Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Забытый фашизм. Ионеско, Элиаде, Чоран
.pdf
ран как преподаватель философии и логики не может не знать,
что правомерность и приемлемость решения проблемы опреде
ляется анализом породивших ее причин. Мы уже поняли, что,
по мнению Чорана, причина явления — не в его субъекте (анти
семитизм и его патологические проявления), а в его объекте —
самих евреях, причем не только в их поведении, но и в их при
роде. Его аргументация развертывается в двух планах: онтологи
ческом (где она основывается на сущностном, эссенциалист
ском постулате) и историческом. Здесь Чоран пытается доказать
наличие неустранимого противоречия между сущностью еврей
ского духа (все евреи одинаково выступают носителями этого
духа порочного по своей природе) и задачами нации, каковыми
бы они ни были. В этих рассуждениях просматриваются две рас
хожие формулировки того времени: еврей, с одной стороны, ан
типод человека; с другой стороны, это существо без корней, без
отечества. («Евреи — единственный народ, не ощущающий сво
ей привязки к конкретному ландшафту».)
Каковы же глубинные мотивы, определяющие невозмож
ность иных чувств к евреям, кроме ненависти и презрения, зада
ется вопросом Чоран. Отвечая на него, он сперва говорит о су
ществовании вековечной нелюбви к евреям, что доказывается
эмпирически, а затем незаметно переходит к онтологическим,
даже научным объяснениям: «Расовая теория, видимо, создава
лась для выражения того ощущения бездонной пропасти, кото
рое отделяет нееврея от еврея»
1
. Таким образом, представив
сперва еврея как абсолютно отрицательную фигуру, Чоран затем
подводит под свои рассуждения теоретическую основу в виде
расовой теории. Продолжая размышлять о вышеупомянутой
пропасти, он уточняет: она разделяет «двух существ, различных
по самой своей сути. Еврей не сходен с нами, он не является на
шим ближним. В каких бы близких отношениях мы ни находи
лись с ним, пропасть сохраняется, хотим мы того или нет»2.
В 1956 г. в произведении «Народ одиноких» Чоран выразил ту же
мысль следующими словами: евреи совершенно другие. Определе
ние расовой принадлежности еврея в 1936 г. производится путем
установления специфического характера наследственности
161
ЭМИЛ ЧОРАН
1
Cioran E. La Transfiguration de la Romanie. P. 129.
2
Ibid. P. 130.
(«они и мы произошли от разных обезьян»). Более того, в конце
концов он исключается из Человечества («еврей — прежде всего
еврей, а потом уже человек»)
1
. Подобная отталкивающая эссен
циализация в сочетании с теорией недочеловека напоминает од
новременно построения Нае Ионеску и Людвига Клагеса. Пер
вые антисемитские опусы вышли свет еще в 1910е годы; таким
образом, их появление было результатом не антибольшевист
ской реакции, а ненависти к парламентаризму и демократии —
впрочем, как и у Чорана. Клагес считал, что в еврее нет ничего
человеческого, кроме внешности. «Все человеческое для евре
ев — тяжкий груз, их человеческая внешность — лишь маска.
Нельзя даже сказать, что еврей обманывает: он — воплощение
обмана. Здесь мы приближаемся к самой сути нашего открытия:
еврей — не человек»
2
. Чорану образ еврея видится вечным и не
зыблемым, причем именно эта незыблемость, неизменность
вызывает у него самое страшное негодование против жертвы.
В чем причина возникновения этого качества? В том, что «на
земле нет такого уголка, где бы сформировалась их душа, поэто
му во всех странах и на всех континентах они всегда подобны
лишь себе самим»3.
Продолжая в том же духе, Чоран обнаруживает у евреев
и различные другие черты, в том числе и неустранимые: «Их
кровожадность и агрессивность не вызывают никаких сомне
ний; это их характерная особенность, которая, однако, ничуть
не помогает приблизиться к разгадке тайной еврейской сути»
4
.
Персонаж, следовательно, не только гнусен и тлетворен; он еще
и вызывает тревогу. Как и Клагес, Чоран прибегает к образу мас
ки. «Венгры ненавидят нас издалека, — считает он, — тогда как
ненависть евреев исходит прямо из сердца нашего общества»5.
После эмансипации антисемитизм обрел множество форм,
но все они повторяли одну и ту же песню о еврейской угрозе,
особенно опасной тем, что еврей стал невидимым, растворился
в массе. Здесь речь явно идет об онтологии сокрытия, тайны, ог
162
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
1
Ibid. P. 130.
