Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Приключения Робина Гуда
.pdf
что торгует тканями. Пусть немедленно пришлет четыреста ярдов добротного зеленого сукна. Может статься,
в дороге ты стрясешь немного жира, который набрал,
пока праздно жил у нашего дорогого шерифа.
— Э, нет, — пробормотал Малыш Джон, слышавший
эти шутки столько раз, что они стали ему неприятны, —
может, и правда на костях моих сейчас больше мяса, чем
когда-то, но, не сомневаюсь, на узком мосту я по-прежнему устою против любого йомена в Шервуде и Ноттингемшире — даже если жира на костях у него будет не
больше, чем у тебя.
При этих словах все разразились хохотом и посмотрели на Робина Гуда, ибо каждый знал, что Малыш Джон
говорил о поединке между ним и их предводителем, благодаря которому они и познакомились.
— Да уж, — отвечал Робин Гуд, смеясь пуще остальных, — Боже упаси меня от сомнений в твоей правоте. Не
хочу больше почувствовать на себе твою дубинку, Малыш Джон. Должен признать, что есть среди нас такие,
кто искусней, чем я, владеет семифутовой дубинкой.
И все же нет никого в Ноттингемшире, кто так же умел
бы выпустить стрелу, как я. Тем не менее поход в Анкастер тебе не повредит, так что ступай, и лучше сегодня же
вечером, ведь с тех пор, как ты пожил у шерифа, твое
лицо многим знакомо — если пойдешь при свете дня, можешь угодить в передрягу с шерифовыми стражниками.
Подожди здесь, я принесу деньги, которые ты заплатишь
нашему доброму Хью. Ручаюсь, во всем Ноттингемшире
нет у него лучше покупателей, чем мы.
С этими словами Робин поднялся.
Недалеко от раскидистого дуба находилась большая
скала, в которой была высечена пещера, в ней хранилась
казна. Вход в пещеру закрывала тяжелая дубовая дверь
в две ладони толщиной, утыканная шипами и запертая
на большой висячий замок. Отперев дверь, Робин Гуд
вошел внутрь, вынес мешок золота и отдал его Малышу
Джону.
91
Малыш засунул его за пазуху, повязал на чресла пояс,
в руки взял крепкий посох в семь футов длиной и отправился в путь.
Посвистывая, шел он по устланной листьями лесной
тропинке, пока не дошел до места, где она разветвлялась:
в одну сторону лежал путь к Фосс-уэй, а в другую, как
прекрасно было известно Малышу Джону, — к славной
харчевне «Синий кабан». Перестав свистеть, Малыш
Джон остановился, огляделся по сторонам, надвинул
шапку на один глаз и задумчиво почесал затылок: когда
он увидел две дороги, заговорили в нем два голоса. Один
возопил: «Вот дорога, что ведет к „Синему кабану“, кружке октябрьского эля, славному вечеру с веселыми сотрапезниками, которых ты там встретишь». Другой же твердил: «Вот дорога в Анкастер, где ждет порученная тебе
работа». Но первый из двух голосов звучал куда громче,
ведь Малыш Джон крепко привык к хорошей жизни,
пока обитал в доме шерифа. Посмотрев на синее небо, по
которому, точно серебристые кораблики, плыли облачка
и кругами носились ласточки, он подумал: «Боюсь, сегодня вечером будет дождь, так что пережду-ка я его в „Синем кабане“, я ведь знаю: Робин Гуд не хотел бы, чтобы я
промок до костей», — и двинулся вперед по дорожке, что
вела в более приятное ему место. Ни малейших признаков непогоды не наблюдалось, однако, если кто-то имеет
большое желание что-то сделать, поводов для этого он
найдет предостаточно.
