Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Забытый фашизм. Ионеско, Элиаде, Чоран

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

06.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 910 / 5010 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

У Сержа Московичи об этих годах, времени его бухарестско го детства, сохранятся воспоминания, во многих отношениях схожие с воспоминаниями Ионеско. Подчеркивая роль интел лектуалов, их центров (laboratoires d’idées), университетов и цер квей в распространении фашизма, роль, на его взгляд, недооце ненную, Московичи отмечал: «Навязчивая идея вырождения, навязчивая идея упадка нации, навязчивая идея конца христи анства стали частью повседневной жизни. Словно бы от этого зависели судьбы общества и судьба каждого его члена. Метафи зики в темных речах прославляли инстинкты; мифоманьяки — архаические символизмы (прозрачный намек на Мирчу Элиаде. — Авт.); поэты ностальгировали по почве и смерти»

. Мы пытаемся воссоздать тогдашний климат, поскольку это по зволяет понять, в какой степени в межвоенной Румынии наци оналистская идеология превратилась в реалию повседневности и одновременно в некую господствующую идиому. Националь ная идея стремилась подчинить себе все. Иными словами, поли тический дискурс испытывал колоссальные трудности в попыт ке приноровиться к своему объекту, вне зависимости от того, ка кая проблема подвергалась обсуждению — роль государства, ре форма институтов, место Румынии в Европе. Конечно, на арене румынской культурной жизни сталкивалось множество групп — от либералмодернистов, сторонников развития «в ногу» с Европой (Эуджен Ловинеску) и социалдемократов, впрочем весьма немногочисленных, до консерваторов и фашиствующих правых. Но главное состояло в том, что все они, за исключени ем мыслителеймарксистов, в конечном итоге оказались сто ронниками одной идеи: идеи нации, присущих ей ценностей, ее «специфики», того, что может и что не может считаться совмес тимым с ее самобытной основой, или ее «сутью». При этом они придерживались по данным вопросам совершенно разных, по рой прямо противоположных позиций. Этот список первооче редных вопросов выглядел чемто вроде настоящей логической системы; его посылки в конце концов были приняты как само собой разумеющиеся, начиная с тезиса, утверждавшего сущест вование бытия нации, или ее особого духа.

1930е ГОДЫ: АНАТОМИЯ ПОЛИТИЧЕСКОГО ВЫБОРА

Moscovici S. Chronique des années égarées. Р. 131.

Как ни парадоксально, эпистемологическая монополия, при обретенная национальной проблематикой, не ускользнула от вни мания Поля Морана во время его путешествий по Балканам в 30е годы. Его замечания относительно румынской интеллигенции до вольно проницательны: «Здесь, как и в других странах, я наблюдал сталкивающиеся или противоречащие друг другу течения. Меня поразило, что подавляющее большинство групп, если не все они, обладают собственной позицией по политическим вопросам, — писал он в 1935 г. в книге «Бухарест». — Умозрительные построе ния, абстракции их, кажется, не интересуют; я не обнаружил у них реальной склонности к религии или к метафизике; пути, ведущие к абсолюту, их не увлекают... даже такой знаменитый археолог, как гн Парван, занимается правовым обоснованием румынского на ционализма, проникая в самое отдаленное прошлое расы; даже движение с религиозной направленностью, такое, как влиятель ная группа Gandirea, которая при своем вожде, профессоре фа культета теологии Н.Крайнике, ставило себе задачей стимулиро вать духовное возрождение Православной Церкви, скатилось в политический национализм и в расизм. Даже профессор общей философии и метафизики на литературном факультете Бухарест ского университета, личность удивительная и несравненный ум, гн Нае Ионеску, предается в своем журнале «Cuvintul» активной политической деятельности; его правой рукой выступает фило софиндолог Мирча Элиаде». Моран проводит следующее сравне ние с Францией: «Представьте себе гна Маритэна, обращающего ся к крестьянским массам, чтобы разбудить в них мощный нацио нальный католицизм!»

