Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Приключения Робина Гуда
.pdf
шаек в Ноттингемшире, а волосы, бороды и одежда их
побелели, как снег.
А мельник схватил дубинку и стал колошматить их, что
есть мочи. И так, и эдак скакали они, точно горошины на
коже барабана, но, ничего не видя, не могли ни защищаться, ни убежать. «Шмяк! Шмяк!» — колотила мельникова
дубинка по их спинам, и при каждом ударе от их курток
клубами поднималась мука и медленно оседала в воздухе.
— Перестань! — не выдержав, взревел Робин. —
Остановись, друг, я — Робин Гуд!
— Врешь, подлюга! — прокричал мельник, нанося ему
удар под ребра и поднимая новое облако муки, похожее
на большой клуб дыма. — Благородный Робин никогда
не стал бы грабить честного труженика. Ха! Денег моих
захотел, да? — И он снова его треснул. — Нет, не получишь ты своей доли, мошенник. Делить будем по-братски. — И он хрястнул Малыша Джона по хребту так, что
тот поскакал вперед по дороге. — Ничего-ничего, не бойся, теперь твоя очередь, чернобородый. — И он так ткнул
кожевника, что кашель его сменился ревом. — Эй ты,
красная куртка, дай-ка смахну с тебя пыль! — крикнул
мельник, охаживая Уилла Скарлета.
Так с шутками он дубасил их и дубасил, и они уже елееле держались на ногах, а всякий раз когда он замечал,
что они прочистили глаза, он снова бросал им в лицо
муку. В конце концов Робин Гуд на ощупь нашел свой
горн и, прижав его к губам, дал громкий тройной сигнал.
Так случилось, что по поляне, неподалеку от места,
где творилась эта забава, проходил Уилл Стьютли и еще
несколько товарищей Робина. Услыхав шум голосов
и звуки ударов, напоминающие молотьбу ячменя зимой,
они остановились и прислушались, пытаясь понять, что
же происходит.
Уилл Стьютли сказал:
— Если я не ошибаюсь, недалеко отсюда идет знатная битва на дубинках. С удовольствием поглядел бы на
это зрелище!
121
Не теряя времени попусту, он с товарищами повернули туда, откуда доносился шум. А когда они подошли
совсем близко, послышались звуки Робинова горна.
— Скорее! — воскликнул юный Дэвид Донкастерский. — Наш предводитель в большой беде!
Они побежали во всю прыть, и вскоре высыпали из
лесной чащи на дорогу.
Что за зрелище предстало их глазам! Весь тракт был
усыпан мукой, и пятеро мужчин, стоявших там, были
белы с головы до пят.
— Что стряслось с тобой, предводитель? — вскричал
Уилл Стьютли. — И что все это значит?
— Что, что! — в гневе проревел Робин. — Этот изверг
оказался не в духе и чуть не порешил меня. Так близок
к смерти я еще не бывал. Не приди ты сюда так скоро, Уилл
Стьютли, твой предводитель был бы мертвее мертвого.
Пока четверка прочищала глаза от муки, а Уилл
Стьютли с товарищами чистили им одежду, Робин рассказал о том, как хотел подшутить над мельником, и о том,
как печально обернулась для них эта шутка.
— Скорей, ребята, хватайте подлого мельника! — закричал Уилл Стьютли, как и все прочие едва не задыхаясь от смеха.
Несколько йоменов тут же подбежали к мельнику,
схватили его и тетивой связали за спиной руки.
— Ха! — воскликнул Робин Гуд, когда к нему подвели
дрожащего пленника. — Думал убить меня, да? Богом
клянусь... — Тут он остановился и свирепо уставился на
беднягу. Но долго злиться он не мог, в глазах его мелькнула искорка, и, не сдержавшись, он разразился смехом.
Увидев, что Робин смеется, остальные йомены тоже
дали себе волю. Послышался мощный взрыв хохота.