В харчевне «Синий кабан» весело проводили время
четверо шутников: мясник, побирушка и два нищенствующих монаха. На холмы и долы уже опустились сумерки, и в наступившей тишине Малыш Джон издалека
услыхал хмельное пение приятелей. Радостно приняли
они весельчака Джона. Заказали еще эля, и за шутками,
песнями да рассказами незаметно пролетели несколько
часов. Наступила такая глубокая ночь, что нечего было
и думать о продолжении путешествия, и Малыш Джон
остался в «Синем кабане» до утра.
92
Не ту тропинку выбрал Малыш Джон, променяв долг
на развлечение, и вскоре пришлось ему за это поплатиться — что ж, подобное грозит в таких случаях всем нам.
На следующий день он поднялся на рассвете и, взяв
посох, пустился в путь, надеясь нагнать упущенное время.
В те времена в славном городе Блит жил один кожевник Артур Кроткий, знаменитый в ближних и дальних
краях силой и многими победами в битвах на дубинках
и в рукопашном бою. Пять лет был он лучшим в этом искусстве, пока великий Адам из Линкольна не вызвал его
на помост и не сломал ему ребро. Однако в битве на дубинках Артур еще не встречал равного в своих краях.
Кроме того, был он большим любителем стрельбы из
лука и тайных вылазок в лес при полной луне в сезон
охоты на оленей. Королевские лесничие держали его под
особым присмотром, потому как в доме Артура Кроткого
нередко бывало полно мяса, более похожего на оленину,
чем позволено было законом.
На рассвете того дня, когда Малыш Джон покинул
харчевню, Артур, продав в Ноттингеме пяток крашеных
воловьих шкур, отправился домой в Блит. Путь его лежал
вдоль опушки Шервудского леса, где птички встречали
новый день звонким и радостным пением. Через плечо
у кожевника перекинута была дубинка, которую он всегда держал наготове, а голову украшала шапка из двух
слоев воловьей кожи, такая прочная, что даже меч едва
ли смог бы ее рассечь.
«Так, — подумал Артур Кроткий, дойдя до той части
дороги, что проходила через лес, — в это время года олени частенько выходят из чащи поближе к открытым лугам. Может, сегодня мне удастся заприметить этих нежных созданий». Ничто в жизни не любил он так сильно,
как поглядеть на бегущее оленье стадо, даже когда не
имел возможности пощекотать кому-нибудь из них ребра стрелою. Поэтому он сошел с тропинки и принялся
высматривать оленей через кусты со всем мастерством
93
большого знатока леса и человека, не раз надевавшего
наряд из зеленого сукна.
Малыш Джон тем временем беспечно шел своей дорогой, любуясь нежными бутонами боярышника, что
рос по краю дорожки, да следя за жаворонком, что взлетал с покрытой росой травы и с песней зависал в небе
в золотистом свете солнца, а потом падал, точно звезда.
Судьба увела Малыша Джона в сторону от большой дороги, к тому месту, где Артур Кроткий в зарослях высматривал оленей. Услышав похрустывание веток, Малыш
Джон остановился и тут же приметил в кустах коричневую воловью шапку кожевника.
«Очень интересно, — сказал самому себе Малыш
Джон, — что этот плут замышляет, кого это он там выглядывает да высматривает? Ни капли не сомневаюсь,
этот жалкий негодяй — ворюга и пришел сюда за нашими и королевскими оленями».
Долгое время прожив в лесу, Малыш Джон стал считать всех шервудских оленей собственностью не только
короля, но в равной мере и Робина Гуда с его товарищами.
«Нет, — снова сказал он себе, — этого так оставить
нельзя».
Сойдя с дороги, он тоже углубился в заросли и стал
следить за Артуром Кротким.
Долгое время оба они охотились: Малыш Джон за кожевником, а кожевник за оленями. В конце концов Малыш Джон наступил на сучок, кожевник тут же обернулся и заметил йомена. Малыш Джон решил взять его
на храпом.
— Эй! — крикнул он. — Что это ты тут делаешь, негодник? Кто ты такой, чтобы рыскать по тропкам Шервуда? Видок у тебя не слишком честный. Бьюсь об заклад, ты ворюга и пришел сюда за оленями нашего
славного короля!
— Нет, лживый твой язык! — храбро ответил ему кожевник. Хоть и застали его врасплох, он был не из тех,
кто пугается грозных слов. — Я не вор, а честный ремес-
94
ленник. А что до моего вида, то уж он таков, каков есть,
и, если уж на то пошло, твое лицо, парень, тоже доверия
не внушает.
— Ха! — громко воскликнул Малыш Джон. — Ты мне
еще смеешь отвечать? Клянусь святым Дунстаном,
у меня большое желание проломить тебе башку. Да будет тебе известно, парень, что я королевский лесничий.
По крайней мере, мы с друзьями хорошо заботимся об
оленях его величества. — Последние слова он пробормотал себе под нос.
— Мне нет дела до того, кто ты такой, — ответил отчаянный кожевник, — и, если с тобою нет еще нескольких таких же, никогда тебе не заставить Артура Кроткого молить о пощаде.
— Да неужто? — в гневе возопил Малыш Джон. — Богом клянусь, твой язык, нахал, довел тебя до ямы, из которой мудрено будет выбраться. Я задам тебе такую трепку,
какой в жизни тебе никто не устраивал. Бери дубинку
в руки, парень, — безоружного я бить не стану.
— Иди на меня, чума ты этакая! — вскричал кожевник, тоже распалившись. — Громкими словами даже
мыши не убьешь. Кто ты такой, чтобы так запросто угрожать проломить голову Артуру Кроткому? Если сегодня
я не выдублю твою шкуру, как никогда в жизни не дубил
телячью, пойдет моя дубинка на вертела для баранины
и не зваться мне больше храбрецом! Защищайся, парень!
— Погоди! — остановил его Малыш Джон. — Давай-ка
сначала измерим наши дубинки. Мне сдается, твоя короче моей, а я не хочу иметь над тобой преимущество даже
на дюйм.
— Длина дубинки меня не заботит, — ответил кожевник. — Моей дубинки хватит, чтобы теленка убить, так
что, говорю тебе, защищайся!
Без долгих церемоний оба схватили дубинки посередке и, свирепо глядя друг на друга, стали сходиться.
Тем временем до Робина Гуда дошли вести о том, что
Малыш Джон, вместо того чтобы выполнять поручение
95
и идти в Анкастер, решил предаться удовольствиям и всю
ночь просидел с веселой компанией в «Синем кабане».
Сильно рассердившись, на рассвете он отправился искать
Малыша Джона, надеясь найти его в харчевне или встретить по пути, чтобы высказать ему все, что было на сердце. В гневе шел он вперед, обдумывая, как станет бранить
Малыша Джона, и вдруг услыхал громкие сердитые голоса двух мужчин. Робин Гуд остановился и прислушался.
«Да это, без сомнений, голос Малыша Джона, — сказал
он себе, — и говорит он очень гневно. А вот второй мне,
кажется, не знаком. Не дай Бог, попал мой славный Малыш Джон в руки королевских лесничих. Надо поспешить к нему на помощь».
При мысли, что жизни его верного друга угрожает
беда, Робин Гуд забыл свой недавний гнев на него. Он
осторожно пошел на звук голосов через заросли и, раздвинув листья, увидел перед собой двух парней с дубинками в руках.
«Ха! — сказал себе Робин. — Да тут начинается потеха! Я выложил бы три золотых из собственного кармана, чтобы этот парень устроил Малышу Джону хорошую трепку. С радостью поглядел бы, как его поколотят,
раз он не выполнил моего задания. Боюсь только, что
увидеть сие прекрасное зрелище мне вряд ли удастся».
И он улегся на землю, не только чтобы лучше видеть, но
и чтобы наблюдать представление с удобством.
