Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Забытый фашизм. Ионеско, Элиаде, Чоран
.pdf
лал следующие записи: «Семиты видят мир динамично, то есть
политически. Даже религиозная жизнь семитов сосредоточена
вокруг идеи власти». В сравнении с религией индоевропейцев
«семитская религия носит революционный характер», заключал
Элиаде, сохранивший по данному поводу мнение, присущее ему
в конце 1930х годов. Да он и не собирался от него отказываться.
«Корнелю Кодряну превратил меня в фанатика румынской
идеи», – писал он 1 декабря 1942 г. Безвозвратно? Во всяком слу
чае, Элиаде всегда был рад получить весточку от своих полити
ческих единомышленников. В записи от 1 февраля 1943 г. расска
зывается о встрече с маркизой Делла Роза, которую он описывал
как «пламенную легионерку». Маркиза «пишет сейчас роман –
пишет поанглийски, ведь она американка – о трагедии Легио
на». Кроме того, он выражал огорчение по поводу интернирова
ния в лагерь легионера ЖанаВиктора Вожана, бывшего члена
группы Критерион, о котором узнал в тот момент.
Самым поразительным нам кажется то обстоятельство, что
ничто — ни преследования евреев, ни жестокое поведение не
мецких и румынских войск в Транснистрии — ни в коей мере не
поколебало ви1дение мира, сложившееся у Элиаде в предвоен
ные годы. В продолжение идей, высказанных в 1927 г., он писал
13 ноября 1942 г.: «Я продолжаю думать, что когданибудь
1930–1940е годы будут оцениваться как полная пафоса, само
бытности и опыта реакция на псевдорационализм XIX века».
Историк словно двигался в границах абсолютно закрытой сис
темы, существовал в мире идей, исключавшем какое бы то ни
было проникновение извне. Как отмечала Ханна Арендт, броса
ется в глаза именно его невозможность установить внутренний
диалог с тем, что не является им самим – т.е. его кардинальная
неспособность мыслить. Ненависть, или, скорее, безразличие
военных лет обусловлены невозможностью установить хоть ка
куюто человеческую близость с объектом «еврей».
Еврей, превращенный в некое совершенно абстрактное су
щество, в конце концов у Элиаде исчезает – благодаря примене
нию взаимосвязанных, но отчетливо различимых приемов. Во
первых, сокрытия (полное молчание по поводу ясского погрома
и депортаций в Транснистрию, происходивших летом 1942 г.);
вовторых, создания стереотипа, клише (еврейреволюционер,
стремящийся к власти); втретьих, введения концепта «косми
321
ВОЙНА ЭЛИАДE С «АНГЛОБОЛЬШЕВИКАМИ»
ческая катастрофа». Последний настолько же широко представ
лен в португальском «Дневнике», насколько там отсутствует
конкретное описание подвергающихся гонениям и страдающих
евреев. Так, в сентябре 1942 г. Элиаде писал: «Мы переживаем
космическую катастрофу. В этом состоит единственный смысл
войны: к ней следует относиться так, как мои предки относи
лись к землетрясению либо к эпидемиям». Ничего не остается
делать, как ждать и молиться, заключал он. Позднее, 24 июня
1944 г., он сравнивал мировую войну с «потопом». Отметим
кстати, что подобное видение в чемто сродни подходу Карла
Шмитта, считавшего, что евреи ускоряют приход Апокалипси
са. Понятие «катастрофы» (в наступлении которой никто не ви
новат, никто не приложил к ней руку, следовательно, и жертв ее
не существует) – катастрофы, которая видится как естественная
и ниспосланная судьбой, словно некое стихийное бедствие, –
здесь, по всей видимости, приобретает значение функцииэкра
на. Роль этого понятия заключается именно в том, чтобы унич
тожить в зародыше все потенциальные связи с жертвой. Это мо
жет быть и солидарная ответственность за участь евреев, кото
рую несет дипломат на службе страны–союзницы Рейха; это
может быть и простое человеческое сострадание. Наконец, чет
вертый прием, к которому прибегает историк, – классический
метод инверсии, который увенчивает всю конструкцию. В дан
ном случае этот метод заключается в том, что антисемит пред
ставляет сам себя жертвой евреев. Так, 5 февраля 1943 г., размыш
ляя о судьбах тысяч погибших на русском фронте и «о еще десят
ках миллионов, которым предстоит погибнуть» в сердце Европы,
Элиаде, чей пессимизм относительно исхода войны достиг выс
шей точки, добавляет следующую фразу: «В сущности, не исклю
чено, что они (погибшие. – Авт.) являются жертвой, чья смерть
была необходима для восстановления космического равновесия,
чего мы, жертвы, еще не осознаем» (курсив автора).
