Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Приключения Робина Гуда
.pdf
и проселки к востоку, югу и западу от Шервуда. Шериф
ноттингемский тоже собрал своих людей, объединив
свои силы с силами епископа. Он понимал, что лучшей
возможности расквитаться с Робином Гудом ему не
представится никогда. Уилл Скарлет, Малыш Джон
и Алан из Долины еле-еле успели проскочить в Шервудский лес с востока: уже на следующий день дороги, по
которым они прошли, были перекрыты — задержись
йомены в пути, они наверняка угодили бы прямо в лапы
епископу.
Но Робин ничего этого не знал. Он весело насвистывал, шагая по дороге из Стэнтона, и сердце его было свободно от тревог, как море в безветренную погоду. Подойдя к месту, где дорогу пересекал мелкий ручеек,
с жур чанием струивший блестящие воды над золотистой
галькой, Робин остановился утолить жажду. Присев на
корточки, он сложил ладони лодочкой и стал пить. Вдоль
другой стороны дороги тянулись густые заросли, и Робин
с наслаждением слушал доносившееся оттуда пение птичек — оно напоминало ему о Шервуде. Ему казалось, целая вечность прошла с тех пор, как он в последний раз
вдыхал лесной воздух. Вдруг что-то просвистело у самого
уха Робина и с плеском упало в воду рядом. В мгновение
ока он вскочил на ноги и, даже не оглядываясь по сторонам, одним махом перескочил через ручеек и нырнул
в кусты — ему было прекрасно известно, что предметом,
пролетевшим мимо его уха с таким угрожающим свистом, могла быть только выпущенная из лука стрела
и что задержка на один миг обернулась бы для него смертью. В подтверждение его правоты еще шесть стрел пролетели сквозь густой кустарник. Одна проткнула куртку
Робина и глубоко вонзилась бы ему в бок, если бы не
плотная кольчуга, что была на нем надета. На дорогу
стремительно выскочили несколько королевских стражников, спешившись, они ринулись в кусты следом за Робином. Но он знал местность лучше — двигаясь где ползком, где пригнувшись, а где-то и не таясь, Робин Гуд
261
оставил преследователей далеко позади и вышел на другую дорогу, примерно в восьми сотнях шагов от первой.
Там он немного постоял, прислушиваясь к отдаленным
крикам семерых стрелков, метавшихся в зарослях, будто
гончие, потерявшие след зверя, а затем потуже затянул
пояс и быстро побежал на восток, в сторону Шервуда.
Но не пробежал он и трех фарлонгов, как увидел
с холма еще один королевский отряд, расположившийся
в тени у дороги. Робин на мгновение задержался, но,
видя, что его не заметили, повернулся и побежал назад:
разумнее было попробовать скрыться от тех стрелков,
что были пока в кустах, чем кидаться прямо в руки тем,
что были в долине. Во всю прыть бросился он назад и уже
миновал заросли, как вдруг семеро стражников выскочили на дорогу. Увидев Робина, они закричали — так кричит охотник, когда олень выходит из убежища. Но Робин
Гуд был более чем в четверти мили от них и несся вперед,
будто борзая, не замедляя шага, милю за милей, пока не
оказался неподалеку от Макуорта, за рекой Деруэнт, что
рядом с Дерби. Здесь, видя, что явной угрозы больше нет,
он замедлил шаг, а потом уселся у живой изгороди, где
трава была повыше и тень попрохладнее, чтобы немного
перевести дух.
«Право слово, Робин, — сказал он самому себе, — никогда в жизни ты не был так близок к смерти. Да, могу
поклясться: когда эта стрела просвистела рядом, перья ее
пощекотали мне ухо. От этой пробежки у меня не на
шутку разгулялся аппетит, и жажда мучает. Молю святого Дунстана, чтобы послал мне поскорее еды и пива».
Похоже, святой Дунстан услышал его молитвы, потому что на дороге показался прохожий — сапожник по
имени Квинс из Дерби. Он отнес пару туфель жившему
неподалеку фермеру Кирку Лэнгли и теперь возвращался домой, неся вареного каплуна в сумке и большую бутыль пива на боку, — все это вручил ему фермер, довольный отличной обувкой. Квинс был честным парнем, но
умом не блистал. Единственная мысль, крутившаяся
262
у него в голове, была такая: «Три шиллинга шесть пенсов
и полпенни получил ты за туфли, молодчина Квинс, три
шиллинга шесть пенсов и полпенни за туфли...» Эти слова крутились у него в голове, и другая мысль туда не проникала — так катается туда-сюда горошина в пустом
горшке.
— Эй, друг добрый! — окликнул Робин сапожника,
когда тот приблизился. — Куда ты идешь, такой довольный, в этот ясный денек?
Сапожник остановился и, видя перед собой незнакомца, одетого в дорогие синие одежды, ответил ему с подобающим уважением:
— Приветствую тебя, господин. Иду я от Кирка Лэнгли, которому продал туфли за три шиллинга шесть пенсов и полпенни — не видал ты таких славных монет!
К тому же, да будет тебе известно, заработал я их честно.
Но, прости за дерзость, друг, что делаешь ты тут у изгороди?
— Да ловлю тут в кустах золотых птичек, сыплю им
соль на хвостики, — ответил Робин. — Но, правду сказать, ты первый стоящий птенчик, которого я увидел
в этот благословенный день.
При этих словах глаза у сапожника полезли на лоб,
а рот раскрылся от удивления и стал круглым, точно
дырка от сучка в доске.
— Подумать только! — воскликнул он. — Какая жалость, я никогда не видал золотых птичек. Неужели
и правда ты находишь их здесь, в кустах? Прошу, скажи,
много ли их тут? Я бы с удовольствием и сам их половил.
— Много, много, — закивал Робин, — и тут они жирны, как свежая селедка в лесу.
— Надо же! — воскликнул сапожник, сам не свой от
изумления. — И неужто ты вправду их ловишь, посыпая
им хвостики солью?
— Да, — ответил Робин, — но соль эта необычная. Добыть ее можно, только если сваришь кварту лунных лучей в деревянном блюде, да и то получишь лишь щепотку.
263
Но скажи-ка мне, умная голова, что это у тебя в сумке на
плече да в той бутыли на боку?
При этих словах сапожник оглядел сумку и бутыль,
потому что мысли о золотых птичках заставили его забыть о своей ноше, — ему потребовалось время, чтобы
вспомнить, что к чему.
— В бутыли у меня доброе мартовское пиво, — сказал
он наконец, — а в сумке жирный каплун. Сдается мне,
знатный пир будет сегодня у Квинса-сапожника.
— А скажи-ка, славный Квинс, — продолжал Робин, — не хочешь ли ты продать мне свою еду? Очень уж
приятно моему уху о ней слышать. Я отдам тебе красивый синий костюм, что надет на мне, и десять шиллингов в придачу за твою одежду, кожаный фартук, пиво
и каплуна. Что думаешь, парень?
— Да ты шутишь надо мной, — не поверил сапожник. — Одежда моя груба и в заплатах, а твоя изящна
и сшита из хорошей ткани.
— У меня и в мыслях нет шутить, — сказал Робин. —
Снимай куртку и увидишь. Мне и впрямь нравится твоя
одежда. Мало того, я буду щедр: отведаю твоей славной
еды прямо здесь и сейчас, а тебя приглашу в сотрапезники.
С этими словами он стал снимать куртку, и сапожник,
видя, что незнакомец серьезен в своих намерениях, принялся тоже стягивать одежду, ведь наряд Робина ему
очень приглянулся. Они облачились в одежду друг друга,
и Робин Гуд дал простодушному сапожнику десять шиллингов блестящими новенькими монетами, после чего
изрек:
— Кем только не бывал я в жизни, а сапожником становиться еще не доводилось. Ну а теперь, друг, давай
примемся за еду. Внутри меня что-то так и кудахчет при
мысли о жирном каплуне.
Они уселись и стали есть с большим усердием: вскоре
от каплуна только и осталось, что голые косточки.
264
Ощущая в животе приятную тяжесть, Робин вытянул
ноги и сказал:
— Судя по звуку твоего голоса, славный Квинс, паратройка хороших песенок носятся в твоей голове, как жеребята на лугу. Прошу, спой мне.
— Да, знаю я пару песен, — ответил сапожник, — ох,
неважнецкие они, неважнецкие, но уж какие есть. Вот,
послушай-ка одну.
Промочив горло глотком пива, он запел:
Есть радость у меня одна,
Пой, моя Нэн, подружка! —
Согреет душу мне она,
Жестяная кружка!
Не надо радостей иных,
Пой, моя Нэн, подружка!
Но эта…
Не успел сапожник допеть свою песню, как перед
ними показались шестеро всадников. Они грубо схватили честного ремесленника и подняли его на ноги, чуть не
разорвав на нем одежду.
— Ага! — радостно воскликнул старший из них. — Наконец-то ты нам попался, негодяй в синем наряде! Да
благословенно будет имя святого Губерта, ибо в эту минуту мы стали на восемьдесят фунтов богаче! Да-да,
именно столько пообещал епископ Херефордский отряду, который приведет к нему тебя. Ах ты, хитрый мошенник, с виду-то какой невинный, только посмотрите! Но
мы-то знаем, кто ты таков, старый лис. Пойдешь сейчас
с нами, и хвост тебе подрежут!
Бедный сапожник глядел по сторонам огромными синими глазами, круглыми как у дохлой рыбы, а рот его
был раскрыт, точно он проглотил все слова и от этого
потерял дар речи.
Робин тоже сидел с изумленным видом, разинув рот
и выпучив глаза, как сделал бы на его месте сапожник.
265
— Вот так-так, что за чуднxые дела? — промямлил
он. — Что означает вся эта кутерьма, славные господа?
Это же хороший, честный парень.
— «Честный парень» говоришь, деревенщина? —
ухмыльнулся один из стражников. — А я скажу тебе, что
это негодяй, которого зовут Робином Гудом.
При этих словах сапожник еще шире раскрыл глаза
и рот: в несчастной его голове аж туман заклубился.
К тому же он столь походил теперь на Робина Гуда, что
бедняга и впрямь засомневался, не является ли знаменитым разбойником, и он протянул удивленным голосом:
— Неужто я и правда тот парень? Я думал... нет, Квинс,
тебя принимают за... или все же я?.. Нет, я, наверное,
действительно Робин Гуд! Хотя никогда не думал, что из
простого ремесленника превращусь в такого славного
йомена!
— Ах! Поглядите на него! — воскликнул Робин Гуд. —
Вы так жестоко с ним обошлись, что у несчастного мозги скисли и свернулись! Это же я — Квинс, сапожник из
Дерби.
— Неужели? — вопросил Квинс. — Тогда я и правда
другой человек и не могу быть не кем иным, кроме как
Робином Гудом. Забирайте меня, ребята, но скажу вам,
что вы схватили самого доблестного йомена из всех,
ступавших по этим лесам!
— Хватит из себя безумца строить! — сказал ему старший. — Джайлз, возьми-ка веревку и свяжи негодяю
руки за спиной. Не сомневаюсь, ум у него прояснится,
когда мы доставим его в целости и сохранности в Татбери, к нашему славному епископу.
Стражники связали сапожнику руки и повели его за
собой на веревке, так фермер ведет купленного на ярмарке теленка. Робин стоял и смотрел им вслед, а когда
они скрылись, принялся смеяться, пока слезы ручьем не
заструились у него по щекам. Он не сомневался, что ничего дурного с этим простым парнем не случится, и представлял себе, какое будет у епископа лицо, когда вместо
266
Робина Гуда к нему приведут Квинса. От души насмеявшись, он снова повернул на восток и зашагал в направлении Шервудского леса.
Однако Робин не сознавал, как сильно он устал. Путь
из Лондона был труден и долог — за неделю он преодолел полторы сотни миль. Йомен думал, что теперь пойдет без остановок до самого Шервуда, но, не проделав
и десятка миль, почувствовал, что ноги у него подкашиваются от усталости. Преодолев пару миль, Робин окончательно выдохся, хотя день только-только клонился
к закату. По счастью, поблизости был постоялый двор.
В гостинице было всего три комнаты, и хозяин отвел
бедному ремесленнику худшую из них. Однако Робину было все равно, как выглядит его обиталище, — в ту
ночь он готов был спать хоть на постели из ломаных
камней. Поскорее стянув с себя одежду, он улегся в кровать и уснул как убитый, не успела голова его коснуться
подушки.
Тем временем из-за холмов с востока наползла огромная, точно темная гора, туча, закрывшая собой вечернее
небо. Тусклые красные всполохи то и дело озаряли ее
брюхо, слышались грозные раскаты грома. В поисках
укрытия от надвигавшейся бури на постоялый двор заехали четыре купца из Ноттингема: другой гостиницы
на пять миль округ не имелось. Оставив конюху лошадей, они уселись в лучшей комнате, пол которой был
устлан свежим камышом, и приказали принести лучшей
еды, какая только найдется. Как следует подкрепившись, купцы велели хозяину приготовить им постели —
путники были утомлены долгой дорогой из Дронфилда.
Поворчав, что спать им придется по двое в одной кровати, они устроились на ночлег, и вскоре их недовольство,
как и все прочие заботы, поглотил покойный сон.
Но вот налетел первый шквал, захлопал дверями
и ставнями, принеся с собой запах дождя, тучу пыли и сухие листья. Двери распахнулись, и, как будто принесенный ветром, в гостиницу вошел еще один гость. Это был
267
монах из Эмметского монастыря, одежды из дорогой
тонкой ткани и ценные четки свидетельствовали о высоком звании святого отца. Он позвал хозяина и приказал
поставить в стойло и накормить его мула, а самому ему
принести лучшей еды. Монаху подали ароматный рубец,
потушенный с луком, жирные оладьи и добрую бутылку
мальвазии. Святой отец с большим усердием принялся за
еду — вскоре на тарелке не осталось ничего, кроме маленькой лужицы подливки, которой не хватило бы для
поддержания сил даже голодной мыши.
Тем временем разразилась гроза. Вместе с новым порывом ветра застучал тяжелыми каплями дождь, быстро
превратившийся в сильный ливень, — точно сотня маленьких рук разом заколотила в окна. Каждую каплю
освещали яркие вспышки молнии, сопровождаемые
оглушительными раскатами грома, — казалось, будто
святой Свитин катает по небесным ухабам огромные
бочки с водой. Женщины принялись кричать от страха,
а веселые гуляки в пивной — так же шумно обнимать их,
чтобы успокоить.
Монах велел хозяину проводить его в комнату. Узнав,
что ночевать предстоит вместе с сапожником, он скорчил
недовольную мину, но выбирать не приходилось: другого
места для ночлега все равно не было. С ворчанием святой
отец пошел в комнату, где ему предстояло провести ночь,
поднес свечу к кровати и, оглядев Робина с головы до ног,
испытал некоторое облегчение: вместо грубого мужлана
с нечесаной бородой он увидел чистого, опрятного парня.
Потому, сняв одеяние, он улегся в постель, а Робин,
всхрапнув и буркнув что-то во сне, подвинулся, чтобы
дать ему место. Так крепко, как в эту ночь, Робин давно
не спал, иначе он ни за что не потерпел бы присутствия
человека монашеского звания так близко. Что до монаха,
то поверьте, знай он, кто лежит с ним бок о бок, святой
отец скорее влез бы в кровать к гадюке.
Ночь прошла спокойно. Как только забрезжил рассвет, Робин открыл глаза, повернул голову... Как же ши-
268
роко открыл он глаза и разинул рот, когда увидел рядом
с собой обритую монашескую голову! Он изо всех сил
ущипнул себя и, убедившись, что не спит, сел на постели.
Монах же спал креко и сладко, точно в уютной келье
родного Эмметского монастыря.
— Интересно, — задался вопросом Робин, — как это
чудо попало в мою кровать?
Он осторожно поднялся, стараясь не разбудить соседа. Увидев на скамье у стены монашескую одежду, Робин
склонил голову набок, перевел взгляд на монаха и хитро
подмигнул.
— Славный брат Как-тебя-там, раз ты воспользовался моей постелью, я в ответ позаимствую твою одежду.
С этими словами он натянул монашескую рясу, положив на ее место одежду сапожника. Потом Робин Гуд
вышел на свежий утренний воздух, изрядно удивив конюха, хлопотавшего у стойл. Он вытаращился на Робина
во все глаза, точно увидел перед собой зеленую мышь:
такие люди, как эмметские монахи, рано поутру не поднимаются. Однако, решив не лезть не в свое дело, конюх
лишь спросил Робина, нужно ли привести из конюшни
его мула.
— Да, сын мой, — ответил Робин, до этого момента не
знавший о том, что владеет мулом, — веди его поскорее,
прошу тебя, — мне надо спешить.
Конюх без промедления выполнил распоряжение святого отца, Робин сел в седло и в прекрасном настроении
пустился в путь.
Монах же, пробудившись, впал в сильнейшее волнение: его богатые тонкие одежды пропали, а вместе
с ними и кошелек с десятью фунтами, и ничего, кроме
залатанного платья да кожаного фартука сапожника, на
их месте не было. Его обуяла ярость, он принялся ругаться, как обычный мирянин, но бранью беде не поможешь. Хозяин ничем не мог ему пособить, а так как дела
святого отца требовали его присутствия в Эмметском
монастыре тем же утром, выбор у монаха был невелик:
269
надеть на себя одежду сапожника или отправляться
в путь нагишом. Натянув чужие обноски, продолжая
клясть на чем свет стоит всех сапожников Дербишира,
он пешком направился в сторону монастыря. Но бxеды
его на этом не закончились: не пройдя и половины пути,
монах попал в руки королевских стражников, и, как он
ни противился, его потащили в Татбери к епископу Херефордскому. Тщетно святой отец уверял их, что является монахом, и показывал обритую макушку, — пленившие его были уверены, что перед ними Робин Гуд.
А Робин тем временем спокойно ехал на восток, беспрепятственно миновав два отряда королевских стражников. Сердце его пело от радости, что Шервудский лес
уже близок. И тут на тенистой дорожке ему повстречался благородный рыцарь. Робин немедленно осадил мула
и соскочил на землю.
— Какая встреча, сэр Ричард Ли! — вскричал он. —
Как мне приятно встретить тебя именно сегодня! — И он
поведал сэру Ричарду обо всем, что с ним случилось,
и как счастливо удалось ему избежать грозившей опасности. Однако сэр Ричард, выслушав Робина, печально
покачал головой.
— Ты сейчас в большей опасности, чем был раньше,
Робин, — промолвил он, — впереди тебя ждут отряды
шерифа, которые перекрыли все дороги и ни одному
путнику не дают пройти без тщательного досмотра.
Я знаю это доподлинно, потому что сам только что миновал их заставу. Впереди тебя воины шерифа, позади
стражники короля, и ты не можешь двинуться ни вперед,
ни назад: им уже наверняка известно, в какой одежде ты
едешь, и они поджидают тебя. Мой замок и все, что есть
в нем, я готов предоставить в полное твое распоряжение,
но что в нем проку — нечего и надеяться, что он устоит
против объединенного войска короля и шерифа, которое
собралось нынче в Ноттингеме.
Сказав эти слова, сэр Ричард склонил голову и задумался, а у Робина упало сердце — он почувствовал себя
270
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]