Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Приключения Робина Гуда
.pdf
Король Ричард прибывает
в Шервудский лес
Не прошло и двух месяцев после опасных приключений, выпавших на долю Робина Гуда и Малыша Джона,
как весь Ноттингемшир охватила суета и волнение: король Ричард Львиное Сердце совершал поездку по стране, ждали, что он посетит с визитом и Ноттингем. Шериф и король отправили друг другу множество гонцов,
наконец было решено, в какое время его величество
прибудет, чтобы погостить у его милости.
После этого поднялась еще бxольшая суета, все бегали
взад и вперед, слышался стук молотков и гул голосов: на
улицах возводились большие арки, под которыми должен был проехать король, и арки эти украшались разноцветными шелковыми флагами и вымпелами. В городской управе тоже царила суматоха: здесь предстояло
устроить пир для короля и знати из его свиты. Лучшие
плотники трудились над креслами, на которых рука об
руку должны были сидеть король и шериф.
Ожидание было так напряженно, что многим казалось, будто день, когда король наконец прибудет в город,
никогда не настанет. В свой черед он все же наступил.
Солнце ярко освещало мощенные камнем улицы, на которых волновалось огромное людское море. Толпа горожан и селян, пришедших приветствовать короля, была
так плотна, что яблоку негде было упасть, и шерифовым
291
стражникам с алебардами в руках еле удавалось оттеснить народ, чтобы очистить место для проезда королевской процессии.
— Смотри, кого толкаешь! — крикнул одному из
стражников здоровенный монах. — Ты меня локтями-то
не пихай, любезный! Клянусь Девой Марией, будешь со
мной так непочтительно обращаться — я тебе голову
расшибу, пусть ты и служишь у самого шерифа!
Рассеянные тут и там в толпе крепкие йомены в одежде зеленого сукна разразились громким смехом, а один
из них, по виду главный, толкнул монаха в бок локтем
и сказал:
— Утихомирься, Тук, разве ты не обещал мне, прежде
чем прийти сюда, что будешь придерживать язык?
— Конечно, — проворчал монах, — но я же не знал,
что какой-то тяжеловес станет топтаться по моим ногам,
точно это желуди в лесу.
Наконец на улице раздался пронзительный звук множества труб, и перепалки тут же прекратились, толпа
стала еще плотнее, и все вытянули шеи. И вот впереди
показалась величественная процессия, и, точно огонь по
сухой траве, по толпе пронесся крик ликования.
Двадцать восемь герольдов в бархате и золотой парче
ехали впереди. Над головами их покачивались пышные
белоснежные плюмажи, каждый герольд держал в руке
длинную серебряную трубу, извлекая из нее мелодичные
звуки. На каждой трубе висел тяжелый флаг из бархата
и золотой парчи, украшенный английским королевским
гербом. Вслед за герольдами попарно ехали сто благородных рыцарей в полном вооружении — лишь головы
их были непокрыты. В руках у рыцарей были длинные
копья, украшенные разнообразными флажками, рядом
с каждым шел паж, облаченный в богатые одежды из
шелка и бархата, и нес в руках шлем своего господина, на
котором колыхались длинные легкие перья. Никогда не
видал Ноттингем зрелища прекраснее, чем эта сотня верхами на лучших боевых конях. На доспехах бряцающих
292
оружием рыцарей ослепительным огнем полыхало солнце. Следом ехали бароны и графы в шелках и золотой
парче, с золотыми цепями на груди и драгоценными камнями на поясах. Далее шествовали воины с копьями
и алебардами в руках, они окружали двух всадников,
ехавших рядом друг с другом. Одним из всадников был
шериф ноттингемский в парадном одеянии. Второй всадник был одет в дорогое, но простое платье, на груди его
висела массивная цепь. Он был на голову выше шерифа,
волосы и борода его были словно из золота, а глаза — голубыми, будто летнее небо. Всадник кланялся в обе стороны, и громкие крики толпы неслись ему вслед. Это
и был король Ричард.
Неожиданно из толпы прозвучал голос, заглушив-
ший все крики и шум:
— О небо! Да благословят тебя все святые, милостивый король Ричард! И да благословит тебя Святая Дева
Мария Фаунтинская!
Король Ричард посмотрел в ту сторону, откуда донесся голос, и увидел высокого, дородного, широкого в плечах священника. Он стоял в переднем ряду толпы, широко расставив ноги, чтобы сдерживать ее напор.
— Богом клянусь, шериф, — рассмеялся король, —
у тебя в Ноттингемшире такие здоровенные священники, каких я отродясь не видал. Если бы Господь был глух
и не слышал молитв, я думаю, благословение его я бы
все равно получил — этот человек и каменную статую
святого Петра заставит прочистить уши и прислушаться
к нему. Иметь бы мне войско таких, как он!
Шериф на это не ответил ни слова. Кровь отхлынула
от его лица, и он схватился за луку седла, чтобы не упасть:
его милость тоже увидел человека, прокричавшего эти
слова, и узнал в нем отца Тука. Мало того, за его спиной
он заметил Робина Гуда, а еще — Малыша Джона, Уилла
Скарлета, Уилла Стьютли, Алана из Долины и прочих его
товарищей.
293
— Что с тобой? — спросил король. — Отчего ты так
побледнел, шериф, не заболел ли часом?
— Нет, ваше величество, — ответил шериф, — просто
почувствовал резкую боль, сейчас все пройдет.
Он стыдился, что королю станет известно, до чего
Робин Гуд не боится шерифа, раз явился прямо на главную улицу его города.
Так солнечным днем в начале осенней поры король
прибыл в Ноттингем, и никто так не радовался этому
событию, как Робин Гуд и его славные товарищи.
Наступил вечер. Большой пир в городской управе
был в самом разгаре, и вино текло рекой. За столом, на
котором горели тысяча восковых свечей, сидели в подобающем порядке бароны и графы, рыцари и эсквайры.
Во главе, на троне, покрытом золотой парчой, восседал
король Ричард, а рядом с ним — шериф ноттингемский.
Король обратился к нему со смехом:
— Много я слышал о том, что творят в твоих краях
лесные разбойники во главе с Робином Гудом. Не расскажешь мне о них, господин шериф? Я слышал, ты не
раз имел с ними дело.
При этих словах шериф ноттингемский помрачнел
и опустил глаза, а епископ Херефордский, также присутствовавший на пиру, закусил губу. Совладав с собой, шериф проговорил:
— Немногое могу я рассказать вашему величеству об
этих негодяях, кроме того, что это самые отъявленные
преступники во всей нашей земле.
Тут голос подал юный сэр Генри Лийский, любимец
короля, сражавшийся под его началом в Палестине.
— Если позволите, ваше величество, — сказал он, —
когда был я в Палестинской земле, то часто получал весточки от отца и очень много слышал от него про этого
парня, Робина Гуда. Если ваше величество желает, я расскажу вам об одном занимательном случае из его жизни.
Король попросил его поведать эту историю, и Генри
рассказал, как Робин Гуд помог сэру Ричарду Лийскому
294
вернуть деньги, взятые взаймы у епископа Херефордского. Не раз заливался король смехом, слушая этот рассказ, а несчастный епископ от стыда и досады покраснел
как рак. Когда сэр Генри Лийский закончил, другие гости, видя, что рассказ пришелся королю по душе, тоже
поделились тем, что знали о приключениях Робина Гуда
и его товарищей.
— Клянусь рукоятью своего меча, — воскликнул король Ричард, — о таком храбром и славном преступнике
я отродясь не слыхал. Пожалуй, придется взять это дело
в свои руки и исполнить то, что не удалось тебе, шериф, — очистить лес от него и его шайки.
Вечером король удалился в отведенные для него покои. С ним вместе пребывали юный сэр Генри Лийский,
два других рыцаря и три ноттингемширских барона.
Мыслями Ричард все время возвращался к Робину Гуду.
— Я охотно отдал бы сотню фунтов, — наконец проговорил он, — чтобы повидать этого ловкача Робина
и поглядеть, чем он занимается в Шервудском лесу.
Сэр Губерт Гингемский со смехом сказал на это:
— Раз у вашего величества имеется такое желание,
удовлетворить его не так уж сложно. Если вашему величеству угодно расстаться с сотней фунтов, я могу сделать
так, что вы не просто встретитесь с этим парнем, но и попируете вместе с ним в Шервуде.
— Рад слышать, сэр Губерт! — воскликнул король. —
Но как же ты это устроишь?
— А вот как. Завтра ваше величество и мы вшестером
оденемся монахами. Ваше величество спрячет под одеждой кошель с сотней фунтов, и мы отправимся в Мансфилд. Думаю, не ошибусь, если скажу, что по пути нам
повстречается Робин Гуд и в тот же вечер мы с ним отужинаем, — поведал свой план сэр Губерт.
— Твое предложение мне по душе, — радостно произнес король. — Завтра мы сделаем, как ты говоришь, и посмотрим, что из этого выйдет.
295
Рано утром следующего дня в покои своего сеньора
прибыл шериф, чтобы изъявить свое почтение. Король
поведал ему, о чем беседовал с приближенными накануне вечером и о том, в какое славное путешествие намерены они отправиться сегодня. Выслушав его, шериф
ударил себя кулаком по лбу.
— О горе! — воскликнул он. — Какой дурной совет
вы получили! Мой милостивый господин и повелитель,
вы не ведаете, на что идете! Злодей, которого вы хотите
отыскать, не имеет почтения ни к королю, ни к королевским законам!
— Но ведь, насколько я знаю, он не пролил ни капли
чужой крови с тех пор, как совершил первое свое преступление, — не считая убийства негодяя Гая Гисборна,
за каковое всякий достойный человек должен быть благодарен Робину Гуду. Разве не так?
— Да, ваше величество, — отвечал шериф, — все, что
вы слышали, правда. И тем не менее...
— А раз так, — прервал шерифа король, — я не страшусь с ним встретиться — ничего дурного я ему не сделал. Тут нет никакой опасности. Быть может, и ты отправишься с нами, господин шериф?
— Нет, — поспешно отказался шериф, — Боже упаси!
И вот были принесены семь монашеских одеяний,
король и приближенные облачились в них, его величество взял с собой кошелек с сотней фунтов, спрятал его
под рясу, и им подвели мулов. Король приказал шерифу
никому не рассказывать об их поездке, и процессия тронулась в путь. Со смехом и шутками ехали они по дороге,
мимо полей, с которых уже собран был урожай, мимо
поросших высокой травой полян и наконец оказались
в густой тени леса. Продолжив путь и на протяжении нескольких миль никого не встретив, всадники остановились неподалеку от Ньюстедского аббатства.
— Святой Мартин! — воскликнул король. — Как могли мы не подумать о самом важном! Отправиться в та-
296
кую дальнюю дорогу и не взять с собой никакого питья!
Я отдал бы полсотни фунтов, чтобы утолить жажду!
Не успел он проговорить эти слова, как из придорожных зарослей вышел высокий голубоглазый парень со
светлыми волосами и бородой.
— Право слово, святой отец, — обратился он к королю, придерживая рукой поводья его мула, — не по-христиански было бы не откликнуться на такое выгодное
предложение. У нас тут неподалеку постоялый двор,
и за пятьдесят фунтов мы не только дадим тебе добрый
глоток вина, но и устроим такой обед, какого не знавал
еще твой желудок. — Он приставил пальцы ко рту и издал пронзительный свист. Тут же зашевелились и затрещали кусты по обеим сторонам дороги, и из чащи выскочили шесть десятков широкоплечих йоменов
в одежде зеленого сукна.
— Эй! — воскликнул король. — Ты кто такой, наглый
проходимец? У тебя что, совсем нет уважения к людям
нашего звания?
— Ни капельки, — весело ответил Робин Гуд — ведь
это был именно он. — Святости в таких богатых монахах, как вы, столько, что, если положить ее в наперсток,
хозяйка, надевшая его на палец, ничего не почувствует.
А зовут меня Робином Гудом, — быть может, ты слыхал
это имя раньше.
— Позор тебе! — сказал король Ричард. — Ты отчаянный и дерзкий парень, не признающий к тому же законов, как я слышал. Однако прошу тебя, позволь мне
и моим братьям мирно ехать дальше своей дорогой.
— Никак не могу, — стоял на своем Робин, — нехорошо будет с нашей стороны допустить, чтобы такие праведные братья уехали отсюда с пустыми желудками. Не
сомневаюсь, ты хорошо заплатишь по счету в нашей гостинице, раз готов был отдать так много за жалкий глоток вина. Покажи-ка мне свой кошель, достопочтенный
брат, а не то как бы не пришлось мне снять с тебя рясу да
самому его поискать.
297
— Нет, не трогай меня, — сурово проговорил король. — Вот мой кошелек, возьми его — только не касайся моей особы своими преступными руками.
— Ах, какие гордые слова! — Робин поцокал языком. — Ты что, английский король, раз так со мной разговариваешь? Ну-ка, Уилл, возьми кошель и погляди,
что в нем.
Уилл Скарлет взял кошелек и пересчитал деньги. Робин приказал ему забрать пятьдесят фунтов, а остальные пятьдесят положить обратно, после чего вручил кошелек королю.
— Вот, брат, — сказал он, — забирай половину своих
денег и благодари cвятого Мартина, которого ты недавно поминал, что попал в руки добрых разбойников:
мы не раздели тебя донага, как могли бы. Но не снимешь ли ты свой капюшон? Я хотел бы глянуть на твое
лицо.
— Нет, — помотал головой король, отстраняясь. —
Я не могу снять капюшон, потому что вместе с шестью
своими братьями дал обет сутки не показывать никому
лица.