2
Klages L. Rhythmen und Runen. Nachlass von ihm selbst herausegeben. Leipzig. 1944.
S. 349 bzw. 330.
3
Cioran E. La Transfiguration de la Romanie. P. 131.
4
Ibid. P. 130.
5
Ibid. P. 143.
ромной и страшной власти, ужасающей именно своим потаен
ным характером.
Из этого первого тезиса аргументации логически вытекает
второй: еврей как имманентный (внутренне присущий) враг на
ционального дела. Чоран останавливается на нем подробно.
«Каждый раз, когда у народа пробуждается самосознание, он не
избежно вступает в конфликт с евреями. Этот конфликт, всегда
существовавший между евреями и соответствующим народом
в скрытой форме, становится явным в решающий исторический
момент, на скрещении путей, выводящем евреев за сферу жизни
нации. Более того. Существуют исторические моменты, когда
евреи неизбежно становятся предателями»
1
. Эта вымышленная
реальность — порождение опятьтаки не намеренно выбранного
поведения и не действия конъюнктурных факторов; это следст
вие сущностной характеристики — принадлежности к еврейству.
«Причина их непременного сопротивления пробуждению наци
онального самосознания кроется в специфической структуре их
духа и в их естественных политических ориентациях»2. В продол
жение мысли Клагеса, Чоран считает, что все это могут ставить
евреям в упрек лишь те, кто стал антисемитом по конъюнктур
ным соображениям. Нарисовав двойной портрет человека без
родины (встроенный в привычный образ Вечного жида) и абсо
лютного врага, Чоран приступил к изложению длинного списка
классических националистических юдофобских обвинений:
во вторжении, в завоевании, в господстве финансового капита
ла, во внутренней подрывной деятельности, в проникновении
в институты, в манипулировании, в заговоре и т.п. «Кто может
осудить евреев за то, что они со всем пылом вмешиваются в судь
бы народов, искусственно проникают в их лоно, в центр их жиз
ни, связывают себя с судьбой, к которй не имеют отношения,
изза которой они никогда не страдали и которая их никогда
понастоящему ни к чему не обязывала. Тот еврей, который при
знался мне, что ему совершенно безразлично, утратит ли Румы
ния Трансильванию, откровенно выразил очевидно общее, хотя
и намеренно скрываемое, настроение всех евреев
3
.
163
ЭМИЛ ЧОРАН
1
Ibid. P. 141.
2
Ibid.
3
Ibid.
Решение национальное или общее?
Вся вышеприведенная аргументация основывается на поло
жении, которое можно найти также у Дрюмона и Барреса: ев
рей — чужак по своей сути, он космополит, интернационалист,
кочевник, чьей единственной родиной являются его интересы.
Отсюда следует, что евреи не ассимилируются ни при каких
условиях. Озвучивая данный тезис, Чоран фактически призна
ется, что он, как и другие, открыто исповедует расистскую иде
ологию. По его мнению, деструктивные намерения евреев, их
стремление к господству проявляются всегда и повсеместно.
Чоран приводит пример Германии. После Первой мировой вой
ны немцы очень страдали. А что же делали в это время немецкие
евреи? «Они занимались бизнесом и оккупировали все руково
дящие должности»
1
. Ответ показывает, что Чоран хорошо усво
ил соответствующий раздел народной (volkisch) идеологии той
эпохи. Еще одно выдвинутое им доказательство — отсутствия
корней и наличие дьявольского плана захвата власти — также
строится на известной схеме: евреи сами отчасти виноваты
в том, что их преследуют. По мнению Чорана, это обдуманный
выбор: «Если бы евреи в большей мере ощущали право на учас
тие в жизни (другой) нации, они не стали бы принимать погро
мы и изгнание с таким цинизмом»2. Затем следует аргумент «ев
реев слишком много», т.е. в конечном итоге призыв к законной
самозащите. «Если количество евреев в стране не превышает до
зы яда, необходимой любому организму, их присутствие можно
терпеть — с сожалением или даже с равнодушной симпатией».
Однако в Румынии дело обстоит поиному; ответственность за
это несут политические элиты межвоенного периода, состоя
щие, по мнению Чорана, из «идиотов» и «дегенератов». Одно
временно он уверен, что евреев в гораздо большей степени сле
дует отождествлять с демократией, чем с большевизмом. «Они
нигде не чувствуют себя лучше, чем в тлетворной атмосфере де
мократии», — отмечает Чоран и клеймит ту преступную терпи
мость, которую выказали румынские политические элиты, вы
двинув в качестве основной цели «защиту евреев и еврейскору
164
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
1
Ibid. P. 133.
2
Ibid. P. 131.
мынского капитализма. И вот результат: евреи смогли «захва
тить рычаги власти и организовать свой «подземный империа
лизм»
1
.
В условиях, когда все большее число людей вокруг него во
влекается в борьбу с евреями, Чоран стремится продемонстри
ровать, что его позиция по данному вопросу — бескомпромис
сная и бесповоротная. Побывав в Германии в момент обнародо
вания там Нюрнбергских законов, он заявляет: «Нам следует
вбить себе в голову раз и навсегда: евреи совершенно не заинте
ресованы в том, чтобы жить в консолидированной, обладающей
самосознанием Румынии. А мы, румыны, заинтересованы лишь
в одном: в сильной Румынии, вдохновленной волей к мощи»
2
.
Как же поступить с этим внутренним врагом? Учитывая ат
мосферу жестокости и насилия 1936 г., «каждому из нас случа
лось переживать моменты сомнений, даже «сочувствия» к стра
даниям евреев», — пишет Чоран, словно предчувствуя возмож
ные угрызения совести своих читателей. Однако на самом де
ле — исключительно для того, чтобы убедить прийти в себя тех,
кто поддался «этому глупому виду сентиментальности». «Если
мы не соберем все силы, мы непременно исчезнем с поверхнос
ти Истории... Евреи? Любой, кто обладает минимальными исто
рическими познаниями, с болью в сердце должен согласиться со
следующей аксиомой: еврейский народ исчезнет оттуда послед
ним. По правде сказать, это единственная незыблемая аксиома
всемирной истории. Если уничтожить румынское еврейство,
оно возродится в другом месте, в вечном еврействе — как ре
ванш Истории или самого Бога. Евреи пережили эллинов, древ
них римлян, переживут они и Запад, ненавидимые и презирае
мые всеми другими народами, которые, в отличие от них, рож
даются и умирают»
3
.
Так что же делать? «В ретроспективе всемирной истории ев
рейский вопрос представляется абсолютно неразрешимым».
Но означает ли это, что он не имеет глобального решения? Чо
ран колеблется. Кажется, он отдает предпочтение «националь
ным решениям», хотя они всегда недостаточны. «Решение ев
165
ЭМИЛ ЧОРАН
1
Ibid. P. 133.
2
Ibid.
3
Ibid.
рейского вопроса в данной стране не уменьшает его сложности
в других странах»1. В подтверждение своих доводов он приводит
ряд примеров. «Несколько веков назад Испания избавилась от
евреев; Германия, в свою очередь, нашла окончательное реше
ние еврейского вопроса. Но разве еврейская опасность стала ме
нее угрожающей?2Чоран не ставит точку над i. Однако его чита
тель, без сомнения, поймет, что речь идет о смертельной борьбе
и что в этой битве ему следует заставить умолкнуть последние
угрызения совести.
В «Народе одиноких», опубликованном в 1956 г. во Франции
и в течение длительного времени считавшемся актом преклоне
ния Чорана перед еврейским народом, автор фактически всего
лишь поменял знаки: недочеловек превратился в сверхчеловека,
безродный бродяга, враг любой национальной борьбы — в су
щество, освободившееся от «нелепого стремления к укорене
нию»
3
. Антисемитские стереотипы IV главы «Преображения»
сохранились в этом тексте практически полностью — они не
проанализированы, не переработаны, не преодолены. Как будет
показано в главе IX настоящей работы, они представлены там
в перевернутом виде.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
1
Ibid. P. 130.
2
Ibid.
3
Cioran E. Un peuple de solitaires // La Tentation d’exister, op. cit. P. 70.
Глава четвертая
ИСТОРИК РЕЛИГИЙ НА СЛУЖБЕ НАЦИОНАЛЬНОЙ
РЕВОЛЮЦИИ: МИРЧА ЭЛИАДЕ
Трудно представить себе более различные характеры, чем
у Эмила Чорана и Мирчи Элиаде. Первый полностью отдавал
себе отчет в контрасте между ними, когда набрасывал портрет
второго в 1978 г.: «Как прежде, так и теперь ему чуждо все отри
цательное, все, что побуждает к саморазрушению как в физи
ческом, так и в интеллектуальном отношении. Именно из этого
рождаются его неспособность к смирению, к угрызениям совес
ти, ко всем чувствам, ведущим к тупику, застою, к отсутствию
будущего»
1
. Различия в характерах проявлялись не только в сти
ле, но и в побуждениях, определивших их политические при
страстия.
