Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Приключения Робина Гуда
.pdf
с утешающими словами, попросил приободриться и рассказать ему о своих невзгодах — быть может, он сумеет
ей помочь. На это женщина лишь покачала головой, но
все же добрые слова немного ее успокоили. Вскоре она
поведала Малышу Джону все, что было у нее на душе.
Еще только утром этого дня было у нее трое сыновей,
самых высоких и красивых во всем Ноттингемшире, но
теперь их у нее забрали, и, похоже, совсем скоро их ждет
виселица. Крайняя нужда заставила ее старшего сына
пойти вчера вечером в лес и убить олениху. По следам
крови на траве королевские лесничие пришли к их домику и нашли в кладовой оленье мясо. Два младших сына
не могли выдать брата, и потому лесничие забрали с собой всех троих, хоть старший и признался, что олениху
убил он. Когда они уходили, женщина слышала, как лесничие говорили между собой, будто шериф поклялся положить конец браконьерству, повесив первого же попавшегося негодяя на ближайшем суку. Еще они сказали,
что отведут троих юношей на постоялый двор «Королевская голова» вблизи Ноттингема — там шериф ожидает возвращения какого-то парня, которого он отправил в Шервуд на поиски Робина Гуда.
Слушая все это, Малыш Джон горестно качал головой.
— Увы, — произнес он, когда женщина закончила свой
рассказ, — дело и вправду серьезное. Интересно, что за
человек идет в Шервуд на поиски Робина Гуда и зачем?
Ну да ладно. Если мы хотим спасти жизнь твоим сыновьям, медлить нельзя. Скажи-ка, найдется ли у тебя одежда, которую я мог бы надеть вместо этого зеленого платья? Если наш славный шериф поймает меня в этом
наряде, поверь, меня повесят куда быстрее, чем твоих сыновей.
Старушка принесла Малышу Джону одежду своего
мужа, умершего два года назад. Сняв свой наряд из зеленого сукна, Малыш переоделся. Затем, сделав из нечесаной шерсти парик и бороду, он прикрыл ими собственную бороду и каштановую шевелюру, нахлобучил
281
высокую крестьянскую шапку, взял в одну руку палку,
а в другую лук и без промедления зашагал туда, где остановился на постой шериф.
Примерно в миле от Ноттингема, невдалеке от южных пределов Шервудского леса, стояла уютная гостиница с вывеской, изображавщей голову короля. В то
утро здесь царила большая суета: прибыл шериф со свитой из двух десятков человек. Он ожидал возвращения
из леса Гая Гисборна. На кухне все шипело и булькало,
а из погреба доносился стук перекатываемых бочек с вином и пивом. Шериф сидел в зале, угощаясь лучшим, что
могли ему здесь предложить. Его подчиненные расположились кто на скамье перед входом с кружкой эля в руках, кто в тени раскидистого дуба. Они беседовали, шутили и смеялись. Повсюду стояли их лошади, они
громко стучали копытами, всхрапывали и нетерпеливо
обмахивались хвостами.
В это-то место и прибыли королевские лесничие,
ведя перед собой трех сыновей вдовы. Руки юношей
были крепко связаны за спиной, а веревка, накинутая
каждому на шею, соединяла их всех вместе. Так, связанные и дрожащие, предстали они перед шерифом. Оторвавшись от трапезы, тот посмотрел на них свирепым
взглядом и сказал:
— Так значит, вы незаконно охотились на королевских оленей? Что ж, я с вами быстро разделаюсь. Повешу всех троих, как фермер вешает ворон, чтобы их собратья не лезли к нему на поля. Слишком много в нашем
славном графстве развелось таких подлых негодяев, как
вы. Много лет я мирился, но теперь искореню это злодейство — и начну с вас.
