Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Приключения Робина Гуда
.pdf
диться в правдивости моих слов. — И он протянул кошелек Робину.
— Убери кошелек, сэр Ричард, — покачал головой Робин. — Разве стану я сомневаться в словах благородного
рыцаря? Надменным и самодовольным я желаю зла, но
тем, кто несчастен, я стремлюсь помочь, чем могу. Приободрись, сэр Ричард, да отправляйся с нами в лес. Кто
знает, вдруг я окажусь тебе полезен — ты, конечно, помнишь, как слепой крот спас короля Ательстана, прорыв
канаву, в которую упал тот, кто хотел королю смерти?
— Что ж, друг, — сказал на это сэр Ричард, — похоже,
ты и правда желаешь мне добра, но невзгоды мои таковы, что вряд ли ты сможешь мне помочь. Однако я пойду
с тобою в Шервуд.
Он развернул лошадь, и все вместе они направились
в сторону леса. Робин шел по одну сторону от рыцаря,
Уилл Скарлет по другую, остальные же их товарищи шагали позади.
Когда часть пути осталась позади, Робин обратился
к всаднику.
— Сэр рыцарь, — молвил он, — не буду докучать тебе
праздными вопросами, но не поведаешь ли ты о своих
печалях?
— Робин, — ответил рыцарь, — не вижу причин, почему бы мне не рассказать тебе все, как есть. Замок мой
и земли заложены из-за долгов. Через три дня я должен
их уплатить, а иначе все мое имущество отойдет Эмметскому монастырю — а что он проглотил, то никогда уже
не вернешь назад.
— Не могу понять, — проговорил Робин, — почему
люди твоего положения живут так, что богатство утекает
у них из рук, точно снег под весенним солнышком?
— Ты несправедлив ко мне, Робин, — сказал рыцарь. —
Послушай: у меня есть сын двадцати лет от роду, но, несмотря на юный возраст, он уже получил рыцарское звание. В прошлом году, в один злополучный день, в Честере
проводился рыцарский турнир, мой сын отправился туда,
171
а с ним и я, и моя супруга. Нам было чем гордиться: он
выбивал из седла всякого, с кем сходился в поединке. Наконец пришлось ему биться с одним отважным рыцарем,
сэром Уолтером Ланкастерским. И хотя мой сын очень
юн, он продолжал держаться в седле, даже когда копья их
были сломаны до самых черенков. Но так случилось, что
щепка от копья моего мальчика вонзилась в забрало сэра
Уолтера, и через глаз его прошла в мозг, так что он скончался, прежде чем оруженосец успел снять с него шлем.
А у сэра Уолтера были при дворе влиятельные друзья,
и его родня разожгла их гнев против моего сына, поэтому, дабы спасти его от тюрьмы, мне пришлось заплатить
выкуп в шестьсот фунтов золотом. Но и это было бы не
так страшно, если бы не хитрость законов, из-за которых
я оказался острижен, как овца, — совсем подчистую.
И вот, пришлось мне заложить свои земли Эмметскому
монастырю — они заключили со мной кабальную сделку
и хорошо нажились на моем горе. Однако, как ты, надеюсь, понимаешь, о землях своих я так сильно горюю
только из-за любимой своей супруги.
— А где же сейчас твой сын? — спросил Робин, со
всем вниманием выслушав рыцаря.
— В Палестине, — ответил тот, — сражается, как
и подобает христианскому воину, за крест и Святую
гробницу. Нельзя ему было оставаться в Англии — из-за
ненависти ланкастерской родни сэра Уолтера.
— Тяжела твоя участь, — проговорил Робин, тронутый историей рыцаря. — Но скажи-ка, сколько ты должен Эммету за свои владения?
— Лишь четыре сотни фунтов, — ответил рыцарь.
Робин в ярости ударил себя по колену.
— Кровопийцы! — вскричал он. — Потерять все владения из-за четырех сотен! Но что будет с тобою, если
ты лишишься своих земель, сэр Ричард?
— Не столь беспокоит меня собственный удел, —
молвил рыцарь, — сколь участь моей супруги. Ибо если
я потеряю свои земли, ей придется стать приживалкой
172
у родственников и жить на их подачки — боюсь, это разобьет ее гордое сердце. Что до меня, то я отправлюсь
в Палестину, где вместе с сыном стану сражаться за Гроб
Господень.
Тут послышался голос Уилла Скарлета:
— Разве нет у тебя друга, что помог бы тебе в час не-
взгоды?
— Ни одного, — проговорил сэр Ричард. — Пока я
был богат, были у меня друзья, соловьями пели они
о том, как любят меня. Но когда в лесу падает дуб, свиньи бегут прочь, чтобы их не раздавило. Вот и друзья
покинули меня, ведь теперь я не только беден, но еще
и имею опасных врагов.
На это Робин сказал:
— Ты говоришь, нет у тебя друзей, сэр Ричард. Не
хочу хвалиться, но многие в минуту нужды находили
в Робине Гуде друга. Не падай духом, сэр Ричард, быть
может, мне удастся тебе помочь.
Рыцарь со слабой улыбкой покачал головой, но все же
слова Робина зародили надежду в его душе, а надежда,
какой бы слабой она ни была, всегда приносит во тьму
луч света, как лучина, что стоит грош, а все же светит.
Когда путники подошли к раскидистому дереву на лесной поляне, день уже клонился к вечеру. Еще издали они
увидели, что Малыш Джон вернулся и привел какого-то
гостя, но каково же было их изумление, когда, приблизившись, они увидели, что гость этот — не кто иной, как
епископ Херефордский! Епископ пребывал в великом
волнении. Он ходил взад-вперед, точно лисица, пойманная в курятнике. Позади него тесной кучкой жались три
испуганных монаха — ни дать ни взять три овцы в бурю.
Поблизости стояли на привязи шесть лошадей, одна из
них — разукрашенная берберийская лошадка епископа,
остальные были нагружены разнообразной поклажей.
При виде одного из сундуков — не слишком крупного, но
окованного железом — глаза Робина весело блеснули.
173
Как только епископ увидел Робина и его спутников,
он рванулся было к нему, но стороживший его и монахов йомен выставил вперед дубинку — и епископу, хоть
он нахмурил лоб и разразился злобной речью, пришлось
отступить назад.
— Погоди, господин епископ, — весело крикнул Робин, увидев, что произошло, — я к тебе сам подбегу, да во
всю прыть, потому что никого в целой Англии я не рад
видеть так, как тебя.
Он ускорил шаг и подошел к пышущему гневом епископу.
— Что здесь творится? — яростно возопил гость поневоле. — Вот как ты и твоя шайка обращаетесь с таким высоким духовным лицом, как я! Мы с братьями мирно
едем по дороге с охраной и вьючными лошадьми, тут выходит какой-то здоровяк в семь футов ростом, а за ним
еще восемь десятков человек, и этот разбойник приказывает мне остановиться — мне, епископу Херефордскому!
Моя охрана — проклятье этим подлым трусам! — бежит
врассыпную. А этот оборванец стал угрожать мне, что
Робин Гуд обдерет меня как липку! При этом он обзывал
меня богомерзкими словами — «жирный поп», «людоедепископ», «зажравшийся ростовщик» и еще Бог весть как!
Епископ сверкал глазами, будто разъяренный кот,
а все, и даже сэр Ричард, над ним смеялись. Лишь лицо
Робина омрачилось.
— Как жаль, господин мой, — промолвил он, — что
мои товарищи так дурно с тобою обошлись! Поверь, мы
с великим почтением относимся к твоему сану. Малыш
Джон, а ну иди сюда.
Малыш Джон выступил вперед, скорчив такую гримасу, точно хотел сказать: «Смилуйся надо мной, господин», — а Робин обратился к епископу Херефордскому:
— Это тот человек, который столь дерзко разговаривал с вашим преосвященством?
