Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Забытый фашизм. Ионеско, Элиаде, Чоран
.pdf
родном языке под псевдонимом З.П. Историк религий околдо
вал своих соотечественников. «Безмятежный, улыбающийся,
человечный, солнечный», — писал о нем 16 февраля 1949 г. фи
лософ Виржил Иерунка, некоторое время стоявший на позици
ях троцкизма. Еще через несколько месяцев он же утверждал:
«Мирча Элиаде — герой»1.
Румынских эмигрантов объединяет ненависть к коммуниз
му; но в целом их состав довольно разнороден. Можно предста
вить, что некоторые из них, также оказавшиеся в Париже
в 1947–1948 годах — в частности, Паул Челан, Люсьен Голдман,
Исак Шива, — прилагают все усилия, чтобы держаться особня
ком от Элиаде и его компании. Среди тех, кто посещает органи
зованные им собрания, есть и демократически настроенные ин
теллектуалы, близкие к либеральной и национальнокрестьян
ской партии, например Н.И. Хереску, и даже бывшие марксис
ты в лице Виржила Иерунки. Однако многие отличаются до
вольно сомнительным прошлым: это и писатель Константин
Виржил Георгиу (мы о нем еще упомянем), и Василе Постейка,
автор «Эксгумации Капитана», опубликованной в 1977 г. в Мад
риде издательством «Легионерское движение», и Павел Костин
Деляну, еще и в 1950 г. носивший знаки отличия Железной гвар
дии и защищавший легионеров, расправившихся с историком
Николае Йорга
2
. К этой группе, объединившейся под водитель
ством Элиаде, присоединился и Чоран. Они проявляют иници
ативу сразу во многих областях: способствуют формированию
румынского Центра научных исследований, первое заседание
которого проведено 22 ноября 1949 г., а пост почетного руково
дителя предполагается предложить Хайдеггеру, ОртегеиГассе
ту или Эухенио д’Oрсу; открытию румынского эмигрантского
университета (открытый в конце того же года, он скромно раз
местился в одной из аудиторий Католического института).
Элиаде создает также литературное объединение — его члены
устраивают свои первые собрания в кафе «Корона», на набереж
ных Сены. Иногда их посещает Чоран, заставляя себя об этом
391
ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ, ИЛИ ГОРЬКИЙ ХЛЕБ ИЗГНАНИЯ
1
Ierunca V. Les Années ont passé… Bucarest, 2000. P. 20, 42 (запись от 3 апреля 1949 г.)
в парижском дневнике 1949 г., включенном в данный сборник.
2
Там же. С. 124 (дневник за 1950 г., запись от 9 апреля). В дневнике Виржила
Иерунки за 1949–1950 годы встречаются многочисленные упоминания о Георгиу, По
стейке и Деляну.
упрашивать бывшего вождя Молодого поколения, ныне — но
вого главу эмиграции. Еще одно место встреч румынских из
гнанников — церковь на улице Клиши, которую посещает
Элиаде и где правые интеллектуалы и часть бывших почитате
лей К.З.Кодряну празднуют православную Пасху1. По всей ве
роятности, компания экс легионеров не особенно претит исто
рику религий; он не колеблясь публикуется в Бюллетене румын
ской библиотеки Фрибурга, основанной бывшими последовате
лями Капитана2. Он даже навещает в Париже Лидику Кодряну,
занятую разработкой нового метода гимнастики, основанного
на хатхайоге
3
. И стоит ли всему этому удивляться? Ведь не да
лее как 29 мая 1945 г. Элиаде вспоминал в дневнике о «присту
пах увлечения легионерским движением».
Вполне логичными выглядят и двусмысленности в полити
ческих статьях, которые историк пишет в те годы, например,
в статье, опубликованной в 1953 г. под заголовком «Судьба ру
мынской культуры». В ней в обобщенном виде выражены все его
тогдашние взгляды. Он, в частности, порицает «оккупацию ру
мынской территории Советами». Но главная задача статьи со
стоит в том, чтобы привлечь внимание к опасности «стерилиза
ции духовного творчества вследствие систематического уничто
жения элит и разрыва органических связей с нашими самобыт
ными национальными традициями». Массовые незаконные
аресты, ужас репрессий, обрушившихся на общество в эти годы?
Об этом Элиаде не упоминает, как никогда не говорит о румын
ских коммунистах — только о «Советах». Его возмущают не
столько бесчисленные нарушения прав человека (понятие, ко
тороe попрежнему явно вызывает у него омерзение, — см. гла
ву IV), сколько появление произведений культуры, «утративших
национальную форму». И опятьтаки логически все выстраива
ется — ведь уже 26 июля 1945 г. он писал: «Как румын, я не бо
юсь ни социализма, ни коммунизма...При социализме нам те
392
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
1
В. Иерунка встретил там Элиаде 8 апреля 1950 г. с молодой женой, Кристинель
Элиаде, с которой историк обвенчался 9 января 1950 г. Свидетелем у них на свадьбе
был Чоран.
2
Например, написанную в 1953 г. статью «За библиографию эмиграции». Bulletin
de la bibliothèque roumaine. Êtudes et documents roumains (Fribourg). № 1. P. 167–170.
3
Eliade M. Mémoire II. P. 100.
рять нечего. Но мы потеряем все в результате русификации».
В упомянутой статье 1953 г. Элиаде, чьи кумиры остались преж
ними с 1930х годов, возмущался, что в забвение впадают писа
телинационалисты Эминеску, Хасдею, Парван, а из более поз
дних — Нае Ионеску и Луциан Блага, которым, по его словам,
«удалось повысить значимость культуры, возникшей на основе
соединения фракийской и римской традиций»
1
. Со страниц по
литических статей конца 40х — начала 50х годов встает все тот
же Элиаде, поразительно верный сам себе, упорно продолжаю
щий считать, что европейскую культуру нельзя влить в «запад
ные формы». Этот тезис постоянно встречался и в его легионер
ских статьях 1930х годов и был повторен в работе, посвящен
ной Салазару (1942 г.) Только теперь историк, боящийся нару
шить представление о смене им политических позиций, опаса
ется уточнять, что он понимает под европейской культурой, не
сводимой к своим западным формам...
Чоран тоже принимает участие в деятельности эмигрантов —
хотя и не особенно охотно. Об этом свидетельствуют многие,
в частности Моника Ловинеску и Виржил Иерунка, это следует
из писем, адресованных им родителям (хотя он и не живет таким
затворником, как утверждает в переписке с ними). «С румынами
стараюсь встречаться как можно реже, — пишет он 13 сентября
1947 г. — Они все интриганы, склонные распускать ложные слу
хи. Кроме того, они для меня бесполезны во всех отношениях».
Еще через несколько месяцев он констатирует, что в Париже
полнымполно румын: «От них можно ждать только неприят
ностей; непрерывно ходят друг к другу с утра до вечера, разносят
всякие слухи и тешат себя иллюзиями»
2
. С тех пор как летом
1947 г. он принял решение писать только пофранцузски, он
полностью погружен в работу над «Кратким курсом по расчле
нению»; рабочее название рукописи — «Отрицательные упраж
нения». «Рассказ о кошмаре» — так признается он несколько лет
спустя Константину Нойке, «далекому другу», описывая, какое
фантастическое количество кофе и сигарет ему приходилось по
393
ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ, ИЛИ ГОРЬКИЙ ХЛЕБ ИЗГНАНИЯ
1
Eliade M. Le destin de la culture romaine, Revista de cultura romeanesca (Madrid),
6–7 авг. 1953. P. 19–32.
2
Чоран Э. Письма родителям от 13. 9. 1947 и 19. 2. 1948 // Lettres… P. 23, 25.
требить и сколько ему требовалось словарей, чтобы «написать
хотя бы одну маломальски правильную фразу на этом недо
ступном языке»
1
.
Неприятные встречи
Что же можно сказать относительно встречи Ионеско с его
вчерашними врагами Элиаде и Чораном? В письме Тудору Вяну,
написанном в конце 1945 г., он клянется никогда больше не ви
деть этих отвратительных фашистов, которых он считает ответ
ственными за фашизацию части румынской молодежи; в письме
к Петру Комарнеску в начале 1946 г. — подтверждает свое отно
шение к ним, уверяя, что ничто не в силах стереть их прежних ле
гионерских убеждений и что друг для друга они окончательно
стали гиенами. Возникает искушение прийти к выводу, что
Ионеско вновь, как и в вишистский период, гораздо более кате
горичен и тверд за кулисами (в личной переписке), чем на сцене.
В этом отношении о многом говорит сопоставление дат. В днев
никовой записи от 4 октября 1945 г. Элиаде пишет, что провел
послеобеденные часы в компании Эжена Ионеско, с которым
у него состоялся длинный разговор
2
. Между тем за две недели до
этого Ионеско писал Вяну, что считает Элиаде «самым винов
ным из всех». На этот раз, как представляется, правду говорит
Элиаде. Венгерский историк и политолог Франсуа Фейто,
со своей стороны, рассказывает, что встретил Чорана вскоре по
сле окончания войны... у Ионеско — того самого Ионеско, кото
рый в 1939 г. в Париже наотрез отказывался с ним общаться.
Фейто добавляет: «Ионеско представил мне его как своего само
го дорогого друга, своего брата — и это послужило для меня сви
детельством высокого нравственного облика Чорана»3.
Таким образом, ситуация складывалась парадоксальная.
Но происходили еще и иные удивительные вещи. Другие свиде
тели того времени в один голос утверждают, что Ионеско вплоть
до 1950 г. непрестанно колебался между раздражением, которое
394
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
1
Cioran E. Lettre à un lointain // Histoire et utopie, op. cit. P. 10.
2
Eliade M. Fragments d’un journal I. P. 10.
3
Le Monde. 28. 7. 1995.
вызывали у него политические взгляды румынской эмиграции,
зачастую националистически настроенной и пригревшей в сво
ей среде многих подпольных легионеров, — и стремлением не
оказаться в мучительной изоляции. В этом плане особую цен
ность представляет дневник Виржила Иерунки. Благодаря изло
женным в нем событиям, происходившим в конце 1949 — вес
ной 1950 годов, мы становимся свидетелями метаний драматур
га, его сближения с эмигрантскими кругами, затем отдаления от
них и нового сближения. В конце ноября 1949 г., посетив первое
заседание румынского Центра научных исследований, Ионеско
поведал Иерунке, что он отправился туда только для того, чтобы
«справиться с грызущим чувством одиночества». В январе 1950 г.
выяснилось, что он делает усилия, «чтобы помириться с Элиаде
(а Элиаде с ним)». Что совершенно не мешает ему в тот же день
с гневом высказываться о Центре, который он продолжает счи
тать «гнездом нераскаявшихся легионеров». Отсюда и крайнее
удивление Иерунки, встретившего Ионеско в этом учреждении
в феврале, через месяц после этого разговора. Но 25 апреля пер
воначальное мнение Иерунки подтверждается: Ионеско, рас
сказывает он, с каждым днем проявляет все меньший интерес
к усилиям эмиграции, цель которых — рассказать о судьбе Ру
мынии, оказавшейся под сталинским игом
1
.
Неприятие коммунизма стало одним из важных факторов,
сплотивших трех наших персонажей, — это доказывает следу
ющий эпизод, рассказанный Моникой Ловинеску. Дело про
исходило в декабре 1950 г. Многих интеллектуалов волновало
тогда развитие войны в Корее. Среди них был и Манес Спер
бер, которого Моника встретила в издательстве «Кальманн
Леви». Он пребывал в сильнейшей панике и даже посоветовал
молодой женщине бежать в Северную Африку. В этих обстоя
тельствах румынские эмигранты непрерывно посещали друг
друга — занимались тем, что автор «Краткого курса по расчле
нению» считал излюбленным времяпрепровождением своих
соотечественников. Сам он в этом отношении оказался не луч
ше других. По рассказу Моники Ловинеску, за неделю до
встречи со Спербером она зашла повидать Мирчу Элиаде в гос
395
ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ, ИЛИ ГОРЬКИЙ ХЛЕБ ИЗГНАНИЯ
1
Ierunca V. Les Années ont passé, op. cit. Цит. соч., записи от 25. 11. 1949 (с. 101), 18.
1. 1950 (с. 111), 11. 2. (с. 114) и 25. 4. 1950 (с. 127).
тиницу «Швеция». Элиаде сказал ей: «Чоран ушел минуту на
зад. Он считает, что нужно срочно уезжать из Франции — здесь
нас скоро схватят Советы! Не сегоднязавтра разразится война,
и мы, беженцы, попадем им в лапы первыми. Но куда ехать?»
Примерно через час Моника Ловинеску оказалась у Ионеско,
на другом конце Парижа, на улице КлодТеррас. И там услы
шала то же самое. «Чоран ушел минуту назад...» — немедленно
сообщил ей Эжен...
1
Не исключено, наконец, что примирение, о котором идет
речь, было вызвано не только стремлением противостоять
противнику единым фронтом, но и одной присущей Ионеско
чертой характера. Речь идет о его вечно неспокойной совести,
вызывавшей постоянную неуверенность в своей правоте.
Об этом качестве он часто писал в своих биографических за
метках, утверждая, что оно часто делает его безоружным
в спорах
2
.
ПРИГОВОР: 11 ЛЕТ ТЮРЕМНОГО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
«НЕКОЕМУ ЭЖЕНУ ИОНЕСКО, НЕУДАВШЕМУСЯ ПОЭТУ
И НЕУРАВНОВЕШЕННОМУ ЧЕЛОВЕКУ»
Чем же занимается Ионеско? До конца 1940х годов и он не
изменно остается румыном. Основную часть своего времени он
посвящает переводам на французский самых разнообразных ав
торов, в том числе поэта Урмуза, одного из предшественников
сюрреализма. В 1948 г. он пытается добиться публикации произ
ведений Урмуза издательством «Галлимар», но безуспешно. Жан
Паулан и Раймон Кено, видимо, не возражают; проект провали
вает, видимо, Тристан Тсара, опасающийся конкурента. Некото
рые работы ради заработка, которые он пишет в то время, на
пример длинная статья по истории румынской литературы для
«Энциклопедии «Клартэ», рисуют Ионеско с совершенно не
ожиданной стороны. С большим прилежанием, свойственным
разве что школяру, он излагает французским читателям историю
396
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
1
Lovinescu M. Sur les fleuves de Babylone, op. cit. P. 95.
2
Ionesco E. Journal en miettes. P. 202.
румынской литературы с момента ее возникновения до наших
дней, при этом чутьчуть растягивая текст1.
Из длинного письма Ионеско к Тудору Вяну от 19 сентября
1945 г. нам становится известно, что он очень бы хотел продол
жить службу в румынской дипломатической миссии в Париже,
откуда он официально отозван 1 октября. Ионеско, в то время
гораздо менее яростный противник коммунистов, чем Чоран
и Элиаде, обращается к своему корреспонденту с просьбой хо
датайствовать за него в румынском МИДе. «Через 2–3 года, —
доказывает он, — мы могли бы представить на суд французских
читателей не менее дюжины репрезентативных книг. И если их
примут плохо — значит, румынская литература ни гроша не сто
ит и нам следует отправляться ко всем чертям»
2
. Тогда, в конце
1945 г., он еще не принял окончательного решения: иногда его
«хватают демоны честолюбия», пишет он, и тогда хочется вер
нуться домой. Но порой верх берет скептицизм, «и пропадает
всякое желание уезжать отсюда». Во всяком случае, он бы впол
не довольствовался прежней скромной должностью советника
по культуре — лишь бы обладать некоторой независимостью
и дипломатическим паспортом. И он добавляет: «Здесь меня це
нят в левых кругах. Я уверен, что они меня поддерживают»3.
Созданную им картину французской интеллектуальной жизни
конца 1945 г. мог нарисовать только интеллигент, продолжающий
вести себя как сторонний наблюдатель, как чужак. Ионеско заме
чает, что экзистенциализм «покоряет всех», и сообщает Тудору
Вяну свои впечатления об Альбере Камю, Жюльене Бенда и дра
матургических произведениях Ануйля, «отчаявшегося, но здраво
мыслящего», о поэзии Франсиса Понжа, по его мнению, «лучше
го среди них», о стихах изумительного Поля Элюара и Анри Ми
шо, «поразительно простого и конкретного — восхитительного».
Прежний безоговорочный почитатель Эмманюэля Мунье, он те
397
ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ, ИЛИ ГОРЬКИЙ ХЛЕБ ИЗГНАНИЯ
1
Данная статья (написанная, видимо, много ранее) впервые опубликована в
1957 г. в «Энциклопедии “Кларте”» (Encyclopédie «Clarté») под редакцией гна Брио
на — в том ее выпуске, который был посвящен литературам зарубежных стран. Статья
Ионеско помещена между заметками о португальской и новогреческой литературе и
носит пометку «1955». Ее текст, насчитывающий 57 страниц, был повторно опублико
ван в 1998 г. под заголовком «Румынская литература» (издво «Фата Моргана», с ил
люстрациями автора).
2
Письмо Т. Вяну от 19.9.1945. С. 277–278.
3
Там же. С. 278.
перь дистанцируется от журнала «Эспри», который, как он счита
ет, теперь должен «прояснить свою позицию». Французскому чи
тателю последующих десятилетий Ионеско известен, в частнос
ти, яростным антикоммунизмом, постоянно высказываемым со
страниц газеты «Фигаро». Но тогда, в 1945 г., он пишет: «Марк
систы и рационалисты из журнала «Ла Пансе» пытаются внести
хоть какойто порядок в этот хаос». Среди газет его предпочтени
ем пользуется коммунистический еженедельник «Аксьон». Нако
нец, драматург признается своему корреспонденту, насколько он
разочарован в де Голле: «Это реакционер»
1
. По некоторым дан
ным, в коммунистических кругах считалось, что Ионеско в доста
точной мере разделяет их позицию и потому заслуживает, чтобы
его приблизили. Алэн Парюи, автор французских переводов
Элиаде, Чорана и многих других румынских писателей, рассказы
вал, что его отец Андрэ Эрсковитц, член компартии с юных лет,
проводил с Ионеско долгие часы, убеждая его также вступить
в нее. Разумеется, он потерпел неудачу, поскольку не учел непере
носимость для драматурга групповой дисциплины. Поэтому их
беседы, как правило, заканчивались в бистро, где за стаканчиком
вина они обсуждали самые разные проблемы2.
1945, 1946, 1947 годы были очень тяжелыми для автора «Нет»,
который уже отчаялся снова стать писателем. К тому же его
просьбы, обращенные к Тудору Вяну, оказались безрезультатны
ми. Он уже и не надеялся улучшить свое положение, как в совер
шенном отчаянии писал Вяну 9 февраля 1948 г.: «Вот уже три го
да, как я трачу остатки молодости (Ионеско скоро исполнится
40 лет. — Авт.), ожидая, что будут выполнены обещания Михая
Рали, что он мне «устроит» должность (лектора во Франции или
вакансию в дипломатическом представительстве и т.п.). А он
мне все время говорит, что надо подождать — месяц, два, три»
3
.
Однако ничего не подворачивается. Надо сказать, Ионеско сам
в этом виноват. Его бухарестские друзья поставлены в затрудни
тельное положение, чего он явно не понимает. Их смущенное
молчание объясняется следующей поразительной и неприятной
398
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
1
Там же. С. 271–273.
2
Беседа А. ЛенельЛавастин с Алэном Парюи (Париж, май 2000 г.).
3
Михай Раля, писатель, близкий к новому режиму, в то время был одним из лиде
ров национальнокрестьянской партии, входившей в состав правительственной коа
лиции.
историей, приключившейся в 1946 г. Ее главным действующим
лицом выступает сам Ионеско; ее последствия сыграют важней
шую роль в его решении остаться во Франции. Но сам драматург
осознает все это много позже.
История начинается в 1946 г., когда ежемесячный журнал
«Viata Romaneasca» (им руководит Михай Раля, занимающий
в коалиционном правительстве Петру Грозы пост министра по
делам религий и искусства) публикует смелую, но исключитель
но резкую статью за подписью Ионеско. Как полагается настоя
щему левому интеллигенту, Ионеско начинает с изложения сво
их убеждений в том, что только «революционное действие может
победить зло в политике». Далее он с необыкновенной энергией
набрасывается на национализм и его представителей: «Совер
шенно необходимо вырвать националистическую идею с кор
нем. Румыния была больна национализмом. Он совершенно за
разил румынскую культуру, румынскую душу. Речь идет о самом
страшном моральном раке, излечить от которого способен толь
ко скальпель хирурга». Далее Ионеско настаивал на том факте,
что националистическая идеология, «этот буржуазный рефлекс
самообороны против прогрессивных и благородных социальных
идей», в значительной мере питалась спорами интеллигентов
о «национальной самобытности». Эта «навязчивая идея» (явный
камешек в огород Элиаде) оказалась такой же вредоносной, как
«непрерывное землетрясение, как альянс с гитлеровской Герма
нией». В этой статье он нарисовал безжалостную картину корпо
раций, из которых состояло довоенное румынское общество.
Армия, полиция, «буржуазные» магистраты, дипломатическая
каста, «опасная не столько своей властью, сколько своим крети
низмом», духовенство, «мрачные» преподаватели, жертвой кото
рых стало юношество, финансисты, промышленники... Все это
были «самые гнусные порождения румынской нации».
Но самых «лестных» слов со стороны Ионеско удостоилась
румынская армия, особенно офицеры — напомним, отличивши
еся участием в масовых убийствах евреев в Бессарабии, Букови
не и Трансильвании. Практически в тот самый момент, когда
Элиаде восхищается «совершенно необычайной» защитой мар
шала Антонеску на организованном против него процессе
1
,
399
ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ, ИЛИ ГОРЬКИЙ ХЛЕБ ИЗГНАНИЯ
1
Eliade M. Fragments d’un journal. P. 43 (запись 13. 10. 1946).
Ионеско объясняет, что ему незнаком более постыдный предста
витель человеческого рода, чем румынский офицер. Он не толь
ко не является символом мужественности нации, подчеркивает
парижский корреспондент «Viata Romaneasca» «это уродливая,
безумная, дурная и злобная баба», вся во власти «примитивного
скотства». Не забывает автор и о студенте — для него это «шим
панзе Кузы» (по имени антисемитского лидера А.К. Кузы. —
Авт.). Но студент — ангел в сравнении с «легионером», в чьем
образе воплощено все, что Ионеско называет «буржуазной ду
ховностью». В ней соединены одновременно скотство офицера,
глупость магистрата, бестолковость Элеоноры (проститутки,
ставшей в ряды легионеров. — Авт.), наглость подвыпившего
выскочки — актерствующего адвоката (вполне узнаваемая фигу
ра — его собственный отец), невежество, нетерпимость и мисти
ка православного священника. Ионеско признается, что был
убежден: там, где не было этих чудовищ, должен был царить свет.
Однако, констатирует он, ему пришлось столкнуться с ними и во
Франции, одетыми в форму дарнановской милиции. Как бы там
ни было, объясняет он своим соотечественникам в 1946 г., «я сде
лал все возможное, чтобы уехать из страны». «Со мной могло
случиться все: я мог умереть, заразиться, сам превратиться в со
баку, в меня мог вселиться дьявол, обитавший в легионерах. Ког
да я уехал, у меня было чувство, что я уцелел при пожаре... На
границе, завидев венгерское знамя, я чуть было не закричал «Да
здравствует Венгрия!» Мне хотелось расцеловать венгерских та
моженников. Я словно давнымдавно не видел людей. Я пробу
дился после кошмара; я сбежал из ада; от солдат; от Элеоноры;
от Капитана; от призрака Капитана». По мнению Ионеско, ру
мыны должны превратиться из националистов в патриотов. Он
даже считает, что такое превращение уже началось: «Румыния
вновь становится моим отечеством — лучезарной страной. Тьма
рассеялась». Так говорит ему разум. Однако в глубине его души
сохраняется некое сомнение, неисчезающий след «упрямой глу
пости» и «демона садизма», обнаруженных в Румынии
1
.
Михаил Себастьян, не покидавший родины, уже начал их за
мечать. «Поучающих кретинов выносить труднее, чем обыч
400
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
1
Ionesco E. Fragment d’un journal intime // Viata romanesca, март 1946. P. 137–140.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]