В начале 1945 г. европейским дипломатическим кругам уже в
основном все известно о систематическом уничтожении евро
пейских евреев. Со стороны Элиаде не звучит никаких коммента
риев, кроме «удивления» по поводу тысяч жертв войны, положе
ния его страны, несчастья его друзей. Столкнувшись наконец с
трагедией, историк вступает в решающее сражение, мобилизуя
все свои психологические ресурсы, чтобы обойти ее, держаться от
322
ГЛАВА ШЕСТАЯ
нее как можно дальше. Он объявляет: все происходящее кажется
ему «далеким, чужим, внешним». Очистив себя, ученый в даль
нейшем будет выглядеть как человек, прежде всего занятый сво
ей участью; интересы его «я» не будут простираться за границы
интересов его близких и его родины. И в первую очередь – за рам
ки его собственных интересов. Вот запись от 3 февраля 1943 г.:
«Несмотря на все эти ужасы, я легче отношусь к прошлому (О ка
ких ужасах идет речь – не уточняется. – Авт.). Напротив, прогно
зы на будущее порождают во мне непереносимое отчаяние».
Вернемся к 1943 г., целиком прошедшему под знаком пораже
ния немцев под Сталинградом. Для стран–союзниц фашистской
Германии это поражение имело тяжелейшие психологические по
следствия, вызванное им потрясение ощущается и в «Дневнике»
историка религий. 4 января 1943 г. он сам удивлялся своему состо
янию – поверял дневниковым записям, что никогда прежде не ду
мал, что политика способна ввергнуть его в подобное состояние
«метафизического отчаяния». Запись от 15 января 1943 г.: будущий
теоретик познания через оргиастические ритуалы не видит иного
средства борьбы со своим смятением, как бегство в эротизм. Чем
же еще заниматься, задается он вопросом, если «мое отчаяние –
отчаяние, родившееся из страха разрушения Европы и появления
нового мира, с моей точки зрения совершенно неинтересного –
достигло кульминации?». 28 января Радио Лондона сообщает, что
в сибирских лагерях уже находится больше румынских солдат, чем
на фронте; войска генерала Санатеску начинают отступать; Элиа
де, жалующийся на все более жестокие приступы неврастении,
чтобы «пережить эту трагедию», увеличивает дозы принимаемых
снотворных препаратов, витаминов, транквилизаторов (пассиф
лорина и адолина). В «Дневнике» все громче звучат драматические
нотки. Его автор пишет об «агонии людей и континента под Ста
линградом». Жребий брошен. Он в ужасе пишет: «На наших гла
зах Европа брошена на растерзание азиатским ордам». Его ужас
настолько велик, что при встрече с немецким послом в Португа
лии бароном ХойнингеномХюене он демонстрирует способность
верить самой грубой пропаганде. «Он мне сказал, что смотрит на
будущее российской кампании оптимистически. В Германии от
мобилизована крупная армия, которая разделается с Советами.
Дай Бог, чтобы это оказалось правдой!» 2 февраля 1943 г., в 16 ча
сов, после мощнейшего артиллерийского удара Красной Армии,
323
ВОЙНА ЭЛИАДE С «АНГЛОБОЛЬШЕВИКАМИ»
боевые действия под Сталинградом завершены. Всего в этой бит
ве погибло более 200 000 немецких солдат и десятки тысяч румын.
3 февраля знаменитому ученому, вынужденному убедиться в оче
видном, остается лишь заметить с сарказмом: «Безответственные
и англофилы счастливы».
