Забытый фашизм. Ионеско, Элиаде, Чоран

.

Чоран постоянно обращается к либерализму только «за не имением лучшего», неизменно отрицательно отзываясь о демо кратии и всем, что к ней относится, а положительно — о беспре деле тирании. Его письмо от 1957 г. к румынскому философу Константину Нойке о «двух типах общества» совершенно недву смысленно демонстрирует суть идей автора: различия между ли беральным и коммунистическим обществом — это «различия между нюансами худшего». Конечно, Чоран не испытывает осо бой симпатии к коммунистическим режимам. А что он думает о демократии западного типа? Во всех его упреках, изложенных в данном случае и повторенных в эссе, посвященном Жозефу де Местру, обнаруживаются следы революционноконсервативной идеологии румынского периода, испорченной общением с пред ставителями контрреволюционной мысли. Так, оказывается, что у либерального общества нет корней, оно обязано своим проис хождением главным образом упадку аристократии и способно процветать исключительно в больном социуме; в конечном ито ге терпимость и бессилие являются синонимами. Кроме того, ликвидировав Тайну, Абсолют, Порядок и не обладая больше ни подлинной метафизикой, ни действенной полицией, такое об щество «отбрасывает индивидуума к самому себе, одновременно отстраняя его от всего того, чем он является на самом деле, от его собственных глубин»

В 1960 г. Чоран совершенно в том же духе позволяет себе вос петь хвалу тиранам, которые, во всяком случае, отличаются хо рошим тоном по крайней мере в том, что избегают демократиче ской участи. Конечно, это чудовища, честолюбцы, им свойст венно прибегать к крайностям. Но как же не предпочесть их «по литкорректной» посредственности демократов и их «народу», в любом случае отмеченному «стигматами рабства» и участь ко торого, как известно, состоит лишь в том, чтобы «стать жертвой событий», — предпочесть хотя бы на то время, пока вы читаете работу Чорана?

. В конце 70х годов, к моменту появления Элиаде в шефском ко митете журнала, индоевропейский дискурс приобретает направ ленность, которую историк религий, вне сомнения, не мог не оценить положительно. Ален де Бенуа отныне предпочитает вы сказываться об индоевропейской утопии в терминах ревитали зации, возрождения, обновления — все эти мотивы впоследст вии были использованы в качестве лозунгов журналом «Фига роМагазин»2.

Кстати, а что можно сказать относительно связей, которые Элиаде и Чоран поддерживали с «реальным коммунизмом»? От вет имеет важное значение, потому что этот вопрос часто затра гивается в либерально настроенном обществе в целях доказа тельства приверженности их обоих после 1945 г. к свободе, про тив тоталитарного гнета. И в этом видят формальное доказа тельство их преданности демократическим идеаалам. Однако и в данном случае истина предстает гораздо более сложной. И не столько вследствие излишеств, к которым порой их могла бы привести имманентная враждебность к коммунизму, в общем вполне понятная со стороны людей, чьи семьи и близкие пост радали (хотя и в неодинаковой степени) от воцарившегося в Ру мынии режима. Приведем в пример взрывы ярости Элиаде во время переворота Пиночета в Чили в 1973 г. — не против дикта тора, а против мобилизации общественного мнения на Западе; Элиаде был возмущен, что не нашлось такого же количества лю дей доброй воли, чтобы поднять голос протеста против комму нистических гнусностей, которые в его глазах выглядели гораз до хуже. События в Чили оказались поводом для его единствен ной крупной ссоры с его другом, философом Полем Рикeром, с которым он познакомился в Чикагском университете. Ссора произошла во время одного из многочисленных путешествий, которые у них вошло в привычку совершать вместе. Нельзя не упомянуть в этой связи и о ненависти Чорана к Сартру. Прогу ливаясь по кладбищу спустя две недели после его похорон и об наружив, что могила была все еще покрыта цветами и прощаль ными письмами, Чоран выразил желание также написать пись мо, гласившее: «Спасибо. Кремль»

Однако, в отличие от Ионеско, подобный яростный анти коммунизм у Чорана и Элиаде никогда не сопровождался конк ретными и последовательными действиями в отношении дисси дентов, претерпевавших гонения в странах Восточной Европы. Элиаде сделал в этом смысле единственное исключение: в 1982 г.

Как же понять эту позицию? Учитывая контроль румынских спецслужб над эмигрантами, осевшими на Западе, нельзя ис ключить, что в Бухаресте на них имелись досье, содержавшие информацию об их политическом прошлом. Власти могли обна родовать ее в случае слишком активного участия в акциях про теста; чтобы их запугивание приводило к искомому результату,