— Что ж, не открывай его мне, — согласился Робин, —
я вовсе не хочу принуждать тебя нарушать обеты.
Он вызвал семерых йоменов и приказал взять мулов
под уздцы. Они двинулись в лес и, углубившись в чащу,
вскоре вышли на поляну к раскидистому дубу.
В то утро Малыш Джон вместе с шестью десятками
йоменов тоже отправился испытать удачу и покараулить
на дорогах богатых гостей: много толстых кошельков
разъезжало тогда в этих краях, ведь в Ноттингемшире
происходили большие события. На поляне оставался
отец Тук с парой десятков йоменов, и когда появился Робин со спутниками, они вскочили со своих мест и встретили гостей.
— Богом клянусь, — проговорил славный король Ричард, сойдя с мула и оглядевшись вокруг, — молодцы
298
у тебя как на подбор, Робин. Думаю, сам король Ричард
был бы рад иметь такую охрану.
— Это не все мои товарищи, — гордо ответил Робин, —
еще около шести десятков ушли по делу с моим главным
помощником, Малышом Джоном. А что до короля Ричарда, скажу тебе, брат: нет среди нас такого, кто не пролил бы ради него свою кровь до последней капли. Вам,
церковникам, нашего короля не понять, а мы, йомены,
любим его всем сердцем за его подвиги и отвагу, что
сродни нашей.
Тут в разговор встрял отец Тук.
— Приветствую вас, братья, — сказал он. — Несказанно рад видеть в этом греховном месте людей своего
звания. Право слово, этим мошенникам давно бы не поздоровилось, если бы не молитвы праведного Тука, радеющего об их благоденствии. — Он хитро подмигнул
одним глазом и засунул за щеку язык.
— Ты кто такой, безумец? — спросил король суровым
голосом, незаметно для окружающих улыбаясь под капюшоном.
Отец Тук медленно обвел всех взглядом:
— Пусть никто больше не говорит, что мне недостает
терпения. Только поглядите — подлюга монах назвал
меня безумным, а я не пришиб его на месте. Меня зовут
отец Тук, приятель, святой отец Тук.
— Хватит, Тук, — вмешался Робин, — ты довольно
сказал. Пожалуйста, принеси лучше вина. Эти достопочтенные люди хотят пить, и, раз они заплатили за напитки столь щедро, им следует подать самое лучшее.
Отец Тук возмутился, что ему не дали договорить, но
пошел выполнять Робинов приказ. Вскоре был принесен большой кувшин, Робину Гуду и всем гостям налили
вина. Робин поднял чашу и воскликнул:
— Погодите! Не пейте, пока я не скажу. За нашего
знаменитого короля Ричарда, и да будут прокляты все
его враги!
299
Все выпили за здоровье короля, в том числе и сам ко-
роль.
— Выходит, — проговорил он, — ты проклинаешь
сам себя.
— Ни в коем случае, — ответил Робин, — я ведь тебе
говорил, что мы в Шервуде более преданы королю, чем
люди твоего сана. Ради него мы отдали бы жизнь, вы же
хотите лишь сидеть уютненько в своих аббатствах и монастырях, а страной пусть правит кто угодно.
Король на это рассмеялся:
— Быть может, я больше забочусь о благе короля Ричарда, чем ты себе представляешь, парень. Но хватит об
этом. Мы хорошо заплатили за вино, не развлечете ли
вы нас каким-нибудь искусством? Я много слышал о том,
что вы большие мастера стрелять из лука. Не покажете
ли своих умений?
— С превеликой радостью, — согласился Робин, —
мы любим развлечь гостей, чем умеем. Как говорит папаша Суонтолд, «только жестокий сердцем не потешит
скворца в клетке», а тут у нас как раз скворцы в клетке.
Эй, ребята! Установите венок на краю поляны.
Йомены поспешили выполнять приказ, а Тук тем
временем обратился к одному из «монахов».
— Слышал ты, что сказал наш предводитель? — лукаво подмигнул он. — Как только его посещает мало-мальски умная мысль, он тут же возлагает ее на плечи папаши
Суонтолда — Бог весть, кто это такой, — и этот несчастный вынужден таскать на себе мешок со всяким хламом
из Робиновой головы.
Отец Тук говорил тихо, чтобы Робин его не услышал: монах был все еще рассержен тем, что предводитель оборвал его речь.
Тем временем на расстоянии ста двадцати шагов была
установлена мишень — ею стал венок из цветов и листьев
шириной в два спена, повешенный на кол перед широким
древесным стволом.
300
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]