Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1327 вузов, 5487 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Забытый фашизм. Ионеско, Элиаде, Чоран

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
06.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
Какова же в действительности была летом 1942 г. ситуация на фронте, расположенном «по ту сторону Прута», о котором упоми нает Элиаде и куда ему так хотелось бы отправиться, чтобы соеди ниться там со своим поколением? Чтобы представить себе общий фон этой ситуации, необходимо на короткий срок вернуться назад. «По ту сторону реки» находятся Бессарабия и Буковина. Напом ним, что при их повторном завоевании за год до описываемых со бытий, в июне–июле 1941 г., румынскими и немецкими войсками были совершены массовые убийства евреев обеих провинций. На этих кровавых бойнях погибло более 30 000 человек. К концу июля 1941 г. выжившие были брошены в гетто и пересыльные лаге ря: многие тысячи из них погибли там летом и осенью 1941 г. Остав шееся еврейское население — 118 тысяч человек — было депорти ровано в Транснистрию в течение осени. К лету 1942 г., во время пребывания Элиаде в Бухаресте, к этому числу добавились еще 5500 человек, подавляющее большинство — из гетто в Черновцах. Среди жертв волны депортации лета 1942 г. были родители поэта Паула Челана, которому тогда было 22 года. Он сам уцелел чудом: когда начались облавы, он спрятался на заводике, где по воскресным дням никто не работал; хозяин, некий Валентин Александреску, по слухам, сочувствовал евреям. Он и предложил Челану спрятать ся. Но Паулу не удалось уговорить свою мать пойти вместе с ним. Наутро в понедельник он нашел двери своего дома опечатанными. Его родителей схватили. Конвой уже покинул город
1
.
По современным оценкам, общее число евреев, депортиро ванных в Транснистрию в 1941–1942 годах, составило более 140 тыс.чел. Депортации планировались в мельчайших деталях. Они осуществлялись посредством форсированного марша на дистанцию в среднем 30 км в день. Действовал строгий приказ — отстававших расстреливать. Еще до выхода колонны из города по пути ее следования предварительно вырывались рвы через каж дые 5 км. В течение 1942 г. в Транснистрию из Старого королев ства были также депортированы примерно 25 тыс. цыган. Сюда же следует добавить еще примерно 150 тысяч украинских евреев, убитых румынскими солдатами в районе Одессы (в том числе 25 тысяч — на основании непосредственного приказа маршала Антонеску) и Гольты (за декабрь 1941 — февраль 1942 г. — 70 тыс.
311
ВОЙНА ЭЛИАДE С «АНГЛОБОЛЬШЕВИКАМИ»
1
Chalfen I. Paul Celan. Biographie de jeunesse. P., 1979. P. 124–125.
человек румынскими жандармами и украинскими полицаями). Кроме того, незадолго до приезда Элиаде в Бухарест, весной 1942 г., румынская жандармерия передала частям СС 31 тысячу евреев из районов Мостовой и Березовской. Они все были уби ты. Эти цифры просто ужасают. В фундаментальном труде «Гено цид евреев в Румынии», где использованы все имеющиеся на се годня источники, историк Раду Иоанид утверждает, что на тер риториях, находившихся в годы Второй мировой войны под властью Румынии, погибло в общей сложности 250 000 румын ских и украинских евреев. Со своей стороны, в книге Рауля Хильберга «Уничтожение евреев в Европе» отмечается: «Ни одна страна, за исключением Германии, не участвовала так активно в ликвидации евреев... Румыны с наслаждением участвовали в акциях. Выжившие и свидетели, рассказывая о том, как румы ны проводили эти операции, рисовали такие картины, которых не найти было ни в одной стране Оси. Даже в немецких рапортах их действия осуждались; в некоторых случаях немцы вмешива лись, чтобы прекратить убийства, казавшиеся недопустимыми даже таким закоренелым убийцам, как солдаты немецкой ар мии»
1
.
Не эти ли операции приходят на ум Элиаде, сокрушающему ся, что ценность его будущего творчества уменьшится, поскольку он не смог принять участие в столь замечательном «коллективном опыте»? Как бы там ни было, не имея возможности воссоеди ниться со своим поколением на фронте, он пользуется свободны ми вечерами июля 1942 г., чтобы внести последние исправления в «Миф реинтеграции»; одновременно он правит верстку «Сала зара». У него было еще одно занятие, о котором он также писал в дневнике: «Я продолжаю расспрашивать моих легионерских дру зей: что произошло 21 января и почему это случилось?» (речь идет о мятеже, сопровождавшемся кровавым погромом, — см. главу VII настоящей работы). Элиаде полностью готов оправдать наси лие, царившее в дни мятежа: «Я все больше убеждаюсь, что им была подстроена ловушка, куда они и угодили как наивные ду рачки». Вообще прав Эмил Булбук (видимо, один из упомянутых друзей), комментирует Элиаде: покажите мне хоть одного легио нера, разбогатевшего за время существования легионерского ре
312
ГЛАВА ШЕСТАЯ
1
Hilberg R. La Déstruction des Juifs d’Europe. P. 656–657.
жима» (с сентября 1940 по январь 1941 г. — Авт.). Бывший вождь Молодого поколения встретился также со своими товарищами по группе Критерион. В «Дневнике» он поведал о бурном споре с Мирчей Вулканеску, Константином Нойкой и «всеми прочи ми». Спор касался Железной гвардии. По рассказу Элиаде, Ной ка поставил легионерам в вину стремление уютно устроиться в теплом гнездышке, спрятаться за фразой «мы будем довольство ваться технической стороной дела, будем служить государству, вне зависимости от его формы». Отметим, что через несколько лет, в 1945 г., сотни легионеров перешли на службу к новому ком мунистическому режиму. «Я порой вмешивался в спор, говоря, что, хоть я и легионер, я решил перестать рассуждать о внутренней политике вплоть до окончания войны» (курсив автора). Нойка, добавляет Элиаде, видел «моральную» перспективу в совершенно искаженном свете и считал, что в этом плане война ничего не ре шит. Это место имеет ключевое значение — оно еще раз показы вает, что Элиаде продолжал считать себя легионером, членом Же лезной гвардии, — но прагматичным и прежде всего стремящим ся в этих трагических обстоятельствах служить своей стране.
Последний важный момент бухарестского отпуска Элиаде: в своем дневнике историк ни разу не упоминает, чтобы за ним сле дили агенты секретных служб или было установлено наружное на блюдение. Между тем именно их наличием он будет впоследствии оправдываться, объясняя, почему он не повидался со своим еврей ским другом Михаилом Себастьяном. В его письме от 1972 г. к Шо лему читаем: «Я попросил принять меня Юлиу Маню, главу наци оналкрестьянской партии, тогда пребывавшей в оппозиции. По пути к нему я заметил за собой слежку. Мне пришлось долго петлять, и в результате я появился у Маню позже намеченного вре мени. Когда я пришел, выяснилось, что его нет дома; я разговари вал с его личным секретарем»
1
. Эта история полностью выдума на — о ней ни словом не упомянуто в дневнике, в котором события фиксировались немедленно. Однако она принесла Элиаде трой ную пользу: вопервых, свидетельствовала о его попытках войти в контакт с оппозицией — тогда как на самом деле он делил время между «друзьямилегионерами» и чиновниками из министерства иностранных дел; вовторых, рассказ о планах встречи с Маню
313
ВОЙНА ЭЛИАДE С «АНГЛОБОЛЬШЕВИКАМИ»
1
Gradhiva. P. 63é.