Моран вернулся в Бухарест несколько лет

спустя, в качестве посла вишистского правительства в Румынии.

Подобная насыщенность публичного дискурса, коллектив ного воображения и систем верований националистской рито рикой отнюдь не означала, что в то время не имелось никаких иных вариантов культурного выбора. Доказательство противно го существовало даже в рамках Молодого поколения; это была группа «Критерион», основанная в 1932 г., которая, по мнению Элиаде, явилась «одним из наиболее значительных и ориги нальных коллективных выражений молодого поколения»2.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Morand P. Bucarest. P., 1990. Р. 210–212. Первое издание — 1935.

Eliade M. Mémoire. Р. 319.

«Критерион» организовывал в Бухаресте самые разнообразные лекции, пользовавшиеся большой популярностью. Именно на этих лекциях румынская публика впервые узнала о существова нии французского экзистенциализма, услышала имена Кьерке гора и Хайдеггера. Лекции были посвящены также Фрейду, Ган ди, А. Жиду, Ленину и даже Чарли Чаплину. Правда, послед нюю — ее читал Михаил Себастьян — прервали громкие антисе митские выкрики из зала на тему «один еврей нам говорит о дру гом еврее». Крикунами руководил некто Бизерика (что пору мынски означает «церковь»). Организаторы лекции попытались уговорить его заставить его людей замолчать, вспоминает А. Па леолог. «Однако они были покорены его личностью. В конце концов, все пришли ко взаимному согласию и вступили в Же лезную гвардию»

Социолог Генри Сталь, видный деятель Социологической школы Бухареста, основанной убежденным и последователь ным рационалистом и социалдемократом Димитрием Густи (1880–1955), вспоминал в Румынии середины 80х годов о по степенном заражении фашизмом членов «Критериона», к кото рой принадлежал и он сам. С чувством ностальгии Сталь вос крешал в памяти оживленные дискуссии в кафе «Корсо», где они собирались после лекций группами по 10–15 человек. Это происходило до тех пор, пока не проявилась «легионерская бо лезнь». Постепенно, рассказывал Сталь, Легион занял господ ствующее положение в наших спорах. Затем, постепенно, члены группы стали в него вступать: Мирча Элиаде, Константин Ной ка, Михаил Полихрониад, Дан Ботта, Арсавир Актерян и про чие. Чоран вообще никогда не смешивался с критерионовцами; «он принадлежал к числу самых суровых и неукоснительных сторонников Легиона»

. В те времена Генри Сталь часто приво дил с собой в кафе «Корсо» своего друга Ионеско. Поразитель но, что, не имея сведений об истории возникновения «Носоро га» (в коммунистической Румынии доступа к произведениям Ионеско не было), Сталь в середине 80х годов выдвигал гипо тезу, что идея этой книги должна была зародиться у драматурга под воздействием увиденного и услышанного тогда в группе

1930е ГОДЫ: АНАТОМИЯ ПОЛИТИЧЕСКОГО ВЫБОРА

Paléologue A. Souvenirs… Р. 116.

Stahl H.H. De la monographie comme utopie, Bucarest, 2000. P. 222.

«Критерион», где на его глазах совершался переход от свобод ной дискуссии к фанатизму. Именно таким образом, сокрушал ся социолог, в политическом и социальном отношении «все по коление кончило тем, что натянуло зеленую рубашку»1.

Очевидно, всетаки это относилось не ко всему поколению. Помимо легионеров, среди его представителей были и марксис ты, и либералы. В течение непродолжительного времени они еще сосуществовали в лоне «Критериона», но затем в группе создалась настолько враждебная атмосфера, что это привело к ее самороспуску в течение 1934 г. Как уточнял сам Себастьян в ходе лекции, прочитанной им несколько месяцев спустя, 21 марта 1935 г., в несравнимо более спокойной обстановке Бу харестского Французского института научных исследований, которым с 1932 г. руководил историк Альфонс Дюпрон

, линией водораздела стала идея национальной специфики. Пути крите рионовцев бесповоротно разошлись. «Между нами пролег раз лом», — лаконично комментировал Мирча Элиаде.

Далее. Если даже Элиаде и Чоран открыто перешли на сторо ну Легионерского движения — что, учитывая их популярность, должно было способствовать вовлечению в эту самоубийствен ную авантюру многих молодых людей, — стоит задаться вопро сом, в какой мере идеи Элиаде и Чорана распространились сре ди легионеров. В данном случае мы перефразируем положение, которое формулируется зачастую применительно к Хайдеггеру: «Если Хайдеггер был нацистом, то были ли нацисты хайдеггери анцами?» Этот полемический прием нацелен на то, чтобы вы звать улыбки и тем самым свести на нет саму суть поставленно го вопроса. Применительно к нашему анализу, однако, все не так просто. Здесь возникает щекотливая проблема вечно под вижной границы между простым восприятием, так сказать, го товой идеологии и участием в разработке теоретических аспек тов этой самой идеологии. Последнее относится к интеллектуа

ГЛАВА ВТОРАЯ

Ibid. P. 41.

Этому важному институту посвящена монография: Gaudin A. Une passion

roumaine. Histoire de l’Institut français de hautes études en Roumanie (1924–1948). P.,

1998. С А. Дюпроном, человеком, отправившим Элиаде и Чорана во Францию, мы еще встретимся на страницах этой книги. Он сам рассказывал об этих событиях. См.: «Années roumaines, 1932–1941: un morceau de mémoire». Cahiers AlphonseDupront.

1994. № 3.

лу и означает, что он ставит свои знания, аналитические способ ности, навыки, свою харизму на службу определенному движе нию. Кроме того, Железная гвардия существовала в условиях конкуренции: в 30е годы ей противостояли другие группы, иде ологии и программы которых носили не менее экстремистский и антисемитский характер. Как представляется, в случае Элиаде и Чорана на поставленный выше вопрос следует ответить утвер дительно: обмен идеями был взаимным.

Мы постараемся проанализировать эти сложные проблемы последовательно в отношении каждого из них. Однако сперва представляется важным уделить более пристальное внимание двум харизматическим фигурам, сыгравшим ключевую роль в обращении Чорана и Элиаде в фашизм: Нае Ионеску и Корне лиу Зеля Кодряну.

ТАЙНЫЙ УЧИТЕЛЬ: НАЕ ИОНЕСКУ (1890–1940)

В загадочном вовлечении Чорана и Элиаде в Железную гвар дию — а у подобных моральных падений, что ни говори, всегда загадочная подоплека, особенно когда речь идет о выдающихся умах, — ключевая роль принадлежала одному человеку. Это был Нае Ионеску, неоспоримый мэтр Молодого поколения. Это он на литературном факультете Бухарестского университета посвя щал членов группы в философию, так, что его фигура возвыша лась над всеми профессорами факультета, отодвигая их в тень; он показывал остальным путь и в политике; по его стопам его ученики и последователи один за другим стали вступать в Же лезную гвардию.

Удивительно, что этот странный персонаж до настоящего времени не стал объектом исследования западных специалис тов, занимающихся изучением крайне правых интеллектуаль ных течений межвоенного периода. О нем даже не упоминается в ставшей классической работе Алистера Гамильтона «Призыв фашизма» (1971). Однако благодаря власти над самыми талант ливыми представителями румынского Молодого поколения, начиная с Элиаде и Чорана, он приобрел значение одной из наиболее харизматических фигур того времени. К тому же, как

