Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Приключения Робина Гуда
.pdf
— Ну и ну, — проговорил он наконец. — Пальцем
меня не тронет — подумать только! Ты что, из ума выжил, парень? Меня зовут Риккон Хейзел, родом я из Холиуэла, что во Флинтшире, на реке Ди. И скажу тебе, негодяй, что я проламывал головы многим посильнее тебя
и сейчас дал бы тебе по башке, если бы не эль, которым
ты меня угостил. Не получишь ты ни лоскута моей одежды, даже если бы тебя это спасло от виселицы.
— Эх, парень, — ответил Робин, — не хотелось бы
мне уродовать твою голову, но скажу тебе прямо: если
бы не угощение, я бы с тобой так разделался, что ты еще
долго не смог бы бродяжничать. Придержи язык, приятель, а то удача твоя вывалится у тебя изо рта вместе
с болтовней!
— Горе тебе, парень, накликал ты на себя беду! —
вскричал бродяга, вскакивая на ноги и хватаясь за дубинку. — Бери в руки палку и защищайся! Я не только
поколочу тебя, но и деньги твои заберу, и не останется
у тебя в кармане даже ломаного гроша, чтобы купить гусиного жира и смазать разбитую макушку. Защищайся,
говорю тебе!
Робин тоже вскочил и схватил дубинку.
— Забирай мои деньги, если сможешь! Обещаю отдать тебе все до последней монеты, если твоя палка меня
коснется, — крикнул он и со свистом крутанул дубинку
между пальцев.
Тут бродяга размахнулся и ударил изо всех сил, но
йомен отразил удар. Еще трижды нищий попытался ударить Робина, но не коснулся и волоска на его голове.
А потом ловкий Робин улучил момент, и дубинка Риккона в мгновение ока улетела в кусты, а сам он упал на траву, да так и остался лежать неподвижно, ни дать ни взять
пустой мешок для варки пудинга.
— Ну как? — засмеялся Робин. — Что забираешь,
шкуру мою или деньги, дружище?
Однако бродяга не ответил ни слова. Робин увидел,
что он оглушен ударом, подбежал к нему, все так же сме-
221
ясь, и взял мех с элем. Часть его он плеснул бродяге
в лицо, остальной влил в горло. Вскоре тот открыл глаза
и огляделся, силясь понять, почему лежит на спине.
Робин же, увидев, что нищий немного пришел в себя,
спросил:
— Ну что, парень, теперь поменяешься ты со мной
одеждой или снова тебя стукнуть? Вот два золотых: ты
их получишь, если отдашь мне все свои лохмотья, сумки,
шапку и прочее. Если не хочешь отдать их по доброй
воле, то я сильно опасаюсь, что придется мне... — И он
оглядел свою дубинку.
Риккон сел и потер шишку на голове.
— Вот досада! — проговорил он. — Я думал как следует тебя отделать, парень. Не знаю, как так вышло, но, похоже, я заказал больше пива, чем могу выпить. Если тебе
нужна одежда, то бери, но дай мне честное слово йомена,
что, кроме одежды, не возьмешь у меня ничего.
— Даю тебе честное слово йомена, — сказал Робин
Гуд, поняв, что у парня имеется пара монет, которые он
хочет сохранить при себе.
Бродяга вытащил большой нож, что висел у него на
боку, разрезал подкладку своей куртки, вытащил оттуда
десять блестящих золотых фунтов и, хитро подмигнув
Робину, положил их на землю рядом с собой.
— Забирай теперь мою одежду, милости прошу — можешь поменять ее на свою, не платя мне ни гроша, не говоря уж о двух золотых.
— Ха! — воскликнул Робин со смехом. — А ты хитрец!
Скажу тебе честно, если бы я знал, что у нищего при себе
столько денег, ты, быть может, и не унес бы их с собой,
ведь, ручаюсь, добыты они не честным путем.