Один из несчастных открыл было рот, собираясь заговорить, но шериф громко рявкнул, чтобы тот молчал,
и приказал лесничим увести преступников, пока он не
закончит есть и не сможет ими заняться. Бедных юношей вывели наружу, там они и стояли, опустив головы
282
и пав духом, пока к ним наконец не вышел шериф. Позвав своих слуг, он объявил:
— Негодяев надо повесить немедленно, но только не
здесь — а то еще принесут несчастье этой славной гостинице. Отведем их туда, к лесу, и я с радостью вздерну их
на деревьях прямо в Шервуде, чтобы показать тамошним подлым разбойникам, чего им ждать, когда мне посчастливится поймать их.
С этими словами шериф сел на лошадь, то же сделали
его стражники, и все вместе они отправились к лесу. Несчастные юноши шли в окружении стражников и под
охраной лесничих. Когда прибыли на место, на шеях
юношей затянули петли, а концы веревок перекинули
через ветви большого дуба. Братья упали на колени
и стали умолять шерифа о милости, но тот лишь презрительно рассмеялся.
— Хорошо бы тут был священник, чтобы отпустить
вам грехи, — сказал он, — но поскольку такового поблизости не имеется, вам придется отправиться в путь с грузом грехов на спине и надеяться, что святой Петр пропустит вас в райские ворота, как трех торговцев в город.
Тем временем к ним подошел какой-то старик и, опершись на палку, стал наблюдать за происходящим. Волосы и борода его были седы и кудрявы, а за спиной висел
тисовый лук, по виду слишком для него тяжелый. Увидев незнакомого старика, его милость поманил его к себе
со словами:
— Подойди сюда, отец, я хочу тебе кое-что сказать.
Малыш Джон — а это был не кто иной, как он, — приблизился. Вглядевшись в него, шериф заметил, что
в лице старика есть нечто, до странности ему знакомое.
— Послушай-ка, сдается мне, я тебя видел раньше.
Как зовут тебя, отец?
— Меня зовут Джайлз Хоббл, и я к услугам вашей
милости, — ответил Малыш Джон скрипучим старческим голосом.
283
— Джайлз Хоббл, Джайлз Хоббл, — забормотал шериф, пытаясь вспомнить человека с таким именем. — Не
припомню... Но это не имеет значения, — объявил он
наконец. Не хочешь ли заработать шестипенсовик?
— Конечно, — прошамкал Малыш Джон, — ведь денег у меня не так много, чтобы я стал отказываться от
шести пенсов, которые могу получить честно. Что угодно от меня вашей милости?
— А вот что, — сказал шериф. — Перед тобой три человека, которые, как никто другой, заслуживают быть повешенными. Если ты их вздернешь, я заплачу тебе по два
пенса за каждого. Не хочу, чтобы мои стражники занимались палаческой работой. Возьмешь это дело на себя?
— Если честно, — все тем же старческим голосом проговорил Малыш Джон, — раньше мне не приходилось
заниматься ничем подобным. Но, раз за такую легкую
работу мне предлагают шесть пенсов, я готов ее выполнить. Однако, ваша милость, отпущены ли этим разбойникам грехи?
— Нет, — рассмеялся в ответ шериф, — ни одного жалкого грешка. Но если у тебя есть настроение, можешь
и этим заняться. Только поторопись, прошу тебя, я хочу
поскорее вернуться в гостиницу.
Малыш Джон подошел к братьям, дрожавшим в ожидании своей участи, наклонился к одному из них, как
будто готовясь выслушать его исповедь, и тихонько шепнул ему на ухо: «Когда почувствуешь, что твои путы разрезаны, стой и не шевелись, а когда увидишь, как я отбрасываю парик и бороду, — скидывай с шеи веревку и беги
в лес». Потом он ловко разрезал бечеву, которой были
стянуты руки юноши. Тот стоял, не двигаясь, будто был
по-прежнему связан. Потом Малыш Джон подошел ко
второму парню, сказал ему то же самое и перерезал его
путы. Так же поступил он и с третьим, проделав все столь
искусно, что ни шериф, с довольной миной восседавший
на лошади, ни его свита ничего не заподозрили.