должен был произвести хорошее впечатление на его израильского корреспондента, поскольку Маню неоднократно выступал за улуч шение отношения к евреям, оказавшимся в Транснистрии. Нако нец, главным достоинством рассказа о несостоявшейся встрече с Маню была невозможность его проверить: ведь Элиаде якобы явился «с опозданием». Историк привел в свое оправдание еще один аргумент: «В течение тех нескольких дней, что я провел в Бу харесте (на самом деле больше двух недель. — Авт.), за мной было установлено постоянное наблюдение; по этой причине я не пытал ся встретиться ни с Себастьяном, ни с другими друзьями и колле гами (sic! — Авт.) — я боялся их скомпрометировать»
1
. Элиаде, так часто прибегавший ко лжи, привел историю со слежкой еще и во втором томе «Мемуара», написанном через десятилетие после письма к Шолему. Но в этом случае он предложил несколько иную версию: оказывается, тогда он направлялся не к Маню, а в минис терство пропаганды, «чтобы встретиться со вновь назначенным министром профессором Александру Марку». И вновь повторил: «И вот тогда я заметил за собой слежку»2. Следующий пассаж вы зывает слезы умиления — такая доброта сквозит в намерении Элиаде защитить своего еврейского друга: «Я избегал встреч с Се бастьяном, и это обстоятельство, которое печалило меня и глубоко огорчало Себастьяна, впоследствии привело к очень серьезным ре зультатам»
3
(подразумеваются последствия для его репутации и мо
ральной целостности в послевоенные годы).
В самом деле, мало сказать, что Себастьян был опечален: уже год, как он жил в вечном страхе облав и погромов, организовы вал свое существование сообразно постоянным слухам о скорой депортации, особенно тогда, в июле 1942 г.; каждая неделя при носила ему ужасные новости — то об усеянных трупами дорогах Бессарабии и Буковины, то о той или другой бухарестской ев рейской семье, которую забрали прямо ночью из постелей. Так, он писал в своем «Дневнике» 23 июля 1942 г.: «Я узнал уже неко торое время назад (просто не записал здесь — неужели это утра чивает для меня значение?) — что Мирча Элиаде сейчас в Буха ресте. Само собой разумеется, он со мной не встречался, вообще
314
ГЛАВА ШЕСТАЯ
1
Ibid.
2
Eliade M. Mémoire II. P. 83.
3
Eliade M. Ibid. p. 83–84.
не подавал признаков жизни». Заметим кстати, что телефон в это время уже существовал; даже если Элиаде не имел возмож ности встретиться с Себастьяном, он на худой конец мог бы по интересоваться судьбой своего друга по телефону. «Когдато я бы счел это отвратительным, более того, невозможным, абсурд ным, — продолжает Себастьян. — А сейчас — нахожу естествен ным. В самом деле, я ничего, абсолютно ничего не мог бы ни сказать ему, ни попросить у него»
1
. Добавим, наконец, что не видно никаких причин, по которым немцы или румыны могли бы подозревать Элиаде до такой степени, чтобы установить за ним слежку: ведь в это время писатель выказывал себя предан ным сторонником режима Антонеску. В целом вся эта история о слежке производит впечатление позднейшей выдумки.
Конечно, и сам Себастьян не был бы введен в заблуждение подобными сказками — онто был полностью в курсе дел своего прежнего друга. Его замечания на сей счет лишний раз доказы вают абсолютную достоверность его дневников. 12 февраля 1941 г. у Себастьяна состоялся разговор с Ниной Элиаде, бывшей в Бухаресте проездом. После этого он записал в дневнике, что Мирча в Португалии занимает должность атташе по печати пер вого класса с окладом 12 500 эскудо. 27 мая 1942 г. Себастьян да же зафиксировал слухи о грядущем назначении Элиаде в румын ское посольство в Италии. Как мы уже знаем из архивных доку ментов, именно таково было желание историка. Себастьян не ошибался и тогда, когда под той же датой (27 мая) оценил поли тическую ориентацию Элиаде как «более легионерскую, чем ког да бы то ни было». «Он пользуется «новым порядком» — живет как магнат, в райских условиях, в мире, в роскоши и комфорте — о такой жизни можно только мечтать; а я здесь влачу жалкое су ществование заключенного», — писал Себастьян с горечью
2
.
Берлин 1942 г., Париж 1943 г.: прогулки по немецкой Европе
Чтобы попасть в Бухарест, Элиаде сначала отправился пря мым авиарейсом из Лисабона в Берлин, откуда уже добрался до
315
ВОЙНА ЭЛИАДE С «АНГЛОБОЛЬШЕВИКАМИ»
1
Sebastian M. Journal, op. cit. P. 439–440.
2
Ibid. Р. 432.
румынской столицы на поезде. Вот еще одна запись в его днев нике, также датированная июлем 1942 г.: «Пребывание проездом в Берлине оставило неприятный осадок». Люди на улицах пока зались ему «озабоченными». А главное, «все сотрудники румын ского посольства, с которыми я смог переговорить, — англофи лы», — переживал он. Понятно, что этот визит никак не способ ствовал укреплению его духа. Румынское посольство в Германии действительно выделялось из всех посольств этой страны в Европе относительно достойным поведением в годы Второй мировой войны. Причина заключалась в личности генерального консула Константина Караджа. С марта 1941 г. он непрерывно обращался к руководству своего министерства, стремясь улуч шить положение оказавшихся в Германии румынских евреев. Карадж указывал при этом, что к венгерским евреям немцы от носятся гораздо лучше; тем самым наносилось оскорбление чес ти и достоинству Румынии. В частности, ему удалось добиться от маршала Антонеску, чтобы в паспортах этих людей немецкие чиновники не ставили печать «еврей»; должна была быть про ставлена лишь специальная отметка румынскими чиновниками. В течение всего 1943 г. Карадж выступал с различными инициа тивами, направленными на обеспечение льгот для румынских евреев. Иногда его действия были успешными. Именно по его настоянию министр иностранных дел Михай Антонеску в конце концов в декабре 1943 г. перешел к менее жесткой политике по отношению к евреям, жившим за пределами Румынии. Текст со ответствующего решения (который, однако, начинался со слов: «Еврейский вопрос, один из самых сложных для Румынии...») имел непосредственное отношение к Элиаде: там содержалось 8 пунктов инструкции, которую следовало соблюдать диплома тическим работникам, отвечавшим за пропаганду за рубежом
1
.
По окончании проведенного в Бухаресте отпуска, возвраща ясь в Лисабон, историк снова сделал остановку в Берлине. Именно тогда, в начале августа 1942 г., он впервые встретился в Далеме с Карлом Шмиттом (см. главу II настоящей работы). Затем они недолгое время (в течение сентября того же года) об менивались письмами. Немецкий философ поблагодарил
316
ГЛАВА ШЕСТАЯ
1
По поводу позиции консула К. Караджа см.: Ioanid R. The Holocaust in Romania.
P. 250–270.
Элиаде за присылку двух номеров журнала «Залмоксис». Обмен корреспонденцией происходил через Румынский институт в Германии (Rumänisches Institut Deutschland), бывший Румын ский культурный институт, расположенный в Берлине по адре су: улица Шарлоттенбург, 9. Мы не зря упоминаем это обстоя тельство: оно свидетельствует о наилучших отношениях Элиаде с руководством этого исключительно пронацистского учрежде ния, целью которого было укрепление дружбы между Румынией и «Германией Адольфа Гитлера»1. Руководитель института, писа тель Секстил Пускарю, в прошлом был видным членом легио нерского движения. Известным деятелем этой организации был и заместитель Пускарю Григоре Манойлеску, до войны (в 1936 г.) бывший владельцем одного из первых легионерских предпри ятий, а осенью 1940 г., после прихода Железной гвардии к влас ти, ставший редактором газеты «Buna Vestire».
От этой должности его освободил сам маршал Антонеску, не довольный радикализмом Манойлеску: в его передовых звучали открытые призывы к убийству
2
. Элиаде в своих воспоминаниях упомянул о встрече с Карлом Шмиттом и с гордостью рассказы вал, что Эрнст Юнгер обратился к Шмитту с просьбой предоста вить ему второй выпуск «Залмоксиса». Как рассказывал Элиаде один из сотрудников Румынского института, Юнгер захватил с собой этот журнал, отправляясь на Восточный фронт
3
. Остановка Элиаде в Берлине важна и по другой причине. Она произошла в момент интенсивных переговоров, в которых приняли участие: с румынской стороны – маршал Антонеску и его однофамилец ми нистр иностранных дел Румынии, с немецкой стороны – пред ставитель Эйхмана гауптштурмфюрер Рихтер. В ходе переговоров обсуждались последние приготовления к «окончательному реше нию еврейского вопроса в Румынии» (так писал Эйхман в мемо рандуме от 26 июля 1942 г.)3. В этой связи на 17 августа был наме
317
ВОЙНА ЭЛИАДE С «АНГЛОБОЛЬШЕВИКАМИ»
1
Эта информация приводится в статье Illustrierte Zeitung Leipzig от 18. 9. 1941, по священной деятельности Rumänisches Institut Deutschland. Относительно переписки Элиаде и Шмитта через названный институт см.: Bundesarchiv Berlin письма от 28. 8. 1942 (№ 35 5, B 1); от 1. 9. 1942 (№ 357, В 1) и от 3. 9. 1942 (№ 374, В 1).
