Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Забытый фашизм. Ионеско, Элиаде, Чоран

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

06.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 4344 / 5044 45 46 47 48 49 50 > Следующая >>>

лиз1. Приведенную запись Элиаде сделал в тот же вечер, в поез де, что означает, что инцидент его в какойто мере взволновал. Но предложение обратиться к психоанализу он проигнорировал. Однако у Чорана вездесущность названной центральной пробле мы остается двусмысленной. Если он, кажется, и показывает, что ошибка 30х годов терзает его больше, чем Элиаде2, ее транспо нирование в метафизику он оформляет двусмысленно: переводя грех в разряд «первородного», Чоран тем самым обозначает, что это и есть его грех. Подобная позиция фаталистического уклоне ния позволяет ему выйти из воды почти сухим. Концепция не только помещает грех не в процесс времени, а в его начало; она еще и обеспечивает растворение личного греха в общем грехе че ловечества. Эта позиция характерна для Чорана: всякий раз ког да он, кажется, близок к какомуто слабому признаку угрызений совести, немедленно формулируется концепция греха, которая тут же отрывается от какоголибо конкретного контекста и от всякого раскаяния в конкретных ошибках.

Остался ли Ионеско в стороне от этих вечных метаний меж ду личной историей и просто Историей? Не совсем. В его глазах История — важнейший театр коллективных страстей, которые он ненавидит, место, где люди, объединенные в коллектив, утрачивают свою индивидуальность. Для автора «Нет», рассмат ривающего проблему исходя из своего опыта, История, как пра вило, оборачивается плохо и приводит к созданию мира, насе ленного бешеными баранами. «История — не истина, она глав ным образом “ошибка”». По этой самой причине, объясняет Ионеско в 1970 г., когда он был принят в члены Французской академии, Историю требуется непрерывно корректировать, а после революций необходимы реставрации

. Данный принцип

431

ПАМЯТЬ И ЗАБВЕНИЕ: РОЛЬ ПРОШЛОГО В ТВОРЧЕСТВЕ

Eliade M. Fragments d’un journal I. P. 421.

Идея первородного греха тесно связана с его легионерской и прогитлеровской деятельностью 1930х годов ; явное свидетельство тому — письмо, адресованное Чо раном дочери философа Мирчи Вулканеску, бывшего друга по Молодому поколению (см. главы I и II настоящей работы), в связи с сообщением о смерти Вулканеску в коммунистических застенках: «Чем больше я думаю о Вашем отце, тем больше мне представляется, что он также являл поразительное исключение, что общее проклятие чудесным образом его не коснулось... Он не попробовал запретного плода... Перво родный грех, очевидно поразивший всех нас, его, столь человечного, не коснулся» (Письмо Чорана В. Вулканеску (без указания числа), опубликованное в журнале ру мынской эмиграции «Ethos» (Paris) № 1, 1973.

Ionesco E. Antidotes. Р. 99.

он применяет буквально, всегда выбирая путь против течения: он примыкает к левым в 30е годы, когда большинство интел лектуалов — попутчики правых; в 6080е, когда это большинст во переходит налево, Ионеско становится правым. Может быть, во всем этом стоит усматривать попытку выкупить задним чис лом двурушничество вишистского периода и, разумеется, избе жать повторения оппортунизма его отца, который, постоянно идя в одном направлении с Историей, последовательно стано вился демократом, франкмасоном, членом Железной гвардии, националистом, сталинистом. Отец считал ошибкой примкнуть к оппозиции; сын — не примыкать к ней.

ВЕЧНОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ ЕВРЕЕВ

А как же евреи? После войны Элиаде прекрасно мог бы оста вить эту тему своим коллегам — более компетентным в данной сфере ученым — гебраистам, Ионеско — второй раз отказаться от нее, а Чоран — не проводить остаток дней своих, переписывая «Преображение Румынии». Однако ничего этого не произошло: еврейская тема будет и далее занимать центральное место в ин теллектуальном мире всех троих писателей, превратится для них буквально в наваждение. И здесь мы сталкиваемся с тремя раз личными вариантами. Если применительно к Ионеско можно говорить о подлинной любви к еврейству (филосемитизме), то у Чорана совершается переход от видения мира, где еврей высту пал главным врагом, к более сложной и двусмысленной позиции антииудаизма. Речь идет о такой позиции, которая, видимо, не переплетаясь (не переплетаясь более) с антисемитизмом в расо вом смысле, все же основывается на выработке множества анти семитских стереотипов. Собственно, изображение сущности ев рея сохраняется в неизменном виде, но меняется вытекающее из этого изображения отношение: от систематического предупреж дения об «угрозе» в 1936–1941 годах к безграничному восхище нию впоследствии. Но ведь еще Фрейд установил, что любовь не является только противоположной стороной ненависти, ее обо ротным ликом. Наконец, еще одну модель находим у Элиаде, ко торый предоставляет возможность проанализировать ловкую

432

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

тактику перекраски антисемитизма, который отныне общество отвергает, в более приемлемый антииудаизм. И этот антииуда изм, по существу, неотрывен от его критических рассуждений об Истории, о современном мире, основными творцами которого, по его мнению, как раз и являются евреи.

Элиаде: от антисемитизма к антииудаизму

Ученый и в самом деле не ограничивается тем, что перекла дывает на Историю весь груз своей ошибки; в его мозгу функци онирует тот же поворотный механизм, действие которого мы можем наблюдать у множества европейских интеллектуалов с замаранным прошлым, от Селина до Карла Шмитта. Бывший дипломат на службе у маршала Антонеску предпримет множес тво неочевидных, но все же довольно легко выявляемых телод вижений, чтобы выглядеть жертвой победителей (евреев). Камю отметит в 1951 г.: «Вследствие странной перемены, произошед шей в наше время, невинность принуждена давать объясне ния»

. Тот, кто в 1935 г. выступал за принятие дискриминацион ного законодательства в отношении евреев, также предлагает собственную схему объяснений. Она, однако, в достаточной степени отъединена от самого события (геноцида), чтобы не рассматриваться окружающими как слишком грубая попытка поменять местами жертву и палача.

Метод, примененный Элиаде, состоит, таким образом, в приписывании реализации решающего и катастрофического действа, каковым он считает создание Истории, тем, кого с 1949 г. он предпочитает именовать не евреями, а иудеями. К данному моменту он постоянно возвращается во всех своих книгах, до самой смерти. Что же делает на самом деле ученый, в творчестве которого неизменно проглядывает идеология 30х годов, с той только разницей, что прежние идеи отныне выража ются в более нейтральной форме, более академично, вплоть до

433

ПАМЯТЬ И ЗАБВЕНИЕ: РОЛЬ ПРОШЛОГО В ТВОРЧЕСТВЕ

Саmus А. L’Homme revolté. Essais. P., Gallimard, «Bibliothèque de la Pleiade», 1975. P. 413–414. В недавно опубликованной книге историк Ив Тернон дает хороший ана лиз классического способа перемены мест жертвы и палача (Ternon Y. L’innocence des victimes. Au siècle des génocides. P., 2001).

того, что становятся почти неузнаваемыми? Он помещает евре ев ipso facto в положение сообщников Зла, возможно, тех, кто способствует ускорению его проникновения и небытия. «Иудеи были первыми, кто открыл значение истории как явле ния Бога», — писал он1. Та же идея выражена в «Священном и мирском»: по сравнению с циклической концепцией времени, сложившейся в Индии или Греции, «предложенный иудаизмом подход представляет собой новацию фундаментального харак тера. В иудаизме Время имеет начало и будет иметь конец»2.

Первое положение: разорвав круг вечного возвращения и вводя кардинально новый принцип, линейности времени, — иудеи, а затем их последователи христиане изъяли священное из космоса, способствуя тем самым его нейтрализации и упроще нию. Дада, и христиане: к несчастью, то, что Элиаде называет примитивным христианством, также прониклось линейным пониманием истории, пройдя через иудаизм

. Следствие (оно же второе положение): Элиаде может утверждать, что в этом смысле они — изобретатели современного мира, модернити (modernité). Данное утверждение вписывается в его тезисы 1934–1944 годов, ставящие знак равенства между еврейским ду хом и духом революционным. Но бывший ассистент Нае Ионес ку не в восторге от современного мира с его грубым материализ мом, отмеченного «историческим и экзистенциалистским реля тивизмом». Он и в 50–70е годы сохраняет за ним определение, данное еще до войны. В «Мифах, снах и тайнах» он уточняет: «Под современным миром понимается не только современное западное общество, но и особое мировоззрение, сформирован ное многочисленными наносами, следующими друг за другом

434

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Еliade М. Le Mythe de l’éternel retour. P. 12.