1930е ГОДЫ: АНАТОМИЯ ПОЛИТИЧЕСКОГО ВЫБОРА

представляется, его известность среди крайне правых вышла да леко за пределы румынских границ и приобрела европейский масштаб. О его деятельности, видимо, знал сам Карл Шмитт; во всяком случае, так рассказывал Элиаде. Находясь в Берлине в июле–августе 1942 г., он был представлен немецкому филосо фу именно потому, что тот хотел больше узнать о своем буха рестском коллеге, скончавшемся от сердечного приступа двумя годами раньше, 15 марта 1940 г. Как сказали Элиаде, Шмитт «уже давно желает ознакомиться с истинной историей Нае Ионеску». Историк религии отправился поэтому к автору «Ро мантической политики» — работы, которая, как он уточнял, произвела на Ионеску большое впечатление. Элиаде обнаружил у Шмитта сходство с Ионеску. В «Дневнике», написанном в Португалии, он отмечал: «Шмитт произвел на меня впечатле ние метафизической смелостью, нонконформизмом, широтой взглядов. Это напомнило мне Нае (с той, правда, разницей, что Шмитт отличается более глубокой культурой)»

Кто же был этот таинственный персонаж? Он родился в 1890 г. в Брэиле, портовом городе на Дунае, обучался филосо фии сперва в Бухаресте, а затем, с 1913 г., в Германии. Он оста вался там до 1919 г., когда представил в Мюнхене к защите свою диссертацию. Существовали сомнения, защитил ли он ее вооб ще, поскольку никто никогда не видел у него соответствующего диплома. Тема диссертации была довольно неблагодарной: «Ло гика как попытка нового метода математического доказательст ва». По возвращении в Бухарест, ведя семинары по метафизике в столичном университете, Ионеску обратил внимание, в част ности, на молодых Элиаде, Чорана, Нойку, Себастьяна, Вулка неску, которых он пригласил сотрудничать в своем журнале «Cuvintul». Стройный, элегантный, с манерами денди, предста вительный, хоть и не достигший еще 40 лет, он их абсолютно по корил. В университете, в кафе, в редакции он постоянно опекал своих учеников, не переставая убеждать их отойти от догм, адап тировать философию к реальной жизни. Его преподавание от

ГЛАВА ВТОРАЯ

Слова, взятые в скобки, оказались вычеркнуты из рукописи оригинала, без со мнения, при подготовке этого фрагмента португальского дневника к публикации в журнале Caiete de Dor (№ 8, 1954. Р. 22), органе румынской иммиграции в Париже. Точная дата встречи Элиаде и Шмитта неизвестна.

личалось кардинально новым стилем. «Я никогда не забуду лек цию по метафизике, где я услышал его впервые», — рассказывал Элиаде, который в 1933–1938 годах работал у него ассистентом. «Лекция называлась «Фауст и проблема спасения». В амфитеат ре Майореску яблоку негде было упасть... я увидел, как вошел бледный человек, чьи темные волосы были зачесаны назад, от крывая виски; брови у него были черные, кустистые, во всем его облике было чтото мефистофельское... Он сел, обвел амфите атр взглядом и начал говорить. Немедленно воцарилась почти сверхъестественная тишина... Каждая его лекция, казалось, за тевала разговор, в котором он приглашал участвовать всех нас...Мы присутствовали при рождении мысли, которое проис ходило прямо у нас на глазах»

. Именно этому человеку молодые «экспериментаторы» понастоящему поклонялись в течение бо лее чем 5 лет — до крутого перелома, происшедшего в 1933 г.

До этого момента в политическом отношении Нае Ионеску, ранее проводивший кампанию за возвращение на румынский престол короля Кароля II (что произошло в 1930 г.), был известен своей близостью ко Дворцу и к Националкрестьянской партии. Однако далеко не всем в королевском окружении его идеи при шлись по вкусу. Поэтому его престиж заметно снизился в 1931–1932 годах, вплоть до окончательного разрыва с Каролем. Именно в этот период наметилось его сближение с Легионер ским движением. Оно стало очевидным осенью 1933 г. Последо вавшее вскоре «обращение» Ионеску было одним из самых гром ких успехов Железной гвардии в данной области. Причем про изошло оно, а вслед за ним и постепенное «обращение» его по следователей — в тот момент, когда эта организация еще испы тывала трудности при проникновении в столичные интеллекту альные круги. «Декабрь 1933 г. стал для нашей группы критичес ким моментом», — так в завуалированной форме писал об этом Элиаде в своих «Мемуарах». В самом деле, 29 декабря премьер министрлиберал И. Дука, преследовавший легионеров, погиба ет от револьверных выстрелов, произведенных тремя из них. За несколько дней до покушения было опубликовано постанов ление о роспуске организации (третье по счету). Нае Ионеску и сам Элиаде (о чем в его мемуарах, естественно, не сказано) ак

1930е ГОДЫ: АНАТОМИЯ ПОЛИТИЧЕСКОГО ВЫБОРА

Eliade M. Mémoire I. Р. 147–148.

