Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Забытый фашизм. Ионеско, Элиаде, Чоран

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

06.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 4041 / 5041 42 43 44 45 46 47 48 49 50 > Следующая >>>

ных», — записывал он 31 августа 1944 г.1Ионеско же, находив шемуся очень далеко от Бухареста, довольно трудно оценить, что на самом деле происходит в стране, где зарождающийся тер рор подчиняет себе сознание людей, где на государственном уровне воцарилась ложь, где возрождается новая националист ская демагогия. Социальная база коммунистов недостаточна; чтобы ее расширить, они, не колеблясь, апеллируют к национа листским и антисемитским представлениям, все еще широко представленным в румынском народе. Во всяком случае, они с ними не борются, чтобы не раздражать население, и под этой сенью расцветают пышным цветом другие партии, представлен ные в правительственной коалиции. Красное постепенно слива ется с коричневым; небывалый союз коммунизма и национа лизма заставляет бежать из страны многих интеллигентов. Это относится, в частности, к Исаку Шива и Сержу Московичи, ко торые понимают: им следует поторопиться. После длительных странствий они попадут в Париж в начале 1948 г.

Тогда, весной 1946 г., простодушный Ионеско не мог и пред ставить, какое страшное возмущение вызовет его статья. Следу ет сказать, что ему еще и не повезло. Его атака против румынско го офицерства была произведена по всем правилам одновремен но с появлением другой статьи — в «Dreptatea», официальном ор гане национальнокрестьянской партии «Dreptatea». Там также ставилось под сомнение возникновение «нового духа» в армии. Данная точка зрения вызвала гневную отповедь со стороны ми нистерства обороны, опубликованную в его печатном органе, «Glasul armatei». Ее автором являлся полковник Вальтер Роман — отец Петре Романа, чья милая мордашка, безукоризненный французский язык и красный свитер приобрели популярность со времени декабрьской революции 1989 г. Министерство обороны привлекло «Dreptatea» к суду. Последняя, защищаясь, 26 марта 1946 г. напомнила господам коммунистам, «столь чувствитель ным к престижу институтов», что и «Viata Romaneasca» тоже кле ветала на армию. Михай Раля был ужасно смущен. А сотрудники национальнокрестьянского органа цитировали длинные отрыв ки из статьи Ионеско. Они припомнили ему все: вот некий «гн Ионеско, направленный режимом Антонеску в Виши в качестве

401

ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ, ИЛИ ГОРЬКИЙ ХЛЕБ ИЗГНАНИЯ

Sebastian M. Journal, op. cit. P. 536.

советника по культуре, теперь отрабатывает свою синекуру, вы валив кучу пошлостей на армию, магистратуру, духовенство и все учрежденные корпорации»

. И это написано на страницах газе ты, близкой к Румынской компартии! Михай Раля немедленно открещивается от Ионеско; в коммюнике, опубликованном уже на следующий день, он поспешно уточняет, что «по досадной случайности на страницах нашего журнала была напечатана ста тья Эжена Ионеско; руководство журнала ее дезавуирует». Далее Раля оправдывается, упоминая о совершенно невероятной ситу ации: в типографии якобы спутали две рукописи... Он повторяет о своем «глубоком сожалении»...

Проще говоря, друзьялевые бросили Ионеско — а ведь он так рассчитывал на них в деле пре вращения Румынии в лучезарную родину!

Дело приобретает все большее звучание, Ионеско требуют призвать к ответу. Министр обороны вынужден реагировать. В хо де прессконференции он делает сенсационное заявление: он на чинает судебный процесс по обвинению в диффамации против того, кого «Dreptatea», при всякой возможности напоминающая о службе Ионеско при режиме Виши, в выпуске от 2 апреля назы вает «коллаборационистом». Это тяжкое обвинение: в Бухаресте как раз идет суд над военными преступниками. Скандал продол жается в течение двух месяцев — апреля и мая. В качестве новости дня подаются то обвинительные речи, то протесты; например, ста тья в «Dreptatea» от 7 апреля называется «Ионесковцам и их хозяе вам». Приговор, вынесенный 31 мая 1946 г., напечатан на первых полосах всех газет. «Эжен Ионеско приговорен заочно», — пишут «Romania Libera» и«Scinteia». «Ионеско вынесен приговор», — объявляет «Universul». Выясняется, что первый отдел Военного трибунала заочно приговорил Эжена Ионеско к 5 годам тюремно го заключения за оскорбление армии и к 6 годам — за оскорбление нации. И еще на 5 лет Ионеско ждет поражение в правах. Кроме того, из заявления трибунала следует, что будет предпринят де марш по экстрадиции Ионеско из Франции в Румынию

