Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1327 вузов, 5487 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Забытый фашизм. Ионеско, Элиаде, Чоран

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
06.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
и Чоран в своем послании ему объясняет, что у него хватило бы денег продержаться еще несколько месяцев (несомненно, жало ванье за май, присвоенное к великому сожалению поверенного в делах...), однако теперь ближайшее будущее не вызывает у него абсолютно никакого беспокойства благодаря последней открыт ке великодушного профессора. Почти сконфуженно Чоран при знается, что обратиться за помощью его заставила «боязнь фа тального потом
(подчеркнуто им. — Авт.), которое парализует его дух». Чоран — уже вечный студент; однако ему удается быть убе дительным и продлить срок стипендии до конца 1944 г.
Перефразируя Андре Бретона, можно сказать, что Дюпрон явился тем прохожим — а может быть, и проходчиком, — кото рый сыграл серьезную роль в истории франкорумынских куль турных отношений.В частности, именно к нему обратился в 1937 г. Элиаде с просьбой перечитать статью Раффаэле Петта цони для первого номера редактируемого им журнала «Залмок сис»1. Более того, Дюпрон даже выказывал беспокойство по по воду участи его румынских протеже в Париже после Освобожде ния, поскольку до конца августа 1944 г. Румыния продолжала участвовать в войне на стороне фашистской Германии. Подтвер ждение можно обнаружить в одном из досье Фонда Чорана при Литературной библиотеке им. Жака Дусе. Там хранится отдель ный листок без даты и подписи, на котором от руки написано: «Выяснить, что теперь с румынскими студентами, проживаю щими в Париже в связи с прохождением обучения. Не арестова ны ли они? В подобном случае Дюпрон, бывший директор Ин ститута Французских исследований в Румынии, ручается за двух из них: Александра Шабера (проживающего по адресу ул. Эколь де медсин, 4) и Эмила Чорана (проживающего по адресу Отель Расин, улица Расина, V округ)». Испытывал ли Чоран понасто ящему благодарность к Дюпрону? Он всегда вспоминал, что
371
ЧОРАН И ИОНЕСКО: БУХАРЕСТ–ВИШИ–ПАРИЖ
1
Напомним, что первый номер этого журнала — «Залмоксис. Журнал религиозных исследований» — вышел в 1938 г. в Париже в ориенталистском издательстве П. Гетне ра. Кроме того, Элиаде несколько раз упоминает А. Дюпрона в «Отрывках из одного дневника» — 28 сентября 1946 г., в сентябре 1975 г. и 13–14 февраля 1976 г. В исследо вании, посвященном биографии французского историка, Д. Жюлиа высказывает предположение, что, вполне возможно, глубокая связь с Юнгом в творчестве Дюпро на возникла именно благодаря Элиаде. См.: Julia D. L’historien et le pouvoir des clés//Le Débat. № 99. Мarsavril 1998. P. 39. Данное исследование — часть большой подборки, посвященной историку. Она называется «Присутствие Альфонса Дюпрона» (с. 34–92).
«Дюпрон оказал ему огромную помощь». Во всем остальном французский историк привлекал его в значительно меньшей ме ре, чем Людвиг Клагес. Чоран рассказывал, что служил ассис тентом Дюпрона в Сорбонне, где получил место по возвраще нии из Румынии. Он сознается, что ходил туда в течение года из благодарности, но «это была смертная пытка: он был неглуп, но не обладал темпераментом и был неинтересным. Через год я себе сказал: «Довольно! Я его уже отблагодарил»
1
.
Тем не менее именно благодаря скучному Альфонсу Дюпрону Чоран жил в оккупированном Париже как молодой рантье. Об этом периоде мало известно, за исключением того, что ру мынский философ, как обычно, вел существование маргинала. Он перестал сотрудничать и с румынскими печатными издания ми, за исключением одного эссе, носившего многозначительное название «Никого нет»2. Эссе лишено какой бы то ни было поли тической окраски. Очень трудно составить себе точное представ ление об умонастроениях Чорана и об эволюции его политичес ких представлений в течение всего этого периода безвестности. Общий результат, полученный на основании имеющихся в нашем распоряжении данных, носит противоречивый характер.
Чоранова ностальгия в «Комедии»
Румыния явно от него отдаляется. Как сам Чоран сообщает Альфонсу Дюпрону в июне 1941 г., он отказался от грандиозных прожектов национальной революции, столь длинно изложенных в «Преображении» в 1936 г. Уж слишком его соотечественники посредственны. Румыния все еще присутствует в «Требнике по бежденных», составленном в отеле Расина в 1940–1944 годах, но уже рисуется полутонами. Сочетание ненависти (к прошлому и традиции) и экзальтации (в отношении собственного будуще го) сменяется единым чувством — смирением. Чорановская Ру мыния отныне — «горестная родина», «родная пустыня»
3
.
372
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
1
Чоран Э. Беседа с Б. Богавак ле Конт (первоначально опубликована в журнале
Knijizena (Beograd). 1992. Entretiens. P. 278.
2
Cioran E. Il n’a personne // Seara (Bucarest), 13–14 июля 1943. P. 2.
3
Cioran E. Brevaire des vanicus, op. cit. P. 50.
Но главное — она вызывает глубокое разочарование. Потомки даков кажутся ему теперь расой побежденных, своих сограждан он отныне видит не идеалами для подражания, а пастухами. Мечта о национальном коллективизме погибла, и философ пы тается забыть о своей горечи в парижских предместьях. Он, по всей вероятности, считает, что его народ оказался недостой ным его амбиций. Реформа государства, чувство власти, руко водство молодежью, строительство Judenrein (свободной от евре ев) Румынии — легионерской страны с мужественными доброде телями? «Придумывать ей призвания, которые она тут же опро вергнет? Больше не могу. Ее существование оскорбляет все, что поднимается над разочарованием», — пишет он в «Требнике». Потерпевший поражение Чоран решает жить отныне как «поте рявший корни, но нашедший отраду в долинах с лучшей поч вой»
1
. Тем не менее разрыв Чорана с родиной не следует абсолю тизировать, поскольку сам он сознавался впоследствии, что в это время решил... углубить свое знание румынского языка. С этой целью он посещал православную церковь, где буквально глотал все книги, попадавшиеся ему под руку2. Напомним также, что в годы оккупации Чоран продолжал писать на румынском языке. При этом он отказывался от заказных работ — в частности, тако вую ему предлагала некая мадемуазель Манеску, сотрудница дипломатического представительства Румынии в Виши, откуда Чоран был изгнан несколько месяцев назад. Инициатива по предложению этой работы исходила от Леонтина Константинес ку, коллеги Элиаде по посольству в Португалии. Речь шла о пред ложении оплатить «эссе против (дальше неразборчиво. — Авт.)» — так Чоран коротко объяснил Элиаде в открытке от 8 марта 1942 г. «Я отказался по разным причинам», — писал он. Поскольку предмет заказа разобрать невозможно, мы не в силах удовлетворить наше любопытство на сей счет.
Судя по последующим рассказам Чорана, в оккупированной французской столице он посещал литературные кафе и салоны. Какие — неизвестно. В еженедельнике «Комедиа» от 4 сентября 1943 г. он все же решает опубликовать (под псевдонимом «Эмма нуил Чоран»!) статью под названием «“Dor”, или Ностальгия».
373
ЧОРАН И ИОНЕСКО: БУХАРЕСТ–ВИШИ–ПАРИЖ
1
Ibid. P. 51.
2
Ibid. P. 52.
«Dor» — непереводимое румынское слово, род горестной мелан холии, той самой, которой проникнут «Требник». Еженедельник «Комедиа» относился к числу коллаборационистских средств массовой информации. Тем не менее по отношению к оккупан там он занимает двойственную позицию. До 1937 г. это было ежедневное издание, посвященное театральным постановкам. Перестав выходить с указанного года, оно было затем возобнов лено в июне 1941 г. с согласия и под непосредственным контро лем Немецкого института при посольстве Рейха с целью способ ствовать развитию франкогерманского сотрудничества в об ласти культуры. Разрешение на возобновление издания было получено благодаря ряду компромиссов, например публикации на его страницах многочисленных прогерманских статей. Но литературная страничка еженедельника, напротив, осталась политически не ангажированной. Ряд писателей, в том числе Франсуа Мориак, всегда решительно отказывались от всякого сотрудничества с этим изданием. Тем не менее двойственность позиции редакции позволила ей привлечь таких известных авто ров, как Жан Полан, ЖанПоль Сартр. «Комедиа» даже стала главным местом публикаций авторов издательства «Галлимар», не занимавшихся сотрудничеством с немцами в области идеоло гии
1
. Публиковаться в «Комедиа» — значило обозначить свои определенные политические пристрастия. Тем не менее этот еженедельник был в тот момент далеко не самым компромети рующим в списке коллаборационистов от литературы, не таким, например, как «Же сюи парту» и «Ла Жерб».
Итак, чему же посвящена статья названного Эмманюэля, под которую отведена целая полоса и которой предшествует подзаголовок редакции «Тайны румынской души»? Чоран из брал тему, весьма близкую к проблемам национальной психоло гии. Он размышляет, насколько важнейшие слова того или ино го языка передают глубинные чувства говорящего на нем наро да. Так, он говорит об отрицательной энергии румынского «Dor», «всплывшего из темных глубин крови, словно грусть зем ли». Точно так же «“Sehnsucht” исчерпывающе выражает основ
374
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
1
О журнале «Комедиа» и его двойственности см., в частности, страницы, посвя щенные им Г. Сапиро в работе «Война писателей (1940–1953) (Sapiro G. La Guerre des écrivains (1940–1953). P., 1999. p. 32–43).
ные конфликты немецкой души. Не существует пути для устра нения противоречия между немецким «Heimat» (отечество) и бесконечностью. Это — и иметь корни и одновременно быть их лишенным; это — невозможность компромисса между род ным очагом и чужими далями». Германия в это время командует Европой, и читатели «Комедиа», несомненно, поразмыслят над заключительной фразой этого абзаца: «Быть может, империа лизм по своей внутренней сущности и является политическим выражением Sehnsucht?» Чоран завершает статью следующим двусмысленным предложением: «Запад переживает горе от ума; юговосток Европы — горе от души. В обоих случаях все идет плохо — каждый слишком далеко зашел в этом одностороннем движении. Одни растратили душу, у других ее слишком много. Мы все в равной степени отдалились от самих себя»
1
. Эти слова двусмысленны: непонятно, скрывается ли за ними завуалиро ванная критика в адрес Германии, или, напротив, автор дает по нять, что задача восстановления равновесия между восточным избытком души и западным избытком ума по плечу именно Ве ликому Рейху.
Осторожная позиция Чорана вполне соответствует тому, что о нем рассказывает Мирча Элиаде в своем португальском «Дневнике» под 22 сентября 1942 г. Новости о Чоране Элиаде узнает от Пики Погоняну, лица, близкого к королю Михаю, приехавшего в Лисабон после двухмесячного пребывания в Па риже. Погоняну сообщает, что Чоран уже избегает публиковать ся в немецких газетах, потому что, по его собственным словам, «не хочет компрометировать себя в глазах своих французских друзей». Элиаде уточняет, что Погоняну, общавшийся с Чора ном в Париже ежедневно, рассказал, что тот «изучает англий ский и пишет книгу о Франции». Две последних информации абсолютно точны. Чоран сам поведает в 1990 г. Габриэлю Личану, да и другим своим собеседникам, что в годы оккупации он посе щал курсы английского языка при Сорбонне, что он поставил се бе целью заниматься этим языком систематически и каждый день ездил на велосипеде в английскую библиотеку, которая, как ни странно, продолжала работать, — брал там по 5–6 томов
2
. От
375
ЧОРАН И ИОНЕСКО: БУХАРЕСТ–ВИШИ–ПАРИЖ
1
Emmanuel (Emil) Cioran. Le Dor ou la nostalgie. Comoedia. 4. 9. 1943.
2
Cioran E. Les continents de l’insomnie. P. 118–119.
сюда уже оставался один шаг до утверждения, что в то время «он полностью ориентировался на англосаксонский мир»; но мы бы поколебались, прежде чем совершить этот шаг вместе с ним.
«О Франции»: неизданная рукопись 1941 г.
Действительно, совершенно иное впечатление возникает на основе работы Чорана, посвященной Франции, о которой упоми нает собеседник Элиаде. Рукопись не издана по сей день; она хра нится в папках Литературной библиотеки им. Жака Дусе наряду со второй частью «Требника побежденных», озаглавлена «О Фран ции» (Despre Franta) и помечена 1941 г. Чоран, по всей видимости, никогда не собирался ее публиковать — об этом свидетельствуют несколько строчек на отдельном листке, приложенном к тексту. Они написаны по румынски от руки карандашом: «Ложные кон цепции, ошибочные размышления. Все надо переделать под дру гим углом зрения. Плод меланхолии, с которой я не справился»
1
. Это рукопись из 76 страниц, написанных черными чернилами; почерк и размеры страниц постоянно меняются. В основном она представляет многословные размышления об упадке Франции и ее неминуемом конце. И по тону, и по содержанию написанное очень близко к «Фрагментам из Латинского квартала», которые Чоран публиковал в румынской прессе в 1938 г. Нельзя не отме тить, что некоторые пассажи буквально слово в слово повторяют «Провинциальный Париж», изданный в Бухаресте в декабре 1940 г.
376
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
1
Литературная библиотека им. Жака Дусе. Фонд Чорана: CRN Ms 4. За тем же библиотечным номером значатся части «Требника побежденных» — от 70й до 140й. В варианте, опубликованном в 1993 г. во Франции издательством «Галлимар», содер жатся только части 1–70. Не исключено, что сам автор забыл, что рукопись оригина ла содержала вторую часть. Вряд ли Чоран когданибудь дал бы себя убедить опубли ковать названный текст во Франции, отметим, что он давно высказывал отрицатель ное мнение об этой работе, написанной в молодости. Когда в 1981 г. брат Чорана Аурел прислал ему первую часть, собственноручно им переписанную, автор ему отве тил: «По прочтении этих страниц, которые ты так любезно и с таким терпением ско пировал, у меня возникло труднопередаваемое впечатление. Их растрепанный ли ризм мне совершенно чужд. Это написано человеком слишком поэтичным, слишком молодым, слишком большим энтузиастом. Думаю, нет необходимости переписывать дальше». (Письмо от 23.7.1981 А. Чорану: Lettres. P. 190.) Здесь, может быть, и содер жится объяснение, почему осталась неопубликованной вторая часть разделенной надвое рукописи.
В этой рукописи Франция описывается как усталая страна, страна в агонии, логическим завершением которой является не мецкая оккупация. Автор задается вопросом, каков был бы его политический выбор, если бы он был французом. Демократия? Но после того, что вековые злоупотребления доказали «принци пиальную бесполезность» революции 1789 г., после того, что ее идеи скомпрометировали себя и проржавели, какое новое содер жание можно в них вдохнуть? Итак, демократия ни в малейшей мере не трогает его сердце. Патриотизм? Французы выхолостили его содержание, когда оказалось, что они неспособны пожертво вать собой ради своих убеждений. В целом текст демонстрирует удивительный парадокс. С одной стороны, Чоран пропитан все тем же витализмом, который он исповедовал в 1930е годы. Это следует из радикального противопоставления «анемии» Фран ции, где доминируют стремление к форме, акосмическая и абст рактная культура — витальности славян и немцев. По крайней мере, их инстинкты сохранились в неизменном виде, утверждает он. А что же Франция? Ее дух покинул ее, как только она прекра тила возвышать свои концепты до уровня мифа. Она страдает от избытка культуры. Но под этой культурой распростерт челове ческий труп; вот что означает сегодняшняя французская пустота. Без сомнения, в чорановских рассуждениях все еще чувствуется сильное влияние Шпенглера, которого он открыл для себя в 1920е годы. Вместе с тем Чоран видит причину упадка Фран ции в любви к жизни ради жизни — подход, с позиций жесткого витализма могущий показаться парадоксальным. Автор «О Фран ции» поясняет свою мысль: упадок настает, когда жизнь сама рас ценивает себя как высшую ценность, когда нет ничего выше нее, никакой другой ценности — даже «фикции» свободы, которая считалась бы достойной отдать за нее жизнь. При упадке жизнь становится самоцелью — в этом и состоит секрет разрушения! Конечно, Франция еще бьется в судорогах. И это нормально: что может быть естественнее подобных движений, когда умираю щий народ отказывается умирать? Однако не следует верить внешним проявлениям, утверждает Чоран достаточно противо речиво. Дело в том, что французы себя не любят. Впрочем, это единственное качество, которое он еще за ними признает: если бы они не испытывали отвращения сами к себе, они не заслужи вали бы ничего, кроме презрения!
377
ЧОРАН И ИОНЕСКО: БУХАРЕСТ–ВИШИ–ПАРИЖ
Суть этой работы, переходной между румынским и француз ским периодами творчества Чорана, можно коротко выразить так: Франция — страна напыщенная и устаревшая, ей нечего больше предложить человечеству. На вопрос, поставленный в на чале работы, Чоран отвечает так: если бы я был французом, я бы ударился в цинизм. Ведь Францию воспринимает именно та часть моего «я», которая сгнила, — замечает он. Отвращение и не нависть к самой идее прогресса — их Чоран будет культивировать и в последующих работах — открыто высказываются им на по следних страницах книги. Понятие прогресса, свидетельствую щее о метафизической недостаточности современного человека, впервые было выдвинуто Францией; она же первая за это и запла тит! — безжалостно констатирует он в 1941 г. Быстрый упадок Чо ран считает «актом правосудия», вновь обращаясь к идее, выска занной ранее в статье о провинциальности Парижа: оккупировав Францию, немцы лишь утвердили существующее положение ве щей
1
. Самое меньшее, что можно сказать по этому поводу, — в своих размышлениях касательно упадка Франции Чоран удиви тельно последователен. 40 лет спустя в беседе с Сильви Жадо, опираясь на фразеологию, поразительно сходную с той, которая использована в рукописи 1941 г., он заявлял: Франция «пережива ет исторический период усталости, поскольку в Европе она боль ше всех остальных себя растратила. Это, наверное, самая цивили зованная страна, но и самая уязвимая, самая изнуренная»
2
.
Философ довольно часто обращается к проблеме коммуниз ма. Антибольшевистская пропаганда, распространяемая в Ру мынии в 1920–1930е годы, оказала на него большее влияние, чем он сам представлял. Он считал, что отныне Франция лише на революционной участи. Однако у нее имеется лишь один со циальный резерв — пролетариат, и единственный возможный путь — коммунизм. (В этом Чоран сходился с Мирчей Элиаде, который в 1943 г. опасался столкнуться с нацией, смертельно пораженной красной болезнью.) Ее якобинская традиция дела ет невозможными иные варианты эволюции, заключал румын
378
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
1
Cioran E. Paris provincial // Vremea 8 дек. 1940. P. 3.
2
Cioran E. Entrentien avec Sylvie Jadeau // Entretiens. P. 225 (первая публикация — 1990 г.). Ту же тему Чоран развивал в 1956 г., применяя ту же метафору усталости и из ношенности — но уже по отношению не только к Франции, а к Западу в целом (Sur une civilisation essouflée // La Tendance d’exister. P. 27–50).
ский изгнанник, который между тем уже много месяцев пребы вал в петеновской Франции!1В размышлениях об упадке при ютившей его страны присутствует и образ еврея, как всегда в ви де генерализованного стереотипа. Но это уже совершенно иной образ, чем в «Преображении». Из неизданной рукописи 1941 г. нам становится известно, что всем нациямнеудачницам прису щи некоторые черты иудейской двусмысленности: их грызет не отвязная мысль
2
, что они не состоялись.
Встреча в оккупированном Париже: Беньямин Фондане
Возможно, что смена тональности в отношении евреев была до некоторой степени спровоцирована встречей Чорана с румын ским философом еврейского происхождения Беньямином Фон дане, происшедшей в оккупированном Париже. Фондане, чье на стоящее имя было Беньямин Векслер, родившийся в Яссах в 1898 г., последователь Льва Шестова, эмигрировал в Париж в 1923 г., женился на француженке Женевьеве Тиссье и натурали зовался во Франции в 1938 г. Его перу принадлежало множество книг, в том числе «Больная совесть» — одно из великих творений, оставшихся непризнанными в ХХ веке
3
. «Лицо его было самым изборожденным морщинами, самым высохшим, какое только можно себе представить; морщинам, казалось, тысяча лет, но они ничуть не были застывшими — их оживляло глубочайшее страда ние... При малейшей мысли о Фондане я немедленно оказываюсь во власти страшного воспоминания об этом лице»4. Так писал об этой встрече Чоран в «Упражнениях в восхищении». В течение трех лет Чоран и Фондане часто встречались — их объединяло об щее преклонение перед Шестовым. Фондане жил в доме 6 по ули це Роллен — в доме 14 по той же улице в 1644–1648 годах обитал Декарт. Это маленькая улочка, в стороне от городского шума, она
379
ЧОРАН И ИОНЕСКО: БУХАРЕСТ–ВИШИ–ПАРИЖ
1
Cioran E. Sur la France. P. 35 (оригинал рукописи).
2
Ibid. P. 45.
3
Fondane B. La conscience malheureuse. P., 1979 (первое издание — Париж, 1936 г.). Его же: Faux traité d’esthéthique. P., 1980; Rimbaud le voyou. Bruxelles. 1990 (первые из дания — 1938 и 1933 годы соответственно). Фондане также является автором стихот ворений, многие из которых представлены в сборнике Le Mal des fantomes. Paris, 1980.
4
Cioran E. Benjamin Fondane. 6, rue Rollin // Exercices d’admiration. P. 153.
выходит на улицу Монж. Кабинет Фондане располагался во вто ром этаже, окнами во двор. В те годы философ был погружен в ра боту над рукописью «Бодлер и опыт падения в пропасть», его по следней книгой, так и оставшейся незавершенной1. «Я познако мился с ним во время оккупации и часто навещал его, — продол жает Чоран. — Я всегда «забегал к нему на часок», а проводил там весь день до вечера — разумеется, по моей вине, но и по его тоже: он обожал говорить, а у меня не хватало смелости прервать этот монолог, изнурявший меня, но и восхищавший»2.
Беньямин Фондане посещает семинары Башеляра в Сорбон
не
3
, без колебаний ходит на тренировки в плавательный бассейн на улице Понтуаз и даже рискует совершать частые набеги в книжный магазин Жозе Корти против Люксембургского сада. Все это опасные места для еврея, отказавшегося нашить на свою одежду желтую звезду. Потому что Фондане, которого Чоран опи сывает как особого человека, человека «исключительного благо родства», живущего в мрачную эпоху, решил вести жизнь свобод ного человека. Улица Роллен, объяснял Чоран в беседе с Арта Лу ческу в 1992 г., давала ему чувство защищенности. Но он не сидел дома. Он ходил повсюду. Чоран уговаривал его переехать. Его же на тоже уговаривала его спрятаться. Безуспешно4. В 1947 г. Жене вьева писала Жаку Баллару, главному редактору журнала «Кайе дю Сюд», где в 1943 г. были опубликованы отрывки из «Бодлера», что порой ее муж говорил ей доверительным тоном, с особым, присущим ему юмором: «Если бы Гитлер подозревал о моем су ществовании, он бы велел меня арестовать...»
5
Непоправимое произошло 7 марта 1944 г. По доносу соседа (по всей вероятности, привратника их дома) Фондане и его сестра Ли на были схвачены полицией. У него хватило времени нацарапать несколько строк на листке бумаги, который он оставил на своем рабочем столе: «Вьева, это случилось. Я в префектуре. Предупреди
380
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
1
Fondane B. Baudelaire ou l’expérience du gouffre. P., 1947 (rééd. 1972).
2
Cioran E. Benjamin Fondane.
3
Американский эссеист У. Клабэк в работе «Бенжамен Фондане: поэт в изгна нии» посвятил встрече Фондане и Башеляра целую главу (W. Kluback. Benjamin Fondane: A Poet in Exile. New York. 1996).
4
Отрывки из этой беседы, проведенной в январе 1992 г., были опубликованы в Бюллетене Общества исследований творчества Беньямина Фондане (БОИТБФ), № 2, осень 1994. Иерусалим.
5
Письмо Ж. Фондане Ж. Баллару от 21. 3. 1947. БОИТБФ. № 2. С. 11.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности