегетативные и аффективные реакции в виде мидриаза, пилоэрекции, «рычанияª, выпускания когтей, кусания, ударов хвостом и агрессивных движений, как при состоянии ярости (Н. Н. Дзидзишвили, 1975).

Результаты полученные Тун-Цзиньчжу (цит. по Ю. А. Данилов, 1982) позволяют детализировать расположение предельных циклов. Если в системе число предельных циклов равно трем, то они не могут лежать врозь, один вне другого, они вложены один в другой и сонаправлены. Аналогичные утверждения справедливы и в том случае, если число предельных циклов больше трех.

Основополагающее значение первым

трем компонентам в образовании сложной системы придает В. Н. Садовский (1972). Определение взаимосвязи между этими компонентами позволяет установить признак целостности системы, дать характеристику сочетания исходных образований, констатировать непосредственное наличие связей и отношений между ними, рассматривать систему как действующую целостность, тотальность, ограниченную пространственно-временной областью, в которой компоненты соединены функциональными отношениями.

Взаимоотношения между этими функциями, порождаемыми поддержанием постоянства внутренней среды организма, возможно изобразить графически посредством первой фигуры простого категорического силлогизма Barbara. Модус Barbara отображает один из основных законов природы: если какойто класс объектов (А) является подклассом другого класса (В), а класс В является подклассом третьего класса (С), то и класс А входит в класс С (Н. И. Кондаков, 1971).

Применительно к задачам разрабатываемой теории взаимосвязь потребности, аффекта и движения в соответствии с логическим модусом Barbara представляет собой единое психофизиологическое структурно-функциональное образование, в котором движение включает в себя потребность и аффект, создавая условия для осуществления поиска объекта удовлетворения потребности (рис.1).

Н. А. Бернштейн установил, что двигательные отправления— это основная группа процессов, где организм не только и не просто взаимодействует с окружающим миром, но и активно воздействует на него (Н. А. Бернштейн, 1966).

Это соответствует представлению Берталанфи о человеке как внутренне активной системе. Живой организм акти-

Глава 1. Биологический уровень развития личности

вен даже при отсутствии внешних стимулов. Это означает, как считает Берталанфи, что активность филогенетически и онтогенетически предшествует реактивным механизмам организма, которые выполняют не первичные, а вторичные регуляторные функции. В конечном счете в основу видения человека у Берталанфи кладется понятие о психофизическом организме как системе, внутренне активной и открытой миру (L. von Bertalanffy, 1981).

Как подчеркивают Н. И. Гращенков и Л. П. Латаш (1964), «совершенно очевидно, что именно разработка физиологических основ активности нервной деятельности явится кардинальным направлением развития нейрофизиологии в ближайшем будущемª (с.60).

Любая потребность приводит к активному отношению человека к раздражителям окружающей среды. Каждое потребностное возбуждение не только распространяется на определенные моторные элементы, но и приводит к повышению чувствительности некоторых, в каждом случае специальных периферических рецепторов. Так, у голодного человека резко повышается чувстви-

тельность обонятельных и вкусовых рецепторов. В то же время она значительно снижается после приема пищи. По-видимому, именно этот механизм позволяет голодному более направленно и «обостренноª искать пищу (К. В. Судаков, 1971).

Возбуждение, обусловленное той или иной внутренней потребностью организма, выступает как главный фактор для активного исследования внешних раздражителей и подбора специальных из них, удовлетворяющих исходную потребность организма. При этом происходит взаимодействие возбуждений, обусловленных внутренним состоянием организма и воздействием на него различных факторов окружающей среды. При этом также происходит сопоставление этих возбуждений с аппаратом памяти организма. Поэтому каждое потребностное возбуждение отражает собой жизненно важную нужду организма. Формируясь на основе внутренних механизмов, потребностное возбуждение определяет активное отношение организма к раздражителям внешнего мира. Оно приводит в действие прежний опыт организма по удовлетворе-

Рис.1. Структурно-функциональное соотношение между потребностью, аффектом и движением (А1— потребность, В1— аффект, С1— движение).

