Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Приключения Робина Гуда
.pdf
зание борцов, — туда-то и направились сэр Ричард и его
свита.
Когда судьи признали в приближающемся рыцаре
сэра Ричарда, старший из них вышел навстречу рыцарю,
взял его за руку и стал просить судить состязание вместе
с ними. Сэр Ричард спешился и двинулся к скамье, поставленной у арены.
В то утро зрителям и впрямь было на что посмотреть.
Йомен по имени Эгберт, родом из Стоука, что в Стаффордшире, с легкостью опрокидывал всякого, кто выходил с ним сражаться. Однако один из жителей Денби,
известный в тех краях как Уильям Шрам, еще не вступал
с ним в борьбу, ожидая своего часа. И лишь когда все соперники Эгберта были повержены, Уильям Шрам выпрыгнул на арену. Начался решающий поединок, наконец Уильям одолел Эгберта, при виде чего все в толпе
закричали, и каждый хотел пожать победителю руку, так
жители Денби были горды своим борцом.
Когда сэр Ричард уселся на скамью, Уильям, гордый
и ободренный криками друзей, ходил взад-вперед по
арене, призывая всякого помериться с ним силами.
— Эй, кто на меня? — кричал он. — Вот он я, Уильям
Шрам, и пойду против любого! Если есть кто в Дербишире, кто готов сразиться со мной, выходите! Из Ноттингема, Стаффорда, Йорка! И если каждого не ткну я
носом в землю, так что взроет он ее, словно лесная свинья, не зваться мне больше храбрым Уильямом-борцом!
Услыхав эти слова, все засмеялись, а чей-то громкий
голос выкрикнул:
— Раз ты так бахвалишься, сразись-ка с парнем из
Ноттингемшира!
Рослый парень с крепкой дубинкой в руке протиснулся сквозь толпу и, легко перепрыгнув через веревки, оказался на арене. Он был не такой тяжеловес, как Уильям,
но выше, шире в плечах и очень крепко сложен. Сэр Ричард глянул на него пристально и, повернувшись к одному из судей, спросил:
191
— Не знаком ли тебе этот юноша? Мне кажется, рань-
ше я его где-то видел.
— Нет, — покачал головой судья, — я вижу его впервые.
Тем временем молодой человек, не говоря ни слова,
отложил в сторону дубинку и стал стягивать с себя куртку
и нательную одежду. Красивое зрелище явил он собой:
мышцы его торса и рук были налиты и гладки, точно высечены из камня.
Соперники поплевали себе на руки, хлопнули ладонями по коленям и присели, внимательно глядя друг на друга и стремясь захватить противника в наиболее удобный
момент. Внезапно в мгновение ока оба вскочили и прыгнули друг на друга — вокруг поднялся громкий крик, потому что преимущество оказалось на стороне Уильяма.
Некоторое время они корчились, тужились и кряхтели,
а потом Уильям подставил противнику самую хитрую
свою подножку и хотел было его бросить, но незнакомец
защитился с еще бxольшим искусством, а затем, резко крутанувшись, высвободился из захвата, и борец со шрамом
оказался так плотно зажат между его руками, что у бедняги ребра затрещали. Тяжело и жарко дыша, они стояли
в обнимку, напрягшись, тела их блестели от пота, крупными каплями он стекал по их лицам. Захват незнакомца
оказался так крепок, что в конце концов мускулы Уильяма ослабли, и он испустил стон. Тогда молодой борец напрягся изо всех сил, подсек соперника пяткой и бросил
через бедро. С жутким грохотом грянулся Уильям оземь
и лежал так, точно никогда больше не шевельнуть ему ни
рукой ни ногой.
Но вместо криков одобрения в толпе послышался
злобный ропот: слишком легко победил незнакомец.
Один из судей, приходившийся Уильяму Шраму родственником, поднялся со своего места с трясущимся от
негодования ртом и недобрым взглядом.
— Если убил ты этого человека, — провозгласил он, —
тебе несдобровать, поверь мне, парень.
Однако незнакомец на это храбро ответил ему:
192
— Я рисковал в борьбе с ним так же, как он в борьбе
со мной. Нет такого закона, по которому я был бы виновен, даже если б убил его, это был честный поединок.
— А это мы еще посмотрим, — проговорил судья, волком глядя на молодого парня. В толпе снова поднялся недовольный ропот: очень уж гордились жители Денби
храбрым Уильямом Шрамом.
Но тут спокойным голосом заговорил сэр Ричард.
— Нет, — произнес он, — юноша прав. Если соперник
его и скончался, то скончался он на борцовской арене,
где сам взял на себя риск сражаться, и был побежден по
правилам.
Тем временем трое мужчин вышли на арену и подняли Уильяма с земли. Оказалось, что он вовсе не умер,
хоть и здорово пострадал от падения. Тогда главный судья поднялся и объявил:
— Молодой человек, награда твоя по праву. Вот тебе
кольцо червонного золота, вот перчатки, а вон там стоит бочонок вина, с которым ты можешь делать все, что
пожелаешь.
Юноша, натянувший уже свою одежду и снова взявший в руки дубинку, поклонился, не говоря ни слова,
взял кольцо и надел его на большой палец. Затем заткнул
за пояс перчатки, повернулся, легко перепрыгнул обратно через веревки, протиснулся сквозь толпу и исчез.
— Интересно, кто же это был, — сказал судья, оборачиваясь к сэру Ричарду. — Румяные щеки и светлые волосы говорят о том, что он саксонец. Наш Уильям сильный парень, и прежде я никогда не видел, чтобы его
по бе дили на арене, хотя он не сражался еще с такими
великими борцами, как Томас Корнуэльский, Диккон
Йоркский и юный Дэвид Донкастерский. Неужто он недостаточно силен, — как думаешь, сэр Ричард?
— Силен-то силен, но все же этот юноша его одолел,
и поразительно легко. Очень интересно, кто же он таков, — задумчиво ответил сэр Ричард.
193
Некоторое время рыцарь беседовал с теми, кто был
вокруг, а затем поднялся и засобирался в путь. Он призвал свою свиту и, подтянув подпругу, сел на лошадь.
Тем временем победивший Уильяма молодой человек
шел сквозь толпу и слышал вокруг себя глухие голоса:
«Только гляньте на этого петуха!», «Посмотрите, как он
кичится!», «Зуб даю, нечестно он Уильяма победил!»,
«И правда, не видишь разве: у него на руках смола!»,
«Подрезать бы ему петушиный гребешок!». На все это
чужак не обращал ни малейшего внимания и двигался
вперед с гордым видом, точно ничего не слышит. Медленно прошел он по траве к шатру, где устроены были
танцы, и, встав у входа, стал глядеть на танцующих.
Вдруг в руку ему больно ударил камень — обернувшись,
он понял, что от арены за ним по пятам шла толпа разъяренных зрителей. Увидев, что незнакомец оглянулся,
они принялись свистеть и кричать, так что на крики из
шатра выбежал народ. От толпы отделился высокий широкоплечий кузнец, он подошел к юноше, помахивая здоровенной дубинкой из терна.
— С чего это ты, черт из табакерки, пришел к нам
в славный город Денби и подлым обманом победил честного парня? — проревел он низким голосом, точно разъяренный бык. — А ну, получай-ка за это!
И он так размахнулся дубинкой, что удар его свалил
бы и вола. Однако юноша ловко отвел удар и ответил на
него столь мощно, что кузнец со стоном упал на землю,
будто его поразила молния. Увидев, что их вожак упал,
недовольные снова гневно закричали. Юноша прислонился спиной к шатру, помахивая своей страшной дубинкой, и, поскольку удар, которым он сшиб с ног кузнеца, был беспощаден, никто больше не осмелился
подойти к нему достаточно близко. Толпа отступила, как
свора собак перед загнанным медведем. Однако какой-то трус из задних рядов бросил в чужака острый зазубренный камень, и тот попал парню в макушку. Юноша пошатнулся, из раны хлынула алая кровь, залившая
194
ему лицо и куртку. Увидев, что незнакомец едва не потерял сознание от удара, все ринулись на него, и он упал им
под ноги.
Печальная участь ожидала бы юношу, и, возможно,
он расстался бы с жизнью, не окажись на ярмарке сэр
Ричард. Неожиданно раздались крики, в воздухе сверкнула сталь, и нападавших стали плашмя бить мечами направо и налево, а в гуще толпы показался сэр Ричард Ли
верхом на белом коне. При виде вооруженных воинов
и рыцаря в доспехах толпа растаяла, как снег в теплом
очаге, а молодой человек остался лежать на земле, в крови и пыли.
Почувствовав, что его оставили в покое, юноша встал
на ноги, утирая кровь с лица, и поднял глаза.
— Сэр Ричард Ли, сегодня ты спас мне жизнь, — молвил он.
— Кто ты таков, раз так легко признал во мне сэра
Ричарда Ли? — удивился рыцарь. — Мне кажется, раньше я видел твое лицо.
— Да, видел, — ответил юноша. — Меня зовут юным
Дэвидом Донкастерским.
— Точно! — воскликнул сэр Ричард. — Как же я сразу
не признал тебя, Дэвид! Но борода твоя стала длиннее,
и ты очень возмужал за тот год, что мы не виделись. Иди
сюда, в шатер, Дэвид, и смой кровь с лица. А ты, Ральф,
принеси-ка ему поскорее чистую куртку. Мне очень печально видеть, что с тобой стряслось, но все же я рад, что
смог хоть как-то отплатить твоему предводителю Робину Гуду за его доброту. Тяжело бы тебе пришлось, парень, не окажись я поблизости.
Тем временем по рядам стоявших неподалеку пронесся шепот, что юноша — не кто иной, как знаменитый
Дэвид Донкастерский, который прошлой весной победил в Селби, в Йоркшире, Адама Линкольнского и теперь носил звание лучшего борца срединной Англии.
И когда юный Дэвид вышел вместе с сэром Ричардом из
шатра, в новой куртке и с чисто вымытым лицом, до него
195
не донеслось больше недовольного ропота — напротив,
все устремились вперед, чтобы поглядеть на самого Дэвида Донкастерского, гордые тем, что один из лучших
борцов Англии выступил на ярмарочной арене в Денби,
так переменчивы настроения толпы.
А сэр Ричард прокричал:
— Друзья, перед вами Дэвид Донкастерский! И потому нет для вас позора в том, что ваш земляк был побежден этим борцом. Он не держит на вас зла за случившееся, но впредь думайте, как встречать чужаков в своих
краях. Убей вы его — вам несдобровать, ибо Робин Гуд
разорил бы ваш город, как пустельга голубятню. Я выкупил у него бочонок вина и теперь отдаю его вам — пейте
на здоровье и никогда больше не нападайте ни на кого за
то, что он смелый и сильный йомен.
Все громко закричали, хотя на деле больше думали
о вине рыцаря, чем о его словах. Тем временем сэр Ричард вместе с Дэвидом и в окружении свиты уехали с ярмарки в Денби.
Но и через много лет, когда видевшие эту схватку
стали согбенными стариками, они качали головами,
слыша о каком-нибудь захватывающем поединке, и говорили: «Да-да, но видали бы вы, как славный Дэвид
Донкастерский победил Уильяма Шрама на ярмарке
в Денби».
Робин Гуд стоял в лесу вместе с Малышом Джоном
и большинством своих товарищей, ожидая прибытия
сэра Ричарда. Наконец среди бурой листвы блеснула
сталь, и из чащи на поляну выехал сэр Ричард со свитой.
Он подъехал прямо к Робину Гуду и, сойдя с лошади,
стиснул его в объятиях.
— Что ж, — проговорил Робин через некоторое время, отступая от сэра Ричарда и оглядывая его с ног до головы, — ты выглядишь повеселее, чем когда я видел тебя
в последний раз.
196
— Да, благодаря тебе, Робин, — отвечал рыцарь, кладя руку на плечо йомену. — Если бы не ты, я бы сейчас
скитался в нищете по чужбине. Но я сдержал слово, Робин, и привез назад деньги, которые ты одолжил мне
и которые я четырежды удвоил, снова став богатым.
А вместе с деньгами я привез тебе и твоим храбрым товарищам небольшой подарок от себя и своей супруги.
Он повернулся к своей свите и крикнул:
— Ведите вьючных лошадей!
Однако Робин остановил его.
— Погоди, сэр Ричард, — сказал он, — прости, что
прерываю тебя, но мы в Шервуде никогда не занимаемся
делами, прежде чем не поедим и не попьем.
Он взял сэра Ричарда за руку и подвел его к сиденью
под раскидистым деревом, здесь же разместились самые
верные его товарищи. Затем Робин спросил:
— Как случилось, что вместе с тобой сюда пришел
юный Дэвид Донкастерский?
Рыцарь поведал ему про ярмарку в Денби и про то,
как юный Дэвид чуть не лишился жизни, а под конец
сказал:
— Вот почему я задержался в дороге, иначе я прибыл
бы сюда часом раньше.
Робин протянул руку, взял ладонь рыцаря в свою
и молвил дрогнувшим голосом:
— Я пред тобою в неоплатном долгу, сэр Ричард. Поверь, лучше бы я лишился правой руки, чем с юным Дэвидом стряслось то, что угрожало ему в Денби.
Они проговорили еще некоторое время, а затем все
поднялись и отправились обедать. Когда с едой было покончено, рыцарь велел людям из своей свиты привести
вьючных лошадей. Затем слуга поднес рыцарю сундук, из
которого тот достал мешок и отсчитал пятьсот фунтов —
ровно столько, сколько получил год назад от Робина.
— Сэр Ричард, — промолвил Робин, — ты доставишь
нам большую радость, если сохранишь эти деньги у себя
в качестве подарка из Шервуда. Правда ведь, ребята?
197
В ответ послышалось громогласное «да!».
— Я очень вам благодарен, — искренне проговорил
рыцарь, — однако не подумайте обо мне дурного — денег я не возьму. Счастлив я был взять их в долг, но принять их в качестве подарка никак не могу.
Робин Гуд не сказал более ни слова и отдал деньги
Малышу Джону, чтобы тот отнес их в хранилище. Робину хватало ума, чтобы понимать: ничто не родит большей неприязни и горести на душе, чем подарок, данный
насильно.
Затем сэр Ричард выложил на землю свои дары. Когда тюки и свертки развернули, радостный крик йоменов прокатился по всему лесу, ибо они получили две
сотни луков из лучшего испанского тиса, до блеска отполированных и инкрустированных причудливыми серебряными узорами так, чтобы прочность их не стала от
этого меньше. К лукам прилагались две сотни колчанов
из кожи с золотым шитьем, а в каждом колчане лежало
по двадцать стрел со сверкающими наконечниками,
павлиньими перьями и с креплением из серебра.
Сэр Ричард сам вручил каждому йомену лук и колчан
со стрелами, а Робину поднес лук, украшенный изящнейшей золотой инкрустацией, и каждая стрела в его
колчане была с креплением из золота.
Все вновь весело зашумели, радуясь богатым подаркам, и поклялись, что готовы, если потребуется, отдать
жизнь за сэра Ричарда и его супругу.
Наконец пришла пора сэру Ричарду уезжать. Робин
призвал к себе товарищей, и каждый взял в руку факел,
чтобы освещать рыцарю путь через лес. Вместе добрались
они до опушки Шервуда, там рыцарь расцеловал Робина
в обе щеки и ускакал прочь.
Так Робин Гуд спас благородного рыцаря от беды, которая грозила сделать его несчастным на всю жизнь.
Малыш Джон оборачивается
странствующим монахом
Миновала холодная зима, и наступила весна. Леса не
оделись еще в густую зелень, но пробивающиеся листочки уже окутывали деревья тонкой дымкой. Луга
блистали свежей травой, засеянные нивы были темны
и бархатисты. По залитому солнцем полю разносился
крик мальчика, правящего запряженными в плуг лошадьми, а в свежих бороздах стайки птиц клевали мошек. Вся земля улыбалась теплу и солнцу, и каждый зеленый холм хлопал в ладоши от радости.
На оленьей шкуре, расстеленной на поляне под раскидистым деревом, сидел Робин Гуд и, будто старый
лис, грелся на солнышке. Обхватив руками колени, он
откинулся назад и наблюдал, как Малыш Джон скручивает тетиву из длинных пеньковых нитей, то и дело смачивая слюной ладони. Неподалеку сидел Алан из Долины и прилаживал к своей арфе новую струну.
Наконец Робин промолвил:
— Весенней порой лучше бродить себе по лесу, чем
быть королем всей славной Англии. Есть ли во всем мире
дворец прекраснее, чем этот чудный лес сейчас, и какой
король с таким аппетитом ест миног и яйца чибиса, с каким я угощаюсь сочной олениной и пенистым элем?
Прав папаша Суонтолд: «Лучше с удовольствием жевать
корку, чем в тоске вкушать мед».
199
— Да уж, — согласился Малыш Джон, натирая новую
тетиву желтым пчелиным воском, — наша жизнь мне по
душе. Ты вот толкуешь о весне, а мне кажется, что и зима
приносит свои радости. Не один славный день провели
мы с тобой, предводитель, в «Синем кабане» прошедшей
зимою. Помнишь ли вечер, который ты, Уилл Стьютли,
отец Тук и я провели на этом постоялом дворе с двумя
попрошайками и странствующим монахом?
— Да, — со смехом отозвался Робин, — это ведь тогда
Уилл Стьютли попробовал поцеловать хозяйку, и она
окатила его за усердие элем из кружки?
— Верно, о том вечере я и говорю, — ответил Малыш
Джон, тоже смеясь. — Помнится, тот бродячий монах спел
хорошую песню. Отец Тук, ты хорошо запоминаешь мелодии, не помнишь ли эту песню?
— Я ее как-то вспоминал, — откликнулся Тук, — погодите-ка.
Он приложил ко лбу указательный палец, сосредоточился и стал напевать себе под нос, то и дело останавливаясь и проверяя себя. Наконец он припомнил всю песню
и, прочистив горло, весело запел:
Щебечет щегол, когда все цветет,
И солнышко припекает.
Он перышки чистит и звонко поет,
Щебечет и горя не знает!
Ведь май цветет —
И без забот
Ешь-пей, набивай живот!
А дунет холод,
Будет голод!
Летит щегол,
Беззащитен и гол,
В амбар, чтобы голод его не нашел.
Так и живет монах бродячий,
Вдоволь еды и везде приют.
В корчме ему прием горячий
И девушки хихикают.
200
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]