Вероятно, сталинградская «трагедия» вновь пробудила в
Элиаде прежний интерес к идее жертвенности; именно в февра
ле 1943 г. он приступил к «Комментариям к легенде о мастере
Маноле». Параллельно он продолжал комментировать общепо
литическую ситуацию. Его политические высказывания между
июнем и сентябрем содержат просто поразительное стремление
к войне до победного конца. Он впадает в ярость, узнав о заку
лисных попытках некоторых румынских политических деятелей
установить отношения с Союзниками. «В этой решающей буре
нас ведут слепцы», – писал он 7 июня 1943 г., вновь вытаскивая
на свет название своей известной статьи 1937 г. Он клеймил
«идиотские действия наших лидеров, которые пытаются вести
двойную игру с англосаксами» и которые направляют «крети
новэмиссаров, которых тут же хватает Гестапо». Эти сделки –
«трагическая иллюзия», восклицает он, какое это все несчастье!
Не зная уже, каким святым и какому кондукатору препоручить
себя, историк начинает переписывать историю при помощи со
слагательного наклонения: «Если бы Гитлер был моряком, исто
рия Европы пошла бы иным путем» (запись от 10 июня). В этом
случае фюреру удалось бы покончить с Англией еще летом
1940 г. «Но вместо этого теперь англоамериканцы попытаются
захватить Европу», – заключал он в полном унынии.
Чистка: историкдипломат впадает в немилость
Лето 1943 г. окончательно испорчено для Элиаде непрерывным
ухудшением внутриполитической ситуации и положения дуче в
Италии. В самом деле, в Риме ряд политических деятелей и круп
ных военных пытаются найти выход из создавшегося положения.
Они преследуют тройную цель: уговорить Муссолини отойти от
власти, установить контакты с союзниками для заключения сепа
ратного мира и не дать Германии увлечь Италию вслед за собой в
пропасть. Именно в этом контексте измученный Элиаде рассмат
324
ГЛАВА ШЕСТАЯ
ривал 4 августа открытое письмо архиепископа Римского. Историк
упрекал церковного деятеля в том, что тот отвлекает внимание ве
рующих, выдвигая идею о преследовании нацистами католической
веры. Автор «Дневника» не испытывал к прелату особых симпатий.
«Он свирепеет при одном упоминании о Гитлере, но в то же время
заигрывает с Советами и с евреями», – иронизировал Элиаде.
В конце концов 3 сентября в Кассибиле, на Сицилии, подписано
перемирие. Энтузиазм, который вызвало у широких масс падение
дуче, доказал, что Италия в основном стала антифашистской. Но
Элиаде продолжал упрямо стоять на своем. «Я – последний сто
ронник Италии в Португалии», – храбро отмечал он 8 сентября.
Главный советник по печати деморализован. Поэтому он не
оставил без внимания новость, сообщенную ему в конце ноября
телеграммой из Румынии. В ней философ Константин Нойка
извещал, что 12 декабря в Бухарестском университете состоится
конкурс на замещение вакантной должности профессора по ис
тории культуры. Друзья Элиаде настаивали, что он должен при
нять в нем участие. Сам он сперва колебался. Однако, все хоро
шо взвесив, он решил этого не делать и объяснял свое решение
следующим образом: «По правде говоря, мне не хочется обра
щаться к аудитории, которая не сможет обеспечить моим идеям
мировой отклик». Это новая позиция; ее возникновение, воз
можно, было обусловлено главным образом пребыванием во
Франции в первой половине ноября и состоявшейся там встре
чей с Дюмезилем. Сам он утверждал, что, находясь в Париже,
понял одну решающую вещь: нельзя рассчитывать на признание
мирового научного сообщества, если действуешь в ограничен
ных рамках малой культуры. Как видим, наш герой в годы вой
ны окончательно сумел себя убедить в своей необыкновенной
значимости. И он опять это подтверждает: «Кажется, мне пред
стоит сказать нечто значительное. Я больше чем обычный уче
ный. Мои идеи и мой метод могли бы повлечь за собой большую
реформу и оказать влияние на европейскую мысль в целом».
