Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1327 вузов, 5487 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Забытый фашизм. Ионеско, Элиаде, Чоран

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
06.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
Братьявраги
Чоран в это время пребывал в совершенно ином расположе нии духа. В Париж он попал в какойто степени случайно. В со ответствии с позднейшим признанием, сделанным им филосо фу Габриэлю Личану, он безумно увлекался св. Тересой де Ави ла, прочел всего Унамуно и хлопотал не о французском, а об ис панском гранте. Конечно, он уже провел месяц во французской столице — во время своей поездки в Германию в 1933–1935 го дах; как он говорил, это было «откровение». Однако «по правде говоря, мне не хотелось ехать в Париж», подчеркивал он. «Испа ния... меня просто околдовала»
1
. Его заявка на получение гран та была представлена в испанское посольство в Румынии за два месяца до начала гражданской войны. По понятным причинам ответа на нее Чоран не получил. Поэтому он и отправился в Па риж: великодушный Альфонс Дюпрон добился для него во Франции гранта на трехлетний срок.
В Париже Ионеско и Чоран жили в одном и том же округе, мерили шагами одни и те же улицы Латинского квартала, оди наково пользовались статусом студента; оба были бедны и оча рованы Парижем, где вели богемное существование, не имея никаких обязательств и никакого точного расписания занятий. Все эти обстоятельства могли бы способствовать их сближению. Тем не менее Ионеско категорически отказывался от встреч с Чораном. Свидетельство Марианы Сора не оставляет никаких сомнений по этому поводу. Она виделась порой с Чораном в ка фе Дюпона, что на углу улицы Дез Эколь и бульвара СенМи шель, но редко. Основная причина? Дело в том, что тогда они очень дружили с Ионеско, объясняет она. Если они с мужем и не всегда были полностью согласны с категорическими утвер ждениями своего старшего друга, то всегда выказывали готов ность следовать его примеру в тех областях, где жизненный опыт придавал ему определенный авторитет. Это касалось, в частности, вопроса отношений с тем или иным интеллектуа лом, принадлежавшим к Молодому поколению. Следующий от рывок хорошо передает сильнейшую неприязнь Ионеско к Чо
271
ЭЖЕН ИОНЕСКО ЛИЦОМ К ЛИЦУ С НОСОРОГАМИ
1
Liicean G. Les continents de l’insomnie. Itinéraires d’une vie: E. M. Cioran. P. 119–120.
рану. «У Эжена многое накопилось против бывшего товарища времен его литературного дебюта. Так, он прозвал его «filozoful Ciorap (т. е. «философ носков», прозвище было построено на иг ре слов Cioran/ciorap.— Авт.). Достаточно было имени Чорана случайно всплыть в разговоре — Ионеско тут же насупится, опустит голову на грудь, нахмурит брови и бросает на собесед ника косые взгляды исподлобья. Потом он приступал к обвини тельным речам в адрес Чорана, перемежая свои инвективы, по рой довольно бессвязные, саркастическими замечаниями. Впрочем, его воодушевление довольно быстро угасало, потому что полностью отказать Чорану в уважении он всетаки не мог»
1
. Не показывал ли Петру Комарнеску Эжену то чорановское письмо от 1934 г. из Мюнхена, где тот любезно писал по поводу книги «Нет»: «Когда я прочел эту книгу, у меня возникло впечат ление, что меня с головой окунули в общественный туалет...»
2
Источник их взаимной вражды, уже более серьезно объясняет автор «Жизни в отрывках», следовало искать в «политической сфере»; эта вражда объяснялась расхождением взглядов, воз никшим еще в те времена, когда существовало деление на пра вых и левых. «Так вот, Чоран стал сторонником националисти ческого движения, а Ионеско был представителем левой интел лигенции — ее умеренного крыла»3.