Кое-кто даже на ногах устоять не смог и в неистовом веселье катался по земле.
— Как зовут тебя, парень? — обратился наконец Робин к мельнику, который глядел на них, раскрыв рот от
изумления.
122
— Меня зовут Комар Мидж1, господин, я сын мель-
ника, — испуганным голосом проговорил он.
— Клянусь, — весело ответил Робин, хлопая его по
плечу, — ты самый сильный комар, какого доводилось
видеть моим глазам. Не хочешь ли оставить мельницу
и стать моим товарищем? Право слово, ты слишком дюжий парень, чтобы проводить жизнь между амбаром
и плугом.
— Если ты простишь мне, что я, не зная кто передо
мной, поколотил вас, я с радостью стану вашим товарищем! — сказал мельник.
— Выходит, сегодня заполучил я трех самых сильных
йоменов в Ноттингемшире, — произнес Робин. — Пойдемте-ка под наше дерево и устроим пир горой в честь
новых друзей, — быть может, чарка-другая доброго вина
облегчат боль в моих несчастных костях. Хотя, уверен,
много дней пройдет, прежде чем я снова стану таким, как
прежде.
С этими словами он повернулся и пошел вперед,
а остальные двинулись за ним и скрылись в чаще.
В тот вечер лес осветился ярким пламенем потрескивающих костров, и, хотя Робин Гуд и прочие жаловались
на синяки да шишки, не настолько сильно болели их руки
и ноги, чтобы не могли они вволю повеселиться да попировать в честь новых своих друзей. За песнями, шутками
и смехом, далеко разносившимися над лесом, вечер пролетел быстро, а потом каждый нашел себе мягкую лежанку, и на Шервуд опустилась тишина.
Однако языку Малыша Джона никогда нельзя было
доверять, и мало-помалу история о его битве с кожевником и Робиновой схватке с Уиллом Скарлетом стала известна каждому в тех краях. Я же рассказал ее вам, чтобы
и вы от души посмеялись над ней вместе со мною.
1
Мидж (англ. midge) — мошка, комар, что-либо очень маленькое,
карлик, лилипут. — Примеч. ред.
Робин Гуд и Алан из Долины
Теперь вы знаете историю о том, как в один день на
долю Робина Гуда и Малыша Джона выпали три неприятных приключения, окончившихся для них ноющими
ребрами да помятыми боками. А сейчас я расскажу вам,
как они восполнили неудачи этого дня, совершив доброе
дело, хоть Робину и пришлось претерпеть ради этого
еще толику страданий.
Прошло два дня, и боль в членах Робина Гуда понемногу улеглась, однако, стоило ему, забывшись, сделать
резкое движение, она тут же напоминала о себе, будто
крича: «Эй, тебя недавно крепко поколотили, приятель!»
Стоял ясный погожий день, утренняя роса еще лежала на траве. Робин Гуд сидел под раскидистым деревом.
По одну руку от него лежал Уилл Скарлет: он растянулся
на спине во весь рост и глядел в чистое небо, положив
руки под голову. По другую сидел Малыш Джон и выстругивал себе дубинку из толстой ветви дикой яблони.
Кругом на траве сидели и лежали другие их товарищи.
— Видит Бог, — проговорил Робин, — давненько мы
никого не приглашали к нам отобедать. Да и денег в кошельке больше не становится, потому что уже много
дней никто нам не платил по счетам. Снаряжайся-ка,
старина Стьютли, выбери себе в помощь шестерых человек да ступай на Фосс-уэй и постарайся вечером приве-
124
сти к нам кого-нибудь на ужин. А мы тем временем приготовим пир горой, чтобы встретить гостя честь по
чести. И еще, друг Стьютли. Я бы советовал тебе взять
с собой Уилла Скарлета: ему не помешало бы познакомиться с нашими лесными обычаями.
— Спасибо тебе, предводитель, — ответил Стьютли,
вскакивая на ноги, — что выбрал меня для этого дела.