Психофизиологическая структура личности

нию соответствующей потребности, оживляя соответсвующие аппараты памяти и тем самым способствуя наиболее оптимальному удовлетворению лежащей в его основе жизненно важной потребности (Сист. мех-змы мотив., 1979).

Ю. А. Фадеев обнаружил, что к одной и той же клетке сенсомоторной области коры адресуются возбуждения различной биологической модальности. В передних отделах коры головного мозга имеются нейроны, на которые поступают возбуждения сенсорной (например, световые, звуковые) и биологической модальности (например, болевое возбуждение). Все это дало основание говорить о «сенсорно-биологической конвергенцииª возбуждений на нейронах коры головного мозга. Это показывает, что один и тот же корковый нейрон принципиально может получать на себя множественную информацию. Она определяется восходящими влияниями потребностных центров гипоталамуса, действием различных раздражителей внешней среды на разные органы чувств и, наконец, возбуждениями, ответвляющимися от пирамидных трактов при распространении по ним потоков эфферентных возбуждений. Потребностное возбуждение может повышать дискриминационную способность нейрона на сенсорный раздражитель (Ю. А. Фадеев, 1980).

Основной структурной единицей большинства рецепторных аппаратов является клетка, снабженная подвижными волосками или ресничками. Благодаря автоматичесим движениям осуществляются непрерывные поиски адекватного стимула и обеспечиваются наилучшие условия для взаимодействия с ним. Следовательно, и собственно рецепторная и моторная функции представлены в одной и той же клетке.

Принцип объединения двигательной и воспринимающей функции как в пределах рецепторного элемента, так и

целостного рецепторного аппарата является общим в процессе эволюции афферентных систем. Так, оснащение зрительного аппарата глазодвигательными мышцами, мышцами цилиарного тела, а слухового— мышцами среднего уха обеспечивает активный характер рецепции и существенно уточняет его.

Это свойство далеко не всегда очевидно и поэтому с трудом может быть обнаружено в некоторых сенсорных системах (А. С. Батуев, 1976).

Из исследований А. В. Запорожца и А. Н. Леонтьева следует, что генетические отношения между движением и ощущением таковы, что движение является условием возникновения и развития ощущения.(цит. по Н. Д. Гордеева, В. П. Зинченко, 1982).

Возникновение чувствительности и появление ориентировки возможны лишь в условиях активного действия в поисковой ситуации (А. Д. Гордеева, В. П. Зинченко, 1982).

У многих видов животных поиски пищи связаны с усилением двигательной активности, а в сенсорной сфере— с повышением реактивности по отношению к раздражителям (Г. Мэгун, 1965).

Перцептивная, ориентировочно-исследовательская деятельность первоначально протекает в форме внешней активности, включающей ярко выраженные эффекторные компоненты (так, например, движения глаза, рассматривающего изображение, или движение руки, ощупывающей предмет). (Восприятие и действие. под ред. А. В. Запорожец, 1967). Функция ощущения заключается в ориентировании организма относительно значимых условий среды для опосредования его витальных приспособительных актов (Ю. Б. Гиппенрейтер, 1988).

Возникновение пищевой потребности у младенца сопровождается появлением двигательной активности, направленной на поиск объекта удовлетворения потреб-

Глава 1. Биологический уровень развития личности

ности, продолжающейся до тех пор, пока не произойдет его нахождение и поисковая двигательная активность не сменится сосательными движениями.

Наиболее выразительно это проявляется в эксперименте с локальным выключением у котенка периоральной зоны (губ) и языка путем их анестезии (наложение на язык или губы тампона, смоченного 2% раствором кокаина, сроком на 1–2мин).

Локальное выключение рецепторов языка приводило к резкой активации пищедобывательных движений. Котенок начинал исступленно рыться в шерсти матери, непрерывно продолжая поиск в течение длительного времени. Способность ориентированного поиска сохранялась: котенок искал только в области сосков, однако в ряде случаев терялось стремление к предпочитаемому соску. Схватив сосок, животное не успокаивалось, суетилось, сосало с перерывами, часто отрывалось и снова принималось за поиск.

Локальное выключение периоральной зоны (губы) также приводило к резкому повышению пищедобывательной активности. Однако целенаправленность поиска нарушалась. Котенок начинал разыскивать сосок по всему телу кошки, в том числе и на спине, около хвоста или головы. Способность схватить сосок исчезала, и, несмотря на длительный поиск и близкую локализацию соска, котенок не схватывал его и не был в состоянии приступить к сосанию (К. В. Шулейкина, С. Н. Хаютин, Л. П. Дмитриева, 1981).

Связь между движением и ощущением обнаруживается и при двухсторонней оральной деафферентации у 1–5 дневных котят. Перерезка соответствующих нервов приводит не просто к затруднениям в поиске источников питания, а практически к исчезновению пищедобывательного поведения и гибели жи-

вотных. Если же этих котят кормить из пипетки, то они жадно сосут молоко, что свидетельствует о наличии актуальной потребности в пище, но которая не реализуется даже в поисковом поведении. Такая же операция у 20 дневных котят не приводит к резким изменениям поведения, так как к тому времени формируются новые сенсорные средства поиска пищи (К. В. Шулейкина-Турпаева, 1982).

Имеются многие данные, свидетельствующие о том, что сенсорно-перцептивные процессы, будучи отражением объективной действительности и регуляторами деятельности, относятся к коренным феноменам жизнедеятельности, связанным с глубокими слоями целостной структуры человеческой личности. Представление о том, что сенсорно-перцептивные процессы относятся к низшим психическим функциям и, составляя как бы периферию субъекта, не входят в его основную структуру и индифферентны к личности, надо признать устаревшими. Точно так же не соответствует современному состоянию науки отделение процессов отражения и регуляции действий от метаболизма и общих процессов жизнедеятельности. Можно конечно, понять гносеологические причины такого научного заблуждения. Дело в том, что основными моделями сенсорно-перцептивных процессов всегда избирались и избираются зрение и слух, в меньшей мере— осязание и другие так называемые механические чувства и почти никогда— вкус, обоняние, интероцептивная чувствительность, так называемые химические чувства, непосредственно включенные в метаболические процессы (Б. Г. Ананьев, 1982).

Наиболее отчетливо мысль о предметной природе ощущений была выражена И. М. Сеченовым. Без участия движения воспроизводящего особенности воспринимаемого предмета, наши ощу-

Психофизиологическая структура личности

щения не обладали бы качеством предметности, т. е. отнесенностью к объектам внешнего мира, что, собственно, и придает им характер психического отражения.

Теснейшая зависимость уровня и характера осязательной чувствительности от двигательной активности ясно доказывается высоким развитием осязательных функций руки как органа познания.

Данные о развитии рук в самом раннем детстве (на первом году жизни) также достаточно определенно указывают на то, что тактильная и кинестетическая чувствительность в своем развитии связаны с эволюцией двигательной активности ребенка (Ф. А. Шемякин,

1941).

В процессе активного ощупывания предмета рука начинает ощущать и познавать различные чувственные качества, как признаки и свойства предметов (С. Л. Рубинштейн, 1946, А. В. Апраушев, 1983).

Одной из наиболее выраженных реакций новорожденного является хватательный рефлекс, или рефлекс Робинзона, т. е. способность ребенка рефлекторно схватывать и держать любой предмет, раздражающий ладонь. Характерной особенностью его является то, что при всей своей беспомощности новорожденный держит предмет с такой силой, что его можно за него приподнять и он в состоянии провисеть в таком положении несколько секунд. Эта реакция считается рудиментарной, унаследованной человеком от далеких обезьяноподобных предков, живших преимущественно на деревьях. В условиях лесной жизни способность новорожденного сразу же после рождения схватиться за шерсть матери и повиснуть на ней, сохраняла ему жизнь и обеспечивала возможность матери идти, не отставая, вместе со стадом и убегать от опаснос-

ти. С другой стороны, способность схватывать и крепко держать предмет, является одним из основных движений человеческой руки, которое закрепилось в эволюции самого человека и вошло в состав специфических трудовых человеческих навыков (Е. Л. Голубева, К. В. Шулейкина, 1966).

И. М. Сеченов, сравнивая работу глаз с работой рук при ощупывании, считал зрение и осязание параллельными чувствами. Он писал, что движение рецепторных аппаратов, с одной стороны, обеспечивают расчленение чувственной группы на отдельные звенья, а с другой стороны, определяют взаимное расположение внешних субстратов ощущений в пространстве и времени.

Хорошо известны двигательные ощущения при аккомодации и конвергенции глаз, играющие важную роль в определении удаления объектов. Но особенно большой интерес представляют последовательно осуществляемые движения глаз, как бы ощупывающие предмет. Наличие этих движений и дали основание Сеченову говорить о «зрительных щупалах « глаза.

Согласно И. М. Сеченову, контур предмета как линия его раздела от окружающей среды принадлежит к самым разным чертам всякого видимого образа. Глаза при смотрении на предмет всегда бегают с одной характерной точки к другой, следовательно, пробегают и по его контуру (Восприятие и действие,

1967).

А. Н. Леонтьев (1965) подчеркивал, что чувственное отражение возникает не как пассивное зеркальное «запечатлениеª внешнего мира, а как результат активного взаимодействия субъекта и объекта. Об этом, в частности, свидетельствует и решающая роль мышечных движений в происхождении ощущений. Непосредственно это видно на примере осязательного ощущения. Ощупывая

Глава 1. Биологический уровень развития личности

предмет, рука воспроизводит его величину и контур и через посредство сигналов, идущих от ее двигательного аппарата, формирует их отражение.

Работа зрительного аппарата аналогична работе осязательного, при этом зрительный опыт ассоциируется с тактильно-двигательным. Так, если к глазному яблоку прикрепить при помощи специальной присоски светящееся кольцо, которое неподвижно относительно глаза, т. е. движется вместе с глазным яблоком, то уже через несколько секунд испытуемый перестает видеть это кольцо. Аналогичный опыт с осязательным восприятием предмета свидетельствует о том же. Если положить под ладонь испытуемого небольшой предмет (при этом его ладонь будет оставаться неподвижной по отношению к предмету), то человек не сможет определить форму предмета, если он не воспринимал ее зрительно; когда же испытуемый начинает двигать руку по предмету, то он правильно воспринимает его форму (А. М. Коршунов, 1979).

Экспериментально обнаружено, что перцептивно воспринимаемые свойства зрительных объектов выделяются врожденными физиологическими детекторами признаков (В. Д. Глезер, 1966).

Л. М. Веккер (1964) отмечает, что ранние сенсорные этапы формирования зрительного восприятия, как и любого психического процесса, характеризуются выраженностью двигательных компонент.

А. Н. Леонтьев считает, что на первой стадии развития психики, охватывающей весь процесс эволюции животного мира, функционирует элементарная сенсорная психика, и отражение происходит в форме элементарного ощущения (А. Н. Леонтьев, 1965).

Так в раннем периоде постнатального развития в проводящих путях зрительной, слуховой и других анализатор-

ных систем преобладают прямые связи периферического отдела анализатора с клеточными элементами первичной проекционной зоны коры, а более рассеянно и в меньшем количестве— с полями лобной коры и корковыми концами других анализаторных систем, осуществляя их начальное взаимодействие на неокортикальном уровне. В проекционных полях коры конечного мозга проводящие пути анализаторных систем наслаиваются и тесно контактируют с таламокортикальными, гипоталамо-кортикальными, стриопаллидокортикальными, руброкортикальными, оливокортикальными, кортикоспинальными и кортикобульбарными трактами, комиссуральными и ассоциационными путями, осуществляя таким образом взаимодействие различных в функциональном отношении систем на уровне коры. Наличие в периферическом звене анализатора, помимо ядерных, подкорковых связей, также путей, идущих непосредственно к неокортексу, является показателем того, что центральное звено данного анализатора содержит в своем составе не только рецептивно-корковые, но и подкорково-корковые пути. Начиная от рецептивных полей до корковых полей большого мозга, по всем звеньям этой сложной системы поступает разнообразная информация по переключательным и прямым путям, где обе системы передачи импульсации, прямая и непрямая, конвергируют в корковом конце анализатора, весьма эффективно взаимодействуя. То качественно новое, что создается в результате такого взаимодействия обеспечивает чувственную окраску ощущениям, связывает их с наличной потребностью, интегрирует с двигательной функцией, способствует развитию высшей нервной деятельности человека (С. Б. Дзугаева, 1979).