— Да, он самый, — ответил епископ, — бессовестный
наглец!
174
— Правда ли, Малыш Джон, — опечаленным голосом вопросил Робин, — что ты назвал его преосвященство жирным попом?
— Да, — скорбно ответил Малыш Джон.
— А людоедом-епископом?
— Да, — еще более скорбным тоном подтвердил Малыш Джон.
— А зажравшимся ростовщиком?
— Да, — произнес Малыш Джон так покаянно, что
даже у кровожадного дракона потекли бы из глаз слезы.
— Какая жалость, что все это — сущая правда! — воскликнул Робин, оборачиваясь к епископу. — Ведь мне
известно, что Малыш Джон не скажет ни слова лжи!
При этих словах все разразились хохотом, а лицо епископа побагровело от макушки до подбородка. Желание
ответить так и душило его, однако он не произнес ни слова.
— Господин епископ, — сказал Робин, — мы ребята
грубоватые, но не такие дурные, как ты думаешь. Ни один
волосок не упадет здесь с твоей головы. Тебе неприятны
наши шутки, но здесь в лесу все мы равны, нет среди нас
ни епископов, ни баронов, ни графов, все мы просто люди,
поэтому, пока ты среди нас, — дели с нами нашу жизнь.
Собирайтесь-ка, славные братья мои, и приготовьте угощенье. А мы пока покажем гостям наши лесные забавы.
Одни йомены принялись разжигать костры, чтобы пожарить мясо, другие побежали за дубинками да луками.
Робин тем временем подвел к епископу сэра Ричарда Ли.
— Господин епископ, — обратился к нему он, — вот
еще один гость, что находится здесь сегодня. Я хочу, чтобы вы познакомились поближе, ведь я и мои друзья желаем почтить этим пиром вас обоих.
— Сэр Ричард, — проговорил епископ с упреком, —
думаю, мы с тобой товарищи по несчастью в этом логовище... — он хотел добавить «злодеев», но осекся и искоса глянул на Робина Гуда.
— Говори, епископ, — со смехом подбодрил его тот. —
Мы в Шервуде не мешаем ничьим словам течь свободным
потоком. «Логовище злодеев» — ты ведь это хотел сказать.
175
Епископ продолжал:
— Возможно, именно это я и собирался сказать, сэр
Ричард, но скажу другое: только что я видел, как ты
смеялся над оскорбительными шуточками этих парней.
Тебе подобало бы остановить их, сдвинув брови, а не поощрять смехом.
— Я не хотел вам дурного, — ответил сэр Ричард, — но
веселая шутка — это веселая шутка, и, скажу вам, я посмеялся бы над ней, даже будь она направлена против меня.
Тем временем Робин Гуд кликнул нескольких своих
товарищей, и они разложили на земле мягкий мох, застелив его оленьими шкурами. Робин пригласил гостей садиться, и сам опустился на шкуры с ними рядом, а самые
верные из его йоменов, среди которых были Малыш
Джон, Уилл Скарлет и Алан из Долины, растянулись на
траве рядом. В дальнем конце поляны был повешен венок, по которому стали стрелять лучники. Такую стрельбу они показали в тот день, что у любого при виде этого
зрелища затрепетало бы сердце. И все это время Робин
вел со своими гостями столь занимательную беседу, что
один забыл о своем гневе, другой — о своих несчастьях,
и все трое оглашали лес дружным смехом.
Затем вперед выступил Алан из Долины и настроил
свою арфу. Все замолчали, и менестрель чудным голосом
запел песни о любви, о войне, о славе и о печали, а все слушали, не смея шевельнуться и не издавая ни звука. Алан
пел до тех пор, пока круглая серебряная луна не показалась между густыми ветвями деревьев и не осветила поляну нежным белым светом. Потом к Робину подошли двое
его товарищей и сообщили, что ужин готов. Робин Гуд
взял гостей под руки и отвел их туда, где на расстеленной
на траве белой льняной скатерти стояли огромные дымящиеся блюда, источающие самые аппетитные запахи на
свете. Вокруг были зажжены факелы, освещавшие пиршество багряным светом. Как только все уселись, поднялся
шум и гомон, звон тарелок смешался со звуком разговоров и смехом.
176
Долго длился пир, но и ему подошел конец, вино
и крепкий эль тоже иссякли. И тогда Робин Гуд призвал
всех к молчанию.
— Я хочу рассказать вам одну историю, — молвил он,
и затем без долгих предисловий поведал все, что знал
о сэре Ричарде и о том, как оказались заложены его земли. Лицо епископа, порозовевшее от веселья и сиявшее
поначалу улыбкой, стало понемногу бледнеть, он отложил в сторону рог с вином, что держал в руке, и в груди
у него похолодело от дурных предчувствий. Закончив
рассказ, Робин Гуд повернулся к священнику.
— Господин епископ, — сказал он, — не кажется ли
тебе, что это очень плохой поступок, в особенности для
духовного лица, которому пристало жить в скромности
и творить милосердие?
Ничего не ответил на это епископ, лишь угрюмо уставился в землю.
Робин продолжал:
— Ты — богатейший епископ во всей Англии. Не мог
бы ты помочь брату, попавшему в беду?
Епископ по-прежнему хранил молчание.
Тогда Робин повернулся к Малышу Джону и сказал:
— Возьми с собой Уилла Стьютли и приведи сюда лошадей с поклажей.
Два йомена сделали, что им было приказано, и сидевшие на траве в том месте, где свет был ярче всего, освободили место для пяти лошадей, приведенных Малышом Джоном и Уиллом Стьютли.
— У кого хранится перечень поклажи? — спросил Робин, глядя на монахов.
В ответ заговорил самый тщедушный из них — старик с кротким морщинистым лицом.
— У меня, — дрожащим голосом произнес он, — но
прошу, не причиняй мне вреда.
— Нет, — успокоил его Робин, — я никогда еще не
причинял вреда тому, кто сам безвреден. Только отдай
мне список, отец.
177
Старик повиновался и протянул Робину дощечку, на
которой перечислялось содержимое всех тюков и свертков, навьюченных на лошадей. Робин вручил ее Уиллу
Скарлету, попросив огласить написанное. Стараясь говорить как можно громче, Уилл Скарлет, начал:
— Три тюка шелка для Квентина, торговца из Анкастера.
— Их трогать не будем, — вынес решение Робин, —
этот Квентин — честный парень и разбогател праведным путем.
Шелк отложили в сторону, не распечатывая.
— Один тюк шелкового бархата для Бомонского аббатства.
— Зачем это священникам шелковый бархат? — задался вопросом Робин. — И все же, хотя он им и ни
к чему, я не стану забирать его целиком. Поделите его на
три части: одну продадим и деньги отдадим нуждающимся, другую оставим себе, а третья пойдет аббатству.
Бархат был поделен на три части, как приказал Робин.
— Сорок больших восковых свечей для церкви Святого Томаса.
— Это и правда принадлежит церкви, — сказал Робин, — отложите свечи в сторону. Мы вовсе не собираемся забирать у святого Томаса то, что его по праву.
Этот приказ Робина также был выполнен, и свечи отложили в сторону, вместе с нераспечатанными тюками
шелка для честного Квентина. Уилл Скарлет продолжил
зачитывать список, и каждому товару Робин выносил
приговор, который считал справедливым. Одни свертки
откладывали в сторону и не трогали, другие открывали
и делили товар на три части: для нуждающихся, для себя
и для владельцев. И вот все освещенное факелами пространство на земле оказалось завалено шелками, бархатом, золотыми материями и ящиками с дорогим вином.
А потом была зачитана последняя строчка списка: «Сундук, принадлежащий епископу Херефордскому».