Пока же 1944 г. оправдывал, как и предполагалось, мрачные
прогнозы, сделанные после Сталинградской битвы. Их венцом
стала высадка союзников на берегу Нормандии 6 июня. Элиаде
комментировал это событие следующим образом: «Вторжение
началось, и я не могу найти утешения при виде унижения Евро
пы, свидетелем которого я являюсь». Его разочарование невоз
325
ВОЙНА ЭЛИАДE С «АНГЛОБОЛЬШЕВИКАМИ»
можно выразить словами. В январе он с отвращением (которое
именует «мое отвращение к истории») дает себе слово больше
не брать в руки газет, перестать слушать сводки с фронта и ни в
коем случае не участвовать в разговорах на политические темы.
По отношению к 1944 г. необходимо отметить два факта, свиде
тельствующие о тяжелом состоянии историка, переживающего,
по его словам, «ужасные недели». Прежде всего это высказан
ный весной план попасть добровольцем на восточный фронт.
Дело происходит в апреле 1944 г.: русские войска только что пе
решли Днестр. В крайнем отчаянии он пишет 6 апреля: «Два
дня назад я решил просить, чтобы меня отозвали в Румынию...
Отправлюсь на фронт – не для того, чтобы сражаться, а чтобы
умереть». Намерение было мимолетным; Элиаде, разумеется,
ничего подобного не предпринял. Он боролся с самоубийствен
ными поползновениями, без устали работая над «Трактатом по
истории религий», к которому приступил в начале 1944 г. 7 но
ября уже было написано 250 страниц, уточнял он в «Дневнике».
Момент для этой работы оказался выбранным удачно в том
смысле, что скоро Элиаде смог посвящать ей все свое время. Он
был «вычищен» со службы (это второй важнейший факт био
графии историка в 1944 г.). Официальная отставка имела место
в ноябре 1944 г. Удар был особенно тяжелым еще и потому, что
произошел одновременно со смертью жены историка: у Нины
Элиаде был рак, летом того года ее состояние резко ухудши
лось, и 20 ноября 1944 г. она скончалась. «Самый ужасный ме
сяц в моей жизни» – так обозначил Элиаде август 1944 г. (запись
от 10 сентября). В это время ему уже сообщили, что 14 ноября
он будет освобожден от занимаемой должности. Возможность
отставки стала очевидной после переворота, происшедшего в
Румынии 23 августа 1943 г., когда антинацистская коалиция
правых монархистов, либеральных демократов, национал
крестьянской партии и левых (коммунистов и социалистов) по
ложила конец правлению маршала Антонеску. Фактически еди
ный фронт «за свободную, демократическую и независимую
Румынию» был организован еще весной 1944 г. Непосредствен
ным результатом его создания во внешнеполитической сфере
стали прекращение боевых действий на стороне фашистской
Германии и переход на сторону союзников; во внутриполити
ческой – формирование коалиционного правительства.
326
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Как и повсюду в Европе, где данные процессы происходили
в неодинаковом темпе, возникла необходимость чистки орга
нов управления, устранения из них наиболее скомпрометиро
вавших себя чиновников. Элиаде зафиксировал в своем днев
нике, что 22 сентября его ознакомили с поступившим по теле
графу циркуляром от 9 сентября, которым предписывался от
зыв в Румынию сотрудников Службы печати и пропаганды в
полном составе. Как значилось в циркуляре, это подразделе
ние подлежало «реорганизации». Документ непосредственно
относился к Элиаде. Он воспринимал происходившее тяжело.
Как свидетельствует запись от 7 ноября, его охватило беспо
койство по поводу возникшей неопределенности: «Они сохра
нят мне жалованье? Или сразу объявят меня «фашистом» и от
берут его?» Об отставке с занимаемого поста и об окончатель
ном увольнении из Министерства иностранных дел ему было
объявлено 14 ноября. Он выражал непонимание и возмущение.
«Но почему? Меня назначал не Антонеску, а демократическое
правительство короля Кароля!» Это правительство, созданное
в апреле 1940 г., совершенно не было демократическим; кроме
того, историку явно недоставало аргументов в свою пользу, не
говоря уже о том, что в его памяти обозначились очевидные
провалы...
Во всяком случае, сложившиеся обстоятельства стимулиро
вали его заняться научным трудом в начале 1944 г. «Трактат по
истории религий» был издан в Париже (издво Пайо) в 1949 г. с
предисловием Жоржа Дюмезиля. В том же году и также в Пари
же (издво Галлимар) увидел свет «Миф о вечном возвращении»,
начатый в 1945 г. в Португалии. Две одновременных публикации
у известных издателей, с предисловием известного специалис
та – сочетание этих факторов немало способствовало приобре
тению Элиаде международной известности.