2
Назовем, в частности, статью Manoilescu G. Trop d’élégance! // Buna Vestire, 13 окт.
1940.
3
Eliade M. Mémoire II. P. 86–87. Впоследствии, в 1960–1972 гг., Элиаде совместно с Юнгером будет издавать в Штутгарте журнал «Антайос».
3
Цит. по: Hilberg R. Destruction des Juifs d’Europe. P. 683.
чен визит в Берлин румынского комиссара по еврейскому вопро су Раду Лека. Визит состоялся в намеченный срок. Опятьтаки трудно представить, что сотрудники Службы печати румынского представительства в Берлине не участвовали в подготовке и про ведении этого мероприятия. Элиаде сообщал, что во время этого пребывания в Берлине снова встречался с коллегами из посольст ва в Германии. Возможно ли, что, общаясь с ними, историк не пытался ничего выяснить по данному вопросу?
Новое путешествие Элиаде в Германию было запланировано на январь 1943 г. Ученый радостно писал в дневнике 13 января, что получил от немецкого посла в Португалии барона Хойнин генаХюеге письмо, где содержалось приглашение от имени ректора Мюнхенского университета принять участие в торжест венном открытии Музея Центральной Азии им. Свена Хеддина. Церемония открытия должна была проходить 14–20 января; не мецкое правительство брало на себя все расходы. Однако после первого взрыва эмоций Элиаде приводил и некоторые доводы против поездки. Политического характера? Ни в коей мере. Основной аргумент оказался из области метеорологии: зима в разгаре, погода плохая, путешествия на самолете «немного рис кованны», записывал он в тот же день. Однако долг превыше всего: «Я должен расценивать эту поездку как выполнение воин ской обязанности: еду!» Но он не учел мнения руководства: че рез 4 дня, 17 января, на его имя поступила шифрованная теле грамма от маршала Антонеску. Кондукатор разрешал Элиаде по ездку в Мюнхен, однако предлагал на обратном пути заехать в Бухарест. Элиаде тут же заколебался. Чего хотел от него маршал? Не для того ли он его вызывал, чтобы предложить пост в прави тельстве? Элиаде, которого в свете разгрома немцев под Сталин градом никак не привлекало возвращение в Румынию, опасался подобной возможности. Поэтому он предпочел сказаться боль ным и в конце концов никуда не поехал.
Конечно, это было печально, однако 1943 г. оказался для Эли аде не столь плохим. Ему было ниспослано утешение, заставив шее позабыть неудачу с поездкой в Берлин: визит в Париж! В дневниковых записях 1942–1943 гг. Элиаде неоднократно отме чал, как бы ему хотелось вновь попасть во французскую столицу, где к тому же находился его друг Чоран. Правда, он испытывал некоторые опасения: «Кто знает, какой я найду Францию; быть
318
ГЛАВА ШЕСТАЯ
может, она обезображена коммунизмом?» (запись от 15 января 1943 г.) Дада, именно 15 января 1943 года. По всей вероятности, он подозревал вишистский режим в некоторых послаблениях коммунистам... Тем не менее 15 октября 1943 г. Элиаде писал, что очень счастлив: его предупредили, что на его ходатайство о выда че французской визы наложена положительная резолюция – не посредственно генеральным штабом немецких оккупационных войск во Франции. Новость пришлась очень кстати – настроение у Элиаде было самое отвратительное. В последние месяцы дур ные известия следовали одно за другим: высадка союзников в Африке, выход из войны Италии... В первые две недели ноября историк очень приятно провел время в Париже в компании сво ей супруги Нины и Чорана, с которым почти не расставался. Из «Дневника» (запись от 16 ноября 1943 г.) мы узнаем также, что в Париже он встречался с Полем Мораном, Жоржем Дюмезилем и Жаном Кокто и опустошал книжные лавки. Однако эта поездка не смогла его полностью отвлечь от беспокойства по поводу ре шительно неприятного развития событий на фронте, где, как он писал в тот же день, «обстановка ухудшается с каждым днем». Пребывание во Франции заставило его осознать, что «опасность носит общеевропейский характер». Историк отдавал себе отчет, что события уже невозможно оценивать исключительно с точки зрения их воздействия на Румынию: «англоамериканский поря док» становился отныне угрозой для всей Европы.