Наверное, доводилось вам видеть, как готовятся
к схватке две собаки: медленно ходят кругами друг возле друга и ни одна не желает начинать бой первой. Так
и наши дюжие йомены двигались медленно, каждый
выбирая момент, когда можно будет застать противника
врасплох и нанести первый удар. Наконец Малыш Джон
махнул дубинкой — резко, точно молния полыхнула,
но — бах! — кожевник подставил свою, отвел удар и нанес ответный, но Малыш Джон тоже отбил его. Наступая
и отступая, они так и осыпали друг друга ударами, да такими мощными и быстрыми, что издали могло показать-
96
ся, будто сражаются друг с другом не два, а с десяток человек. Так они дрались почти полчаса, вся земля была
изрыта их каблуками, а дыхание их стало тяжелым, точно у впряженных в плуг быков. Однако Малышу Джону
приходилось тяжелее, потому что он отвык от таких
ожесточенных поединков и члены его были не столь
гибки, как до службы у шерифа.
Все это время Робин лежал под кустом, получая истинное удовольствие от зрелища. «Богом клянусь, — думал он, — никогда я не видел, чтобы Малышу Джону
встречался равный соперник. Однако, будь он в прежней
своей силе, наверное, одолел бы этого парня».
Наконец Малышу Джону представился удобный момент, и он с размаху ударил кожевника, вложив в удар
всю свою мощь, так что и бык бы свалился с ног. И тут
шапка из воловьей кожи сослужила кожевнику добрую
службу: если бы не она, быть может, он никогда более не
держал бы в руке дубинки. Удар, пришедшийся ему по голове, был так мощен, что он пошатнулся и, спотыкаясь,
сделал несколько шагов по лужайке. Если бы у Малыша
Джона было побольше сил, чтобы воспользоваться своим преимуществом, несдобровать бы славному Артуру.
Однако тот быстро собрался с силами и с расстояния вытянутой руки нанес Малышу Джону ответный удар. Малыш Джон повалился наземь, растянувшись во весь рост,
и дубинка выпала у него из рук. Подняв дубинку, Артур
ткнул его еще и в ребра.
— Остановись! — проревел Малыш Джон. — Неужели
станешь бить лежачего?
— Конечно стану! — ответил кожевник, снова тыча
его в ребра.
— Прекрати! — пророкотал Малыш Джон. — Помогите! Хватит, говорю! Я сдаюсь! Я сдаюсь!
— Тебе точно хватит? — свирепо спросил кожевник,
не выпуская из рук дубинки.
— Да, да, мне более чем довольно!
— И ты признаешь, что из нас двоих я лучший?
97
— Да, это так! Чума на твою голову... — ответил Ма-
лыш Джон, пробурчав последние слова себе в бороду.
— Ну, тогда иди своей дорогой и благодари своего
святого заступника, что я человек милосердный, — проговорил кожевник.
— Будь проклято такое милосердие, — сказал Малыш
Джон, садясь и ощупывая ребра в том месте, куда кожевник его ткнул. — Клянусь, у меня такое чувство, что каждое мое ребро переломлено надвое. Признаюсь тебе, парень, я думал, нет в Ноттингемшире человека, способного
так обойтись со мной, как ты сегодня.
— И я так считал! — воскликнул Робин Гуд, появляясь внезапно из зарослей. Он заливался смехом, так что
слезы по щекам текли. — Ну, друг мой, — он едва мог говорить, — упал ты, как сбитая со стены бутыль. Я видел
весь этот славный поединок. Никогда не думал, что найдется в Англии человек, которому ты так безоговорочно
сдашься, и что мне доведется это увидеть. Я искал тебя,
чтобы отругать за невыполненное задание, но все, что я
был тебе должен, сполна, и даже с лишком, выплатил тебе
этот парень. Как же здорово он размахнулся и сбил тебя
с ног, пока ты стоял разинув рот! Никогда еще не видел
я, чтобы кто-нибудь так грохнулся оземь.
Пока Робин произносил эту издевательскую речь, Малыш Джон сидел на земле, и вид у него был такой, словно
он скисшего молока хлебнул.
— Как зовут тебя, парень? — спросил Робин кожевника, оборачиваясь к нему.
— Зовут меня Артуром Кротким, — с вызовом ответил кожевник, — а тебя как?
— А! Артур Кроткий! — воскликнул Робин. — Слыхал
я твое имя. В прошлом году в октябре ты хорошо треснул по макушке моего друга на ярмарке в Или. Тамошний народ зовет его Джоком Ноттингемским, а мы называем Уиллом Скейтлоком. А этого несчастного, которого
ты отлупил, считают лучшим в битве на дубинках во
98
всей славной Англии. Зовут его Малыш Джон, а мое имя
Робин Гуд.
— Не может быть! — вскричал кожевник. — Неужто
ты — тот самый знаменитый Робин Гуд, а это — прославленный Малыш Джон? Знал бы я, кто ты таков, никогда
бы не отважился поднять на тебя руку! Позволь помочь
тебе подняться, почтенный Малыш Джон, и стряхнуть
пыль с твоего платья.
— Не надо, — сердито ответил Малыш Джон, так осторожно поднимаясь с земли, точно кости у него были из
стекла, — я и сам справлюсь, парень, без твоей помощи.
И поверь мне, если бы не твоя воловья шапка, несдобровать бы тебе сегодня.
Услышав эти слова, Робин снова рассмеялся и, повернувшись к кожевнику, сказал:
— Пойдешь ко мне в дружину, славный Артур? Клянусь, ты один из самых крепких парней, что видал я
в жизни.
— Пойду ли я к тебе в дружину? — радостно воскликнул кожевник. — Конечно да! Вот она, веселая жизнь! —
Он подпрыгнул и щелкнул пальцами. — Вот она, жизнь,
которая мне по нраву! Прощайте, кожи, вонючие бочки
да грязные шкуры! Пойду за тобой хоть на край света,
добрый друг, и не будет в лесу ни одного оленьего стада,
которому не знаком будет звук тетивы моего лука!
— А что до тебя, Малыш Джон, — со смехом обернулся к нему Робин, — то ты еще раз пойдешь по поручению
в Анкастер, и часть пути мы проделаем вместе, потому
как я не хочу, чтобы ты опять свернул в сторону: есть тут
поблизости еще харчевни.
Выбравшись из зарослей, они ступили на большую
дорогу и отправились в путь.
Робин Гуд и Уилл Скарлет
Шли они по залитой солнцем дороге, три статных
парня, каким не найдется ровни во всей славной Англии.
Многие останавливались поглядеть на них: так широки
были они в плечах, и так тверда была их поступь.
Робин Гуд спросил Малыша Джона:
— Почему не пошел ты вчера прямиком в Анкастер,
как я сказал тебе? Поступи ты, как я велел, — не попал
бы в такой переплет.
— Я думал, что пойдет дождь, — угрюмо ответил Малыш Джон. Он был обижен тем, что Робин так насмеялся над ним.
— Дождь? — воскликнул Робин, остановившись посреди дороги и в изумлении глядя на Малыша Джона. —
Какой дождь, ты, простофиля? Ни капли не пролилось
с неба за последние три дня, не было и намека на дождь.
Ни на земле, ни в воде, ни на небе не было ни малейшего
признака ненастья.
— Святой Свитин держит в руках оловянный кувшин
с водой, — проворчал Малыш Джон, — и мог вылить ее,
если б пожелал, даже и с ясного неба. Неужто ты хотел
бы, чтоб я промок до костей?
Услышав это, Робин так и зашелся смехом:
— Ну, Малыш Джон! У тебя в голове масло вместо
мозгов! Ну кто станет сердиться на такого, как ты?
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]