Eliade M. Le Sacré et le profane. P. 96.

О понятии «примитивного христианства» у Элиаде и об идее его искажения иудаизмом см. рассуждения в главе IV настоящей работы. Здесь вполне узнаваем ва риант концепции арийского (очищенного от иудаизма) христианства, в том виде, как она была развита Р. Вагнером и Г. Чемберленом. См. об этом: Olender М. Les langues du paraidsé P., 1989. Следует также уточнить, что этот двусмысленный подход к христиан ству, с сильным акцентом на «семитской «природе его институтов, становился все бо лее и более выраженным у организаторов Встреч Эраноса, в которых Элиаде прини мал участие в 50–60е годы. Откуда, с их стороны, выраженный интерес к гностициз му, который рассматривался как своего рода контрапункт еврейского происхождения христианства. В отношении этого вопроса см. подробно: Bauman S. The Eranos Circle: an Ambivalent Approach to Judaism. The Vidal Sassoon International Center for the Study of Antisemitism (SICSA). Annual Report 2000. Jerusalem. P. 20–22.

со времен Ренессанса и Реформации» — то есть дух Просвеще ния, индивидуализм, рационализм, права человека и т.д. У уче ного сохраняется только одна надежда: что современный человек в конце концов дойдет до противопоставления себя Истории, что он «реализует наконец стремление вернуться к архетипам», что он «обретет в глубине своего существа космические ритмы» и «вновь осознает собственный “антропокосмический симво лизм”»

. В общем, все то, что он называет «новым гуманизмом».

Все это очень близко к литературе, публикуемой эзотеричес кими издательствами, или к идеологии Нового Века (New Age) — как известно, Элиаде был одним из ее вдохновителей в США — и изложено достаточно академично. Но у данного текста есть и иной, не менее важный аспект. Как показал Даниэль Дюбюис сон, подобная краткая версия истории «прежде всего изобретает новую статью обвинений против евреев — обвинение в онтоло гическим преступлении — тяжком и, разумеется, непроститель ном»2. Эта логика, поднимающая еврея до уровня прототипа Врага Человеческого, демонстрирует, что антисемитизм легио нерского активиста 1930х годов вполне созвучен антииудаизму профессора, добившегося мирового признания. В 30е годы ев рей у Элиаде рисовался полной противоположностью крестья нину, архетипу космического христианина и подлинному пред ставителю «добрых румын», столь дорогому сердцу легионера. И точно так же в послевоенные годы еврей («иудей») у него вы ступает воплощением абсолютного разложения. Конечная цель у них приблизительно одна и та же, хотя во втором случае объект несколько перемещается и расширяется. В 30е годы еврей, рас пространяя вокруг себя анархию, алкоголизм и «моральную ни щету», стремился ликвидировать румынского крестьянина и тем положить конец всяким усилиям по национальному возрожде нию (как в Португалии). Более широкий подход поселившегося на Западе мыслителя заключается в следующем: еврей, опираясь на свое природное сродство с Историей, пытается побороть но

435

ПАМЯТЬ И ЗАБВЕНИЕ: РОЛЬ ПРОШЛОГО В ТВОРЧЕСТВЕ

Eliade M. Aspects du mythe. Р. 209 et s.

Dubuisson D. Mythologies du XX siècle. Р. 273. Более общие рассуждения по данной теме — в главе III названной работы, которая озаглавлена «Вечное возвращение анти семитизма». С. 163–276. См. также: Volovici L. Mircea Eliade and the Eternal Return to the Jews — выступление на коллоквиуме «Paganism. Volk Religion and Antisemitism» в Иерусалимском еврейском университете 21–23 октября 1996 г.

вых гуманистов, которые храбро сражаются с демонами историз ма, чтобы возобновить связь с Weltanschauung, с космической сакральностью «человечества доиудейской эпохи»

. Оба этих подхода в конце концов сливаются в поздних работах Элиаде; крестьянин европейского юговостока, верный сути космичес кого христианства, избежавшего еврейской заразы, превращает ся в фигуру всемирного спасителя будущего человечества.

Самое поразительное у Элиаде состоит в том, что растущее осознание западным обществом особого характера геноцида, которому подвергли евреев нацисты, повидимому, ни в коей мере не поколебало вышеуказанного подхода. Его поразитель ная бесчувственность к страданиям евреев и во время Второй мировой войны и после нее оставалась неизменной и в последу ющие десятилетия. Вот, например, он рассказывает о своей встрече в октябре 1945 г. с молодым французом, уцелевшим в Бухенвальде. Что же ему запоминается? Ну прежде всего, что заключенный, у которого были вши, освобождался от работы на день. Кроме того, что в женском лагере был создан бордель, где проститутками выступали мужчины

. Несколько дней спустя, во время какогото обеда с Чораном происходит новая встре ча — с двумя кинематографистами, также бывшими узниками концлагеря. Элиаде пишет, что в их рассказе его поразило, то обстоятельство, что в лагере они вели «жизнь жертв», заставило их «поверить в существование духовной реальности, превосхо дившей их разумение»

. В таких же выражениях, буквально сло во в слово, он будет впоследствии говорить об испытаниях, вы павших на долю «мучеников» Железной гвардии в румынских тюрьмах... Непосредственное знакомство с людьми, пережив шими ужас нацистских концлагерей, совершенно не помешает ему с ученым видом объяснять, что евреи всегда, во все времена расценивали переживаемые ими катастрофы как «заслужен ные», как «божью кару». Такие объяснения были помещены в малоизвестной работе Элиаде, опубликованной в 1952 г. под заголовком «Катастрофа и мессианство» румынским эмиг

436

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Категория «человечество доиудейской эпохи» возникает в работе: Eliade M.

Initiations, rites, sociétés sacrées. P., 1959. P. 15.

Eliade M. Fragments d’un journal I. Р. 11–12 (запись от 9 октября 1945 г.).

Ibid. Р. 13 (запись от 1 ноября 1945 г.).

рантским журналом. Теологически очень удобные, хранящие отголосок метафизического антииудаизма его учителя Нае Ионеску, данные писания вполне могли бы быть озаглавлены: «О Катастрофе, или Способ от нее избавиться». При том подхо де, который приписывает Элиаде евреям, они сами и вправду должны были считать, что народ Израиля должен был пережить все, что выпало на его долю, чтобы обеспечить пришествие Мессии. Элиаде завершает работу следующими словами: «Все, абсолютно все должно было произойти именно так, как оно и произошло...»

. Автор настаивает на слове «все», повторяя его дважды, словно чтобы дать понять, что сюда он включает и Ка тастрофу. Можно представить себе выражение лица Жоржа Ба тая, если бы румынский ученый, который его обхаживал в ту эпоху, передал ему подобный текст для его журнала «Сritique».

От таких рассуждений всего лишь шаг до того, чтобы считать евреев соучастниками содеянного над ними же. И Элиаде во многих случаях почти не колеблясь этот шаг делает. Часто — в неявной форме; но в «Дневнике» — совершенно открыто. 27 ноября 1961 г. ученый пишет, что когдато обдумывал статью, где предполагал выдвинуть следующую гипотезу: смерть, о ко торой идет речь в Ветхом Завете, соединенная с древом позна ния, на самом деле означает смерть рода человеческого. Он пи шет: «Сегодня я думаю об этой детали; и в этом случае, я хочу сказать, в этой возможной катастрофе исчезновения человечес тва евреи явились предтечами». Какая любопытная мысль: не имеется ли в виду, что евреи заслужили свою участь в ХХ веке, потому что вкусили от запретного плода прежде, чем все другие? Элиаде продолжает свои рассуждения относительно вышеназ ванной детали: «Миллионы евреев, убитых или заживо сожжен ных в нацистских концлагерях, составляют авангард человечес тва, которое ожидает сожжения по воле «Истории». Космичес кие катаклизмы (потопы, землетрясения, пожары) конечно, знакомы и другим религиям. Катастрофа, спровоцированная человеком как историческим существом, — это уже вклад нашей цивилизации. Правда, разрушение станет возможно только в ре зультате поразительного развития западной науки». Как мы уже

437

ПАМЯТЬ И ЗАБВЕНИЕ: РОЛЬ ПРОШЛОГО В ТВОРЧЕСТВЕ

Eliade M. Catastrophe et messianisme. Notes pour une théologie de l’Histoire. Destin.

Revista de cultura româneasca (Madrid), cahier 3 avril 1952. P. 41–47 (курсив Элиаде).

видели, по мнению Элиаде, именно евреи изобрели историю, и, следовательно, они — первопричина секуляризации современ ного человека, «задушенного» (по его словам) научным модер нити1. В этом и заключается их особый вклад в нашу цивилиза цию. Отсюда и продолжение: «Но причина либо предпосылка ка таклизма кроется в решении человека «творить историю», — считает Элиаде. Но ведь «История — это творение иудеохрис тианства»

. Более ясно выразиться невоможно: решение делать историю в конечном итоге обратилось против тех, кто ее изоб рел, которые сами стали в какойто мере отдаленной причиной собственного уничтожения, его соучастниками.

Здесь следует принять во внимание еще один аспект, чтобы понять, как Элиаде дошел до того, чтобы поддерживать подоб ные предположения; этот аспект — скорее, его отсутствие — представляет собой один из ключей, может быть, даже главный ключ — для понимания Элиаде и его творчества. В самом деле, есть направление, которое у него нигде не встречается — ни в ав тобиографических сочинениях, ни в работах религиозного3либо политического характера, ни в художественных произведениях. Это направление, представляющееся, так сказать, органически чуждым его творчеству, — этическое. Хомо религиозус, нарисован ный Элиаде, может переживать экстаз, прямое знание, кровавые или оргические ритуалы, повторное вовлечение в космос; точно так же, его героюлегионеру знакомы посвящение, жертвопри ношение, смерть, очищение страданием; и тот и другой познают таким образом темную и светлую стороны жизни. Однако в твор честве Элиаде нет ничего, что бы напоминало, хотя бы издали, о существовании идеала самосовершенствования, о заботе о дру гих человеческих существах — одним словом, о том, что чешский философ Ян Паточка называет «заботой о душе». Для Элиаде

438

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Ibid. P. 379–380.

Д. Дюбюиссон убедительно показал ту двойную систему уравнений, которая ста новится очевидной при внимательном прочтении произведений Элиаде: «Евреи = ис тория = наука+модернити; таким образом, нацистский Холокост = наука+ модерни ти = история = евреи (или) иудеохристианство». Он заключает: «Онтология Элиаде — антисемитская, потому что он решил придать антисемитизму онтологичес кое (а не просто расистское) обоснование» (Mythologies du Xxe siècle. Р. 275–276).

Д. Дюбюиссон также показывает в этой связи, что в 25 томах произведений ис торика религий не найти ни одной главы, посвященной проблемам этики. См.: Dubuisson D. Métaphysique et politique. L’ontologie antisémite de Mircea Eliade // Le Genre Humain. P. 111.

священное (вплоть до размышлений о путях, какими коллектив ные символы и мифы дожили до настоящего времени) всегда на ходится по ту сторону добра и зла. Подобный нейтралитет в от ношении морали — весьма сомнительного свойства; но ведь мо раль в его глазах — устаревшая категория, присущая модернити1. Между тем данная позиция играет ключевую роль в его оценке насильственного поведения, в том числе и современных форм последнего. Единственный критерий оценки, к которому прибе гает Элиаде, заключается в том, что всякий раз он задается во просом, обладает ли данное поведение религиозным смыслом, ценностью, возведенной в ранг парадигмы. Иными словами, нельзя утверждать, что из его рассуждений полностью изгнана аксиология: хорошо (соответствует высшей мудрости) то, что яв ляется ответом на некое событие или изначальный миф или по вторяет его; плохо, соответственно, то, что от них удаляется или не осуществляется более как ритуальное действо, в соответствии с традиционными архетипами. Рассмотрим в качестве примеров оргию, пытку, смерть: это могут быть действия и архаического человека, и современного. Разница, как утверждает Элиаде, состоит главным образом «в том, что для первобытных людей подобные насильственные действия имеют религиозную цен ность и копируются с межчеловеческих (transhumains) моделей поведения. Такой подход долго существовал в истории: религи озное оправдание предлагал массовым казням, например, Чин гисхан»

А все же, как обстоит дело с геноцидом в наше время? Не следует забывать, что у Элиадерхаический человек, к которому следует вернуться как к забытой части нашего духа, находится не только за нами, но и в нас. И как, исходя из такой позиции, оценить такое явление, как Катастрофа? Как представляется, для ученого сам факт обращения к высшему смыслу обусловли вает ipso facto временный отказ от любых попыток этической оценки. Приведем пассаж из книги бесед 1978 г., который заслу

439

ПАМЯТЬ И ЗАБВЕНИЕ: РОЛЬ ПРОШЛОГО В ТВОРЧЕСТВЕ

В «Ностальгии об истоках» Элиаде пишет: «В этом отношении было бы интерес но уточнить, в каких культурах и в какие эпохи отрицательные аспекты Бытия, кото рые до этого принимались как конституирующие и неопровержимые моменты кос мической целостности, утратили свою первоначальную функцию и в конечном итоге стали интерпретироваться как симптомы зла» (Eliade M. La Nostalgie des origines. P.,

1971. P. 146).

Eliade M. Aspects d’un mythe. Р. 180.

живает с этой точки зрения самого пристального внимания. От вечая на вопрос, как он относится к «ужасным мифам» совре менного человечества, историк религий допускает, что нали цо — «регрессия». Ужас разрастается, ад действительно стано вится адом, говорит он, словно отдавая дань духу времени. Однако при этом добавляет: «Коллективное убийство сверх того бесполезно, поскольку оно не имеет более смысла»

. Означает ли это, что, если бы массовые преступления против человечества имели смысл и отстаивали бы «трансцендентные ценности», их следовало бы считать полезными? Как будто бы все великие пре ступники ХХ века, будь то Гитлер, Сталин или Пол Пот, не зани мались тем, что оправдывали свои преступления исходя из «выс ших» резонов? Вот и ответ Элиаде на сей раз, кажется, не убедил ШарляАнри Рокетта, который осмелился сделать следующее за мечание: «Я всетаки нахожусь в затруднительном положении [...] Мы не находим никакого оправдания для массовых убийств, осуществлявшихся гитлеровцами, для нацистского безумия [...] Как прийти к выводу, что иллюзии ацтеков были оправданны, а иллюзии эсэсовцев — не были?» На это Элиаде дает следующий поразительный ответ: «Для ацтеков смысл человеческого жерт воприношения заключался в том, что кровь принесенных в жер тву людей питала и укрепляла силы богасолнца и вообще богов. Для эсэсовца уничтожение миллионов людей в лагерях, видимо, также имело смысл, и даже смысл эсхатологический. Он считал, что он воплощает Добро, борющееся со Злом [...] Можно пред ставить себе, что эти больные, или люди с сильными страстями, фанатики, эти современные манихеи считали, что Зло воплоще но в некоторых расах — евреях, цыганах. Приносить их в жертву миллионами не было преступлением, ведь они воплощали Зло, дьявола. Абсолютно так же обстояло дело и с ГУЛАГом, с апока липтической эсхатологией великого коммунистического осво бождения [...] Все это можно сравнить с ацтеками: и те и другие считали, что их действия оправданны. Ацтеки считали, что по могают богу солнца; наци и русские — что делают историю»

Этот текст примечателен во многих отношениях. Ведь Элиаде

не только исходит из идеи субъективного подхода палачей. Он

440

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Eliade M. L’epreuve du labyrinthe. Р. 145.

Ibid. Р. 146 (курсив А. ЛенельЛавастин).

<<< < Предыдущая 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 4344 / 5044 45 46 47 48 49 50 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]