Право слово, от праздной жизни мышцы мои размякли.
Что до помощников, то двумя из шести я бы выбрал Миджа-мельника и Артура Кроткого, ведь они, как тебе известно, большие мастера драться на дубинках. Правда
же, Малыш Джон?
При этих словах отовсюду послышался смех, не смеялись только Малыш Джон да Робин Гуд, лицо которого
скривилось.
— За Миджа я могу говорить, и за своего братца Скарлета тоже, — произнес он. — Сегодня утром оглядывал я
свои бока, и, скажу вам, они пестрее нищенских лохмотьев.
Выбрав еще четырех попутчиков, Уилл Стьютли направился к Фосс-уэй на поиски богатенького гостя к пиру
в Шер вудском лесу.
Долгий день провели они у дороги. Каждый взял с собой холодного мяса и бутылку крепкого мартовского
пива, чтобы поддержать силы до возвращения домой.
Поэтому когда наступил полдень, они сели на траву под
большим зеленым кустом боярышника и душевно потрапезничали. Потом один встал на часы, а другие легли
поспать — день стоял душный и безветренный.
Время они провели приятно, но ни одного прохожего, который стал бы для них желанным гостем, им не попалось. Много кто проходил по пыльной дороге под жаркими солнечными лучами: то просеменят занятые
беспечной болтовней девицы, то прошаркает бродячий
ремесленник, то весело прошагает пастух или трудяга
крестьянин. Все прохожие глядели прямо перед собой,
не подозревая, что совсем близко от них лежат в засаде
125
семеро дюжих парней. Однако ни одного толстопузого
аббата, богатого эсквайра или ростовщика с сумой, набитой деньгами, на дороге так и не показалось.
День начал клониться к закату, свет солнца стал багряно-красным, а тени удлинились. Все вокруг наполнилось тишиной, сонным стало щебетание птичек, и издали донесся слабый и чистый звук песни, которой доярка
звала коров домой.
Стьютли поднялся с места.
— До чего же нам не везет! — воскликнул он. — Пролежали тут целый день, и не попалось нам ни одной
птички, которую стоило бы подстрелить. Если бы я пришел сюда просто так, мне бы встретился десяток толстобрюхих священников и два десятка одышливых ростовщиков. Так всегда и бывает: стоит взять в руку стрелу,
как олени из леса будто пропадают. Что ж, парни, собирайтесь, пойдем домой.
Все встали и, выйдя из зарослей, повернули назад
в Шервуд. Через некоторое время Уилл Стьютли, шагавший впереди всех, вдруг остановился.
— Тс-с-с! — произнес он. Слух у него был остр, как
у лиса-пятилетка. — Прислушайтесь-ка, парни. Мне кажется, до меня доносится какой-то звук.
Все остановились и, затаив дыхание, прислушались.
Слух у остальных был не так тонок, как у Стьютли, и поначалу они ничего не слышали, однако вскоре и до них
донеслось какое-то слабое заунывное причитание.
— Эге, — протянул Уилл Скарлет, — надо узнать, в чем
тут дело. Совсем рядом с нами кто-то горюет и плачет.
— Не знаю, не знаю, — в сомнении покачал головой
Уилл Стьютли, — предводитель наш любит, конечно, совать пальцы в котел с кипящей водой, но я не вижу смысла, чтобы без особой нужды лезть в передрягу. Если я не
ошибаюсь, голос это мужской, а мужчина должен быть
готов сам справиться со своими невзгодами.
На это Уилл Скарлет возразил:
126
— Стыдись, Стьютли, как можешь ты говорить такие
слова! Оставайся на месте, если желаешь, а я пойду погляжу, что стряслось с этим несчастным.
— Будешь быстро прыгать — упадешь в канаву, —
ответил Стьютли. — Кто сказал, что я не пойду? Вперед!
