Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Приключения Робина Гуда
.pdf
ную шестипенсовую монету и поклялись друг другу
в вечной верности.
Потом он рассказал, что отец девушки прознал об
этом и увез ее от него, чтобы они никогда больше не
встречались, и сердце его едва не разорвалось от горя,
а сегодня утром, всего через полтора месяца после их последней встречи, он доподлинно узнал, что ее выдают замуж за старого сэра Стивена из Трента и случится это через два дня. Отец Элен считает, что выдать ее замуж за
человека высокого положения — большое счастье, пусть
она того и не хочет. А в том, что рыцарь пожелал жениться на его возлюбленной, ничего удивительного нет, ведь
она самая красивая девушка на свете.
В молчании выслушали Робин Гуд и Малыш Джон
этот рассказ, сидя в багряном свете костра, среди доносящегося отовсюду шума голосов, шуток и смеха. Так проста была речь бедного мальчика и так глубока была его
печаль, что у Малыша Джона даже ком встал в горле.
— Я не удивлен, — после минутного молчания произнес Робин, — что твоя возлюбленная тебя полюбила: под
языком у тебя серебряный крестик, как у святого Франциска, который очаровывал своею речью даже пташек
небесных.
— Богом клянусь, — воскликнул Малыш Джон, желая
скрыть свои чувства за суровыми словами, — у меня руки
чешутся взять дубинку и пойти выбить душу из этого подлеца сэра Стивена. Что это, черт возьми, такое? Неужто
старый сморчок думает, будто юных девушек можно покупать, как цыплят в базарный день? Позор на его голову!
Да я... неважно... в общем, пусть бережет свою шкуру.
Тут заговорил Уилл Скарлет:
— Я думаю, нехорошо поступила девушка, так быстро
согласившись на предложение другого, да еще и такого
дряхлого старика, как сэр Стивен. Я невысокого о ней
мнения, Алан.
— Нет, — с жаром возразил Алан, — ты несправедлив
к ней. Она кротка и смирна, как лесная голубка. Я знаю
ее как никто во всем свете. Если она повинуется приказу
131
отца и выйдет за сэра Стивена, сердце ее будет разбито,
и она умрет. Моя дорогая, любимая... — он запнулся
и покачал головой, потому что больше не мог произнести ни слова.
Пока другие говорили, Робин Гуд был погружен в глу-
бокую задумчивость.
— Мне кажется, я придумал, как тебе помочь, Алан, —
наконец произнес он. — Но сначала скажи мне, как ты
думаешь: хватит ли твоей возлюбленной духу выйти за
тебя, если мы найдем священника, вы придете в церковь
и имена ваши будут оглашены, но отец ее не даст согласия на ваш брак?
— Конечно хватит, — горячо подтвердил Алан.
— Тогда, если отец ее таков, каким я его представляю,
он даст свое благословение после того, как вы станете
мужем и женой, в то самое утро, когда должна состояться ее свадьба с сэром Стивеном, прямо в его имении. Но
погоди, есть еще одно — священник. Люди высокого духовного звания не шибко меня любят. И когда нужно
сделать то, чего я желаю, они обычно упрямятся. А мелкое духовенство боится оказывать мне услуги из страха
перед аббатом или епископом.
— Ну, если на то пошло, — засмеялся Уилл Скарлет, —
знаю я одного монаха, который, если ты найдешь к нему
подход, сделает для тебя что угодно, даже если сама папесса Иоанна ему это запретит. Это брат привратник из
Фаунтинского аббатства, и живет он в долине Фаунтин.
— Фаунтинское аббатство в добрых ста милях отсюда, — засомневался Робин. — Если мы хотим помочь
парню, у нас нет времени бегать туда-сюда. Пока суть да
дело, его возлюбленную выдадут замуж. Нет, братец, ничего не выйдет.