тивно выступили против роспуска Железной гвардии1. Это озна чало окончательный разрыв с королевской политикой. В 1933 г. также произошла первая встреча профессора метафизики с Код ряну, вождем Железной гвардии; в том же году в Германии, как известно, пришел к власти Гитлер. Обратимся снова к воспоми наниям Элиаде. «Я имел продолжительную беседу с Нае Ионес ку. Он вернулся из Германии под сильным впечатлением от про исшедшей там революции и считал, что подобные изменения могли бы произойти также и у нас»2. С этого момента Нае Ионес ку стал одним из ведущих идеологов фашистской организации и выполнял эту функцию до самой своей смерти в 1940 г. В пре дисловии к книге Василе Марина и Иона Моты, легионерских вождей, сражавшихся в Испании на стороне франкистов и по гибших там, философ расшаркивался: «Не Легионерское движе ние пришло к нам; мы сами сблизились с ним, двигаясь по пути национальной революции»

. Грозный логик совершал свое пре вращение в носорога. Его молодые сподвижники следовали за ним.

Как рассказать о его влиянии, столь же сильном, сколь губи тельном? Неоспоримо, что с 1925 по 1940 г., по момент своей смерти и даже после нее философ внушал такие преданность и поклонение, которые не устают поражать. Кто же открыл уче никам Нае Ионеску его преподавание, вызывавшее у них такой пылкий и единодушный восторг, словно сама эпоха самовыра жалась устами этого человека, словно он лучше кого бы то ни было смог очертить на метафизической и бесконфликтной ос нове круг проблем, требовавших совместного решения, затраги вавших одновременно личностные и коллективные аспекты по слевоенного кризиса идентичности, с такими трудностями пе реживаемого Молодым поколением? В агиографии, составлен ной спустя 30 лет после смерти учителя, Мирча Элиаде описы вал этот феномен следующим образом: «Чем больше проходит

ГЛАВА ВТОРАЯ

Элиаде был среди тех, кто подписал открытое письмо протеста, где содержалась яростная критика запрета фашистской организации в связи с убийством премьерми нистра. Это письмо было опубликовано в легионерской газете «Акса» 23 декабря 1933 г.

Eliade M. Mémoire I. Р. 366. Упоминание о встрече Н. Ионеску и Кодряну отсут ствует во французском издании «Мемуаров» Элиаде, но встречается — в румынском (Бухарест, 1991, т. 1. С. 306).

Marin V., Mota I. Crânes de bois. Bucarest, 1937. P. VIII.

времени, тем больше «легенда» профессора Ионеску кажется за гадочной тем, кто его не знал»1. Элиаде не преувеличивал. В 1934 г. Мирча Вулканеску считал Ионеску «высшим духовным авторитетом»2, Михаил Себастьян — «духовным наставником»

своего поколения, и даже Эжен Ионеско, в 1935 г., — единствен ной «звездой первой величины», к которой многие стремились после войны

. Чоран, со своей стороны, отмечал в 1937 г.:

«Очень многие молодые им живут»5.