Затем Малыш Джон повернулся к шерифу.
284
— Ваша милость, позвольте мне натянуть тетиву своего лука, — попросил его он. — Я хотел бы помочь этим
ребятам и, когда они повиснут, пустить по стреле им под
ребра.
— С превеликой радостью позволяю, — согласился
шериф, — только поторопись.
Тогда Малыш Джон установил лук нижним концом
себе на ногу и столь умело приладил тетиву, что все удивились неожиданной силе старика. Затем он достал из
колчана добрую гладкую стрелу и приставил ее к тетиве,
после чего, оглянувшись и проверив, не стоит ли кто позади него, резким движением отбросил прочь накладную бороду и парик, громогласно крикнув:
— Бегите!
Со скоростью молнии юноши сбросили с шеи веревки
и устремились через поляну в лес, точно выпущенные из
луков стрелы. Малыш Джон тоже, будто борзая, ринулся
к зарослям, а шериф со свитой, совершенно сбитые с толку, глядели ему вслед. Но прежде чем йомен успел
скрыться, шериф пришел в себя, поднялся в стременах
и проревел:
— Взять его!
Догадавшись, с кем только что разговаривал, он диву
давался, что сразу его не признал.
Малыш Джон слышал возглас шерифа. Поняв, что до
леса ему не добежать, он резко остановился и повернулся к преследователям лицом. Выставив вперед лук, он
свирепо прокричал:
— А ну, назад! Первый же, кто сделает шаг вперед
или коснется тетивы, умрет на месте!
При этих словах стражники шерифа застыли как
вкопанные — они знали, что Малыш Джон слов на ветер
не бросает и не подчиниться ему означает неминуемо
погибнуть. Напрасно шериф кричал на них, называл
трусами и приказывал броситься вперед всем вместе.
Стражники лишь стояли и смотрели, как Малыш Джон
медленно отступал к лесу, не сводя с них пристального
285
взгляда. Шериф же, увидев, что враг ускользает у него
прямо из рук, совсем обезумел от ярости. Сознание его
помутилось, и он перестал понимать, что творит. Резко
развернув лошадь, он вонзил шпоры ей в бока, с громким
криком поднялся на стременах и во весь опор помчался
на Малыша Джона. Малыш поднял свой смертоносный
лук и натянул тетиву. Но какая же неудача ждала его! Прежде чем успел он выпустить стрелу, верный лук, служивший ему так долго, раскололся у него в руках на части,
и стрела бессильно упала к его ногам. Увидев это, стражники шерифа подняли крик и вслед за своим господином
ринулись на Малыша Джона. Однако шериф скакал впереди всех и догнал йомена прежде, чем тот успел скрыться
в лесном убежище, он наклонился вперед и размахнулся
мечом. Малыш ушел от удара, меч повернулся в руке шерифа, и он сумел ударить Малыша Джона плашмя по голове. Оглушенный, тот упал на землю без чувств.
— Как же я рад, что сгоряча его не убил! — воскликнул шериф. — Я скорее лишился бы пяти сотен фунтов,
чем дал ему умереть так, а не на виселице, как подобает
этому мерзкому злодею! Иди-ка, Уильям, принеси воды
из источника да полей ему на голову!
Стражник сделал, что ему было велено, и Малыш
Джон открыл глаза. Он огляделся по сторонам, постепенно приходя в себя после удара. Связав ему руки за спиной, Малыша подняли и усадили верхом, развернув головой к хвосту и связав ноги под лошадиным животом.
С радостным смехом процессия двинулась вперед и доставила пленника в гостиницу «Королевская голова».