— Да нет же, — снова рассмеялся Уилл Скарлет, —
Фаунтинское аббатство не так далеко отсюда, как ты
гово ришь, дядя. Я толкую о другом аббатстве, не таком
богатом и известном. Это просто келья, но самая уютная,
в какой только может жить отшельник. Мне хорошо
знакомо это место, и, хотя оно не так уж близко, думаю,
132
тот, у кого есть пара крепких ног, успеет за один день
сходить туда и вернуться назад.
— Что ж, дай мне руку Алан! — воскликнул Робин. —
Клянусь тебе прекрасными волосами святой Эльфриды,
что в это самое время двумя днями позже Элен из Долины станет твоей женой. Завтра я отыщу этого монаха
и обязательно его уговорю, даже если уговаривать придется дубинкой.
Услышав эти слова, Уилл Скарлет опять засмеялся:
— Не будь слишком самоуверен, дядюшка! Однако,
если судить по тому, что мне о нем известно, брат привратник с радостью соединит узами брака этих возлюбленных, особенно если за это ему посулят знатное угощение.
Тем временем приготовления к пиру были завершены, и потому все, во главе с Робином, двинулись к месту,
где их ждала великолепная снедь и лучший эль, какой
только можно было сыскать в округе. Ужин удался на славу. Шутки и байки сыпались одна за другой, и громкий
хохот оглашал лес. Алан смеялся вместе со всеми, и на
щеки его вернулся румянец, ведь Робин Гуд дал ему надежду.
Когда с ужином было покончено, Робин вновь обратился к своему гостю.
— Алан, — сказал он, — мы так много слышали о твоем искусстве, — не споешь ли ты и нам что-нибудь?
— Конечно, — с готовностью ответил Алан. Взяв
в руки арфу, он легко повел пальцами по нежно зазвучавшим струнам, и все вокруг затихли, а юноша запел:
ВЕНЧАНИЕ МЭЙ-ЭЛЕН
(история о том, как ее полюбил эльфийский принц
и взял ее к себе)
Весной Мэй-Элен под кустом
Терновника сидела,
От белых лепестков кругом,
Как снег, все было бело.
133
А с липы, что пустила лист,
Шел незнакомой птицы свист.
«Ах, милая! Ах, милая!
Желанная давно жена!»
Мэй-Элен, сердце затая,
Сидела, заворожена.
В блаженстве полном, замерев,
Мэй-Элен слушала напев.
«Скорей ко мне ты приходи!
Я от любви сгораю!
Прижму тебя к своей груди
И жарко приласкаю!»
Мэй-Элен речь была чиста
Из-под тернового куста.
И тут же под терновый куст
С той липы, что в цветах,
Спорхнула птица ей на грудь.
Мэй-Элен только — Ах!
И птицу, радости полна,
К себе в покой снесла она.
А ночью, как луна взошла,
Явился юноша.
Узрела свет вокруг чела
Мэй-Элен, не дыша.
Но красоты такой зато
Еще не видывал никто.
В лучах холодных лунной ночи
Он так прекрасен был.
Круглы были Мэй-Элен очи,
И взгляд ее застыл.
Так, призрака увидев, мы
Стоим, застывши среди тьмы.
Мэй-Элен в полной тишине
Спросила это чудо:
«Быть может, ты приснился мне?
Явился ты откуда?»
И тот ответствовал в тиши,
Так нежно шепчут камыши:
134
«Мой дом, — тот юноша изрек, —
Эльфийская Страна,
Где плещет в золотой песок
Лазурная волна.
Вечнозеленые края!
Там королева мать моя!»
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Не выходила с этих пор
Мэй-Элен из покоя.
Лишь ночью тихий разговор
И пение глухое
Слыхали люди, как луна,
Хладна, всходила, и полна.
«Достань наряд свой дорогой, —
Сказала Элен мать. —
Жених приедет скоро твой
Женой тебя назвать».
«Не надо мне его колец!
Я не пойду с ним под венец!»
«Я птицу гадкую твою, —
Сказал сердито брат, —
Еще до вечера убью.
И совершим обряд!
Не сомневаюсь я нимало,
Она тебя околдовала!»
И птица, свистнув только раз,
В печали улетела,
И над округою в тот час
Все небо потемнело.
Сказал брат: «Вот и горя нет!
Смотреть не надо ей вослед!»
И день настал, когда женой
Должна Мэй-Элен стать.
Был купол неба голубой,
Собралась в церкви знать.
Жених, сэр Хью, в шелках стоял,
Парчою золотой сиял.
135
Невеста в белом тут вошла,
Венок ее был бел,
И вся, как мертвая, бела,
И взгляд остекленел.
Рот раскрывала то и дело
И непонятно что-то пела.
Но гости отшатнулись вдруг,
Как будто вихрь накрыл их.
И девять диких лебедей
Влетели белокрылых!
И лебеди кружили те
В наставшей в церкви темноте.
Стояли бледные, дрожа,
Все гости от испуга.
Летали лебеди, кружа,
И сделали три круга.
И осенил себя крестом
Священник перед алтарем.
Замкнули птицы третий круг.
Прекрасная невеста,
Пропала с глаз Мэй-Элен вдруг,
И дикий лебедь — вместо!
Как прочие, был лебедь бел
И прочь из церкви улетел.
Из тех, кто был на свадьбе той,
Жив кое-кто покуда,
Но не припомнят старики
Вот этакого чуда!
Сил не достало у людей
Невесту взять у лебедей.
Ни единый звук не нарушил тишину, когда Алан закончил петь. Все глядели на красавца менестреля, не говоря ни слова. Так прекрасен был его голос и музыка, что
каждый слушавший сидел затаив дыхание, боясь упустить хоть звук.
— Богом клянусь и честью, — наконец, сделав глубокий вдох, произнес Робин, — парень, ты... тебе нельзя
136
нас покидать, Алан! Не хочешь ли остаться с нами здесь,
в лесу? Сердце мое преисполняется великой любовью
к тебе.
Алан взял руку Робина и поцеловал ее.
— Я всегда буду с тобой, дорогой повелитель, — сказал он, — никогда в жизни не видел я столько доброты,
сколько ты подарил мне сегодня.
Тут Уилл Скарлет в знак дружбы пожал руку Алана,
а за ним то же самое сделал и Малыш Джон. Так знаменитый Алан из Долины стал одним из товарищей Робина.
Робин Гуд отправляется
на поиски брата привратника
Шервудские йомены вставали по утрам рано, в особенности когда приходило лето — в эту пору утренняя
роса была как никогда свежа и как никогда прекрасно
щебетали птицы.
— Я отправляюсь на поиски этого брата из Фаунтинского аббатства, о котором мы говорили вчера вечером, — объявил Робин, поднявшись, — и возьму с собой
четверых из своих добрых товарищей: Малыша Джона,
Уилла Скарлета, Дэвида Донкастерского и Артура Кроткого. Остальные пусть остаются здесь, а за главного, пока
меня нет, будет Уилл Стьютли.
Он облачился в стальную кольчугу, а поверх натянул
легкую куртку зеленого сукна. На голову надел стальной
шлем, а на него — берет из белой кожи, украшенный петушиным пером. На бок повесил меч из закаленной стали — его отливающий голубым клинок был покрыт изображениями драконов, крылатых женщин и прочих
диковин. Внушительное зрелище являл собою Робин
в этом наряде, солнечные лучи весело играли на кольцах
его начищенной кольчуги, видневшейся из-под зеленой
куртки.
Снарядившись, он и четверо йоменов отправились
в путь. Уилл Скарлет шагал во главе, потому что лучше
прочих знал дорогу. Так шли они милю за милей — через
138
журчащий ручей, по залитой солнцем дороге и по уютной лесной тропинке, над которой смыкали кроны деревья и в конце которой паслось стадо оленей, при приближении йоменов в испуге умчавшееся прочь. Шли они
шли, с песнями, шутками и смехом, пока не миновал
полдень и путники не приблизились к берегу широкого
прозрачного ручья, поросшего кувшинками. Вдоль берега тянулась широкая избитая дорога, по которой лошади
тянут за собой тяжелые баржи, груженные ячменной мукой и разными разностями, доставляемыми из деревень
на продажу в большой город. Сейчас, в тишине полудня,
на дороге не было ни лошадей, ни людей, лишь легкий
ветерок время от времени рябил мирную гладь прохладного ручья.
— Дядюшка, — обратился к Робину Уилл Скарлет, когда они проделали долгий путь вдоль живописного берега. — Впереди, вон за тем поворотом, есть брод, воды там
будет тебе по бедро, не больше. Напротив того места на
другом берегу, среди густых зарослей кустарника, скрыта
уединенная обитель, где живет монах из долины Фаунтин. Я провожу тебя туда.
— Вот те на, — проговорил Робин, внезапно останавливаясь, — если б я знал, что придется переходить вброд
ручей, даже такой хрустально-прозрачный, как этот, я
надел бы другую одежду, а не ту, что на мне. Ну да ладно,
промокнув, кожу не смоешь, а чему быть, того не миновать. И все же помните: услышите звук моего горна —
сразу спешите ко мне на помощь.
С этими словами он повернулся и пошел вперед один,
оставив товарищей на дороге.
Однако, дойдя до поворота, скрывшего друзей из его
глаз, он резко остановился: ему послышались голоса. Он
прислушался — до него донеслась как будто беседа двух
людей, голосами удивительно схожих друг с другом. Звуки доносились из-за мыска, выступавшего на десяток
футов вперед и густо поросшего осокой.
139
«Как странно, — сказал себе Робин, когда голоса затихли. — Беседуют, несомненно, два человека, но голоса
у них необычайно схожи. Клянусь, никогда в жизни я не
слышал ничего подобного. Если сравнить голоса этих
парней, то различий между ними найдется меньше, чем
между двумя горошинами. Пойду-ка выясню, что к чему.
Притаившись в прибрежной траве, он стал внимательно изучать окрестность».
За излучиной было сумрачно и прохладно. Над водой
склонилась большая ива, мягкая листва которой давала
обширную тень. Повсюду рос пушистый папоротник,
всегда ищущий себе местечко попрохладнее, и до ноздрей Робина долетел нежный запах чабреца, что любит
расти во влаге по краю рек и ручьев. В этом самом месте,
полускрытый папоротником, сидел, прислонясь широкой спиной к шероховатому стволу ивы, крепкий здоровый мужчина, кроме него поблизости никого не было.
Голова незнакомца, круглая, точно мяч, была покрыта
спутанными, коротко остриженными курчавыми волосами, росшими так низко, что лоб его казался совсем невысоким. Однако макушка была выбрита и гладка, точно ладонь, — вкупе с просторным одеянием, капюшоном
и ниткой четок, это куда точнее, чем лицо и телосложение, указывало на то, что перед Робином был монах.
Щеки его были красны и глянцевиты, точно яблоки,
хотя их почти полностью покрывала курчавая черная
борода, скрывавшая также подбородок и верхнюю губу.
Шея монаха была толста, точно у быка, а голова низко
сидела на плечах, шириной не уступавших плечам самого Малыша Джона. Под кустистыми черными бровями
бегали маленькие серые глазки — задорный нрав хозяина не давал им и минуты стоять на месте. Глядя в эти глаза, всякий ощутил бы, как передается ему играющее
в них веселье. На земле возле монаха лежал стальной
шлем, — по всей видимости, хозяин снял его, чтобы голове было прохладно. Ноги он вытянул в стороны,
и между его могучими коленями лежала огромная запе-
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]