Затем они обменялись одеждой, и нищий получился
из Робина Гуда что надо! А Риккон Холиуэлский скакал
и пританцовывал от радости, что обзавелся отличным
костюмом из зеленого сукна.
— Я теперь красавчик! Да моя Молл Пискод и не признает меня в этом наряде. Можешь забрать себе остатки
222
еды, друг, — теперь я намерен жить в довольстве и без
забот, пока есть деньги и одежда так хороша.
Он пролез через живую изгородь, и был таков. До
Робина донеслось, как он поет, шагая по дороге:
Полли и Молли, что веселы,
Бродягу увидев у входа,
Хотя Джек и Дик хмуры и злы
На нищего колоброда?
— Ой, Вилли Воддикин!
Стой Билли Воддикин!
Вот тебе бурая брага!
Мужчина ж ты, хоть и бродяга!
Робин слушал, пока песня не смолкла вдали, а затем
вышел на дорогу и направился в противоположную
сторону.
Он долго шел без всяких приключений. Никто, кроме
него, не тревожил дорожной пыли — стоял полдень, самая тихая пора дня помимо сумерек. Земля молча наслаждалась покоем обеденного времени. Запряженные
в плуг лошади, стоя в борозде, жевали овес из больших
мешков, привязанных к мордам, а плужник и его мальчик-помощник сидели под кустом и тоже жевали, держа
по большому ломтю хлеба в одной руке и большому куску сыра в другой.
Робин шел себе и шел, весело насвистывая, а мешки
подпрыгивали и постукивали его по ногам. Наконец добрался он до места, где от дороги отделялась узкая, поросшая травой тропинка. Она бежала через живую изгородь вниз с холма в небольшую лощину, затем через
ручеек поднималась на другой холм и упиралась в ветряную мельницу, что стояла на его вершине среди качающихся на ветру деревьев. Робину издали приглянулось
это место, а так как идти он мог куда вздумается, он ступил на тропинку и пошел по залитому солнцем и поросшему луговой травой склону в лощину. За живой изгородью Робин едва не наткнулся на четверых крепких парней,
223
сидевших, вытянув ноги, за разложенным на земле обильным угощением.
Это были нищие, у каждого из которых на груди висела дощечка: у одного с надписью «Я слепой», у другого
«Я глухой», у третьего «Я немой», а у четвертого «Пожалейте хромого». Однако, хотя надписи на дощечках
были весьма горестные, четверо парней так весело трапезничали, будто жена Каина не открывала сосуд с людскими несчастьями и не выпускала их, точно стаю мух,
нам на мученье.
Первым приближение Робина услышал Глухой. Он
сказал остальным:
— Прислушайтесь-ка, братья, — кто-то сюда идет.
Слепой первым заметил Робина и объявил:
— Это обычный парень, братья, к тому же наш товарищ по ремеслу.
Тогда к Робину обратился Немой.
— Милости просим, брат, садись с нами, пока что-то
еще осталось от нашего обеда и в бутыли есть еще мальвазия, — сказал он звучным и громким голосом.
Хромой сидел, отстегнув деревянную ногу и высвободив свою настоящую конечность, чтобы дать ей отдых.
— Рады видеть тебя, брат, — поприветствовал он Робина, протянул ему бутыль с вином и подвинулся, освобождая гостю место.
— Да уж, — засмеялся Робин, взвешивая в руке бутыль, прежде чем к ней приложиться, — меня не удивляет, что вы рады меня видеть: ведь, как я понимаю, слепому я принес зрение, немому речь, глухому слух,
а хромому такую отличную ногу. Пью за вашу удачу,
братья, ибо пить за здоровье нужды нет — вы и так крепки, бодры и сильны.
Нищие ухмыльнулись, а Слепой, который был самым
рослым и широкоплечим в этой компании мошенников,
хлопнул Робина по плечу и сказал:
— Тебе палец в рот не клади.
— Откуда ты, парень? — спросил Немой.
224
— Я иду из Шервуда, где провел эту ночь, — отвечал
Робин.
— Неужто? — удивился Глухой. — Дай мне хоть все
деньги, что несем мы в Линкольн, я не стал бы проводить ночь в Шервуде. Попадись кто-нибудь из таких, как
мы, Робину Гуду, сдается мне, он ему уши оторвет.
— И мне так кажется, — засмеялся Робин. — А о каких
деньгах ты толкуешь?
Тут голос подал Хромой:
— Король наш, Питер Йоркский, отправил нас в Линкольн, с деньгами, которые...
— Погоди, брат Ходж, — перебил его Слепой. — Я, конечно, доверяю нашему новому другу, но не забывай, —
мы его совсем не знаем. Каким искусством ты промышляешь, брат? Ты кто: ходок, горбач, погорелец, рас слабленный
или человек Божий?
Робин стоял, раскрыв рот и переводя взгляд с одного
на другого.
— Думаю, я просто ходок — по крайней мере, как ты
сам видишь, я хожу-брожу туда-сюда, — проговорил
он. — Слова твои мне непонятны, брат. Не лучше ли вашему Немому, у которого весьма приятный голос, спеть
нам песню?
Услышав это, нищие погрузились в молчание, и лишь
спустя время Слепой снова заговорил:
— Ты, конечно, шутишь, когда говоришь, что не понимаешь моих слов. Ответь-ка мне: как именно ты грызешь окно и доводилось ли тебе задавать лататы?
— Хватит! — раздраженно воскликнул Робин. — Если
ты несешь эту околесицу, чтобы посмеяться надо мной,
тебе несдобровать, поверь! Меня так и подмывает поколотить вас всех — так бы я и сделал, если бы не чудесная
мальвазия, которой вы меня угостили. Брат, передай бутыль, пока не остыла.
Не успел Робин договорить, как все четверо нищих
вскочили на ноги, Слепой схватил тяжелую палицу, что
лежала рядом с ним на траве, и остальные последовали
225
его примеру. Видя, что дело принимает дурной оборот,
и совершенно не понимая, из-за чего сыр-бор, Робин
тоже вскочил, схватил верное свое оружие, прижался
спиной к дереву и приготовился защищаться.
— Как так? — вскричал он, крутя дубинкой в воздухе. — Вы, дюжие парни, пойдете вчетвером на одного?
А ну назад, негодяи, а то я так разукрашу ваши макушки,
что станут они пестрее двери в пивной! Вы с ума посходили? Я вам ничего дурного не сделал!
— Ты обманщик! — воскликнул тот, что прикидывался слепым и, будучи самым опытным из всех, верховодил в шайке. — Прокрался к нам подлым лазутчиком!
Уши твои слыхали слишком много, чтобы остаться тебе
целым, и покинешь ты это место только ногами вперед — смерть ждет тебя сегодня! А ну, братцы, все на
него! Бей!
Крутя дубинкой, он ринулся на Робина, как бык на
красную тряпку. Однако тот был готов ко всему.
Бум! Бах! — в мгновение ока нанес он два удара,
и Слепой, повалившись, покатился по траве.
Увидев это, остальные отступили и замерли, злобно
глядя на Робина.
— Ну, кто на меня, подлецы? — весело вскричал он. —
Всем раздам пирожков да эля. Кто следующий угощаться?
Нищие молча смотрели на Робина, как Блендербор
на Джека Покорителя Великанов, — точно готовы были
съесть его живьем. Однако приблизиться к нему ни
один из них не решался. Видя, что противники замешкались, Робин резко прыгнул вперед и размахнулся дубинкой — Немой упал на траву, и палка вылетела из его
рук. Остальные двое пригнулись, чтобы и им не досталось, а потом дали стрекача в разные стороны, словно
на ногах у них были сапоги-скороходы. Робин со смехом глядел им вслед — никогда в жизни не видал столь
прыткого бегуна, как Хромой. Нищие неслись, не останавливаясь, без оглядки, — в ушах у них еще звучал
свист Робиновой дубинки.