Так, Элиаде главным образом привлекали те аспекты идеоло
гии Легионерского движения, которые были совершенно чужды
Чорану: мистика и религия (что, учитывая его специальность,
было довольно естественно). Его в наибольшей степени интере
совало слияние самобытности и православной духовности; их
синтез Элиаде считал основным условием возникновения и раз
вития особого румынского мессианства. Об этом свидетельству
ют его постоянные призывы к духовной и христианской рево
люции, его вера в появление нового человека и в перековку на
ции с помощью мистики смерти и жертвоприношения. Подоб
ные темы, возникшие в его творчестве еще в юношеском возрас
те, в 20е годы, продолжали с упорным постоянством (ad nause
am) звучать в работах 1934–1944 годов. Это показывает, что ос
новные причины притягательности Железной гвардии для
Элиаде следует искать именно в данной сфере. Тем более что
в течение всего румынского периода его жизни и творчества его
167
2
Cioran E. Mircea Eliade, Exercices d’admiration, op. cit. P. 129.
научные и идеологические интересы переплетались столь тесно,
что отголоски данных идей (как будет показано ниже) встреча
лись в априорно самых нейтральных его текстах, самых серьез
ных научных трудах.
Вторым фактором, определявшим несходство Чорана
и Элиаде, явилось полное равнодушие Чорана к эпическим рас
сказам о великом начальном периоде истории румынского на
рода, действие которых разворачивалось на территории древней
Дакии и охватывало тысячелетия. Не интересовала его и преем
ственная связь с великими предками, основателями нации,
о которой говорил Элиаде. Столь ценимый последним миф об
истоках нации на рубеже 20–30х годов нес огромную идеологи
ческую нагрузку: он способствовал привязке идеи самобытнос
ти к национальной румынской почве и одновременно провоз
глашал идею существования якобы неразрывной связи между
народомэтносом и государством. Различия в восприятии ясно
просматриваются в письме, написанном историком Чорану
в период подготовки рукописи «Преображение Румынии»
к публикации, которой Элиаде много занимался лично. Пока
Чоран находился в Брашове, Элиаде следил за производством
книги, вплоть до того, что правил гранки. В письме, написан
ном в июне 1936 г., Элиаде писал: «В твоей книге есть много та
кого, в чем я с полным основанием узнаю себя». Особенно ему
понравилась самая антисемитская глава произведения — «глава
о евреях и рабочих просто замечательная», однако «я совершен
но не могу согласиться с твоим взгядом на румынскую деревню
как на простой «биологический ресурс»
1
. Применив эти коды
к французской культуре, можно было бы предположить, что для
Кодряну, а затем и для Элиаде духовное наследие Эминеску,
Йорги и Парвана имело такое же основополагающее значение,
как для французских националистов — творчество Дрюмона,
Барреса и Морра. Идеи этих румынских мыслителей стали яд
ром концепции Элиаде. Прикрыв его революционной фразой
в момент подъема итальянского фашизма и немецкого нацио
налсоциализма, он, в отличие от Чорана, все же в целом остал
ся приверженцем «самобытного» фашизма, который жаждал ви
168
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
1
Неизданное письмо М. Элиаде Э. Чорану, помеченное июнем 1936 г. (дата не
проставлена). Опубликовано в еженедельнике «22» (Бухарест), 24–30 июня 1997 г.
деть «подлинно румынским». Этим объясняется и происхожде
ние термина «руманизм». Последовательно придерживаясь дан
ной позиции, Элиаде выступал против пересадки на националь
ную почву «чуждых» национальному этосу моделей, в том числе
и некоего оптимального варианта диктатуры. Подобный стиль,
одновременно более классический и более «самобытный», про
являлся во всем, вплоть до характера его отношений с Легионер
ским движением и его вождями. Чоран был для них скорее по
путчиком, весьма ценным, но все же довольно непредсказуе
мым и недисциплинированным. Элиаде относился к Движению
и его поручениям серьезнее и прилежнее. Он выступал на ми
тингах и собраниях, проводимых этой политической организа
цией
1
, и, даже не будучи ее формальным членом, не колеблясь,
оказывал ей помощь и поддержку во время избирательных кам
паний, как это было в 1937 г.
Мирча Элиаде, как и Чоран, имел миллион возможностей от
ветить на вопросы, возникавшие в связи с его прошлым. После
1945 г. он постоянно предпочитал отрицать свою прежнюю при
верженность легионерской идеологии. Например, в «Мемуаре II»,
упомянув о том, что его арест в 1938 г. совпал по времени с ареста
ми подавляющего большинства главарей Легиона, он настаивал:
«Сигуранца продемонстрировала излишнее рвение»2, поскольку
«я никогда не верил ни в политическое предназначение нашего
поколения, ни в звезду Кодряну»
3
. Этому утверждению, однако,
противоречат не менее 50 статей, опубликованных во «Vremea»
в 1934–1938 годах. В них содержится призыв к молодым интеллек
туалам покинуть «башню из слоновой кости» и вступить в «граж
данскую борьбу» — и это не считая дифирамбов в адрес Кодряну
и его деятельности в 1937–1938 годах. Например, в статье от
21.2.1937 г. ученый с энтузиазмом восклицал: «Революция, кото
рую намеревается осуществить гн Корнелиу Кодряну, отличается
таким глубоко мистическим характером, что ее победа будет озна
чать победу христианского духа в Европе»4. Если это не значит ве
рить в звезду Кодряну... В течение всего пятилетия 1934–1938 годов
169
ИСТОРИК РЕЛИГИЙ НА СЛУЖБЕ НАЦИОНАЛЬНОЙ РЕВОЛЮЦИИ
1
По свидетельству А. Палеолога. Воспоминания... С. 116.
2
Eliade M. Mémoire II, op. cit. P. 28.
3
Ibid. P. 36.
4
Eliade M. Commentaires sur un serment // Vremea, 21 февр. 1937. P. 2.
Элиаде публиковался во «Vremea», поскольку издававшаяся Нае
Ионеску газета «Cuvintul» в 1933 г. была запрещена. Данное обстоя
тельство немаловажно. «Vremea» представляла собой крайне пра
вое издание, открыто выступавшее в поддерку Легионерского дви
жения; эссе Элиаде соседствовали в ней с потоком погромных ста
тей в адрес евреев и франкмасонов, якобы виноватых во всех по
разивших общество болезнях. Элиаде в течение всех пяти лет поме
щал в этом органе по 2–3 больших статьи ежемесячно, публично
выступая приверженцем национализма самого экстремистского
толка. В этих статьях присутствовали все компоненты легионер
ской идеологии, включая антисемитизм и ксенофобию.
Вернемся ко второму тому «Мемуаров», написанному в нача
ле 1980х годов, когда Элиаде еще не утратил надежду стать лауре
атом Нобелевской премии. На страницах названной книги он
долго распространяется о причинах своих политических непри
ятностей в конце 30х годов, относя их на счет своей преданнос
ти Нае Ионеску, — напомним, в 1933–1938 годах Элиаде работал
у него ассистентом в Бухарестском университете. Рядовой чита
тель обращает внимание на слово «преданность» — замечатель
ное душевное качество; ему почти ничего не известно о методах
Железной гвардии и совершенно ничего — о Нае Ионеску. Кроме
того, в это время в Румынии господствует коммунистический ре
жим, утвердившийся там, скорее всего, навечно; он обеспечивает
практически полную недоступность (для западных исследовате
лей. — Е.О.) библиотек, где содержатся подшивки периодики
межвоенных и военных лет. Поэтому Элиаде позволяет себе про
должить с неизменным апломбом: «Я подвергся преследованиям
и аресту, потому что был другом Нае Ионеску и печатался в газе
те («Cuvintul». — Авт.), которая впоследствии была разрешена
властями»
1
. Она и в самом деле была разрешена — Октавианом
Гогой, фанатикомантисемитом, которому король в конце 1937 г.
поручил разработку первого антиеврейского законодательства
страны, и выходила в течение 3 месяцев, в январе–апреле 1937 г.
Статьи Элиаде встречаются в половине вышедших за это время
номеров (48 из 85). Следовательно, «разрешение властей» отнюдь
не являлось «свидетельством о демократической благонадежнос
ти», как стремится доказать Элиаде в «Мемуаре II». Напротив,
170
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
1
Eliade M. Mémoire II, op. cit. P. 33.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]