«Евреи, англичане и американцы»: страшная перспектива поражения Гитлера
В дневниковых записях Элиаде постоянные упоминания о войне, возникнув лишь с конца 1942 г., встречались затем в тече ние 1943–1944 годов. Причина была проста: победа немцев ста новилась все менее вероятной. Поворотными в этом отношении стали октябрь–ноябрь 1942 г. «Бессонница, кошмары, депрес сия, – отмечал Элиаде. — События в Северной Африке (разгром роммелевской армии, высадка американцев) совершенно выбили меня из колеи между 6–8 ноября». Будущий заведующий кафед рой в Чикагском университете неустанно обличал «идиотскую жестокость Черчилля и Рузвельта» (запись от 20 декабря) и выска
319
ВОЙНА ЭЛИАДE С «АНГЛОБОЛЬШЕВИКАМИ»
зывания тех, кого он причислял к «англобольшевикам» (25 де кабря). Одновременно он жаловался на то, что ему крайне трудно собраться: «Как писать в этой атмосфере паники и террора?» (30 декабря). Очень любопытно сравнить эти записи с версией, которую Элиаде, перечитав свой «Дневник», предложит запад ным читателям в «Мемуаре». Там, в частности, приводится следу ющая оценка событий конца 1943 г.: «Как многие мои соотечест венники, как многие европейцы, я счел высадку американских войск в Северной Африке добрым знаком...»1Сравнение двух текстов носит тем более разоблачительный характер, что осенью 1942 г. автор «Дневника» выказывал все большее раздражение по поводу мнений, которые выражали некоторые его лисабонские знакомые, в особенности его соотечественники. «В спорах с анг лофилами более всего мне действует на нервы тот факт, что поли тическая ангажированность заставляет их игнорировать основ ной итог нынешней войны: вступление России в мировую исто рию», – замечал 19 ноября 1942 г. Элиаде, шесть дней спустя срав нивавший собственное существование с «агонией», не переставая удивляться позиции своих коллег и возмущаться ею: «Другие пьют шампанское при каждой новой англоамериканской побе де, забывая, что наши дивизии – на Волге!»
Еще одна запись, на этот раз от 1 декабря, интересна тем, что говорит об отношении Элиаде к роли евреев в войне. Он считал их такой же воюющей нацией, как другие. «Евреям, англичанам и американцам повезло с русскими, которые единственно способ ны противостоять немцам. Если это противостояние приведет к гибели Рейха, никакая из трех вышеозначенных наций не будет учитывать наши (Румынии) исторические права». Замечание тем более удивительное, что запись была сделана зимой 1942 г.; летом и осенью следующего года начались первые крупные депортации европейских евреев в лагеря уничтожения. Депортации француз ских евреев не остались незамеченными в Португалии. Элиаде в своем ослеплении продолжал верить в особую политическую роль евреев, в их стремление к революции, в их пресловутую жаж ду власти. Эти убеждения определяли даже круг его научного чте ния. Прочитав купленную в Париже книгу К. Лаба «Религиозный характер царской власти в Ассирии и Вавилоне» (1939 г.), он сде
320
ГЛАВА ШЕСТАЯ
1
Eliade M. Mémoire II. P. 86.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности