Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Приключения Робина Гуда
.pdf
— Ну вот, хорошая вышла мишень, братцы, — сказал
Робин. — Каждый пусть стреляет по ней трижды, и каждый, кто хоть раз промахнется, пусть получит от Уилла
Скарлета удар кулаком.
— Только послушайте его! — воскликнул отец Тук. —
Ты, хозяин, раздаешь удары своего силача-племянника
так, будто это любовные похлопывания крепкой девицы. Ручаюсь, сам-то ты точно попадешь по венку, а иначе не стал бы так легко распоряжаться тумаками.
Первым вышел стрелять Дэвид Донкастерский, и все
три стрелы его пролетели в венок.
— Молодец, Дэвид! — вскричал Робин. — Сегодня
уши тебе не надерут!
Следующим стрелял Мидж-мельник, и его стрелы
тоже попали в просвет венка. Уоту-жестянщику не повезло — одна из его стрел пролетела мимо цели на расстоянии двух пальцев.
— Иди-ка сюда, дружок, — кротким и нежным голосом обратился к нему Уилл Скарлет. — За мной долг,
и сейчас я тебе его отдам.
Уот-жестянщик подошел и встал перед Уиллом Скарлетом, зажмурившись, точно уже чувствовал в ушах звон
от удара. Уилл Скарлет закатал рукав и, встав на цыпочки, чтобы размах получился побольше, ударил жестянщика изо всех сил. Бах! — грохнул его кулак по голове
Уота, и тот кубарем полетел на землю — так падает на
ярмарке деревянная кукла, когда умелый игрок кидает
в нее дубинку. Придя в себя, жестянщик сел, потирая
ухо и моргая, чтобы перед глазами перестали скакать
яркие звезды, а йомены огласили лес дружным хохотом. Король Ричард смеялся так, что слезы текли у него
по щекам. Затем стреляли остальные товарищи, и одни
уходили довольными, а другие получали оплеуху и отправлялись прямиком на траву. И вот, самым последним
место стрелка занял Робин. Все замолкли. Первая стрела
отщепила кусочек палки, на которой висел венок, вторая
очутилась в дюйме от первой.
301
— Боже милосердный, — проговорил себе под нос король, — тысячу фунтов дал бы, чтоб в моей охране имелся такой стрелок!
Робин выстрелил в третий раз, но, на его горе, у стрелы оказалось плохое оперение. Отклонившись вбок, она
пролетела в дюйме от венка.
Грянул взрыв хохота, хватаясь за животы, йомены
стали кататься по траве: никогда они не видели, чтобы
их предводитель не попал по мишени. Раздосадованный
Робин швырнул лук на землю.
— Так ее растак! — воскликнул он. — Оперение у этой
стрелы было негодное — я почувствовал это, когда выпускал ее. Дайте мне новую стрелу, и я ручаюсь, что расщеплю ею колышек напополам.
При этих словах йомены захохотали еще громче.
— Нет уж, дядюшка, — проговорил Уилл Скарлет тем
же кротким и милым голосом, — ты себя попробовал
и в цель не попал. Клянусь, стрела была ничем не хуже
всех прочих, что летали здесь сегодня. Иди же сюда,
у меня перед тобой должок, и я готов его заплатить.
— Иди, иди, предводитель, — пророкотал отец Тук, —
и да пребудет с тобой мое благословение. Ты щедро одарил нас нежными похлопываниями Уилла Скарлета,
и досадно было бы, если бы тебе их не досталось.
— Не бывать этому, — покачал головой Робин. —
Я тут король, и ни один подданный не может поднять
руку на короля. Однако даже наш великий король Ричард может без стыда сдаться на милость Папы Римского и в качестве епитимьи получить от него шлепок. Поэтому я препоручаю себя этому святому отцу, который,
похоже, имеет высокий сан, и от него получу наказание. — Робин обратился к королю. — Прошу тебя, брат,
возьми мое наказание на себя.
— С превеликой радостью, — ответил король, поднимаясь со своего места, — я перед тобой в долгу, потому что
ты облегчил мой кошелек на пятьдесят фунтов. Освободите-ка для нас место, ребята.
302
— Если я не удержусь на ногах от твоего удара, —
сказал Робин, — то отдам тебе назад твои пятьдесят
фунтов. Но если, брат, спина моя не коснется травы — за
твои хвастливые речи заберу у тебя все до последнего
гроша.
— Так тому и быть, — согласился король, — я готов
рискнуть.
Он закатал рукав, и из-под него показалась такая крепкая рука, что йомены выпучили глаза от удивления. Однако Робин стоял не шелохнувшись, широко расставив
ноги и с улыбкой ожидал удара. Король размахнулся
и, задержавшись на мгновение, отвесил Робину такую
оплеуху, что того будто громом поразило. Стремглав полетел он на землю: от такой затрещины повалилась бы
и каменная стена! Как же заливались смехом йомены —
аж бока у них заболели! Сроду не видали они такого удара. Робин же немедленно сел и осмотрелся вокруг, точно
упал с неба и оказался в незнакомом месте. Потом, продолжая глядеть на хохочущих йоменов, он поднес пальцы к уху и осторожно его ощупал.
— Уилл Скарлет, — проговорил он, — отсчитай этому
парню пятьдесят фунтов. Мне не нужны его деньги и ничего не нужно от него самого. Чума на него и его силищу!
Лучше бы я получил причитающееся от тебя! А то мне
кажется, он оглушил меня на всю оставшуюся жизнь!
Под непрекращающиеся взрывы хохота Уилл Скарлет отсчитал пятьдесят фунтов, и король высыпал их
обратно в свой кошель.
— Прими мою благодарность, парень, — сказал он, —
и если тебе потребуется еще затрещина в пару к той, что
ты уже получил, попроси меня, — я подарю ее тебе просто так.
Не успел король договорить эти слова, как послышался шум многих голосов и из кустов на поляну выпрыгнул Малыш Джон, а следом за ним — шесть десятков его товарищей, среди них был и сэр Ричард Лийский.
303
Бегом побежали они к Робину Гуду, и сэр Ричард прокричал ему:
— Поторопись, дорогой друг, собирай всех и пойдем
со мной! Сегодня утром король Ричард выехал из Ноттингема, чтобы отыскать тебя в лесу. Не знаю, в каком
обличье он приедет, однако уверен, что это правда. Поспеши же с товарищами в замок Ли — там ты сможешь
укрыться, пока не минует опасность. А что это за незнакомцы здесь с тобою?
— Это благородные гости, которых мы встретили на
дороге у Ньюстедского аббатства. Я не знаю их имен, однако близко познакомился сегодня с кулаком этого
пройдохи и заплатил за удовольствие знакомства оглохшим ухом да пятьюдесятью фунтами в придачу.
Сэр Ричард внимательно посмотрел на высокого монаха, который, выпрямившись во весь рост, ответил ему
таким же пристальным взглядом. Внезапно щеки сэра
Ричарда побелели, ибо понял он, на кого глядит. Соскочив с лошади, он опустился перед королем на колени.
Видя, что узнан, его величество сбросил с головы капюшон. Йомены поняли, кто перед ними: в Ноттингеме все
они стояли в толпе, когда король проезжал по городу
вместе с шерифом. Они упали на колени, не в силах произнести ни слова. Король с мрачным видом оглядел
всех, и взгляд его снова остановился на сэре Ричарде
Лийском.
— Это что такое, сэр Ричард? — сурово вопросил
он. — Как смеешь ты вставать между мною и этими
людьми? Как смеешь ты предлагать им убежище в рыцарском замке Ли? Неужто ты готов сделать его укрытием для самых знаменитых преступников Англии?
Сэр Ричард поднял глаза на короля.
— Менее всего желал бы я своими поступками вызвать на себя гнев вашего величества, — промолвил
он. — Однако пусть уж лучше падет на меня королевское
негодование, чем не воспрепятствую я беде, которая может стрястись с Робином Гудом и его товарищами. Им я
304
обязан жизнью, честью — всем на свете. Могу ли я покинуть их в трудный час?
Не успел рыцарь завершить свою речь, как один из
«монахов», стоявших рядом с королем, подошел к нему
и преклонил колена, а потом отбросил капюшон, открыв
свое лицо: это был юный сэр Генри Лийский. Он схватил
отца за руку и воззвал к королю:
— Перед тобой на коленях тот, кто верой и правдой
служил тебе, король Ричард, и, как тебе известно, оградил тебя от смерти в Палестине. Но сейчас я стою на
стороне своего отца и скажу больше: зная, что тем прогневлю тебя, я и сам охотно дал бы убежище этому разбойнику Робину Гуду, ибо честь и благоденствие отца
для меня не менее дороги, чем свои собственные.
Король переводил глаза с одного рыцаря на другого,
и наконец морщины на его лбу разгладились, а в уголках рта заиграла улыбка.