178
Услыхав эти слова, епископ затрясся, точно от холо-
да, тем временем сундук был выставлен на землю.
— Господин епископ, есть ли у тебя ключ от этого
сундука? — спросил Робин.
Епископ покачал головой.
— Давай-ка, Уилл Скарлет, — приказал Робин, — ты
тут самый сильный, неси поскорее меч да рассеки сундук, если можешь.
Уилл Скарлет поднялся с места и вскоре вернулся
с огромным двуручным мечом. Трижды ударил он по
прочному, обитому железом сундуку — после третьего
удара тот раскрылся, и наружу вывалилась куча золота,
отливающего красным в свете факелов. В рядах товарищей Робина поднялся ропот — точно ветер зашумел
в ветвях деревьев, — но к деньгам никто не прикоснулся.
Робин произнес:
— Ты, Уилл Скарлет, ты, Алан из Долины, и ты, Малыш Джон, — пересчитайте все деньги.
Много времени ушло на эту работу, и, когда все было
сосчитано, Уилл Скарлет объявил, что в сундуке — полторы тысячи фунтов золотом. Среди монет нашли они
бумагу, на которой было написано, что деньги эти взяты
в качестве аренды, штрафов и неустоек с различных земель, принадлежащих Херефордской епархии.
— Господин епископ, — проговорил Робин Гуд, — я не
стану обдирать тебя точно липку, как обещал Малыш
Джон. Тебе достанется третья часть твоих денег. Одну
треть будет вполне справедливо с твоей стороны оставить нам за то, что развлекли тебя и твою свиту, — ведь
ты очень богат. А одну треть ты можешь выделить на
благие дела, ибо, как мне известно, епископ, ты суров по
отношению к тем, кто ниже тебя, и скуп на деньги, которые с большей пользой для себя мог бы отдать нуждающимся, нежели потратить на свои прихоти.
При этих словах епископ поднял глаза, но не смог вымолвить ни слова. И все же он был рад сохранить хоть
часть своего богатства.
179
Затем Робин обратился к сэру Ричарду Ли:
— Что ж, сэр Ричард, церковь пустила тебя по миру,
а потому часть излишних церковных доходов можно с чистой совестью потратить на то, чтобы тебе помочь. Возьми пять сотен фунтов, отложенных для тех, кто нуждается
больше, нежели епископ, и выплати свой долг Эммету.
Сэр Ричард взглянул на Робина, но огни и лица слились перед его глазами в одно пятно, потому что взор
его застилали слезы. Наконец он промолвил:
— Благодарю тебя, друг, от всего сердца, за то, что ты
для меня сделал. Не думай обо мне плохо, но я не могу
просто принять твой дар. Я поступлю иначе: возьму
деньги и выплачу долг, но через год и один день верну их
или тебе, или епископу Херефордскому. Даю честное
рыцарское слово. Я занимаю эти деньги со спокойной
совестью, потому что никто на свете так не обязан помочь мне, как человек столь высокого положения в церкви, заключившей со мной сделку на жестоких условиях.
— Сэр рыцарь, — обратился к нему Робин Гуд, — мне
непонятны те высокие правила, которые движут тебе подобными, но пусть будет так, как ты желаешь. Но в таком случае через год принеси эти деньги мне — я лучше
епископа смогу решить, на что их потратить.
Он велел отсчитать пятьсот фунтов и положить их
в кожаный мешок для сэра Ричарда. Остальные деньги
были поделены поровну — часть отправили в сокровищницу йоменов, а другую вместе с отложенными богатствами отдали епископу.
Вскоре сэр Ричард поднялся со своего места и сказал:
— Я не могу больше оставаться с вами, ведь супруга
моя будет обеспокоена, если я не вернусь домой. Поэтому прошу позволения отправиться в путь.
Тогда предводитель и все его йомены поднялись,
и Робин ответил рыцарю:
— Мы не можем позволить тебе уйти без сопровождения, сэр Ричард.
Тут послышался голос Малыша Джона:
180
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]