И снова шериф уселся в зале гостиницы. Душа его ликовала: наконец он совершил то, что не удавалось ему
годами, — взял под стражу Малыша Джона! Сказав себе:
«Завтра в это время негодяй будет висеть на виселице
перед главными воротами в Ноттингеме, и я сведу с ним
давние счеты», он сделал большой глоток вина. Но похоже, вместе с вином проглотил он и свою мысль: покачав
головой, он резко отставил стакан. «Нет, — пробормотал
286
он себе под нос, — и за тысячу фунтов не позволил бы я
этому парню выскользнуть у меня из рук. А ведь если его
вожак спасется от негодяя Гая Гисборна, неизвестно, что
он может удумать, — он же самый хитрющий злодей на
свете, этот Робин Гуд. Похоже, с повешением этого парня не стоит тянуть до завтра». Шериф ноттингемский
резко отодвинул стул, вышел из гостиницы и созвал своих людей.
— Я не стану ждать ни минуты и повешу негодяя без
отлагательства, на том же дереве, возле которого он спас
преступников, встав между ними и вершителями закона.
Снаряжайтесь немедленно.
Малыша Джона снова усадили верхом, головой к хвосту, один из стражников взял поводья, а остальные окружили лошадь, и так они двинулись к дереву, на ветвях
которого собирались повесить братьев. С шумом и бряцанием оружия кавалькада проехала по дороге и приблизилась к дубу. И вдруг один из стражников обратился
к шерифу.
— Ваша милость, — воскликнул он, — сюда идет человек! Не тот ли это Гай Гисборн, которого вы отправили
на поиски Робина Гуда?
Услышав это, шериф прикрыл глаза рукой от солнца
и внимательно посмотрел вдаль.
— Да, точно, — проговорил он, — это тот самый парень. Как же я надеюсь, что Гай Гисборн убил злодея, ведь
сейчас мы убьем и его самого!
Услыхав эту речь, Малыш Джон поднял голову, и внутри у него все оборвалось: одеяние путника было в крови. Мало того, в руке он нес горн Робина Гуда, его лук
и меч.
— Ну? — вскричал шериф, когда одетый Гаем Гисборном Робин Гуд подошел ближе. — Что выпало на твою
долю в лесу? Почему вся твоя одежда в крови?
— Если тебе не по нраву моя одежда, — заговорил Робин Гуд резким, как у Гая Гисборна, голосом, — можешь
закрыть глаза. На мне кровь самого ужасного разбойника,
287
которого видели эти леса и которого я сегодня убил,
хоть и сам был ранен в этом бою.
Тут подал голос Малыш Джон — впервые с тех пор,
как попал в руки шерифа:
— Ах ты подлая, мерзкая тварь! Я знаю тебя, Гай Гисборн! Кто не слышал о тебе и не проклинал за кровавые
твои деяния и подлые грабежи? И от такой руки остановилось самое благородное сердце, что билось в этом
мире? Да уж, подходящее орудие для трусливого шерифа
ноттингемского! Я рад умереть, и мне все равно, как я
погибну, потому что жизнь теперь ничего для меня не
значит!
Так говорил Малыш Джон, и горькие слезы текли по
его загорелым щекам.
А шериф ноттингемский захлопал в ладоши от радости.
— Гай Гисборн, — воскликнул он, — если слова твои
правдивы, то сделанное сегодня — лучший поступок за
всю твою жизнь!
— Все сказанное мною — истинная правда, — голосом
Гая Гисборна ответил Робин Гуд. — Гляди, в руках
у меня — меч Робина Гуда, а это разве не его крепкий тисовый лук и не его горн? Неужто ты думаешь, он отдал бы
все это Гаю Гисборну по доброй воле?
Сам не свой от счастья, шериф громко рассмеялся.
— До чего славный сегодня день! — вскричал он. —
Великий разбойник убит, а его главный приспешник
у меня в руках! Проси у меня чего хочешь, Гай Гисборн,
все дам тебе!
— Что ж, вот чего я у тебя попрошу, — сказал Робин. — Раз я убил главного, хочу убить и его лучшего товарища. Отдай мне этого парня, господин шериф.
— Какой же ты дурень! — воскликнул шериф. — Ты
мог бы получить денег не меньше, чем берешь за похищенного рыцаря, — стоило только попросить! Не хотел
бы я передавать этого парня в другие руки, но раз уж я
пообещал — он твой.