— Что же, сэр Ричард, ты храбрый рыцарь и дерзость
твоих речей не настраивает меня против тебя. А твой
юный сын не уступает родителю в смелости слов и поступков: как было сказано, он оградил меня от смерти
в Палестине. Поэтому я простил бы тебя ради него, даже
если бы ты провинился предо мной куда больше. Поднимайтесь все! Не будет вам от меня зла! Жаль было бы
испортить веселье, которому мы так славно тут предавались.
Все встали, и король поманил к себе Робина Гуда:
— Ну что, ухо твое все еще не способно меня услышать?
— Лишь когда я умру, уши мои перестанут слышать
голос вашего величества, — отвечал Робин. — А по поводу удара, который ваше величество мне нанесли, скажу,
что, хоть грехи мои велики, сдается мне, все они были
сполна им искуплены.
— Ты так думаешь? — в голосе короля послышались
суровые нотки. — А я на это скажу тебе, что, если бы не
моя милость и расположение к лесным храбрецам, да не
305
преданность, которую ты мне изъявил, ты оглох бы, возможно, куда сильнее, чем от самого крепкого моего удара. Не говори о грехах своих столь легкомысленно, милый Робин. Ну ладно, не вешай нос. Опасность для тебя
миновала, я дарую помилование тебе и всем твоим товарищам. Однако из-за ваших прошлых деяний я не могу
позволить вам оставаться в лесу. Поэтому ловлю тебя на
слове. Ты говорил, что готов служить мне, а потому отправишься со мной в Лондон. Возьмем с собой отчаянного Малыша Джона, а также твоего родственника Уилла Скарлета и менестреля Алана из Долины. Что до
остальных, то мы запишем их имена и по всем правилам
назначим лесничими: мне думается, мудрее будет превратить их в законных смотрителей леса, чем оставить
здесь орду преступников, без права убивающих оленей.
А теперь готовьте угощение — я хочу посмотреть, как вы
тут живете.
Робин приказал товарищам собрать большой пир.
Ярко заполыхали огромные костры, и на них, источая
пряные ароматы, стали жарить мясо. Тем временем король велел Робину Гуду позвать Алана из Долины. За
менестрелем послали, и он пришел с арфой в руках.
— Если поешь ты так же, как выглядишь, значит, пение твое недурно, — проговорил король. — Прошу, спой
песню и позволь вкусить твоего искусства.
Алан легко коснулся струн арфы, все кругом затихли,
и он запел:
— Где ты была, дочь моя?
Где ты нынче была,
Дочь моя, дочь?
— Ах, я нынче была у реки,
Где у черной воды берега широки,
И под небом свинцовым шуршат тростники,
И ветер вздыхает уныло.
— Что ты видела там, дочь моя?
Что ты нынче там видела,
Дочь моя, дочь?
306
— Ах, я видела челн, что ветер прибил
К нам в камыши, где глина и ил.
Он лишь качался и больше не плыл,
И ветер вздыхал уныло.
— Что принес этот челн, дочь моя?
Что нынче принес этот челн,
Дочь моя, дочь?
— Ах, в белом некто там был один,
Ликом он бел был и бел от седин,
А в глазах его свет небесных лучин,
И ветер вздыхал уныло.
— Что сказал он тебе, дочь моя?
Что тебе нынче сказал он,
Дочь моя, дочь?
— Ах, ничего он мне не сказал,
Только трижды меня крепко поцеловал,
И блаженства восторг мне на сердце упал,
И ветер вздыхал уныло.
— Что ты так холодна, дочь моя?
Что ты так холодна и бела,
Дочь моя, дочь?
Ах, не ответила больше она —
Головою поникнув, сидела, бледна,
Сердце встало, как камень была холодна,
И ветер вздыхал уныло.
Все слушали в молчании, а когда Алан из Долины за-
кончил, король Ричард испустил глубокий вздох.
— Душой клянусь, Алан, — промолвил он, — у тебя
чарующий голос, и сердце мое растрогано. Но почему же
храбрый йомен исполняет такую печальную песню?
Лучше бы спел ты про любовь и сражения, чем эту грустную балладу. К тому же мне она непонятна, что означают ее слова?
— Мне это неизвестно, ваше величество, — отвечал
Алан, качая головой, — нередко я пою то, чего не в силах
понять.
307
— Что ж, ладно, — сказал король, — оставим это. Вот
что я скажу тебе, Алан: тебе надо петь про то, о чем я только что сказал, про любовь и войну, потому как голос твой
воистину прекрасней, чем у Блондела — а я думаю, он был
лучшим менестрелем, какого я слышал в жизни.
Тем временем сообщили, что трапеза готова, и Робин
Гуд повел короля Ричарда и его спутников к расстеленным поверх мягкой травы белым льняным скатертям,
на которых стояло угощение. Король Ричард уселся
и принялся за еду и питье, а когда закончил, то от всего
сердца поклялся, что такого славного обеда за весь свой
век не едал.
В ту ночь он почивал в Шервудском лесу на постели
из свежих листьев, а потом, с утра пораньше, выехал из
леса в Ноттингем, и Робин Гуд со всеми товарищами отправился вместе с ним. Можете себе представить, какая
суматоха началась в городе, когда знаменитые разбойники строем прошли по его улицам. Шериф, увидев, какой милостью одарил Робина Гуда король, не знал, что
сказать и куда девать глаза, а сердце его переполняла
досада и злоба.
На следующий день король покинул Ноттингем. Робин
Гуд, Малыш Джон, Уилл Скарлет и Алан из Долины пожали руки всем своим товарищам, расцеловались с каждым
в обе щеки и пообещали, что будут нередко наведываться
к ним в Шервуд. А потом они сели на лошадей и вместе
с королевской свитой отправились в Лондон.
Эпилог
Так заканчиваются славные приключения Робина
Гуда.
Проведя при дворе год-другой, Малыш Джон вернулся назад в Ноттингемшир и зажил законопослушной
жизнью, хотя и поблизости от Шервуда. Он стал лучшим во всей Англии бойцом на дубинках, и слава его
была огромна.
Уилл Скарлет спустя некоторое время вернулся в родной дом, откуда ему пришлось бежать после убийства
дворецкого. Прочие же товарищи честно служили королевскими лесничими. Лишь Робин Гуд и Алан из Долины не скоро вернулись в Шервуд, несмотря на обещание
Робина, и вот почему.
Слава великого лучника наделила Робина особой милостью короля, и он быстро дослужился до командующего всеми стражниками-йоменами. Затем, воздав по
заслугам его преданности и честности, король дал ему
титул графа Хантингтонского. Робин сражался вместе
с королем на войнах и был все время так занят, что не
мог даже на денек выбраться в Шервуд.
А теперь, дорогой друг, ставший моим добрым спутником, я не стану просить тебя идти со мною рука об
руку дальше. Я оставлю тебя здесь со словами «в добрый
час!», ведь ниже речь пойдет о том, что всему приходит
конец, а ушедшие радости и счастье невозвратимы.
309
Я постараюсь как можно короче рассказать о кончине храброго Робина Гуда, погибшего не при дворе в титуле графа Хантингтонского, а так, как жил, — истинным йоменом душой, с луком в руке и преданностью
лесу в сердце.
Король Ричард погиб на поле битвы, как и подобало
правителю, обладавшему львиным сердцем, — да вы
и сами, без сомнения, знаете эту историю. Вскоре после
этого граф Хантингтонский — или Робин Гуд, как мы
по-прежнему называем его, — не имея дел за границей,
вернулся обратно в славную Англию. С ним прибыл
Алан из Долины и его супруга Элен — они были верными спутниками Робина и товарищами во всем с того самого дня, когда он покинул Шервудский лес.
Когда они ступили на берег Англии, стояла весна. Зеленели листочки, весело щебетали птички — совсем как
давным-давно в Шервудском лесу, когда Робин легкой
поступью и с беспечным сердцем бродил по тенистым
его тропам. Им овладело страстное желание снова увидеть свой лес. Он отправился прямиком к королю Джону и попросил разрешения на короткое время отбыть
в Ноттингем. Король отпустил его, однако наказал провести в Шервуде не более трех дней. Робин Гуд и Алан
из Долины без промедления выехали в Ноттингемшир.
В первую ночь они остановились в Ноттингеме, но не
стали наносить визит вежливости шерифу, ибо его милость по-прежнему таил злобу на Робина Гуда и злоба
эта ничуть не уменьшилась от того, что Робин заслужил
столь высокое положение. На следующий день с утра пораньше они сели на лошадей и отправились в лес. Они
ехали по дороге, и Робину казалось, что он признает
каждую веточку и каждый камушек, на который падает
взгляд. Вот тропинка, по которой он частенько гулял
с Малышом Джоном, а вот по той, сейчас совсем почти
заросшей кустами ежевики, он с товарищами шел на поиски брата привратника.
Медленно двигались они вперед, разговаривая о былых временах и делясь воспоминаниями, в которых на-
310
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]