226
Затем Робин Гуд обернулся к тем, что лежали на земле.
«Эти парни что-то говорили о деньгах, которые несут
в Линкольн, — подумал он. — Сдается мне, я найду их
у этого Слепого, чье зрение будет поострее, чем у йоркширского лесничего. Обидно было бы оставить золото
в карманах этих подлых ворюг».
Он склонился над здоровяком мошенником, стал
обыскивать его лохмотья и скоро нащупал кожаный кошель, висевший у того на плече под изорванной, латаной-перелатаной курткой.
«Неплохо будет, — сказал он сам себе, взвесив тяжелый кошель на ладони, — если он наполнен золотом,
а не медяками».
Сев на траву, Робин развязал мешок. Внутри он обнаружил четыре свертка из овечьей кожи. Когда он развернул один из них, рот у него открылся, а глаза полезли на
лоб, ибо там лежало пятьдесят фунтов золотом. Развернув остальные свертки, он в каждом нашел по пятьдесят
новеньких золотых.
«Не раз слышал я, будто гильдия нищих сказочно богата, но никогда не думал, что они пересылают в свою казну так много денег. Что ж, пусть уж лучше это золото пойдет на благие дела, чем в сундуки подобных негодяев».
Он завернул монеты, положил в кошелек и убрал его
себе за пазуху. Затем взял бутыль с мальвазией, протянул руку в направлении лежащих на траве парней и произнес:
— Пью за ваше здоровье, друзья дорогие, от всего
сердца благодарю вас за щедрый подарок и желаю удачи.
Взяв в руки дубинку, он повернулся и пошел своей
дорогой.
Когда поверженные нищие очнулись, а удравшие
оправились от страха и вернулись назад, вид у всех четверых был горестный и скорбный, будто у лягушек в сухую
погоду: двое из них остались с разбитыми макушками,
мальвазия исчезла, и за душой у них не было ни гроша.
227
А Робин весело шагал вперед, напевая песенку. Так
он был жизнерадостен, хорош собой, к тому же свеж
и умыт, что всякая славная девушка, встречавшаяся ему
на пути, с удовольствием перекидывалась с ним словечком, и даже собаки, которые обычно терпеть не могут
нищих, дружелюбно обнюхивали его и радостно виляли
хвостами, ведь собаки признают честного человека по
запаху, а Робин — на свой лад — был очень благородным йоменом.
У обочины дороги недалеко от Оллертона Робин
увидел крест, а поскольку он немного устал, то решил
присесть возле него на травку и передохнуть.
«Пожалуй, пора возвращаться в Шервуд, — сказал
он себе, — но я не отказался бы от еще одного славного
приключения, прежде чем направлюсь назад к своим
веселым товарищам».
Он стал поглядывать в оба конца дороги в ожидании
прохожих и наконец увидел всадника, едущего навстречу. Когда путник приблизился настолько, что его можно
было рассмотреть, Робин не смог сдержать смеха. Глядя
на этого худого иссохшего человека, трудно было сказать, тридцать ему лет или шестьдесят, настолько он
был тощ и костляв. Лошадь была так же худа, как всадник, и вид у обоих был такой, точно их испекли в очаге
Матушки Хадл, засушивающей людей, чтобы они потом
жили вечно.
Робин догадался, что всадник этот — богатый скупщик зерна из Уорксопа, который не раз прибирал к рукам все зерно в округе, придерживал его, пока цена не
взлетала до небес, а потом зарабатывал на бедном голодном народе много денег, за что и был ненавидим в ближних и дальних краях всяким, кто о нем слыхал.
Вскоре скупщик подъехал к месту, где сидел Робин.
Увешанный сумками, в лохмотьях, тот выступил вперед
и положил руку на поводья, призывая всадника остановиться.
228
— Кто ты такой, парень, что смеешь останавливать
меня на дороге его королевского величества? — сухим
неприятным голосом спросил скупщик.
— Пожалей несчастного попрошайку, — попросил
Робин, — дай мне грош на кусок хлеба.
— Стыдись! — сердито сказал скупщик. — Таким отпетым негодяям, как ты, по большой дороге разгуливать не пристало — им место в тюрьме или на виселице
с пеньковой веревкой на шее.
— Ай-ай-ай, что за слова ты говоришь, — отвечал
Робин. — А ведь мы с тобой братья, приятель. Мы оба
забираем у бедняков последнее, не так ли? Оба зарабатываем на жизнь, не делая никому ничего хорошего,
ведь правда? Оба живем не зная, что такое честный труд,
разве нет? Заработали ли мы честно хоть мелкую монету? Как же! Мы с тобой братья, говорю тебе, только ты
богат, а я беден, поэтому прошу тебя еще раз: дай мне
пенни.
— Как ты смеешь так разговаривать со мной, наглец? — в бешенстве вскричал скупщик. — Попадись ты
мне в городе, я прикажу тебя как следует высечь — там
найдется на тебя законная управа! А денег я тебе не
дам — нет у меня в кошельке ни гроша. Поймай меня
хоть сам Робин Гуд и обыщи с ног до головы — не найдет
у меня и мелкой монеты. Я слишком умен, чтобы ездить
вблизи Шервуда с деньгами в кошельке, пока этот грабитель разгуливает на свободе.
Робин огляделся по сторонам, будто желая убедиться, что рядом никого нет, подошел к скупщику, встал на
цыпочки и сказал ему на ухо:
— Неужели ты и правда думаешь, что я нищий попрошайка? Погляди на меня. Ни на руках, ни на лице — нигде на мне нету и пятнышка грязи. Видел ли ты когда-нибудь таких нищих? Я такой же честный человек, как ты.
Смотри, друг. — Он достал из-за пазухи кошель с деньгами и показал изумленному скупщику сверкающие золо-
229
тые монеты. — Друг, эти лохмотья служат честному богатому человеку и берегут его от Робина Гуда.
— Убери деньги, парень! — торопливо воскликнул
скупщик. — Неужто ты такой дурак, что надеешься, будто нищенские лохмотья спасут тебя от Робина Гуда?
Если он тебя поймает, то разденет донага, потому что откормленный нищий ему так же ненавистен, как жирные
священники и мне подобные.
— Неужели? — удивился Робин. — Знай я об этом, не
появлялся бы в этих краях в таком одеянии. Но мне
надо идти дальше, у меня важные дела. А куда едешь ты,
друг?
— Я еду в Грэнтэм, — ответил скупщик, — но переночую сегодня в Ньюарке, если успею туда доехать.
— Надо же, и я направляюсь в Ньюарк, — сказал
Робин. — Двум честным людям вдвоем безопаснее на
дороге, где можно встретить такого парня, как этот Робин. Я побегу рядом с тобой, если ты не против моей компании.
— Раз ты честный и богатый человек, — ответил
скупщик, — я против твоего общества не возражаю.
— Тогда вперед, — воскликнул Робин, — а то день
клонится к вечеру, и еще до нашего приезда в Ньюарк
станет темно.
Они пустились в путь. Тощая лошадь ковыляла елееле, а Робин трусил рядом, едва держась на ногах от сдерживаемого смеха. Вслух засмеяться он не решался —
скупщик мог заподозрить неладное. Наконец путники
достигли холма, стоящего на краю Шервуда. Скупщик
перешел с рыси на шаг: подъем был крутой, и он не хотел, чтобы лошадь устала, ведь путь до Ньюарка был неблизкий. Скупщик повернулся в седле и заговорил с Робином — впервые с тех пор, как они отъехали от креста.
— Это самое опасное место, друг, — сообщил он, —
где-то здесь, совсем близко, и обитает этот подлый вор
Робин Гуд. Проедем дальше — окажемся в открытой
230
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]