Основываясь на экспериментальных

данных, С. Л. Рубинштейн (1989), А. А.

Психофизиологическая структура личности

Смирнов (1987) указывают на тесное взаимодействие между потребностями, аффектами, движениями и ощущениями: «Состояние чувствительности, выражающее потребность, обычно связано с сенсомоторным моментом зачаточных движений, направленных на ее удовлетворение. Поэтому и в силу внутренних изменений тонуса, с которыми оно связано, уже первичное чувственное переживание потребности включает известное динамическое напряжение— тенденцию, стремлениеª (С. Л. Рубинштейн, 1989т.2, с.183). «Тесные взаимодействия, в частности, существуют между потребностями и ощущениями. Экспериментально установлено влияние потребностей на уровень чувствительности и характер ощущений человекаª (А. А. Смирнов, 1987т.1с.47). «Чувствительность как психическое свойство— в широком смысле— включает в себя не только способность иметь ощущения (чувствительность в обычном смысле) но и аффективность в широком понимании аффекта...ª (С. Л. Рубинштейн,

1957). Как отмечалось ранее, к моменту

рождения у большинства млекопитающих и у человека оказывается готовой только одна форма активности— пищедобывание. У новорожденного состав значимых для поведения стимулов резко ограничен. Наиболее значимыми для обнаружения соска являются тактильные ощущения, идущие от лица, губ и языка, причем отмечается наиболее раннее созревание грубой тактильной лицевой чувствительности (на прикосновение), проприоцептивной и вкусовой чувствительности и более позднее— тонкой тактильной дискриминационной (К. В. Шулейкина, 1971).

По этому каналу поступают сигналы,

характеризующие ключевой момент пищедобывания: завершение поиска, схватывание соска и переход к сосанию.

Именно эта информация переводит двигательную часть пищевой активности на процесс принятия пищи.

Импульсы от тактильных и вкусовых оральных рецепторов играют ключевую роль и во время сосания. Основным переключательным звеном в продолговатом мозге является система ядер тройничного нерва и ядро одиночного пучка, в переднем мозге— вентральное заднемедиальное ядро таламуса и латеральный гипоталамус. Конечной проекционной зоной является орбитальная кора. Кроме того, поток восходящих импульсов следует по системе ретикулярных ядер к которым относятся вентральное и гигантоклеточное ядра продолговатого мозга, каудальное и оральное ретикулярные ядра моста.

На фоне сосания в структурах, передающих импульсы от рецепторов оральной зоны (в ядре одиночного пучка, вентральном ретикулярном ядре продолговатого мозга, в вентральном постеромедиальном ядре таламуса, в латеральном гипоталамусе и в орбитальной коре), наблюдается синхронизация электрической активности и наличие общего для этих структур ритма. Во время поиска соска и при бодрствовании в покое эти ритмы не наблюдаются (К. В. Шулейкина, 1987).

Обратная связь между ощущением и движением обнаруживается при воздействии на сенсорный аппарат младенца. Так, при поглаживании щеки грудной ребенок поворачивает голову в сторону раздражения, при этом часто раскрывается рот и выпячиваются губы. Тактильное раздражение средней части верхней губы приводит к хоботкообразному раскрыванию рта и запрокидыванию головы, раздражение нижней губы вызывает ее опускание и наклон головы вперед. При боковом прикосновении угол рта оттягивается в сторону раздражения, голова наклоняется набок. Локализация

Глава 1. Биологический уровень развития личности

соска облегчается качательными движениями головы, которые в ряде случаев появляются без внешней стимуляции, в других же легко вызываются раздражением области щек и губ. Формирование этой активности занимает некоторое время: в первые часы жизни оральная активность не сопровождается поисковыми движениями, поиск груди наблюдается у ребенка, прожившего не менее суток и имеющего опыт сосания (А. Пейпер, 1962).