288
— От всей души благодарю тебя за этот подарок, —
ответствовал Робин. — Стражники, снимите проходимца
с лошади, и пусть он встанет к этому дереву, а я покажу
вам, как в моих краях закалывают поросят!
Услышав эти слова, все шерифовы стражники покачали головами: они мало заботились, повесят Малыша
Джона или нет, но им совсем не хотелось смотреть, как
пленника хладнокровно режут, точно скотину. Однако
шериф прикрикнул на них, приказав снять йомена с лошади и подвести к дереву, как сказал Гай Гисборн.
Пока стражники выполняли приказ, Робин Гуд закрепил тетиву на своем луке и на луке Гая Гисборна, но
никто этого не заметил. Затем он достал наточенный
обоюдоострый кинжал.
— Все назад! Все назад! — прокричал он. — Не толпитесь, не портите мне радость, тупая деревенщина! Назад,
говорю! Еще дальше!
Все отступили, и многие отвернулись, не желая видеть то, что сейчас случится.
— Давай! — вскричал Малыш Джон. — Вот моя
грудь. Пусть рука, погубившая дорогого моего предводителя, зарежет теперь и меня! Я знаю, каков ты, Гай
Гисборн!
— Тише, Малыш Джон, — шепотом обратился к нему
Робин Гуд. — Ты дважды сказал, что знаешь меня, а ведь
не знаешь меня совсем. Неужели под этой шкурой ты не
признал своего предводителя? Прямо перед тобою лежат
мой лук, стрелы и меч. Хватай их, когда я перережу твои
веревки. Давай! Скорее же! — Он разрезал веревки, и Малыш Джон молнией метнулся к оружию. В то же мгновение Робин сбросил с головы капюшон из лошадиной
шкуры и, натянув тетиву на луке Гая Гисборна, приладил
острую стрелу.
— Все назад! — свирепо прокричал он. — Кто коснется пальцем тетивы — умрет на месте! Я убил твоего посланника, шериф, смотри, как бы не пришел теперь твой
черед!
289
Видя, что Малыш Джон успел вооружиться, он приложил к губам горн и издал три громких, пронзительных сигнала.
Когда шериф ноттингемский увидел, чье лицо скрывалось под капюшоном Гая Гисборна, и услышал звуки
горна, он понял, что час его пробил.
— Робин Гуд! — завопил он.
Не произнеся более ни слова, он развернул лошадь
и поскакал прочь в облаке пыли. Стражники, видя, как
их господин бежит, спасая свою жизнь, решили, что им
также нет повода здесь более задерживаться. Пришпорив лошадей, они во всю прыть устремились вслед за его
милостью. Однако, как быстро ни скакал шериф, стрелу
ему было не обогнать. С криком натянул Малыш Джон
тетиву, и, когда шериф на полной скорости въезжал в ворота Ноттингема, пониже спины у него торчала стрела
с серым гусиным оперением — как у линяющего воробья
торчит из хвоста одно перо. Целый месяц после этого несчастный мог сидеть лишь на мягчайших подушках.
Так шериф с двумя десятками стражников бежал от
Робина Гуда и Малыша Джона. Когда из леса выскочил
Уилл Стьютли, а с ним — дюжина храбрых йоменов, врагов своего предводителя они не увидели: шериф со свитой был уже далеко, во весь опор они неслись прочь
в клубах пыли, напоминая маленькую грозовую тучу.
Робин Гуд, Малыш Джон, Уилл Стьютли и все их друзья отправились обратно в лес, там они обнаружили трех
сыновей вдовы. Счастливо избежавшие смерти кинулись
к Малышу Джону и принялись целовать ему руки. Теперь им нельзя было вести прежнюю жизнь, и братья
пообещали, что, рассказав матери о своем спасении,
в тот же вечер придут к раскидистому дереву посреди
леса и станут жить вместе с Робином Гудом и его товарищами.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]