Доктрина

Следует ли искать ключ к успеху Ионеску в его идеях? Наличие у него научной степени крайне сомнительно. Он самовыражался по преимуществу в устной форме, причем показал себя известным плагиатором; письменные же его труды весьма скудны. За исклю чением довольно большого количества статей, сегодня опублико ванных в виде сборников, нескольких предисловий, теологичес ких исследований и других эссе, посвященных «страданиям белой расы», единственными письменными свидетельствами его твор чества являются стенограммы его лекций. Это компиляции, бук вально напичканные цитатами из модных в то время философов. Критик Александру Георге доказал, в частности, что вступитель ная лекция Ионеску к курсу 1919 г. об «эпистемологической фун кции любви» была практически дословно списана с эссе Макса Шелера «Liebe und Weltanschauungslehre»

. Ионеску не удалось

провести Чорана, который впоследствии признавал, что образова

1930е ГОДЫ: АНАТОМИЯ ПОЛИТИЧЕСКОГО ВЫБОРА

Eliade M. Le Pr Nae Ionescu, Trente ans après sa mort. К тридцатилетию со дня смерти // Prodomos (Fribourg), специальный выпуск, посвященный Н. Ионеску. 1970. P. 1.

Vulcanescu M. Les tendances de la Jeune Generation // Criterion № 4, 1935. Р. 5.

Sebastian M. Depuis deux mille ans; Comment je suis devenu hooligan, Bucarest, 1990.

P. 273 (первое издание — 1934 г.)

Ionesco E. L’année littéraire 1934 et les autres // Critica (Bucarest), # 1, 7 февр.1935.

P. 2–3.

Cioran E. Nae Ionescu et le drame de la lucidité // Vremea, 6 июня 1937. P. 4.

Ал. Георге, в Romania Literara (Bucarest), 1992. Плагиаты Нае Ионеску, который, обладая феноменальной памятью, приводил в своих лекциях почти наизусть целые главы из Шелера или Шпенглера, были изобличены в 30–40х годах (Н. Багдасаром, Т. Вяну, З. Барбу), а затем подробно изучены в 90е годы. Плагиаторство Ионеску до казал также преподаватель Клужского университета М. Петрю в послесловии к ру мынскому переводу монографии Underhill E. La Mystique.

ние профессора характеризовалось серьезными лакунами, и зна ния его были весьма ограниченными1. В концептуальном плане Ионеску был типичным представителем православного (ортодок сального), антидемократического и антизападнического направ ления румынской культуры. В плане философском он был сторон ником идеи кризиса современного человека, кульминационным моментом которого, по его мнению, стало возникновение демо кратической идеологии и ее переплетение с философским субъек тивизмом Декарта и математической, придающей всему единооб разие методой, общепринятой с эпохи Возрождения

. Возникше му в результате этого идеализму Ионеску противопоставлял под чинение личности национальному сообществу, но не граждан ской, а органической нации, единой по крови и по духу, которую он считал единственной живой и творческой реальностью. Наци ональная тематика заняла центральное место в его учении с конца 1920х годов. И в этой области он не предложил ничего особенно оригинального, если не считать органицизма, близкого идеям не мецких ученых Отто Шпанна и Готфрида Бенна.

Ловкость Ионеску заключалась в том, что он умел применить свои идеи сразу в нескольких планах: конкретном (политические передовицы) и абстрактном (курсы лекций по логике коллекти вов, теории познания, философии религии). В области внешней политики философ вел кампанию против альянса, заключенного Румынией с Францией и Великобританией; Ионеску считал его противоестественным, точно так же, как Лигу Наций — искус ственным образованием. На аналогичных рассуждениях основы валась его ультраэссенциалистская концепция национальной принадлежности. «Принадлежность к румынам, туркам, англича нам — это некое «существующее положение дел», — писал он, на пример, в 1930 г. Любая реальная сообщность — это, прежде все го, духовная целостность, в румынском случае неотделимая от православия. Румын католиков или протестантов не существует по определению

. По меньшей мере можно сказать, что здесь совер

шенно явно выражено полное господство целого над частями.

100

ГЛАВА ВТОРАЯ

Cioran E. Les continents de l’insomnie, op. cit. P. 99.

Ionescu N. Descartes, père de l’ideologie democratique contemporaine (1921) //

L’Inquiétitude metaphysique, Bucarest, 1993. P. 96–97.

Ionescu N. Nous et catholicisme // Сuvîntul 30. X. 1930.

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 910 / 5010 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]