402

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Dreptatea. № 43. 26.3.1946.

Комментарий опубликован 27 марта 1947 г. в Universul под заголовком «Разъяс

нение Viata romaneasca»

Romania Libera 31.5.1946. P. 4. Подробное журналистское расследование «дела

Ионеско», произведенное М. Петреу, содержится в журнале «Apostrof» (№ 11–12.

2000. Cluj. P. 19–26).

Ионеско обо всем этом ровным счетом ничего не известно. Первое упоминание по данному поводу находим в письме к Вяну от 27 июня 1946 г. — он жалуется, что никто не был столь любезен, чтобы его предупредить. Однако перспектива экстрадиции его беспокоит. Поэтому он добавляет, что сочтет нормальным, если его «друзья» вмешаются, чтобы противодействовать любому де маршу в этом направлении

. Вполне возможно, что так оно и про изошло; во всяком случае, Ионеско тогда так и не подвергли экс традиции. Наивность Ионеско поразительна: через несколько месяцев после того, как румынское государство приговорило его к 11 годам тюремного заключения, он снова обращается к Вяну — все по тому же поводу. Он сознается, что «живет в страхе перед завтрашним днем», что опасается оказаться «социально несосто явшимся», — и опять просит своего корреспондента еще раз по ходатайствовать о месте в посольстве, на сей раз — «более высо кого ранга», что уже больше соответствует его нынешнему воз расту...2Драматург явно не осознает всей сложности своего поло жения. Может быть, во всем этом стоит усмотреть результат сово купности парадоксов, который в тот момент было трудно осоз нать. Какая ирония: Ионеско представлял в Виши фашистскую, антонесковскую Румынию, которую ненавидел всей душой. По сле этого он был приговорен в 1946 г. к длительному тюремному заключению «дружеским» коммунистическим режимом, вопло щавшим для него надежду на становление демократической Ру мынии! Это, конечно, очень способствовало будущей карьере Ионеско как члена Французской академии...

Впоследствии Ионеско не особенно распространялся об этой истории, некоторые обстоятельства которой было непросто объяс нить французам — в частности, пребывание в Виши в 1942–1944 го дах. Впоследствии, в 1968 г., он очень туманно намекал, что втерся в дипломатическую службу, потому что не хотел воевать, был горд, что «не пришлось маршировать», благодаря тому, что получал воз можность не быть ни румыном, ни французом. «Это был цинизм,

403

ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ, ИЛИ ГОРЬКИЙ ХЛЕБ ИЗГНАНИЯ

Письмо Т. Вяну 27.6.1946. С. 293–294. В. Иерунка в своем парижском дневнике (запись от 25.2.1949) рассказывает, что он только что принес Ионеско указ о вступле нии его приговора в силу, опубликованный в «Bulletin officiel». Cледовательно, Ионес ко тогда с ним еще не ознакомился (Ierunca V. Les Années ont passé, op. cit. P. 27.).

Письмо Т. Вяну от 28.1.1947. С. 303–304.

