Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Приключения Робина Гуда
.pdf
лисицей, преследуемой гончими и обнаружившей, что
нору ее завалило землей и укрыться ей негде. Но тут сэр
Ричард снова подал голос:
— Только один есть у тебя выход, Робин, только
один. Отправляйся назад в Лондон и отдайся на милость
королевы Элеоноры. Езжай сейчас со мною в замок, там
ты снимешь свой наряд и оденешься моим слугой. Я отправлюсь в Лондон со свитой, ты смешаешься с нею
и так попадешь к королеве. Единственное спасение для
тебя — оказаться в Шервуде, где никто тебя не сможет
схватить, а иного способа туда вернуться не существует.
Так Робин отправился в замок сэра Ричарда Ли и сделал все, как тот сказал.
Королева Элеонора вместе с шестью придворными
дамами гуляла в дворцовом саду среди цветущих розовых кустов и вела беспечную беседу. Неожиданно снаружи на стену вспрыгнул какой-то человек и, задержавшись
на мгновение, легко соскочил на траву в сад. Придворные
дамы дружно вскрикнули, а незваный гость подбежал
к королеве, преклонил колени у ее ног, и она узнала в нем
Робина Гуда.
— Неужели это ты, Робин? — воскликнула она. — Как
же ты осмелился броситься прямо в пасть разгневанного
льва? О несчастный! Если король найдет тебя здесь — ты
пропал. Разве ты не знаешь, что он ищет тебя по всей
стране?
— Да, — ответил Робин, — мне известно, что король
ищет меня, — потому-то я сюда и пришел: со мной не может случиться ничего дурного, ведь он дал вашему величеству обещание меня не трогать. К тому же мне известны доброта и мягкосердечие вашего величества, и я
спокойно отдаю свою жизнь в ваши милостивые руки.
— Мне понятен твой намек, Робин, — сказала королева. — Ты хочешь упрекнуть меня — и справедливо, ибо я
знаю, что не сделала для тебя того, что должна была сде-
271
лать. Я прекрасно понимаю, как тяжело тебе пришлось,
раз ты решился кинуться в одну ловушку, дабы избежать
другой. И снова даю я обещание помочь тебе, я сделаю
все возможное, чтобы в безопасности отправить тебя
в Шервудский лес. Жди меня здесь. — Она оставила Робина в саду, а сама на долгое время скрылась.
Вернулась королева не одна, а с сэром Робертом Ли.
Щеки у нее пылали и глаза блестели, как будто она только что вела жаркий спор. Сэр Роберт сразу подошел
к Робину Гуду и обратился к нему суровым, неприветливым тоном:
— Наш милостивый повелитель и король смягчил свой
гнев и снова пообещал, что ты можешь беспрепятственно
покинуть Лондон. Мало того, через три дня он отправит
тебе в сопровождение своего пажа, чтобы никто тебя не
арестовал по пути назад. Благодари своего святого покровителя, что есть у тебя такой добрый друг, как наша благородная королева. Если бы не сумела она убедить короля, поверь, ты был бы уже мертвецом. А из того, что ты
пережил, извлеки два урока. Во-первых, постарайся стать
честным человеком. А во-вторых, хорошенько думай,
прежде чем отправляться в опасные путешествия. Тот, кто
бродит в темноте, долго может оставаться невредим, но
рано или поздно все равно угодит в яму. Ты сунул голову
в пасть голодному льву, но чудом избежал гибели. Не пытайся проделать это вновь.
С этими словами он повернулся и оставил Робина.
Три дня гостил Робин у королевы, а по истечении этого срока за ним пришел главный паж короля Эдвард
Каннингем, и вместе они отправились на север к Шервудскому лесу. На пути им то и дело встречались возвращающиеся домой отряды королевских стражников, но
никто не остановил Робина Гуда с его спутником, и они
беспрепятственно добрались до зеленой дубравы.
Робин Гуд и Гай Гисборнский
Много воды утекло с тех пор, как состоялось большое
состязание лучников, и Робин все это время следовал одному из советов сэра Роберта Ли: хорошенько думал,
прежде чем отправляться в опасные путешествия. Честным человеком он стать не пытался (в том смысле, в каком понимают честность большинство людей), однако
старался не уходить от Шервуда на большие расстояния
и всегда иметь возможность легко и быстро вернуться
назад.
Произошли большие перемены: король Генри скончался, и на трон взошел король Ричард, заслуживший корону многими тяжкими испытаниями и приключениями
не менее захватывающими, чем те, что выпадали на долю
Робина Гуда. Но в чаще Шервуда все было по-прежнему — Робин Гуд и его товарищи жили так же весело, как
и прежде, охотились, пировали, пели песни и предавались лесным забавам, мало заботясь о событиях внешнего мира.
Свеж и ясен был рассвет летнего утра. Птицы так и заливались звонким пением, и эти громкие звуки разбудили Робина Гуда. Он зашевелился, повернулся на другой
бок и встал. Малыш Джон тоже поднялся, а за ним и все
остальные йомены. Позавтракав, все разошлись по своим
повседневным делам.
273
Робин Гуд и Малыш Джон шли по лесной тропинке.
Легкий ветерок теребил листву деревьев, сквозь нее, подрагивая, пробивался солнечный свет.
— Право слово, Малыш Джон, кровь моя так и играет в жилах в это чудное утро. Не пойти ли нам, каждому
по отдельности, поискать приключений?
— Всем сердцем с тобой согласен, — отозвался Малыш Джон. — Не раз мы находили себе развлечения таким способом. Тут тропинка раздваивается: ты ступай
направо, а я двинусь налево, и пусть каждый идет вперед, пока не найдет себе веселой забавы.
— Мне по душе твое предложение, — сказал Робин, —
расстанемся здесь. Но смотри, Малыш Джон, не попади
в беду, меньше всего я хотел бы, чтобы с тобой случилось несчастье.
— Ой, как ты заговорил! — воскликнул Малыш
Джон. — Сдается мне, ты куда больше любишь попадать
в передряги, чем я.
Робин Гуд рассмеялся:
— Да что ты, Малыш Джон! Это тебе твердолобость
и упрямство никогда не давали скучать. Посмотрим, кто
из нас сегодня лучше себя покажет.
С этими словами он хлопнул Малыша Джона по
руке, они разошлись, и скоро деревья скрыли их друг от
друга.
Некоторое время спустя Робин Гуд вышел к широкой
лесной дороге. Деревья смыкали ветви у него над головой, подрагивая золотящимися на солнечном свету листьями, земля под ногами была мягка и влажна. В этом
чудесном месте случилось с Робином Гудом самое опасное приключение из всех выпадавших на его долю. Идя
по тропинке и не думая ни о чем, кроме пения птичек, он
неожиданно увидел перед собой человека, сидящего
у замшелого подножия раскидистого дуба. Догадавшись,
что незнакомец его не заметил, Робин Гуд остановился
и, прежде чем подойти к нему, долго стоял и приглядывался. А посмотреть было на что — Робин в жизни не ви-
274
дел ничего подобного: незнакомец был с головы до ног
одет в лошадиную шкуру. Скрывавший лицо капюшон
был сделан из кожи с конской головы — уши торчали
вверх, точно кроличьи, и даже ноги были укутаны в шкуру. На боку висели тяжелый меч и обоюдоострый кинжал, за плечом — колчан с добротными стрелами, крепкий тисовый лук был прислонен к дереву неподалеку.
— Эй, друг! — крикнул ему Робин Гуд, подходя ближе. — Кто ты таков и что это за одежда на тебе? Клянусь,
никогда в жизни такого не видал! Если бы я сделал что
дурное или сознание у меня помутилось, я бы тебя испугался и решил, что ты несешь мне из подземного царства
приказ отправляться прямиком к королю Николасу.
Незнакомец сдвинул капюшон, из-под которого показались хмурые брови, тонкий жестокий рот, крючковатый нос и безжалостные черные глаза, — при взгляде
на него у всякого по спине побежали бы мурашки. Робину он напомнил хищную птицу.
— Ты кто такой, негодяй? — спросил незнакомец
громким резким голосом.
— Ай-ай-ай, — сказал Робин, — не надо так обращаться ко мне, братец. Ты что, поел сегодня с утра уксуса с крапивой, и поэтому выражаешься так грубо?
— Если тебе не по нраву мои слова, — последовал ответ, — то лучше тебе поскорее отсюда убраться, потому
что, скажу честно, дела мои словам не уступают.
— Нет-нет, мне по душе твои слова, добрый, милый
человек, — произнес Робин, присаживаясь на траву напротив незнакомца. — Скажу больше: таких веселых
и остроумных слов я в жизни не слыхал.
Незнакомец не ответил, но глянул на Робина так люто,
как смотрит свирепый пес, прежде чем впиться жертве
в горло. Робин широко раскрыл глаза и с видом совершенного простодушия уставился на этого странного человека: ни тени улыбки не мелькало в его глазах, уголки
рта не подергивались от смеха. Долго они сидели глядя
275
прямо друг на друга, пока незнакомец наконец не прервал молчание:
— Как тебя зовут, парень?
— О, как я рад, что ты заговорил, — воскликнул Робин, — а то я уже стал опасаться, не онемел ли ты при
виде меня. Как бы меня ни звали, сдается мне, что тебе
лучше представиться первым, ведь ты в этих краях чужой. Прошу, дружище, скажи мне, почему твое прекрасное тело облачено в это изысканное платье?
При этих словах незнакомец разразился коротким
резким смехом.
— Клянусь костями поганого Одина, — проговорил
он, — так дерзко со мной еще никто не разговаривал. Сам
не знаю, почему сразу не прибил тебя на месте. Всего-то
два дня назад я насадил на шпагу одного парня в Ноттингеме, который вел себя со мной в два раза скромнее, чем
ты. Наряд на мне такой, чтобы теплее было, к тому же он
защищает от удара мечом не хуже стальных лат — так-то,
дурень. А что до моего имени, то я никому не боюсь его
открывать: меня зовут Гай Гисборнский — быть может,
слыхал? Живу я в лесах Херефордшира, на землях епископа Херефордширского. Я преступник и зарабатываю
на жизнь разными средствами, о которых сейчас нет проку говорить. Недавно вызвал меня к себе епископ и сказал, что, если я выполню одно поручение шерифа Ноттингемского, мне будет даровано полное прощение
и двести фунтов в придачу. Я, конечно, прямиком пошел
в Ноттингем, и что, ты думаешь, предложил мне шериф?
Отправиться сюда, в Шервуд, найти некоего Робина Гуда,
тоже разбойника, и взять его живым или мертвым. Похоже, тут у них нет никого, кто пошел бы против этого отчаянного парня, раз они аж до Херефордшира добрались
и со мною связались. Но ты ведь знаешь старую поговорку: «Никто не поймает вора лучше вора», а мне убить
этого парня ничего не стоит. Я брата родного прирежу за
сотню, не то что за две.
276
Робину Гуду было прекрасно известно о Гае Гисборне
и кровавых делах, которые тот творил в Херефордшире, — слава об этом разбойнике ходила по всей стране.
Робин слушал его, и все сильнее закипала в нем ярость,
но виду он не подавал.
— Да, — молвил Робин, — слыхал я о благородных
твоих деяниях. Думаю, нет никого на свете, с кем Робин
Гуд встретился бы охотнее, чем с тобою.
Гай Гисборн снова издал резкий смех.
— Да, хорошая это будет встреча: один матерый разбойник против другого. Только Робину Гуду она добра
не принесет. День, когда он повстречает Гая Гисборна,
станет для него последним.
— А ты, добрая душа, не думаешь, что этот самый Робин Гуд может заткнуть тебя за пояс? Мне он отлично
знаком, и многие считают, что сильнее его в этих краях
никого нет.
— Может, он и самый сильный в этих краях, только
скажу тебе, парень, ваш здешний свинарник — это еще
не весь мир. Жизнью своей клянусь, он мне в подметки
не годится. Да какой он разбойник, право слово! Я слышал, он за всю жизнь и крови-то ничьей не пролил, не
считая первого дня, когда появился в лесу. Некоторые
говорят, он отличный стрелок, но я бы не побоялся хоть
круглый год каждый день вставать против него с луком
в руках.
— Да, правда, некоторые говорят, он хороший стрелок, — сказал Робин Гуд. — Но мы, ноттингемширцы,
славимся этим искусством. Даже я, не такой уж умелец
в этом деле, и то не побоялся бы с тобой сразиться.
Услышав эти слова, Гай Гисборн с удивлением посмотрел на Робина и снова разразился смехом — так что эхо
по лесу прокатилось.
— Да, — проговорил он, от души насмеявшись, —
а ты — смельчак. Мне нравится, что тебе хватает духу так
со мной разговаривать, — немногие бы на это осмелились. Повесь-ка венок, парень, я с тобой сражусь.
277
— Нет-нет, — покачал головой Робин, — стрельбой
по венкам у нас здесь только детишки развлекаются.
Я установлю для тебя настоящую ноттингемскую мишень.
С этими словами он поднялся, подошел к зарослям
лещины неподалеку и отрезал веточку в два пальца толщиной. Сняв с нее кору и заострив кончик, он воткнул ее
в землю под большим дубом. А затем отмерил от нее восемьдесят шагов, оказавшись как раз у дерева, где сидел
Гай Гисборн.
— Вот по таким мишеням стреляют ноттингемские
йомены. Расщепи ее стрелой пополам, если ты хороший
лучник, а я погляжу.
Гай Гисборн поднялся со своего места и вскричал:
— Что это за мишень?! Да сам дьявол в такую не попадет!
— Может быть, и нет, — сказал Робин, — но мы о том
не узнаем, пока ты не сделаешь выстрел.
Гай Гисборн поглядел на Робина из-под нахмуренных
бровей — но вид у йомена был все такой же простодушный. В молчании Гай натянул тетиву своего лука. Дважды сделал он выстрел, но ни разу по веточке не попал,
промахнувшись один раз на целый спен
1
, а второй — на
добрую ширину ладони. Робин смеялся не переставая.
— Теперь я вижу, — проговорил он, — что и сам дьявол не мог бы попасть в эту цель. Приятель, если ты
и с мечом обращаешься не лучше, чем с луком и стрелами, тебе никогда не победить Робина Гуда.
Гай Гисборн метнул на Робина яростный взгляд:
— Остер твой язык, подлая душа, но смотри, не позволяй ему слишком разгуляться, а то как бы я тебе его
не отрезал.
Робин Гуд натянул лук и, не говоря ни слова, приготовился стрелять, хотя внутри у него все так и дрожало от
1
Спен (англ. span) — мера длины, первоначально равная максимальному расстоянию между концами большого пальца и мизинца,
составляет 9 дюймов или 22,86 см. — Примеч. ред.
278
гнева и ненависти. Он выстрелил дважды: в первый раз
стрела очутилась в дюйме от веточки-мишени, а во второй расщепила ее ровнехонько посередине. Не дав Гисборну опомниться, он швырнул свой лук оземь и в бешенстве закричал:
— Так-то, чертов мерзавец! А теперь прощайся с жизнью! Слишком долго носила тебя земля, подлое ты ничтожество! Сегодня, да поможет мне Дева Мария, ты
умрешь, ибо я и есть Робин Гуд!
Он выхватил из ножен сверкающий меч.
Некоторое время Гай Гисборн глядел на Робина, ничего не соображая, но вскоре остолбенелость его сменилась дикой яростью.
— Ты и впрямь Робин Гуд? — взревел он. — Какая
встреча! Молись же Богу, жалкая тварь, потом времени
не будет, я тебя быстро прикончу! — И он тоже вытащил меч.
Началась схватка, какой никогда не видел Шервуд.
Оба соперника знали, что пощады ждать не придется, —
один из них должен погибнуть. Они сражались так долго, что от травы под их ногами ничего не осталось. Не
единожды острие Робинова меча касалось плоти соперника и землю орошали ярко-красные капли крови, сам
же Робин не был ранен ни разу. И вот Гай Гисборн сделал
яростный и стремительный выпад, Робин Гуд легко отскочил назад, но ступил пяткой на торчавший из земли
корень и упал навзничь. «Помоги мне, Святая Дева!» —
тихо сказал он, видя, как противник с искаженным яростью лицом кидается на него. Схватив лезвие голой рукой, Робин отвел от себя роковой удар — меч вонзился
в землю подле него. Черной тучей заволокло сердце Гая
Гисборна отчаяние. Точно раненый ястреб, дико озирался он вокруг. Видя, что соперник растерялся, Робин бросился на него и молниеносным движением ударил наотмашь по руке, державшей меч. Ладонь разжалась, оружие
упало, Гисборн потерял равновесие, и, прежде чем он
успел прийти в себя, Робин несколько раз пронзил его
279
мечом. Повернувшись на пятках, Гай Гисборн вскинул
руки и с пронзительным, страшным криком упал на землю лицом вниз.
Робин Гуд обтер меч и вложил его обратно в ножны.
Подойдя к Гаю Гисборну, он встал, сложив руки на груди,
и сказал сам себе: «Впервые убил я человека с тех пор,
как в жаркие дни юности застрелил королевского лесничего. О той первой погубленной жизни я часто вспоминаю с горестью, но этому убийству я рад так сильно, будто заколол дикого кабана, разорявшего все в округе.
Шериф ноттингемский послал против меня такого человека — что ж, я надену наряд этого парня и пойду поищу
его милость, чтобы вернуть ему долг, который у меня теперь появился».
С этими словами Робин Гуд стянул с мертвеца его
мохнатое одеяние и, не смывая крови, облачился в него,
привязав к поясу меч и кинжал убитого. Затем взял все
свое оружие, натянул пониже капюшон из лошадиной
шкуры, так чтобы никто не узнал его, и отправился
прочь из леса в сторону Ноттингема. Когда он шел по дороге, прохожие — мужчины, женщины и дети — прятались от него: об ужасном Гае Гисборне и его деяниях знали повсюду.
Тем временем Малыш Джон добрался до окраины
леса. Впереди, куда ни кинь взгляд, лежали, радуясь
солнцу, зеленые луга, ячменные и пшеничные поля. Он
вышел на большую дорогу. Невдалеке, за рощицей яблонь, среди цветов стоял крытый соломой домик. Внезапно Малыш Джон остановился: ему показалось, он
услышал чьи-то стенания. Прислушавшись, он приблизился к домику, открыл калитку и вошел.
Седовласая женщина горько-горько плакала, раскачиваясь взад и вперед возле холодного очага. Сердце
у Малыша Джона было доброе. Подойдя к старушке
и тихонько похлопав ее по плечу, он обратился к ней
280
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]