На самом деле, в Париже все продолжало разделять братьев врагов. Эжен покинул Румынию, чтобы больше не слышать о К.З.Кодряну и его последователях. Эмил писал Мирче Элиадеу в конце 1937 г., что он «более, чем когдалибо, убежден: Железная гвардия — это последний шанс Румынии»
4
. Один по сещал собрания движения «Эспри», другой — митинги Дорио и Французской народной партии; один цитировал Шарля Пеги, другой — Шамфора, который «научил его отвращению к челове честву»5. Ионеско прогуливался по Парижу днем и вглядывался в лица прохожих, пытаясь обнаружить признаки непоколебимо
272
ГЛАВА ПЯТАЯ
1
Sora M. Une vie en morceaux, op. cit. P. 229.
2
Неизданное письмо Е. Чорана П. Комарнеску от 1.6.1934 (из Мюнхена).
Manuscriptum. С. 236.
3
Sora M. Une vie en morceaux, op. cit. P. 230.
4
Cioran E. Lettres à ceux qui sont restés au pays, op. cit. P. 277.
5
Cioran E. Fragments du quartier Latin, Cuvîntul, 31 янв. 1938. P. 4.
го достинства. Длинные страницы, которые он посвятил Пари жу, — настоящий гимн Франции. «Одни против всех, велико лепные и трагические, французы, будут ли они победителями или побежденными, заставят мир уважать свои благородные идеалы», — все еще надеялся он в марте 1939 г. Чоран же пред почитал гулять по ночному Парижу. Ему этот город больше все го нравился безлюдным. «Когда я вечерами брожу по пустын ным улицам, я вновь обретаю себя и радуюсь, — писал он Элиаде. — Этот город очень проигрывает от присутствия его обитателей и от веселья, присущего их характеру»
1
. Ионеско восхищается теплотой французского характера: «Никогда преж де не сталкивался я с такой общительностью и с такой человеч ностью, — пишет он в статье «Нежная Франция»2. Чоран же со жалеет, что «все эти люди, столь похожие друг на друга, так ма ло между собой общаются: все совершенно одиноки, каждый за нят собственными делами, и я думаю, что при внешней общи тельности никакая дружба здесь невозможна»3, — отмечал он во «Фрагментах из Латинского квартала». Тон в этой статье, опуб ликованной в январе 1938 г. в «Vremea», задает цитата из «Тетра дей Мальте Лауридса» Рильке: «Приходим ли мы сюда, чтобы жить? Нет, скорее чтобы умереть». В интервью, данном в 1984 г., Чоран упомянет об этой статье как о последней написанной им на румынском языке — но это неправда. Он вспомнит о своей тогдашней грусти — она не вызывает сомнений. Еще он скажет, что статья имела большой резонанс в Румынии, поскольку ру мынам Париж казался земным раем
4
.
Предлагая каждый свою версию описания французской сто лицы, Чоран и Ионеско словно бы вели некий странный скры тый от других диалог. «Не знаю, кому удалось внушить некото рым людям, что французы — усталая нация», — писал, напри мер, Ионеско по приезде в Париж в корреспонденции, опубли кованной в «Viata Romaneasca» в декабре 1938 г. Это был явно ка мешек в огород Чорана, который непрестанно описывал фран цузов как усталую и поношенную нацию, переживаюшую закат
273
ЭЖЕН ИОНЕСКО ЛИЦОМ К ЛИЦУ С НОСОРОГАМИ
1
Cioran E. Lettres…, op. cit. P. 279.
2
Ionesco E. Lettres de Paris. Douce France. Viata Romaneasca/ Апрель 1939.
С. 127–130.
3
Cioran E. Lettres…
4
Cioran E. Entretiens. P. 139.
своей истории. Ионеско считал, что в упадке пребывают немцы, а не французы, и высказывал убежденность, что конец великой французской нации станет одновременно концом Европы. Ко нечно, Париж стал более строгим. Но до тех пор, пока францу зы останутся приверженцами свободы, подчеркивал он, об упадке говорить преждевременно. Чоран, напротив, говорил о «смертной поэзии Парижа» и видел повсеместно одни лишь «проявления упадка». Ионеско сравнивал Париж с Афинами, Чоран — с Александрией (крупным еврейским городом антич ного мира). Для одного Париж был «последним прибежищем человечества», тем местом, которое лишь своей жизнеутвержда ющей силой и гармонией учит вас, как превратиться в человека. Пробыв там уже много месяцев, Ионеско признавался, что ис пытывал от этого пребывания такое же восхищение и волнение, как в первые дни по приезде. В Париже самым необыкновен ным ему казалось то, что «все сделано для человека». Во Фран ции «государство поставлено на службу человеку; город и его камни, даже воздух и вода — существуют для того, чтобы слу жить человеку»
1
. В начале «Требника побежденных», шестой книги Чорана и последней из его книг, написанной на румын ском языке, начатой 15 марта 1940 г. и завершенной в 1944 г., ав тор посвящает довольно много страниц скуке Парижа. «Потеки от плесени — следы времени — на домах, на фасадах, которые история покрыла налетом копоти... Даже Венеция выглядит уте шительно в сравнении с очаровательной безнадежностью разла гающихся улиц Парижа»
2
. Однако оба ощущают чувство очаро вания, присущее этому городу, и даже Чоран не скрывает, что «околдован»: Париж «врачует раны» и «поселяется в вашем сер дце»3.
Чоран и Ионеско ни разу не столкнулись на улице — это вызвано, повидимому, длительными отлучками Чорана из го рода. В 1939 г. его снедало желание пересечь всю Францию из конца в конец на велосипеде. Эти прогулки составили одно из самых счастливых воспоминаний его жизни. Он ездил по стра не, останавливаясь на турбазах, принадлежавших различным
274
ГЛАВА ПЯТАЯ
1
Ionesco E. Lettres de Paris (апр. 1939).
2
Cioran E. Breviaire des vaincus. Paris, 1993. P. 38.
3
Ibid. P. 39.
молодежным организациям, и католическим, и коммунистичес ким; доступ на базы он получал благодаря членству в организа ции «Международное сближение молодежи». Таким образом, как рассказывал Чоран в письме своей приятельнице Женни Актерян в июле 1939 г., из полутора лет пребывания во Франции он шесть месяцев провел в пути и даже попытался пересечь Пи ренеи
1
.
Чоран выздоровел? «Национальный абсолют»
Можно ли утверждать, что три года, проведенных во Фран ции, положили начало фактическому разрыву Чорана с фашист ской Румынией и с экстремистской политикой? Данное мнение высказывает Марта Петрю, приводя в его доказательство свиде тельство Иона Власю, которого Чоран убеждал: «Лучше потер петь неудачу в Париже, чем победить в Бухаресте»
2
. Своими со мнениями он делился и с Женни Актерян: «Порой я говорю се бе, что мне следовало бы остаться здесь, умирать вместе с этими домами, стариться с ними»
3
. Подобное равнодушие представля ется, однако, очень относительным, скорее всего, оно порожде но удаленностью от родины. Действительно, в 1938–1939 годах Чоран все реже пишет корреспонденции для румынских средств массовой информации. Однако, возвратившись в Бухарест осе нью 1941 г., он с головой окунется в политику.
Кроме того, нельзя забывать и о статье «Между европейским и национальным сознанием». Судя по ней, к концу 1937 г. убеж дения философа по сути своей оставались неизменными. В ста тье Чоран ополчился против идеи, выдвинутой левыми интел лектуалами и состоявшей в том, что националистская доктрина (например, Барресова) отличается излишней страстностью и приземленностью. В качестве контраргументации Чоран предложил схему, аналогичную той, которую он использовал в «Преображении Румынии» для объяснения причин антисеми
275
ЭЖЕН ИОНЕСКО ЛИЦОМ К ЛИЦУ С НОСОРОГАМИ
1
Cioran E. Lettres…, op. cit. P. 236 (письмо от 26 июля 1939 г.)
2
Cioran E. Le Crépuscule des pensées, Sibiu 1940. Французское издание Cioran E. Le
Crépuscule des pensées. P., 1991.
3
Vlasiu I. Dans les temps et l’espace. Pages de Journal, Cluj, 1970. P 142. Цит. по:
Petreu, Un passe charge ou la transfiguration de la Romanie, op. cit. P. 321.
тизма. Он указывал на необходимость проведения различий между национализмом, подобным Барресову (он называл его «национализмом низов»), и «национализмом верхов», испове дуемым интеллектуалами, к числу которых относил и себя. По добный «национализм обращенных» он считал добровольным и осознанным возвращением «к первичным элементам бытия, к непосредственному воздействию крови»
1
. Тем самым Чоран совершенно сознательно отказывался от идеи абстрактного единства Европы. Вообще говоря, «европейский фактор ликви дирован», отмечал он, — а вместе с ним и идея гуманности. В це лом Чоран утверждал, что если другие эпохи предлагали иные решения, помимо возвращения к «национальному абсолюту», то «сегодня лучшего решения в нашем распоряжении не имеет ся». Статья «Между европейским и национальным сознанием» была опубликована через 5 дней после выборов, 20 декабря 1937 г. Напомним, благодаря им Железная гвардия завоевала по ложение третьей по величине политической партии страны. Правда, относительно возможности достижения абсолюта в Ру мынии Чоран выражал некоторый скептицизм; однако подоб ные сомнения были для него не новы. «Понимать, что самореа лизоваться возможно только через свою родину, и не обладать уверенностью, что твоя собственная нация сможет сама себя ре ализовать! Вот он, ключ к пониманию румынской неувереннос ти!»
2
. Здесь возникает искушение добавить — и к пониманию
неуверенности автора.
Так всетаки, собирался ли на самом деле Чоран остаться во Франции? Скорее всего, нет, если судить по двум письмам, кото рые он написал в июле 1939 г. и в мае 1940 г. Анри Корбэну, впос ледствии другу Мирчи Элиаде (тот как раз успешно завершил ра боту над первым переводом Хайдеггера на французский язык). В письме от 6 июля 1939 г. Чоран писал, что надеется повидаться с Корбэном, потому что, по всей вероятности, проведет еще год во Франции. По заверешении этого срока, обращаясь к Корбэну 27 мая 1940 г., он с некоторым лицемерием утверждал: «Ваше письмо, нашедшее меня в том кошмаре, в котором мы тут пребы
276
ГЛАВА ПЯТАЯ
1
Cioran E. Entre la conscience européenne et la conscience nationale // Vremea, 25 дек.
1937. P. 4.
2
Ibid.
ваем (речь идет о жизни в отеле Мариньян по улице Соммерар,
13. — Авт.), настолько исполнено Духа, что позволило мне за быть о тягостной действительности». И далее: «Учитывая общую ситуацию и особенно мобилизацию в Румынии, вполне возмож но, что я буду отозван в ближайшее время»1.
Чоран и в самом деле вернулся в Румынию, хотя с 1937 г. не прерывно утверждал, что собирается обосноваться во Франции. Однако его возвращение произошло только в сентябре–октябре 1940 г., без сомнения, по той причине, что напряженные отно шения между королем Каролем II и легионерами представля лись ему более серьезной угрозой, чем немецкая оккупация. Как отмечала Сандра Столоян, писательница, переводчица и друг Чорана, «он всегда упрекал себя за то, что вернулся. Я не наста ивала, но я понимала его»
2
. Для Ионеско, наоборот, самая страшная опасность таилась в поражении Франции. Поэтому он покинул французскую столицу до июня 1940 г. Он также горько сожалел об этом решении, но по совершенно иным причинам, чем Чоран. «Какую глупость мы совершили, уехав из Фран ции, — читаем мы в дневниковых записях, сделанных в Бухарес те в 1941–1942 годах. — Нам следовало бы там остаться, несмот ря на оккупацию. Я кусаю себе локти. Разве здесь не оккупация? Может быть, вдвойне, а может быть, и стократно»3. Падение Па рижа застало Ионеско в Бухаресте; свои впечатления об этом со бытии он изложил Тудору Вяну в письме от 2 февраля 1944 г. Рассказ относится к философу Константину Нойке, которого Ионеско называет «несчастьем». В 1944 г. Нойка только что вер нулся в Румынию после нескольких недель, проведенных в Гер мании, куда он ездил сострадать сбежавшим туда легионерам. Это настоящий садист, бросает Ионеско, рассказывая о встрече с Нойкой 25 июня 1940 г.: «Зная, как я переживаю, он обнял ме ня, всячески демонстрируя свою радость»
4
.
У Чорана, в отличие от Ионеско, не было идеологических причин бояться вступления немецких войск в Париж. Он стал непосредственным свидетелем этого события, о котором впос
277
ЭЖЕН ИОНЕСКО ЛИЦОМ К ЛИЦУ С НОСОРОГАМИ
1
Литературная библиотека Жака Дусе. Фонд Эмила Чорана.
2
Stolojan S. Au balcon de l’exil roumain à P., Avec Emil Cioran, Eugene Ionesco, Mircea
Eliade, Vintila Horia... P., 1999. P. 113.
3
Ionesco E. Présent passé... P. 188é
4
Ionesco E. Lettres à Tudor Vianu, II, op. cit. P. 233.
ледствии неоднократно рассказывал и которое его скорее поза бавило. Накануне того дня Чоран был приглашен на обед к дру зьям, жившим в Нейи. Вечеринка закончилась далеко за пол ночь. На рассвете Чоран оказался один со своим велосипедом неподалеку от Триумфальной арки, на авеню Великой Армии. Вокруг не было ни души, ни прохожих, ни автомобилей. Париж опустел. И только немецкие дивизии шли по авеню маршем по бедителей
1
. Чоран продолжал путь по направлению к Латинско му кварталу, рассчитывая вернуться домой. Второй эпизод про изошел уже в пределах этого квартала, на углу улицы Суффло, против Пантеона. Немцы дефилировали мимо. Пожилая дама, обащаясь к Чорану, сказала: «Как красиво, сударь! Подумать только, нас убеждали, что у них нет масла!». Сандра Столоян, пересказывая эту сцену в своем дневнике, уточняет: «Вспоми ная об этом, Чоран просто умирал со смеху. Надо же — она ска зала: масла, а не оружия! — и он все вспоминал, как они со ста рухой стояли у края тротуара»2. Чоран веселился и излагая про должение этой истории Габриэлю Личану. Немцы шли со сторо ны бульвара СенМишель, а с другой стороны шли французские пленные. Он побежал к табачной лавке, купил 20 пачек сигарет и стал бросать их французским солдатам. Они кинулись, чтобы поймать сигареты, а немец выхватил оружие. «Он наставил его на меня, — вспоминал Чоран. — В этот момент меня спасло зна ние немецкого языка. Я крикнул офицеру «Я иностранец!»
3
(в
тексте понемецки. – Перев.)
ГЛАВА ПЯТАЯ
1
Этот рассказ Чорана приводится в изд.: Sora M. Une vie en morceaux, op. cit.
P. 229–230.
2
Stolojan S. op. cit.
3
Liiceanu G. Les continents de l’insomnie. P. 112–113.
ГЛАВА VI
ВОЙНА ЭЛИАДE С «АНГЛОБОЛЬШЕВИКАМИ»
В биографиях трех наших героев годы войны долгое время были скрыты за непроницаемой завесой молчания. Молчали их биографы, молчали они сами, а проникнуть в архивы было очень сложно. Этот эпизод в их жизни до настоящего времени представлялся почти неизвестным. Мирча Элиаде выбрал в этом отношении свою обычную тактику «управления» про шлым, решив представить в своих «Воспоминаниях» (написан ных много лет спустя) довольно правдоподобный, но очень при украшенный рассказ. Рассекречивание ряда документов, в част ности Министерства иностранных дел Румынии, румынского и британского Государственных архивов, обнаружение порази тельного дневника, который историк вел в Португалии в 1941–1945 годах, до сих пор так и не опубликованного во Франции, позволяют сегодня попытаться восстановить этот ма лоизвестный период гораздо точнее, чем прежде.
Весьма отличный от пройденной Чораном и Ионеско дороги «Бухарест–Виши–Париж», путь Элиаде в военные годы делится как бы на два периода. Он характеризуется совсем другими гео графическими вехами и совершенно иной, гораздо более глубо кой идеологической и политической вовлеченностью, чем у двух его сотоварищей. Пребывание на дипломатической служ бе странысоюзницы нацистской Германии — самой крупной в Восточной Европе — привело его сперва в Лондон, затем в Лисабон. В Лондон Элиаде прибыл 15 апреля 1940 г. Прико мандированный к посольству в Великобритании румынским Министерством пропаганды, он провел в этой стране 10 меся цев, привлекая самое пристальное внимание британских влас тей своими легионерскими симпатиями. В феврале 1941 г., в ре зультате разрыва дипломатических отношений между Румынией и Великобританией, Элиаде получил назначение в Португалию.
279
Элиаде приступил к исполнению своих обязанностей в румын ском посольстве в Португалии в середине февраля. Первое вре мя он находился на должности атташе по печати и пропаганде (секретаря, в соответствии с румынской табелью о рангах), за тем главного советника по печати1. Повышение было произве дено по его собственному ходатайству в сентябре 1942 г.2За усер дную работу он даже получил награду: историк был возведен в ранг офицера Ордена румынской короны 9 мая 1942 г.
3
Весной 1944 г., когда некоторая часть румынских политиков предпри нимает секретные переговоры с союзниками, а перспектива по ражения Германии в войне вырисовывается уже весьма отчетли во, персонал румынских дипломатических миссий, занимаю щийся вопросами печати, передается в ведение Министерства иностранных дел. Это учреждение известно в определенных кругах своими прозападными симпатиями. Элиаде понижен в должности: с советника до секретаря по культуре (апрель 1944 г.). Официально он отправлен в отставку в ноябре 1944 г.4, т. е. через два месяца после государственного переворота, про изошедшего 23 августа 1944 г., в результате которого Румыния разорвала союзнические отношения с Рейхом и вступила в вой ну на стороне Союзников. Изменение обстоятельств и последо вавшая за ним чистка дипломатического персонала румынского посольства в Лисабоне повлекли за собой увольнение только трех его членов: поверенного в делах Виктора Кадере, юриста Леонтина Константинеску и самого Мирчи Элиаде.
Дневник, который вел в те годы Элиаде, ныне хранится в библиотеке Рагенстайна Чикагского университета. Это взры воопасный документ; совершенно ясно, что, приобретя совер шенно определенную репутацию на Западе, Элиаде отнюдь не
280
ГЛАВА ШЕСТАЯ
1
Его назначение на должность главного советника по печати было произведено на основании указа № 2911/1942 и подтверждено телеграммой от 23 октября 1942 г. № 7398 Р\23 (Личное дело под грифом Министерства пропаганды, лист с послужным списком. Архивы МИД Румынии, раздел дипломатических документов).
2
МИД: ходатайство датировано 28 июля 1942 г. № 1958 Р.
3
МИД: указ № 1434\1205 от 9 мая 1942 г.
4
В соответствии с дневником Элиаде — Телеграмма МИД № 8191/1944 (от 23 но ября. — Авт.) за подписью Е. Филотти. Телеграмма об отзыве в Румынию, которая со хранилась в архиве МИД Румынии, датирована 1 ноября 1944 г. В ней сообщается о смещении с занимаемой должности на основании королевского декрета № 2134/1944. В документе уточняется, что оно произведено в соответствии с законом 1837/1944, пункт «с» статьи 2.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности