Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Забытый фашизм. Ионеско, Элиаде, Чоран

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

06.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 4142 / 5042 43 44 45 46 47 48 49 50 > Следующая >>>

вительство может обратиться к французским властям с таким же запросом о его экстрадиции, которым оно угрожает Ионеско. Поэтому Элиаде отказывается хлопотать о французском граж данстве, что немедленно вывело бы его изпод вероятного уда ра. Вместе с тем ему приходится отказаться от румынского граж данства. Что он и делает... «из гордости»1.

В чем же источник этого апломба, переходящего порой в ма нию величия? Дело в том, что наш герой, которому есть что скры вать, и даже больше, чем Чорану, живет под постоянной угрозой обнародования его совсем недавней приверженности Легионер скому движению и фашизму. Элиаде, которому уже 41 год, испы тывает непрерывное психологическое напряжение, и оно неод нократно прорывается. Например, в тревожных посланиях, кото рые он направляет Марселю Бриону в 1950–1951 годах. В те годы Брион ведет в газете «Ле Монд» колонку «Зарубежное литера турное обозрение»; Элиаде предлагает ему включить в один из обзоров рассказ о недавно написанных или переведенных им книгах. Однако этого не происходит. «Не отказались ли Вы от нашего проекта?» — спрашивает Элиаде Бриона 4 октября 1950 г. Год спустя, 17 августа 1951 г., в ответе Элиаде на послание Бриона сквозит явная тревога. Историк религий пишет: «Мне показалось, что в Вашем письме проскользнул намек, глубоко меня смутивший, поскольку он касается моих прежних опасе ний: Вы спрашиваете себя, не выйдет ли так, что эта газета «на чнет писать исключительно на политические темы»... на мой взгляд, эта фраза касается меня лично: для руководства «Ле Монд» я, видимо, политически нечист... Я знаю, что гн Реми Рур общается с некоторыми из моих соотечественников. Мне нетрудно вообразить, что он мог услышать от них обо мне: фа шист, нацист, военный преступник и т.п.». Элиаде добавляет, что на него возводят клевету «особенно легко, потому что всем известно — я никогда не защищаюсь от клеветы»

. По понятным причинам... На самом деле никакие из опасений, выраженных здесь Элиаде, не были реализованы. Марселю Бриону явно бы

411

ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ, ИЛИ ГОРЬКИЙ ХЛЕБ ИЗГНАНИЯ

Письмо родителям от 20.8.1946. С. 12.

Письмо цитируется в работе Н. Джувара: «Марсель Брион и Мирча Элиаде» (Marcel Brion et Mircea Eliade). Marcel Brion, humaniste et «passeur». Actes de colloque international de la Bibliothèque nationale de France, 24–25 novembre 1995. P., 1996. P. 149.

ло неизвестно его боевое прошлое, и он поспешил успокоить историка религий. Он, видимо, просто был занят другими дела ми и задержался со сдачей рукописи своего обзора в редакцию. Элиаде остался уверенным в обратном. Он так беспокоился, что это даже отразилось в его дневнике. «Наверняка чтото про изошло, я уверен, но что именно?»1. Что это, оправданные опа сения или чистой воды паранойя? По всей видимости, следует отдать предпочтение второй гипотезе. Но все же у Элиаде есть и веские причины для беспокойства.

Первые трудности Элиаде в Сорбонне и в НЦНИ

В 1946 г. возникли первые затруднения в Сорбонне. 20 октяб ря Элиаде пишет в дневнике, что встречался с Альфонсом Дюп роном, что тот разговаривал с ним «очень сердечно» и Элиаде просил его «выступить свидетелем в его пользу» в Сорбонне, да бы «расстроить козни С. и ему подобных»

. Кто был этот таинст венный С., не известно. В 1947 г. возник еще один «заговор»: Элиаде дважды подавал заявление о вступлении в НЦНИ, и дважды ему было отказано изза его политических взглядов 1930–1940х годов. Он сам рассказал о своих злоключениях в дневнике и в воспоминаниях. Первое заявление рассматрива лось в ходе сессии НЦНИ в июне 1947 г. и было отклонено «по причинам политического характера»4. Второй отказ последовал несколько месяцев спустя. «Еще одна новость, которая меня убивает», — писал он с возмущением5. Он, однако, заручился са мыми весомыми рекомендациями — Луи Рену, Жоржа Дюмези ля, Поля МассонУрселя, а докладчиком по его кандидатуре был назначен АнриШарль Пюш6. Все эти крупные профессора раз деляли его негодование. По мнению Дюмезиля, за этим непре менно кроется «политическая интрига». Люсьен Фебвр и Габри эль Ле Бра намереваются опротестовать в дирекции НЦНИ при

412

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Eliade M. Fragments d’un journal I. P. 166–167 (не датировано, 1951 г.)

Национальный центр научных исследований Франции. — Прим. перев.

Eliade M. Fragments d’un journal I. P. 46.

Ibid. P. 82 (запись от 1. 10. 1947).

Ibid. P. 88 (запись от 3. 12. 1947).

Eliade M. Mémoire II. P. 112.

нятое решение. Неизменный Альфонс Дюпрон — он информи рован всетаки немного больше других, — в свою очередь, пред лагает предпринять все возможное, чтобы предупредить гнев ную реакцию со стороны румынского дипломатического пред ставительства1. Однако этому почетному караулу ничего не уда лось сделать. «Клевета», «оскорбление» «я попал в западню» — строки элиадевского дневника клокочут яростью. Но что же на самом деле произошло? Историк, корчащий из себя жертву ста линистов, предлагает версию, которую его французские защит ники потом охотно принимают на веру. На этот раз главным вдохновителем ужасного «заговора» был не кто иной, как про фессион Симион Стоилов, известный математик, новый посол Румынии во Франции. По убеждениям он был левым, но не коммунистом. Он, конечно, запрашивал в Бухаресте, какие дей ствия предпринять по отношению к Элиаде, и получил соответ ствующие рекомендации. «Он повел себя как полицейский осведомитель», — негодовала «жертва», уверенная во «вмеша тельстве» в это дело румынской полиции

Конечно, учитывая, что Элиаде скомпрометировал себя тес ными связями с легионерами, а затем, при режиме Антонеску, в 1940–1944 годах находился на ответственных дипломатичес ких должностях, не исключено, что румынское посольство дало о нем в НЦНИ неблагоприятный отзыв. Однако истинные при чины отказа НЦНИ нельзя свести к некоей интриге «коммунис тов» против особы Элиаде. Наоборот, по всей вероятности, ре шающую роль в этом деле сыграл профессор Константин Мари неску (1891–1982), известнейший историкмедиевист, закон чивший в начале 1920х годов Высшую школу практических ис следований. К сталинизму он не имел абсолютно никакого от ношения, зато тесно сотрудничал с крупным румынским исто рикомнационалистом Николае Йоргой, убитым Железной гвардией в ноябре 1940 г. В отличие от Йорги, профессор Мари неску был известным консерваторомзападником. Во Франции он до 1948 г. возглавлял румынскую школу в ФонтенеанРоз. Узнав о ходатайстве Элиаде по поводу приема в НЦНИ, где Ма ринеску сам работал в это время, он направил руководству это

413

ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ, ИЛИ ГОРЬКИЙ ХЛЕБ ИЗГНАНИЯ

Источник — неизменно дневник Элиаде. Fragments I. p. 88–89.

Eliade M. Fragments I. P. 89.

го учреждения длинное письмо с подробным изложением яро антисемитских, ксенофобских и легионерских взглядов Элиаде в 1930е годы

В 1944–1945 годах Мирча Элиаде, чувствовавший себя побе дителем, был совершенно уверен в грядущих успехах: ему, ко нечно, удастся провести всех этих европейских ученых и, как он объяснял в своем португальском дневнике, «проникнуть» в за падные академические учреждения, как Одиссею в Трою в чреве придуманного им деревянного коня. После войны он даже пы тался — предосторожность никогда не бывает излишней — не много привести в порядок свои связи. Так, он нанес короткий визит Юулиусу Эволе, будучи проездом в Италии в конце 1940х годов. Однако из сносок в его книгах этот специалист по ок культизму, скомпрометировавший себя при фашизме, исчез полностью и окончательно. Эвола, человек более честный, на против, продолжал ссылаться на своего румынского коллегу. Это заставило много смеяться Виржила Иерунку и самого Элиаде: в 1949 г., получив новую книгу Эволы, они очень поза бавились тем обстоятельством, что Элиаде там цитировался го раздо чаще Гераклита!

Эволу несколько огорчило подобное от сутствие солидарности, о чем он не преминул поведать своему другу 15 декабря 1951 г.: «Я был поражен, обнаружив, что Вы прилагаете максимальные усилия, чтобы в Ваши работы не про сочилась ни одна цитата из тех авторов, которые не относятся к самой официальной научной литературе... Конечно, речь идет о том, что касается только Вас; но все же следует задать себе во прос, стоит ли в конечном итоге овчинка выделки»

. Спустя два десятилетия Эвола будет объяснять главному редактору журнала «Vie della tradizione», что «гн Элиаде по вполне понятным при чинам не любит напоминаний о своем прошлом»4. Овчинка сто ит выделки; Элиаде, полным ходом осуществляющий смену убеждений, в этом абсолютно уверен. В этом плане необходимо

414

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

По сообщению сотрудника НЦНИ Матеи Казаку.

Ierunca V. Les Années ont passé, op. cit. P. 86 (запись от 20 сентября 1949 г. в париж

ском дневнике автора).

Письмо Ю. Эволы М. Элиаде от 15. 12. 1951 / D. Mincu, R. Scagno. Mircea Eliade e l’Italia. Op. cit., et R. Baillet. Julius Evola et Mircea Eliade: une amiti/ manquée//Les Deux Etendards n 1 1988. P. 51.

Письмо Ю. Эволы от 29. 7. 1971 приведено К. Мутти в эссе «Перья архангела». С. 80.

отметить, что в его распоряжении, помимо парижских научных кругов, имеется еще один трамплин: это Встречи Эраноса в Асконе, в которых он принимает участие с 1950 года. Именно там Элиаде, сразу очарованный царящей на этом международ ном форуме атмосферой, познакомился с Карлом Юнгом, Цви Вербловски и Гершомом Шолемом. «Я польщен, что он прочел все мои работы, даже «Йогу», написанную в 1936 г. У него до вольно приятное лицо, большие оттопыренные уши. Говорим мы с ним поанглийски», — писал он в дневнике (запись сдела на в Асконе 20.8.1950). Впоследствии Элиаде вошел в узкий круг руководителей Эраноса.

Вернемся, однако, к неудачным попыткам прорыва в НЦНИ 1947 года. Поразительно, но Эжен Ионеско также обращался к понятию «троянский конь» — в письме к Тудору Вяну от фев раля 1944 г. Кратко остановившись на идеологогерменевтичес ких концепциях Элиаде касательно протоистории и о его пато логической ненависти к Западу, Ионеско писал затем: «Мне все таки с трудом верится, что ученые (Запада. — Авт.) окажутся столь глупы, что установят в собственных стенах троянского ко ня перманентной первобытной истории и откроют ворота тем, кто покушается на самые основы «цивилизации», вне зависи мости от сомнительной ценности их научных познаний»

. Уважа емый профессор Маринеску, по всей вероятности, придерживал ся того же мнения. Однако, в противоположность предсказани ям Ионеско, ворота университетского мира открывались одни за другими. Неприятности еще имели место в конце 1940х годов; но уже в 1950 г. Элиаде стал читать лекции в Сорбонне (хотя про чел их и немного). Жан Валь, сыгравший в 1946 г. значительную роль в приглашении во Францию Хайдеггера

, пригласил румын ского историка читать лекции по мифологии в Коллеж филосо фии. Начали пользоваться успехом его книги.

В целом 1950 г. проходил под знаком конференций и между народных конгрессов. Расширение связей и контактов посте пенно стало давать результаты. В 1951 г. Элиаде, которому дал

415

ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ, ИЛИ ГОРЬКИЙ ХЛЕБ ИЗГНАНИЯ

Письмо Т. Вяну от 20. 2. 1943. С. 233.

По этому поводу существует очень интересный двухтомник Д. Жанико «Хайдег гер во Франции» (Janicaud D. Heidegger en France. Paris, 2001.) См. т. 1., особенно гла ву 3 «Послевоенное ослепление».

рекомендацию Анри Корбэн, получил на трехлетний срок сти пендию американского Фонда Боллингена. В эти годы он вы ступал в различных европейских университетах, главным обра зом в Италии, а также в Германии (в Мюнхене, Франкфурте, Марбурге). На VI Международном конгрессе по истории рели гий, проходившем в 1955 г. в Риме, на него обратил внимание его коллега Иоахим Вах, который и предложил кандидатуру Элиаде для чтения престижных Хаскелловских лекций в Уни верситете Чикаго в 1956–1957 учебном году. Через несколько месяцев Ваха не стало, и кафедра истории религий в этом уни верситете оказалась вакантной. Элиаде, выполнявшему обязан ности приглашенного лектора, в январе 1957 г. предложили за нять место в штате. Это стало началом его громкого междуна родного признания.

ЗАЩИТНЫЕ УКРЕПЛЕНИЯ ЭМИГРАЦИИ

В социологическом плане для понимания успеха применяв шейся нашими героями в 1945–1950 годах двойной стратегии — замалчивания и смены убеждений — следует учитывать два важ нейших обстоятельства. Вопервых, создание во Франции но вых сетей связей с интеллигенцией, пребывавшей в относитель ном неведении об их политическом поведении до 1945 г. Вовто рых, двойственный характер эмиграции, представлявшей одно временно и опасность (способной в любой момент исторгнуть из своих кругов истину), и убежище (среди эмигрантов царили солидарность и взаимопомощь). В этой связи можно утверж дать, что железный занавес, который почти три десятилетия за крывал доступ к компрометирующим документам (статьям и иным писаниям политического характера, опубликованным до 1945 г.), лишь усилил защитные укрепления эмиграции, воз двигшиеся уже в конце 1940х годов. Среди эмигрантов было много таких, кому было хорошо известно и о профашистских убеждениях Элиаде и Чорана, и об их связях с легионерским движением. Однако отныне на первое место выдвигалась борь ба с коммунизмом; новые условия уничтожили прежние линии водораздела. Весьма показательна в данном отношении эволю

416

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ция такого человека, как Виржил Иерунка, интеллигента боль шой культуры, до войны гордившегося принадлежностью едва ли не к самым левым. В частности, речь идет о его отношении к Чорану, с которым он часто встречался в Париже в 1949 г. По следний, уже не вылезающий из парижских салонов, подталки вает Иерунку к публикации сборника эссе в издательстве «Гал лимар». Иерунка, очень активно включившийся в борьбу с ком мунистами, поддразнивает Чорана: его якобы интересует лишь «нынешнее преображение Румынии» (раньше Иерунке при шлось потратить много усилий, чтобы получить от Чорана эк земпляр этой книги, 1936 г. издания). Скептик Чоран отвечает, что Иерунка потом об этом пожалеет и что он знает, о чем гово рит. И Иерунка комментирует этот разговор следующим обра зом: «Раньше он много переживал о Румынии; именно поэтому теперь может жить со спокойной совестью. А у меня все наобо рот. Я начал с полного безразличия; я зачитывался Монтенем, когда мои соотечественники читали Николае Розу (один из тео ретиков Железной гвардии, сторонник биологического расиз ма. — Авт.); я предпочитал творения Бодлера, Валери, сюрреа листов стихам Раду Гира (легионерский поэт. — Авт.). Я начал с Запада; Чоран сегодня открывает его и подчиняется ему... Я за прещал себе быть декадентом — до тех пор, пока искушение об новления воплощалось в Гитлере. Отсюда — мое движение вле во»

. Далее Иерунка выражает радость в связи с тем, что ему во время удалось восстать от «эстетического сна» и присоединить ся к тем, кто ведет сражение с новым тоталитаризмом.

Эти настроения были характерны в то время и для многих других эмигрантов. Их знание позволяет лучше понять причи ны, заставившие часть эмигрантских кругов соорудить исклю чительно эффективную защитную оболочку вокруг своих самых многообещающих соотечественников, в том числе Чорана и Элиаде. Относительно последнего Иерунка, еще несколько лет назад — убежденный троцкист, записывал в дневнике 4 де кабря 1949 г.: «Я изо всех сил стараюсь защитить Элиаде, — к со жалению, существует легенда о его “фашизме”»2. Иерунка обма нывает себя, намеренно не пытаясь более различить легенду

417

ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ, ИЛИ ГОРЬКИЙ ХЛЕБ ИЗГНАНИЯ

Ierunca V. Les Années ont tasse, op. cit. P. 44 (дневниковая запись от 9. 4. 1949).

Ibid. P. 102.

и реальность. Порой участие в заговоре молчания определялось моментами идеологическими, и даже более низкими — матери альными. Весьма характерна в этом отношении ситуация вокруг Константина Виржила Георгиу, знаменитого автора романа «Двадцать пятый час». Сегодня Георгиу забыт, а в 1950е годы это был один из самых известных писателейантикоммунистов; его выступления в Сорбонне собирали огромную аудиторию, в то время как Томас Манн выступал при полупустых залах. Вплоть до публикации романа в 1949 г. Георгиу являлся актив ным участником группы Элиаде. Моника Ловинеску, также вхо дившая в нее, сыграла важную роль в исключительном успехе «Двадцать пятого часа». Лишившись румынской государствен ной стипендии, она искала подработку — и в октябре 1848 г. по лучила предложение перевести роман на французский язык для издательства «Плон» и подготовить его к публикации. Она взя лась за эту работу без всякого восторга: предстояло сократить, адаптировать, резюмировать восьмисотстраничную рукопись, сделать ее читабельной — а она таковой совершенно не явля лась

Константин Виржил Георгиу не вызывал особых симпатий. Однако благодаря антикоммунистической солидарности с ним стали общаться; между тем в бухарестские времена Виржил Иерунка годами не подавал ему руки

. В этом он был не одинок. Георгиу был известен своим легионерским фанатизмом и публи кацией сборника репортажей с Восточного фронта (ранее напи санных для газеты «Timpul»). Книга была опубликована под на званием «Горят берега Днестра» («Ard malurile Nistrului»). Воспо минания Георгиу неоднократно переиздавались во Франции. В издательской справке, помещенной на обложке четвертого из дания (издво «Плон», 1986 г.), автор назван очевидцем великих трагедий ХХ века. В упомянутом сборнике, опубликованном в годы войны в Бухаресте, этот самый свидетель, в частности, задавался вопросом, зачем румынские войска вели евреев в ко лоннах под конвоем в лагеря Транснистрии (знаменитые марши смерти, последовавшие за завоеванием Бессарабии и Буковины

418

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Ловинеску М. На реках вавилонских. С. 65. М. Ловинеску издала перевод под

псевдонимом «Моник СенКом».

Ierunca V. Les Années ont passé, op. cit. P. 90.

летом 1941 г.), а не расстреливали их прямо на месте из пулеме тов? Тираж сборника разошелся буквально за несколько дней; между тем, по воспоминаниям М.Ловинеску, это была совер шенно одиозная книга, содержавшая «жуткие антисемитские высказывания, которым мог бы позавидовать сам Альфред Ро зенберг»1. Однако о ней было известно далеко не всем предста вителям румынской политической эмиграции, в том числе и са мой переводчице, — во всяком случае, в 1948 г.

Солидарность существовала до того момента, как «Двадцать пятый час» познал феноменальный и неожиданный читательс кий успех. В результате Моника Ловинеску попросила Георгиу отдать ей ее долю гонорара, о чем у них ранее была устная дого воренность. Георгиу отказался. Он начал зарабатывать милли оны, тогда как другие эмигранты прозябают в нищете, писал по этому поводу Виржил Иерунка. В течение 1949 г. Иерунка посто янно сталкивался с Георгиу на сборищах в уже легендарном но мере Элиаде в гостинице «Швеция». Начиная с осени этого года нет таких жестких эпитетов, которые Иерунка не применял бы в отношении «лжи “Двадцать пятого часа”» и «этого культурно го карьеризма» его автора

. Они даже судились, и Георгиу выиг

рал процесс.

Эта история исполнена смысла: она позволяет понять, как функционировали некоторые механизмы «прикрытия», дейст вовавшие в те времена в эмигрантской среде, и какие в них слу чались отказы, обусловленные скорее материальными, чем мо ральными причинами (в описанном случае — фактически мо шенничеством). В самом деле, очень быстро среди эмигрантов разгорелась дискуссия, следует ли «обнародовать дело» «очевид ца трагедий». От дела явно попахивало. Достаточно было обна родовать тот факт, что Георгиу, якобы жертва немецких концла герей, за что его очень уважали французы, на самом деле в кон це войны оказался в американском лагере за свою дипломати ческую деятельность в усташистской Хорватии Анте Павелича.

ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ, ИЛИ ГОРЬКИЙ ХЛЕБ ИЗГНАНИЯ

Lovinescu M. Sur les fleuves de Babylone. P. 66.

Ierunca V. Les Années ont passé, op. cit. P. 90.

Глава девятая

ПАМЯТЬ И ЗАБВЕНИЕ:

РОЛЬ ПРОШЛОГО В ТВОРЧЕСТВЕ

Теперь, когда мы ознакомились со всем сказанным выше, возникает следующий вопрос. Почему румынское прошлое всех троих наших героев никогда не переставало взывать к их совести? Почему даже в 60е годы и потом, до 80х годов, когда они, завоевав огромный авторитет, превратились каждый в сво ей области в своего рода священную корову, они не могли отде латься от этого призрака? Одно совершенно неоспоримо: в творчестве всех троих связь с периодом до 1945 г. имеет осно вополагающее, фундаментальное значение. Критики слишком часто пренебрегают этим обстоятельством, упрямо пытаясь применить к анализу их произведений абсолютно внеисторич ный подход.

В этой связи предстоит выяснить природу той связи, кото рую так точно отражает излюбленная категория англосаксон ских социологов: постзависимость (pastdependency). В чем ее сущность: в отступничестве или в отречении? Писать, чтобы стереть прошлое, чтобы изгнать таящихся в нем демонов? Или чтобы вновь подтвердить тогдашнюю приверженность преж ним подходам, прежней идеологии, в выборе которых никто не раскаивается? Создание Священного писания, где главная роль принадлежит самому автору, — навязчивая идея Элиаде и Ионеско; она присуща и Чорану, судя по его «Тетрадям». Что это — упражнения в искренности или, наоборот, попытка скрыть, даже фальсифицировать истину, ловко прикрываясь выборочной потерей памяти? Что здесь преобладает: расчет, чтобы не сказать цинизм, или угрызения совести? Страх разоб лачения или желание сохранить преемственность с политичес кими взглядами, которых они придерживались до 1945 года?

420

<<< < Предыдущая 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 4142 / 5042 43 44 45 46 47 48 49 50 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]