Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Приключения Робина Гуда
.pdf
И они продолжили свой путь, сделав первый шаг
с правой ноги, как велит пословица.
День был теплый, а дорога пыльная, и через какое-то
время Робин Гуд почувствовал жажду, а прямо за живой
изгородью бил ключ с ледяной водой. Они перешли за
кусты и подошли к источнику, струившемуся из-под поросшего мхом камня. Опустившись на колени и сложив
руки чашечками, путники напились вволю, а затем, благо место было прохладное и тенистое, растянулись на
земле, чтобы отдохнуть.
Перед ними, за кустами, тянулась через равнину
пыльная дорога, позади переливались на солнце луга
и ярко-зеленые поля с нежными молодыми всходами,
а над головой, давая прохладную тень, шелестел листьями бук. До ноздрей их долетали нежные ароматы фиалок
и чабреца, росших около источника, а тихое журчание
воды услаждало слух. Таким счастьем было наполнено
все вокруг в этот чудный майский день, что долгое время
они лежали на спине, глядя сквозь подрагивающие листья на ясное небо над головой, и никто из них не произносил ни слова. Наконец Робин Гуд, поглядывавший время от времени по сторонам и не так глубоко ушедший
в мечтания, как остальные, прервал молчание:
— Глядите-ка! Какое яркое оперение у этой пташечки!
Остальные глянули на дорогу и увидели медленно
идущего по ней молодого человека. Он и правда привлекал взгляд: алые чулки и камзол, на боку — меч в ножнах
тисненой кожи, с отделкой из тонких золотых нитей, а на
голове — берет из алого бархата с большим пером, спадавшим за ухо. Волосы юноши были длинны и золотистыми кудрями лежали на плечах, в руке он держал свежую розу, то и дело изящным движением поднося ее
к лицу и вдыхая аромат.
— Ну и ну! — проговорил Робин. — Видали вы когданибудь такого жеманного милашку?
— Да уж, одежды его чересчур красивы, на мой вкус, —
отозвался Артур Кроткий, — но все же плечи его широки,
101
а бедра узки, и погляди, какие у него руки: не болтаются,
будто веревки, но мускулисты и согнуты в локтях. Клянусь, под этой изящной одеждой скрывается не рыхлая
мякоть, а прочные кости и сильные мышцы.
— Сдается мне, ты прав, друг Артур, — кивнул Малыш
Джон. — Я тоже думаю, что перед нами совсем не маменькин сынок и не изнеженный щеголь, как может кому-то показаться.
— Фу! — выдохнул Робин Гуд. — От вида этого парня
у меня во рту дурной привкус! Поглядите, как держит он
цветок меж большим и указательным пальцами, точно
говорит: «Ах, роза, ты мне, конечно, не мила, но я в силах недолго потерпеть твой запах». Мне кажется, вы оба
ошибаетесь, и, я уверен, пробеги мимо него шальная
мышь, он закричит «ой-ой-ой!» — и тут же упадет в обморок. Интересно, кто он таков.
— Сынок какого-нибудь богатого барона, не сомневаюсь, — ответил ему Малыш Джон, — а в кошельке
у него — денежки простых честных людей.
— Да, так и есть, я уверен, — согласился Робин. — Какая жалость, что такие, как он, не думают ни о чем, кроме
путешествий за границу в нарядной одежде, и заставляют
добрых людей, которым шнурки недостойны завязывать,
танцевать под свою дудку. Клянусь святым Дунстаном,
святым Альфредом, святым Витольдом и всеми заступниками из саксонских святцев, я с ума схожу при виде таких разряженных лордиков из-за моря, что наступают на
горло добрым саксонцам, владевшим этой землей, когда
предки этих щеголей еще и кабаньей шкуры не жевали!
Небесами клянусь, буду трясти из них денежки, даже если
повесят меня за это на самом высоком дереве в Шервудском лесу!
— Что ты так распалился? — спросил его Малыш
Джон. — Поставил на огонь котел, а мяса-то, может, и нет!
Сдается мне, волосы у этого парня светловаты для норманна. Быть может, он человек добрый и достойный, откуда ты знаешь?
102
— Нет, — ответил Робин Гуд, — ставлю свою голову
против ломаного гроша, он таков, как я сказал. Лежите
оба здесь и смотрите, как я отколошмачу этого парня.
С этими словами Робин Гуд вышел из тени бука, перешел за живую изгородь и встал посреди дороги, уперев руки в боки и преградив незнакомцу путь.
Тот шел настолько медленно, что за время разговора
трех приятелей не оказался еще напротив места, где они
лежали. Он не ускорил свой шаг и, казалось, не заметил
появления Робина Гуда. Робин в ожидании стоял посреди дороги, а тот не спеша двигался вперед, нюхая розу
и глядя куда угодно, только не на Робина.
— Остановись! — произнес Робин, когда незнакомец
наконец приблизился к нему. — Стой на месте!
— Почему это я должен останавливаться, приятель? —
мягким и кротким голосом спросил тот. — И почему должен стоять на месте? Но, раз ты желаешь, чтобы я встал,
я подожду недолго и послушаю, что ты хочешь мне сказать.
— Ну, — сказал Робин, — раз ты так охотно делаешь,
что я тебе говорю, и обращаешься ко мне с такой вежливой речью, я тоже обойдусь с тобой весьма учтиво.
Я служитель в усыпальнице Святого Уилфреда, который,
как тебе, быть может, известно, забрал у язычников все
золото и переплавил его в подсвечники. Поэтому с тех,
кто проходит этой дорогой, я взимаю плату и пускаю монеты на дело, куда более благое, чем изготовление подсвечников. Так что, голубчик, давай-ка мне свой кошелек да позволь заглянуть в него, чтобы я, в меру своих
скромных способностей, решил, не больше ли у тебя богатства, чем дозволено законом. Ведь, как говорит славный папаша Суонтолд, «кто от тяжкой жизни толстоват —
тому стоит пустить кровь».
Все это время юноша продолжал нюхать розу, которую держал в пальцах.
— Одно удовольствие мне слышать твои слова, милый друг, — сказал он с кроткой улыбкой, когда Робин
103
Гуд закончил, — и если по какой-то причине ты сказал не
все, то договори, умоляю тебя. У меня есть еще немного
времени.
— Я закончил, — ответил Робин, — а теперь, если ты
отдашь мне свой кошелек, я отпущу тебя без помех и препятствий — как только увижу, что в нем. Я ничего не возьму у тебя, если ты имеешь немногое.
— Увы! — покачал головой незнакомец. — Я очень
сожалею, но не могу выполнить твоей просьбы. Мне нечего дать тебе. Позволь мне пойти дальше своей дорогой, прошу тебя. Я не сделал тебе ничего дурного.
— Нет, никуда ты не пойдешь, — сказал Робин, —
пока не покажешь мне кошелек.
— Друг мой, — спокойно ответил юноша, — я иду по
делам. Я потратил время и терпеливо выслушал тебя. Теперь, прошу, позволь мне уйти с миром.
— Я уже сказал тебе, друг, — сурово произнес Робин, —
и повторяю снова: ты шагу вперед не ступишь, пока не
сделаешь, что я тебе говорю. — Он угрожающе поднял
над головой дубинку.
— Увы! — печально промолвил незнакомец. — Как
же мне печально от того, что сейчас произойдет. Боюсь,
мне придется убить тебя, несчастный. — Он достал из ножен меч.
— Отложи свое оружие, — сказал Робин. — Мне не
нужно над тобой преимущества. Твой меч не выдюжит
против такой дубовой палки, как моя. Я сломаю его, как
соломинку. Вон там у дороги дубовая рощица, сделай
себе дубинку и защищайся как следует, если имеешь вкус
к хорошей драке.
Незнакомец смерил глазами Робина, потом его дубинку.
— Ты прав, парень, — проговорил он, — и впрямь, мой
меч твоей дубинке не под стать. Подожди здесь, пока я
добуду себе оружие.
С этими словами он отбросил в сторону розу, которую
все это время продолжал держать в руках, вложил меч
104
обратно в ножны и, более быстрым шагом, чем прежде,
отошел к краю дороги, где росли несколько молодых
дубков. Выбрав деревце себе по душе, он не стал его срубать, а, слегка закатав рукава, схватился за него, уперся
ногами в землю и одним мощным рывком вытащил с корнями. Возвращаясь, он обрубал мечом корни и веточки
с таким спокойным видом, точно ничего особенного не
совершил.
Малыш Джон и кожевник наблюдали за всем происходящим. Увидев, как незнакомец вытащил из земли дубок, и услыхав, как трещат и рвутся его корни, кожевник
сложил губы трубочкой и, втянув в себя воздух, издал
долгий присвист.
— Духом Святым клянусь, — воскликнул Малыш
Джон, как только пришел в себя от изумления, — видал
ты это, Артур? Боюсь, наш предводитель не устоит против этого парня. Матерь Божья, он выдернул деревце из
земли, точно соломину!
Что бы ни подумал Робин Гуд, он не двинулся с места,
и теперь они с незнакомцем в красном стояли лицом
к лицу.
Славным йоменом показал себя Робин Гуд в тот день.
И так, и этак они сражались — мастерство одного против
мощи другого. Пыль столбом поднялась вокруг них на дороге, и временами Малышу Джону с кожевником было
ничего не разглядеть, лишь слышно было, как бьются
друг о друга дубинки. Трижды удары Робина Гуда достигали цели: один раз попал он противнику по руке и дважды по ребрам. Сам он, однако, сумел отразить все удары,
любой из которых, попади он в цель, свалил бы дюжего
Робина, да так, как никогда еще ему не доводилось падать.
В конце концов незнакомцу удалось так сильно ударить
посередке Робиновой дубинки, что тот еле удержал ее
в руке; еще раз ударив, он заставил Робина пригнуться,
третьим же ударом противник так его стукнул, что Робин
свалился в дорожную пыль.
— Остановись! — вскричал Робин, видя, что противник снова вздымает дубинку. — Сдаюсь!
105
— Эй! — вскричал Малыш Джон, выбежав вместе
с кожевником из укрытия. — Эй! Бросай дубинку!
— Нет, — спокойно промолвил незнакомец, — если
вас теперь трое, да каждый такой крепкий парень, я
предпочту иметь оружие в руках. Подходите, и я постараюсь достойно вам ответить.
— Хватит! — закричал Робин. — Истинно говорю, недобрый день выпал сегодня и мне, и тебе, Малыш Джон.
Сдается мне, что запястье мое хватил паралич от ударов
этого парня.
Малыш Джон повернулся к Робину Гуду.
— Ну и дела, предводитель, — сказал он. — Увы! Тяжелая участь постигла тебя сегодня. Куртка твоя вся в дорожной пыли. Позволь помочь тебе подняться.
— Чума забери твою помощь! — сказал Робин сердито. — Я и без тебя, парень, смогу подняться!
— Но позволь хотя бы отряхнуть твое платье. Боюсь,
несчастные кости твои сильно болят, — серьезным тоном
проговорил Малыш Джон, но глаза его хитро блеснули.
— Отстань, говорю тебе, — гневно воскликнул Робин.
Затем, обернувшись к незнакомцу, он спросил:
— Как зовут тебя, парень?
— Мое имя Гэмвел, — ответил тот.
— Ха! — воскликнул Робин. — Неужели? Близкая моя
родня носит такое имя. Откуда ты, добрый друг?
— Из Максфилда, — сказал незнакомец, — там я родился и вырос, оттуда иду на поиски младшего брата своей матери, имя которого Робин Гуд. Так что, если, часом,
ты можешь указать мне...
— Ха! Уилл Гэмвел! — вскричал Робин, кладя ладони
ему на плечи и пристально глядя в лицо. — Ну конечно,
кто же еще! Я мог бы и признать тебя по девичьим манерам, по слишком изящной походке. Неужели не узнаешь
меня? Глянь-ка получше.
— Душой клянусь! — вскричал тот. — Я совершенно
уверен, что ты — мой родной дядя Робин! Да, это точно!
106
Они кинулись в объятия друг другу и расцеловались
в щеки.
Затем Робин снова отстранился, держа племянника
за плечи, и оглядел его с ног до головы.
— Надо же, — промолвил он, — что за перемена! Восемь-девять лет назад оставил я тебя нескладным юнцом,
а теперь — глянь-ка — стоит передо мной такой ладный
парень, какого я сроду не видал! Помнишь ли, приятель,
как я учил тебя правильно зажимать меж пальцами стрелу и твердо направлять ее в цель? У тебя были задатки
отличного стрелка. А помнишь, как я учил тебя защищаться дубинкой?
— Да-да, — отвечал юный Гэмвел, — я так хотел походить на тебя и ставил тебя выше всех прочих! Честное слово, знай я, кто ты таков, никогда не осмелился
бы поднять на тебя руку. Надеюсь, я не причинил тебе
большого вреда.
— Нет-нет, — торопливо проговорил Робин, глянув
искоса на Малыша Джона, — ты не причинил мне вреда.
И не будем больше об этом, прошу тебя. Хотя, если честно, парень, я надеюсь, что мне никогда больше не доведется испытать такого удара, как тот, который я получил
сегодня. Право слово, рука у меня до сих пор дрожит от
кончиков пальцев до локтя. Я думал, в жизни больше не
смогу ею пошевелить. Говорю тебе, братец, сильнее тебя
я никого не знавал. Внутри у меня все так и дрогнуло, когда я увидел, как ты выдрал из земли дерево. Но скажи,
как же вышло, что ты покинул сэра Эдварда и свою мать?
— Увы! — вздохнул молодой Гэмвел. — Это печальная
история, дядя. Дворецкий моего отца, что служил у нас
после смерти старика Джайлза Кривоногого, оказался
мерзким негодяем. Не знаю, почему отец держал его, оттого разве, что он хорошо следил за домом. Меня злило,
когда я слышал, как дерзко он разговаривает с отцом, который, как ты знаешь, всегда был мягок со своим окружением и не горазд на жесткие слова. Так вот, как-то раз —
несчастным оказался день для этого подлеца — он стал
107
поносить моего отца, когда я стоял рядом. Я не выдержал
и ударил его в ухо, а он — поверишь или нет — тут же
и умер. Говорят, я сломал ему шею. Мне собрали вещи
и отправили искать тебя, чтобы скрыться от правосудия.
Я шел к тебе — и вот я здесь.
— Жизнью клянусь, — молвил Робин Гуд, — никогда
не видал, чтобы кто-то, скрываясь от властей, вел себя
так спокойно. Виданное ли дело, чтобы убивший человека и пустившийся в бега шел себе по дороге походкой
изнеженной придворной барышни, да еще нюхал розу?
— Дядя, — ответил Уилл Гэмвел, — в спешке доброго
масла не собьешь, как гласит старая пословица. К тому
же, думается мне, силушка моя забрала проворность
у моих стоп. Я не смог бы нанести по тебе ни одного удара, если бы не превосходил тебя силой.
— Не будем больше говорить об этом, — сказал Робин Гуд. — Я очень рад тебя видеть, Уилл, и для нас с товарищами большая честь, что ты войдешь в нашу дружину. Однако тебе нужно сменить имя, потому что тебя
будут искать. За твою яркую одежду отныне и во веки
1
веков будешь ты зваться Уиллом Скарлетом
.
— Уилл Скарлет, — обратился к нему Малыш Джон,
выходя вперед и протягивая руку, — Уилл Скарлет, это
имя тебе подходит. Очень рад приветствовать тебя в наших рядах. Меня зовут Малыш Джон. А это наш новый
товарищ, отважный кожевник по имени Артур Кроткий.
Тебя наверняка ждет слава, Уилл, уж можешь мне поверить. Много прекрасных баллад будут петь и много веселых историй рассказывать в Шервуде о том, как Робин
Гуд научил Малыша Джона и Артура Кроткого орудовать дубинкой, а также о том, как наш предводитель откусил от пирога такой большой кусок, что подавился.
— Послушай, Малыш Джон, — мягко сказал Робин,
которому очень не понравилось, что над ним так шутят. —
1
Скарлет (англ. scarlet) — алый, ярко-красный, пурпурный; одетый
в красное, в пурпур. — Примеч. ред.
108
Зачем нам рассказывать об этом пустяковом деле? Прошу
тебя, оставим события сегодняшнего дня между нами.
— С превеликой радостью, — ответил Малыш Джон. —
Но, мне казалось, ты любишь забавные истории, ведь
ты так часто подшучивал над тем, сколько жира я нарастил за время жизни у шерифа...
— Оставь, Малыш Джон, — торопливо перебил его Робин. — Мне кажется, я на эту тему достаточно нашутился.
— Это хорошо, — продолжал Малыш Джон, — а то, по
правде сказать, я и сам что-то от нее устал. Однако, мне
казалось, ты намеревался шутить еще по поводу дождя,
который грозил пролиться вчера вечером, поэтому...
— Все, хватит, — в раздражении проговорил Робин, —
я ошибался. Теперь припоминаю — вчера и впрямь собирался дождь.
— Точно, вот и мне так показалось, — закивал Малыш
Джон. — Значит, ты считаешь, что я поступил разумно,
решив провести ночь в «Синем кабане» и не пускаться
в путь в ненастную погоду?
— Чума тебя возьми! — вскричал Робин Гуд. — Если
тебе угодно — да, ты правильно сделал, что провел ночь
в «Кабане».
— И снова скажу: это хорошо, — молвил Малыш
Джон. — Что до меня, то я сегодня был слепцом и ничегошеньки не видел — ни как тебя поколотили, ни как ты
грохнулся в пыль, будто мешок с отрубями. И если ктонибудь скажет, что так оно и было, я с чистой совестью
засуну его лживый язык обратно, промеж зубов.
— Вот что, — прикусив губу, проговорил Робин, в то
время как остальные не могли удержаться от смеха, — сегодня мы никуда не пойдем, а вернемся в Шервуд. В Анкастер ты, Малыш Джон, пойдешь в другой раз.
Все дело было в том, что кости Робина здорово болели, и он чувствовал, что долгая дорога будет ему тяжела.
Повернувшись, все четверо отправились назад, в Шервудский лес.
История о Мидже, сыне мельника
Долго шли четверо йоменов по направлению к Шервуду, полдень давно миновал, и они почувствовали голод. Робин Гуд сказал:
— Я не прочь что-нибудь съесть. Сдается мне, добрый
каравай хлеба с куском белоснежного сыра, запитый
кружкой крепкого эля, стал бы королевской трапезой.
— Раз уж ты заговорил об этом, — откликнулся Уилл
Скарлет, — думаю, и мне бы это пришлось по душе. Какой-то голос вопиет внутри меня: «Еды, друг, еды мне!»
— Знаю я тут один дом, — заговорил Артур Кроткий, —
откуда, будь у меня деньги, я принес бы вам то, что вы
хотите: каравай вкусного хлеба, отличный сыр и мех темного эля.
— Ты ведь знаешь, предводитель, что у меня при себе
есть деньги, — сказал Малыш Джон.
— Да, верно, Малыш Джон, — ответил Робин. —
Сколько денег нужно, славный Артур, чтобы купить нам
еды и питья?
— Думаю, шести пенни хватит, чтобы добыть угощения на дюжину человек, — сообщил кожевник.
— Дай ему шесть пенни, Малыш Джон, — приказал
Робин. — Думаю, если поем за троих, я слегка утолю
свой голод. Бери деньги, Артур, и принеси нам съестного. В зарослях у дороги приятная тень, там мы и поедим.
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]