И он повел всех за собой. Вскоре они подошли к небольшой поляне, где лесной ручей превращался в озерцо
с гладкой поверхностью и каменистым дном. У кромки
воды, под ветвями ивы, ничком лежал юноша и громко
плакал — именно этот звук уловили чуткие уши Стьютли. Золотистые локоны его были спутаны, одежда помята, все в облике юноши указывало, что на долю его выпала какая-то беда. Над его головой, на ветке ивы, висела
изящная арфа, полированную поверхность которой
украшали замысловатые серебряные и золотые узоры.
Возле незнакомца лежал крепкий ясеневый лук и десяток добротных, гладких стрел.
— Эй, — крикнул Уилл Стьютли, когда они вышли из
леса на открытое место. — Кто ты такой, парень? Что лежишь здесь и губишь зеленую травку соленой водой?
Незнакомец вскочил на ноги, схватил лук, стрелу
и приготовился обороняться.
— Надо же, — сказал один из йоменов, глянув на юношу, — мне прекрасно знаком этот парень. Это менестрель, которого я не раз видел в этих краях. Всего неделю
назад я видел, как он скачет по холму, точно годовалая
лань. За ухом у него был цветок, а на берете петушиное
перо. А сейчас, смотрю, петушку подрезали яркие перышки.
— Фу! Ну-ка вытри глаза, парень! — воскликнул Уилл
Стьютли, подходя к незнакомцу. — Противно смотреть,
как такой здоровый детина распускает нюни, точно четырнадцатилетняя девчонка над дохлой синицей. Опусти лук! Мы не причиним тебе вреда.
Уилл Скарлет, увидев, что слова Стьютли больно задели незнакомца, на вид совсем мальчика, подошел и положил руку ему на плечо.
127
— Бедняга, у тебя что-то стряслось? — дружелюбно
спросил он. — Не слушай, что говорят эти парни. Они
суровы, но желают тебе добра, просто слеплены из другого теста. Пойдем с нами, и, может статься, мы найдем
того, кто поможет тебе справиться с твоей бедой.
— Точно, пойдем с нами, — угрюмо поддакнул Уилл
Стьютли. — Я не хотел тебе дурного, даже напротив.
Снимай с дерева арфу и ступай за нами.
Юноша взял арфу и, опустив голову, с горестным видом побрел через лес за остальными, рука об руку с Уиллом Скарлетом. Небо темнело, и все вокруг постепенно
окутывали сумерки. Стояла тишина, только из глухих
лесных уголков доносились загадочные, похожие на шепот, ночные звуки, да под ногами шуршали сухие прошлогодние листья. Наконец впереди между деревьями
показался красноватый огонек, еще чуть-чуть — и они
вышли на поляну, омываемую бледным лунным светом.
На костре жарились сочные куски оленины, фазаны,
каплуны и свежевыловленная рыба. Воздух был напоен
ароматами вкусной еды.
Восемь путников прошли через поляну, многие йомены с любопытством оборачивались и глядели им вслед,
но никто не заговаривал с ними и не задавал вопросов.
Уилл Скарлет и Уилл Стьютли подвели незнакомца к месту, где на ложе из мха под раскидистым деревом сидел
Робин Гуд, рядом с ним стоял Малыш Джон.
— Вечер добрый, дорогой друг, — проговорил Робин
Гуд, поднимаясь при приближении незнакомца. — Ты
пришел попировать со мной сегодня?
— Увы, я не знаю, — оторопело ответил юноша, ошеломленный увиденным. — Не пойму, во сне я или наяву, —
тихо пробормотал он себе под нос.
— Да нет, нет, — засмеялся Робин, — ты не спишь,
и скоро в этом убедишься, ведь мы готовим для тебя
прекрасную трапезу. Сегодня ты — наш почетный гость.
Продолжая озираться вокруг, незнакомец обратился
к Робину:
128
— Думаю, я догадываюсь, где нахожусь и что со мной
случилось. Ведь ты — знаменитый Робин Гуд, верно?