Тактильные раздражения младенец ощущает всей поверхностью своего тела очень рано. Чувствительность кожи у ребенка к прикосновениям значительно более тонкая, чем у взрослых. Особенно чувствительны губы, ладони, подошвы ног, лоб, веки.

Дети очень хорошо различают температуру молока, которым их поят. Младенец уже попробовавший материнского молока, отказывается пить коровье молоко, если оно не разбавлено водой и не подслащено. Сенсорные потоки с рецепторов оральной зоны и языка играют решающую роль при реализации пищевой активности, причем наибольшее значение это имеет в первые дни жизни (А. А. Люблинская, 1965).

Таким образом, начиная с раннего онтогенеза между движением и ощущением устанавливается тесная функциональная взаимосвязь, при которой вначале движение предшествует ощущению, а затем настолько тесно соединяется с ним, что возникает единый комплекс, который можно определить как «движение-ощущениеª. Пространственно-геометрическая модель такого функционального комплекса, который органично включает в себя «потребность-аффектдвижение-ощущениеª графически представлена на рис.2, где ощущение интегрированно объединяется с потребностью, аффектом и движением, последнее из которых определяет диапазон и направленность ощущения.

Исходя из особенностей развития сенсорно-перцептивной деятельности следует считать, что на раннем этапе онтогенеза ощущения младенца активно выделяют лишь жизненно важные сигналы, которые связаны с удовлетворением биологических потребностей. Поэтому в представленном модельно-графическом изображении ощущение базируется на сфере потребностей, включает в себя аффективные и двигательные проявле-

Рис. 2. Структурно-функциональное соотношение между потребностью, аффектом, движением и ощущением (А1— потребность, В1— аффект, С1— движение, D1— ощущение).

Психофизиологическая структура личности

ния и одновременно с этим включается в аффективную и двигательную сферы.

Как говорил А. Н. Леонтьев (1975), во внешней деятельности происходит размыкание круга внутренних психических процессов как бы навстречу объективному предметному миру.

Подтверждением тому может служить мнение Н. Ф. Добрынина (1966), который отмечал, что устремленность человека ко всему, что связано с его потребностями, заставляет активно действовать его в данном направлении, замечать все то, что соответствует этим потребностям, не обращать внимания на то, что никак с ними не связано.

С позиций теории информации любую сенсорную связь можно представить в виде канала, передающего в закодированном виде сообщение от источника информации к потребителю. При этом роль кодирующего и декодирующего устройства заключается в том, чтобы обеспечить тождество содержания отправляемого и принятого сообщений. Следует отметить, что даже при наилучшем использовании канала передается лишь часть введенной в него информации и никакими манипуляциями с информацией нельзя увеличить ее количество (В. Н. Реушкин, 1985).

Особенно важным при изучении систем является отношение вхождения одной подсистемы в другую в качестве ее элемента и возможность вычленения ряда иерархически следующих друг за другом подсистем. Обычно задача состоит в анализе функционирования некоторых ее подсистем и взаимоотношений между этими подсистемами (А. А Ляпунов, 1972).

О фиксируемости следовых явлений в головном мозге издавна ведется дискуссия. Противопоставляются два взгляда. Согласно одному из них, мозг фиксирует весь поток сенсорной информации. Согласно другому, напротив, фиксируется лишь потребно-

стно значимая информация (Н. Н. Василевский, 1979).

Однако экспериментально установлено, что в ранний период развития ребенка существует чувственно-двигательное отражение только первичных признаков, формирование лишь первичных информационных кодов и накопление их в памяти (Р. М. Грановская,

1974).

Вопрос о развитии памяти— один из самых запутанных и сложных вопросов психологии. Психология, не различающая истории развития низших и высших функций, полна противоречивых утверждений относительно развития памяти (Л. С. Выготский, 1984).

В настоящее время не существует единой теории, объясняющей механизм закрепления, сохранения и воспроизведения полученной информации. Однако общим для всех теорий является признание, что память в своей простейшей форме основана на деятельности нейронов после предшествующих раздражений (Ю. С. Бородкин, В. А. Крауз, 1978).