ЭНДШПИЛЬ: «ПРОНИКНУТЬ В ЕВРОПЕЙСКИЙ НАУЧНЫЙ МИР»
В КАЧЕСТВЕ «ТРОЯНСКОГО КОНЯ»
К разработке данной стратегии Элиаде приступил еще в нояб
ре 1943 г. 25 ноября он уже объявил о предварительных действиях
327
ВОЙНА ЭЛИАДE С «АНГЛОБОЛЬШЕВИКАМИ»
в этом направлении, причем использовал терминологию, прису
щую начальнику генштаба. «Я принял решение расширить «про
никновение в глубину» Европы и предпринять для этого больше
усилий, чем относительно «Йоги» и «Залмоксиса»... Я завершил
мой румынский период; это рискованно, но должно принести
значительные результаты». В течение последних месяцев, прове
денных в Португалии, – Элиаде покинул ее только в сентябре
1945 г. – высказанная им решимость только возрастала. 2 февра
ля 1944 г., в качестве резюме к длительным рассуждениям об опы
те португальских марранов – крещеных евреев, продолжавших в
XVI–XVII веках втайне исповедовать прежнюю веру (оценим всю
прелесть аналогии!), историк поверял своему дневнику: он соби
рается действовать в научном мире «как троянский конь». Тогда
же он сформулировал и цель своей деятельности: «Дать научное
обоснование метафизическому значению архаической жизни».
Год спустя, 4 января 1945 г., воинствующий румынский ультрана
ционалист, чьи амбиции характеризовались теперь уже планетар
ным масштабом, определял свою миссию «в рамках культуры
XX века» как «повторное открытие и возвращение к жизни досо
кратовского мира». Здесь явно ощущалось влияние Хайдеггера –
труды этого философа, равно как Кьеркегора и Дильтея, Элиаде в
это тяжелое для него время читал и неоднократно перечитывал.
«Приспособиться к истории», как называл это историк в июне
1944 г., и поменять веру? Об этом историк действительно раз
мышлял с середины 1943 г., раздумывая одновременно о проник
новении в западные высшие учебные заведения. Но в то время он
еще не чувствовал себя готовым к осуществлению подобного
«большого скачка». «В Америке я бы приобрел известность, ауди
торию и порядочное количество денег за 3–4 дня», воображал он
тогда с апломбом, где неизвестно, чего было больше – наивности
или зазнайства. Однако, как ему представлялось, ему не хватало
сил, чтобы обеспечить себя необходимым для такого завоевания
запасом цинизма. «Мне потребовалось бы быть достаточно без
душным, чтобы отказаться от румынизма в пользу иной культуры.
Нет, такого я не могу сделать! Без моей нации ничто в истории
мне не кажется важным», – спохватывался он. Однако времена
изменились – и освобожденный от должности историк затаил в
своем сердце злобу. Особенно острую неприязнь он испытывает к
министерству иностранных дел, которое, по его мнению, всегда
328
ГЛАВА ШЕСТАЯ
относилось к нему плохо. 14 января 1945 г. он выкладывает свое
отвращение по поводу подобной неблагодарности: «В 37 лет
остаться бедным, во всех отношениях маргинализованным и да
же никогда не иметь права хотя бы на краткий миг славы!»
В окончательном решении Элиаде «проникнуть в Европу»,
принятом летом 1945 г., сыграл важнейшую роль еще один фак
тор. Речь идет об изменении внутриполитической ситуации в Ру
мынии, в частности о непрерывных чистках. Он следил за ними
внимательно и с беспокойством, слушая новости Радио Бухарес
та; ему удалось поймать волну этой радиостанции в домике, ко
торый он после отставки снял в Каскаесе, рыбацкой деревне на
берегу моря. Соглашение о перемирии, разграбление страны Со
ветами, запрет выхода некоторых печатных изданий... 8 января
1945 г. обеспокоенный Элиаде спрашивал себя, не попадет ли и
он в число запрещенных авторов: «Я вовсе не исключаю, что и
все мои произведения будут внесены в список запрещенных
книг». Историк даже опасался, что его лишат гражданства. 10 ян
варя по радио было объявлено о новых чистках, касавшихся на
сей раз тех профессоров и работников умственного труда, кото
рые «открыто поддерживали фашизм, гитлеризм и являлись сто
ронниками правых идей». «Если бы я был дома, меня бы аресто
вали», – продолжал он, почти сожалея, что находится за рубе
жом. В конце концов, «это помогло бы мне со славой завершить
румынскую часть моей писательской биографии».
27 января 1945 г., почти окончательно приняв решение
остаться на Западе, он все же выдвигает условие: «Я вернусь в Ру
мынию – если получу гарантии, что мои книги будут переизда
ваться и что я смогу писать новые». Эти колебания неудивитель
ны, если учитывать, что их проявлял лишившийся работы чело
век, серьезно скомпрометировавший себя связями с фашизмом
и резонно поэтому опасавшийся, что он окажется надолго от
странен от интеллектуальной жизни в тех двух странах, где он со
бирался жить, – во Франции и в США. В долгие месяцы колеба
ний, в 1945 г., Элиаде жаловался на свою судьбу. Конечно, он во
все не относился к числу тех самых несчастных жертв Второй ми
ровой войны, к которым ему нравилось причислять себя в
«Дневнике» путем сравнения с Селиной из «Чужого замка». На
Западе он был практически неизвестен, ни в каком университете
не преподавал, денег на черный день не запас, возможностей
329
ВОЙНА ЭЛИАДE С «АНГЛОБОЛЬШЕВИКАМИ»
прилично зарабатывать на жизнь не имел – все это он повторял
в «Дневнике» неоднократно. При этом в Румынии он рисковал
«быть арестованным при первом несварении желудка у Аны Па
укер». Необходимо пояснить, что Ана Паукер, известная комму
нистка и деятельница международного рабочего движения с мо
мента зарождения последнего была членом группы «сторонни
ков Москвы». Пользуясь присутствием Советов в Румынии, эта
группа постепенно захватывала все рычаги власти в стране (этот
процесс, однако, был завершен в конце 1947 г.). Но у Аны Паукер
имеется одно отличие – она еврейка. Случайно ли Элиаде упо
минает именно ее, и только ее, а, например, не будущего гене
рального секретаря партии Георге ГеоргиуДежа или Лукрециу
Партаскану (оба – «коренные румыны»)? Иными словами, Эли
аде не просто жертва, это уже понятно, – он намекает, что он
жертва главным образом евреев и их жидобольшевизма.
Последнее колебание имело место 10 апреля 1945 г. В этот день
новый поверенный в делах Румынии в Португалии Брутус Косте,
прибывший в Лисабон непосредственно из Вашингтона, получил
от своего Министерства иностранных дел телеграмму. В ней трем
уволенным сотрудникам посольства, в том числе и Элиаде, разре
шалось вернуться в Румынию, при наличии у них такого желания.
Как понимать подобное приглашение, спрашивал себя Элиаде.
«Сочтут ли меня неповинным в катастрофе, которую пережила
страна?» Понятие «катастрофа» было сформулировано во втором
главном пункте обвинения, выдвинутого в ходе процессов против
военных преступников, в частности, обоих Антонеску, Йона и
Михая. Процессы были начаты в 1945 г. на основании закона от
21 января 1945 г., подписанного королем Михаем. Под понятие
«катастрофы» подпадала вся деятельность после 1938 г. Одно из
возможных объяснений смысла мидовской телеграммы состояло
в том, что Коммунистическая партия Румынии, которой очень не
хватало активистов, в феврале 1945 г. в лице Аны Паукер и Теоха
ри Джорджеску заключила договор о ненападении с бывшими
членами Железной гвардии. При этом КПР заручилась согласием
вождя Железной гвардии Хори Симы, находившегося в Вене. В
переговорах важную роль сыграл ЖанВиктор Вожан – бывший
член группы Критериев и друг Мирчи Элиаде
1
.
330
ГЛАВА ШЕСТАЯ
1
Об этих переговорах см.: Duradin V. Histoire dcs Roumains. P., 1995. P. 262–263.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]