полный жизни, цинизм юношеский»1. Не будем возражать по по воду цинизма, но вот что касается «гордости», о которой он гово рил два десятилетия спустя, — вот тут вполне дозволено высказать сомнения. Несомненно, Ионеско впоследствии задавался и дру гим вопросом — как объяснить свои прокоммунистические взгля ды первых послевоенных лет друзьям из журнала «Прёв» и Конг ресса за свободу культуры? В «Présent passé» о судебном процессе встречается лишь беглое упоминание. «Меня приговорили за пам флеты против армии, — пишет автор, снова уточняя, что он этим «гордился», — право, сколько гордости...» Он упоминает также, что в состав трибунала входил его родственник, военный юрист. Его отец между тем вступил в партию и якобы написал ему из Румы нии, что Ионеско «был не прав, предприняв атаку на народную ар мию»

. Впрочем, этот пассаж остается весьма неясным. В 1991 г., когда Румыния после двух десятилетий господства националком мунизма вступила наконец на нелегкий путь к демократии, этот текст был повторно опубликован писательницей Мартой Петреу; в великолепном журнале «Апостроф» (г. Клуж), главным редакто ром которого являлась Петреу, текст был назван замечательным. Петреу немедленно отправила экземпляр Ионеско — она была уве рена, что доставит ему удовольствие. Она ошибалась: ее немедлен но призвали к порядку. И кто же? Сам Ионеско. Он послал ей длинное письмо, где писал, что, «ничего не отрицая в этом тексте, написанном 46 лет назад, но соотносясь с фактами 30х годов», он считает, что данная работа не подлежит повторной публикации, «поскольку не является актуальной в условиях современной Румы нии» — тем более что ее могут использовать сторонники того или иного лагеря, отмечал драматург, не уточняя, что он имел в виду

СТРАХ РАЗОБЛАЧЕНИЯ: РАЗВЕЯТЬ ПОДОЗРЕНИЯ

Каждый испытывал свои терзания, причем весьма парадок

сальные. Ионеско, демократ и сторонник левых, боялся экстра

404

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Ionesco E. Passé présent, présent passé. P. 87.

Ibid. P. 23 et 26.

Apostrof. № 11–12. 2000. p. 26.

диции и страдал от одиночества; Чоран и Элиаде, интеллектуа лы правого толка, замаранные связями с фашизмом, жили в по стоянном страхе разоблачения. Однако им удалось быстро раз веять подозрения, так что одного из них Морис Надо даже вос хвалял в 1949 г. как «нового пророка концентрационной эпохи»1, а другому удалось за несколько лет превратиться в апостола «но вого гуманизма» и «пламенного эрудита»; так именовал его Жорж Дюмезиль в своем предисловии к «Трактату по истории религий», опубликованному в Париже в 1949 г.

В условиях, когда во Франции непрерывно происходили чистки, их, однако, не покидал страх, что придется объясняться и давать отчет в своей деятельности. Этот страх выражался у Чо рана и Элиаде поразному, в зависимости от собеседников и от обстоятельств. У первого порой якобы преобладало смущение — например, когда в октябре 1944 г. он обещал А.Дюпрону привес ти оправдание по поводу ходивших о нем слухов. Но иногда это было и раздражение, особенно в общении с румынами. Чоран заявил, что порвал со своим политическим прошлым и что не видит причин, которые заставили бы его предпринять усилия в области самоанализа. В таком духе он писал Петру Комарнес ку 11 января 1947 г. Это письмо принадлежит к числу тех, где в наибольшей степени отразились его тогдашние настроения. «Мои так называемые политические страсти прошлых лет ка жутся мне относящимися к доисторическим временам. Не знаю, считать ли их ошибочными, иллюзорными или истинными. Они принадлежат к исчезнувшей эпохе, по отношению к кото рой я не могу испытывать ни презрения, ни сожалений. Ото всюду в мой адрес звучат упреки (их много до отвращения) в эн тузиазме по поводу некоего тамошнего коллективного бреда. Некоторые даже считают меня ответственным за происшедшее и приписывают мне действенность, которой, на мой взгляд, у меня никогда не было. С момента Освобождения мои здешние соотечественники изо всех сил стараются причинить мне не приятности. Если все это пока не принимает более серьезный оборот, так только благодаря французам. Вот почему я принял решение никогда больше не вмешиваться в румынские дела. Да

405

ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ, ИЛИ ГОРЬКИЙ ХЛЕБ ИЗГНАНИЯ

В своей статье «Сумеречный мыслитель» (Penseur crépusculaire). Combat.

29.9.1949.

я и чувствую себя дальше от них, чем когда бы то ни было»1. Не ужели Чорана грызет раскаяние? Мысль о малейшей ответст венности за моральное участие в недавно происходившем гено циде, ответственности даже самой отдаленной и исключительно этического плана, в этих строчках никоим образом не просле живается. Между тем письмо адресовано другу юности, остав шемуся в Бухаресте; в подобном случае возможна полная откро венность. Философ отказывается дать оценку своим идеологи ческим пристрастиям и своему антисемитизму 1930х годов (как он пишет, не испытывая по этому поводу «ни презрения, ни со жалений»), даже не понимает, в чем его можно упрекнуть. Точ но так же, как Мирча Элиаде и Карл Юнг

«Неприятности» Чорана

Может быть, для размышлений такого рода Чорану не хвата ло необходимых теоретических инструментов? Следует иметь в виду, что современный исследователь должен подходить к это му вопросу осторожно, с учетом вероятности впасть в анахро низм. Привычное для нас понятие «работа памяти» тогда еще почти не употреблялось. Напомним, однако, что в 1946 г. в Гер мании была издана книга Карла Ясперса «Немецкая вина» (пе реведенная на французский язык в 1948 г.). Мир автора очень близок чорановскому: немецкая культура и философия экзис тенциализма. Вслед за анализом собственно преступлений, в разделе, расположенном между «политической виной» и «ме тафизической», Ясперс долго рассуждает о «вине моральной». Это понятие бывшему стипендиату стипендии Гумбольдта явно совершенно чуждо. Кто же, по Ясперсу, способен испытывать «моральную вину»? Любой человек, «стремящийся разобраться в себе самом», в более широком смысле — все, кто верит в су ществование совести и раскаяния. Морально виновны все, кто «знали или могли знать и, несмотря на это, вступили на путь,

406

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Письмо П. Комарнеску от 11. 1. 1947. Manuscriptum. 1998. P. 237–238.

Относительно К. Юнга, и, в частности, короткого эссе «Essays on Contemporary Events», написанного им поанглийски в качестве ответа хулителям, см.: Roudinesco E. Carl Gustav Jung: de l’archétype au nazisme. Dérives d’une psychologie de la différence / L’Infini. P., № 63. 1998. P. 73–94.

который, будучи подвергнут суду совести, оказывается путем преступно ошибочным. Они могли скрывать происходившее са ми от себя; может быть, позволили одурманить и соблазнить се бя»1. Среди разнообразных вариантов подобной позиции немец кий философ упоминает, в частности, «частичное одобрение на ционалсоциализма»2, а также компромиссы и моральную под держку по отдельным случаям. Это определение, кажется, спе циально разработано для Чорана. Однако решение последнего порвать с политикой после войны явилось результатом не столь ко угрызений совести (как настаивают многочисленные иссле дователи, в чьих комментариях Чоран предстает мучимым невы разимой виной), сколько того обстоятельства, что подобные де ла прежде всего «причиняют неприятности».

Разумеется, мы не собираемся полностью отрицать подлин ность духовной эволюции румынского эссеиста, о которой он именно в это время рассказывает в письме к брату Аурелу, объ ясняя, что он теперь совсем другой человек и что факт написа ния «Преображения Румынии» представляется ему теперь «пря мотаки комическим». Кроме того, Чоран сообщает брату: учас тие во всякой временной политической деятельности — «на прасный труд и потерянное время»; как он считает, ему удалось наконец «исправить немало ошибок и отказаться от иллюзор ных надежд»

. Тем не менее это письмо вполне показательно в том отношении, что не содержит никаких указаний на осозна ние его автором хоть какойлибо ответственности, пусть даже самое робкое и поверхностное. Да, он возвращается к прошло му, от которого отныне отказывается; но этот возврат двусмыс лен: о его «комическом, бесполезном, иллюзорном» аспектах упо минается гораздо больше, чем о возможном искуплении вины. Здесь нет ничего, что хоть както походило бы на самоанализ, на осознание последствий, к которым привело его прежнее ми ровоззрение.

407

ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ, ИЛИ ГОРЬКИЙ ХЛЕБ ИЗГНАНИЯ

Jaspers K. La Culpabilité allemande. P., 1990. p. 74.

Ibid. P. 76.

Письмо А. Чорану от 1947 г. (более точная датировка отсутствует) // Lettres... Р. 43–44. Чоран писал своим родителям 17.4.1946: «В конечном счете все идеи — лож ны и абсурдны; важны лишь люди в том виде, как они есть, вне зависимости от их происхождения и верований. Я в этом отношении очень изменился. Думаю, я никог да больше не буду сторонником какойлибо идеологии» (Lettres… P. 17).

Другие его письма к родителям показывают, что среди испы тываемых им по отношению к прошлому чувств преобладало раздражение. «Некоторые здесь пытаются использовать мое имя в разных болееменее политических интригах, — писал он им в 1948 г. — Но я пресек подобные поползновения. Я не собира юсь становиться чужим орудием. Я отказался от всякой полити ческой деятельности; убежден, что все… неприятности в нашей жизни проистекают от принадлежности к той или иной группе». Это не первый намек Чорана на какието интриги. Речь о них идет с конца 1944 г.: в октябре в послании к Дюпрону он пишет о «сюрпризах», приготовленных для него некоторыми соотечес твенниками; вскользь упоминается о них и в письме к П. Ко марнеску от 1947 г. Что же имеется в виду? Вполне возможно, что означенные «неприятности» имеют какоето отношение к парижским контактам Чорана с бежавшими в Париж легионе рами. По сообщению Фауста Брадеско, он поддерживал такие контакты и до войны, и во время оккупации. Однако эмигрант Брадеско — в прошлом активный участник Железной гвардии; в 1974 г. он совместно с Александром Роннеттом (лечащим вра чом Элиаде в Чикаго) даже создаст впечатляющую апологию Легионерского движения

. Поэтому к его свидетельствам следу ет относиться с большой осторожностью. Вспоминая в 1973 г. о деятельности «легионерского гарнизона» в оккупированном Париже, Брадеско отмечает, что дискуссии легионеров «направ лялись неким Эмилом Чораном, обладавшим большим интел лектом и блестяще излагавшим свои мысли»

. Более того. В со ответствии с рассказом Брадеско, к которому, повторяем, надо относиться осторожно, перу Чорана якобы принадлежит «пись

408

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Брадеско мы обязаны, между прочим, переводом на французский язык «Тюрем ного дневника» К.З. Кодряну, к которому он также написал предисловие. Эта книга была опубликована в 1986 г. в серии «Omul Nou», публикацией которой в издательст ве «Пардес де Пюизо» руководил тогда Брадеско. Тот же Брадеско — автор работы, по священной Эжену Ионеско. (Le Monde étrange de Eugène Ionesco. P., 1967). Мы с удив лением обнаружили, что книга Брадеско включена в библиографию, завершающую уже упоминавшееся эссе М.К. Юбер «Эжен Ионеско» С. 281–282. Опус Брадеско фигурирует в ней под рубрикой «Критические исследования», куда, как уточняет ав тор, включены лишь «наиболее значительные работы». Книга, написанная Брадеско совместно с А. Ронеттом, называется: Romanian Nationalism. The Legionary Movement. Chicago, 1974.

Свидетельство приведено в публикации Легионерского движения в изгнании:

Bradesco F. Emil Cioran renie son passé? // Carpatii. № 16–17. 25 october — 25 november

1973. P. 1 (на румынском языке).

мопредисловие» к эссе Поля Гиро «Кодряну и Железная гвар дия» (Париж, 1940), повторно опубликованному Морисом Бар дешем в «Неизвестных вариантах фашизма» (Les fascismes incon nus) в 1969 г. В упомянутом предисловии, датированном 30 нояб ря 1940 г. и озаглавленном «Парижские легионеры», осуждается «столь же тонкая, сколь и недоброжелательная пропаганда» ка сательно деятельности Легионерского движения. Его написание якобы могло быть поручено только тому, кто обладал необходи мыми для выполнения подобной задачи «талантом, авторитетом и способностями» — Эмилу Чорану

. Эта информация не подда ется проверке по сегодняшний день. Как бы там ни было, не ис ключено, что представители этого самого «гарнизона», раздра женные молчанием Чорана, доставили себе удовольствие, рас пространив после войны эту достоверную или ложную инфор мацию в некоторых парижских кругах.

Терпеливое завоевание новых сетей

Мирча Элиаде, со своей стороны, демонстрирует странную позицию — удивительную смесь наглости, страха и расчета. Угрызения совести, самоанализ? Их не найти и следа ни в его «Дневнике», ни в «Воспоминаниях». Наоборот, историк настаи вает, что он оказался прав раньше всех других. В конце 1946 г. до него еще не дошло, что Германия — уже не совсем та, что при Гитлере. Поэтому, уловив в цюрихской речи Черчилля слова о «духовном величии Германии», он иронизирует: в то время, когда Восточная Европа еще была свободной, а он и другие го ворили то же самое, «нас считали подозрительными и чуть ли не обвиняли в фашизме»

. Несмотря на то что Элиаде продолжает интересоваться политикой и читает газеты, он, видимо, не ощу щает разницы между Рейхом 1933 или 1943 годов и Германией 1946 года. Перефразируя известную мысль Ясперса, можно утверждать, что Элиаде, как и Хайдеггер, кажется, не осознал «всей глубины своих заблуждений». Как следует из «Отрывка из дневника I», участь немецкого философа его очень занимает —

409

ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ, ИЛИ ГОРЬКИЙ ХЛЕБ ИЗГНАНИЯ

Ibid.

Eliade M. Fragments d’un journal I. P. 35.

особенно когда он узнает 18 июля 1946 г. от вернувшегося из Фрибурга приятеля, что пребывание Хайдеггера в санатории об условлено не проблемами со здоровьем, а связями с нацистским режимом1. Можно себе представить мысли, обуревавшие ру мынского историка: а что, если и с ним случится подобное?

Впервые в жизни Элиаде начинает задаваться вопросом: а не

«неудачник» ли он?

Его горечь особенно остро проявляется в письмах 1946–1948 гг., адресованных семье. Эти письма рису ют человека, уязвленного неблагодарностью отечества и снова не понимающего, почему на родине его не встречают с распрос тертыми объятиями. «Я никогда не забуду, как они ко мне отнес лись. Еще настанет день, когда они пригласят меня на какую нибудь высокую должность — вот тогдато я сам и откажусь», — мстительно пишет он3. Перед Пьером Клоссовски, Жоржем Ба тайлем, пригласившим его в 1948 г. сотрудничать в «Критик», перед Люсьеном Лебвром, предлагающим ему писать для «Ан налов», наконец, перед Жоржем Дюмезилем, самым нужным среди них — ведь он представляет Элиаде Брису Паррену, одно му из руководителей издательства «Галлимар», и устраивает его читать лекции в Высшей школе практических исследований (начало 1946 г.), — историк религий изображает скромность и смущение. Чувство унижения прорывается только в письмах к родителям: «Я опубликовал 25 книг (из них, впрочем, боль шинство — романы, рассказы и сборники статей. — Авт.), еще 3–4 подготовлены к печати, я читаю лекции в Сорбонне, я из вестен во всем мире (это все же некоторое преувеличение. — Авт.), мои статьи и эссе публикуются в странах трех континен тов, мои работы переведены на бесчисленное множество язы ков, я жил во многих зарубежных странах и везде находил дру зей и почитателей. Еще несколько лет — и я добьюсь мировой славы...» — и так далее

. Это очень далеко от той скромности, которую он выказывает перед своими парижскими покровите лями... Но в то же время его самоуверенность настолько велика, что он совершенно не задумывается, что новое румынское пра

410

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Ibid. P. 27.

Ibid. P. 42 (запись от 12. 10. 1946).

Письмо родителям от 19. 6. 1946 // Romania Literara. Bucarest, 1992. P. 12.

Письмо родителям от 9. 3. 1948. С. 13.

<<< < Предыдущая 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 4041 / 5041 42 43 44 45 46 47 48 49 50 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]