«Если бы у нервных клеток не было инертности, то мы бы жили секундами, моментами, у нас не было бы никакой памяти, не было бы никакой выучки, не существовало бы никаких привычек. Поэтому инертность надо считать самым основным свойством нервной клеткиª (И. П. Павлов. П. С. С. М. Л. 1951–1952т.5с.460). Б. М. Теплов (1955, 1964) также придавал особое значение инертности нервных клеток в прочности памяти, в которую входят малая скорость возникновения нервного процесса и малая скорость прекращения его.

Слитное восприятие внешнего мира создает некоторая задержка сигналов на входах (инерционность), чем и обеспечивается сохранение для человека стабильного мира (Р. М. Грановская,

1984).

Глава 1. Биологический уровень развития личности

Нейроны реагируют на изменение сигналов в пространстве и времени, осуществляют пространственную и временную суммации, обладают пороговыми свойствами, частотной избирательностью и торможением. Это позволяет считать, что ансамбли таких нейронов могут реализовывать все операции преобразований первичного кода (В. А. Ганзен, Р. М. Грановская, 1963, Р. М. Грановская, И. Я. Березная, 1971).

К. К. Платонов (1986) считает память врожденным свойством нервной системы. Подобную точку зрения высказывает L. L. Thurston (1947).

Память занимает среди психических функций особое место: ни одна другая функция не может быть осуществлена без ее участия. Только взаимодействие их с памятью определяют онтогенетическое развитие восприятия, речи, мышления и т. д.. В этом развитии сама память также видоизменяется и обогащается (Р. М. Грановская, 1974). Память далеко не сразу была выделена как специальная, существующая наряду с другими, психическая функция (В. П. Зинченко с соавт., 1980).

Одним из свойств нервно-психической организации, наиболее существенным для преобразования внешних воздействий, является память. Ее материальный субстрат составляет способность нервной системы хранить следы прошлых возбуждений и вместе с тем непрерывно видоизменяться под влиянием все новых контактов человека с предметным миром. В силу этого память является не только хранителем и носителем обобщенного прошлого опыта, всего богатства прошлых впечатлений и накопленных знаний, но и преобразователем новых знаний. Сама память неотделима от запоминаемого и никак не может обособляться от него. Процессы памяти подчинены общему принципу взаимодействия внешних факторов с внутренними благодаря аналити-

ко-синтетической работе мозга. В силу того, что память неотделима от запоминаемого, запечатление внешних воздействий происходит вместе с их анализом и синтезом. Рубрики памяти определяются взаимными отношениями и зависимостями воспринимаемых предметов, а не какими-нибудь изменчивыми и случайными обстоятельствами. Три главных направления регистрации памятью определяются объективным взаимоотношением предметов в пространстве и во времени, а также отношениями сходства. Эти формы отношений между предметами, доступными чувственному отражению, запечатлеваются памятью и воспроизводятся в тех же самых направлениях— по сходству и смежности в пространстве и во времени (Е. А. Будилова, 1966).

Наряду с различиями в специальных типах памяти имеют значение и особенности общей мнемической функции как способности к запечатлению (С. Л. Рубинштейн, 1946).

Такая функция запечатления, проявляющаяся в непосредственном отпечатке сенсорной информации, наряду с системой кратковременной и долговременной памяти входит в целостную структуру памяти (П. Линдсей, Д. Норман, 1974). Анатомическим субстратом «общей, модально неспецифической памяти являются глубокие образования мозга, входящие в гиппокампов круг (А. Р. Лурия, 1974).

Нет, пожалуй, другого отдела мозга, который с большим основанием мог претендовать на особую роль в процессах фиксации прошлого опыта, памяти и где бы расхождения в результатах иследований на людях и на животных не были бы столь значительны, и не вносили бы столько сумятицы, сомнений (Л. П. Латаш, 1972).

Равное представительство всех без исключения сенсорных модальностей в гиппокампе в настоящее время являет-

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 67 / 357 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]