— Не в бровь, а в глаз, друг, — сказал Робин, хлопая
его по плечу. — Именно так меня здесь и зовут. А раз ты
знаешь меня, ты должен знать, что тот, кто со мной трапезничает, должен заплатить по счету. Думаю, незнакомец, твой полный кошелек у тебя с собой, не так ли?
— Увы! — промолвил тот. — У меня нет ни кошелька,
ни денег, если не считать половинки шестипенсовой монеты, другую половинку которой, повесив на шелковую
нить, прячет на груди моя возлюбленная.
При этих словах отовсюду раздался громкий смех,
и вид у бедного мальчика стал такой, словно он сейчас
умрет со стыда. Однако Робин Гуд не засмеялся, а круто
повернулся к Уиллу Стьютли.
— Это что такое? Вот какого гостя ты привел, чтобы
наполнить наш кошелек? Сдается мне, ты притащил на
рынок тощего петуха.
— Нет, предводитель, — с ухмылкой ответил Уилл
Стьютли, — это не мой гость. Уилл Скарлет привел его
сюда.
Тут в разговор вступил Уилл Скарлет. Он поведал, как
они обнаружили плачущего юношу и как привели его
к Робину, решив, что он, быть может, вызволит беднягу
из беды. Тогда Робин Гуд повернулся к своему гостю
и, положив руку на плечо юноши, внимательно всмотрелся в его лицо.
— Доброе, хорошее лицо, — сказал он тихо, наполовину самому себе. — Невинное, как у девушки, притом
такое прекрасное, какого не видали мои глаза. Но, если
можно судить по наружности, горе посещает и молодых,
и старых.
Когда юноша услышал эти слова, глаза его наполнились слезами.
— Ну-ну, — продолжал Робин, — выше нос, парень,
ручаюсь, дела твои не так плохи, чтобы нельзя было их
поправить. Как зовут тебя?
129
— Меня зовут Алан из Долины, господин мой.
— Алан из Долины, — задумчиво повторил Робин. —
Алан из Долины. Думаю, имя это не совсем незнакомо
моему уху. Да, точно! Ты менестрель, о котором мы
много слышали в последнее время, все в округе восхищаются твоим голосом. Ты ведь из долины реки Ротер,
что за Стэйвли?
— Да, верно, — ответил Алан, — я оттуда.
— Сколько тебе лет, Алан? — спросил Робин.
— Двадцать, господин мой.
— Думаю, ты слишком молод, чтобы пребывать в горе, — сердечно сказал ему Робин, а потом, обернувшись
к своим товарищам, крикнул: — Ну-ка, парни, поднимайтесь и собирайте угощение. Только ты, Уилл Скарлет, и ты, Малыш Джон, останетесь со мной.
Когда все разошлись, Робин снова обратился к юноше:
— Ну, парень, поведай нам о своих горестях и не бойся, говори начистоту. Слова облегчат тебе душу. Это все
равно что открыть путь воде, когда той скопилось слишком много за мельничной плотиной. Иди сюда, присядь
рядом со мной и рассказывай все, не таясь.
Юноша поведал йоменам все, что было у него на
сердце. Сначала он говорил запинаясь, но, увидев, что
слушают его внимательно, приободрился. Он рассказал,
как выйдя из Йорка, бродил менестрелем по стране,
останавливаясь то в замке, то в усадьбе, то в крестьянском доме, и прибыл в чудную долину реки Ротер, как
провел славный вечер в невысоком просторном фермерском доме, где пел и играл для землевладельца и девушки, чистой и нежной, словно первый подснежник
весной, как прекрасная Элен из Долины слушала его
и как он ей понравился. А затем тихим нежным голосом, почти шепча, он поведал, что высматривал ее
и встречался с ней время от времени, когда она покидала пределы дома, но боялся поговорить с ней, а потом
на берегу Ротера все же сказал о своей любви и она прошептала в ответ слова, от которых сердце его восторженно затрепетало. Они разломили напополам серебря-
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]