Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Забытый фашизм. Ионеско, Элиаде, Чоран

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

06.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 1415 / 5015 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 > Следующая >>>

ностью среди интеллектуальной элиты нового режима. Некото рые ее представители с удовольствием предпочли бы его Альфре ду Розенбергу. В частности, очень существенную поддержку он встретил со стороны вождя «Гитлерюгенда» Бальдура фон Шира ха, который стремился сделать Клагеса официальным философом нацизма.

Этот человек произвел сильное впечатление на румынского стипендиата, который сравнивал его с Нае Ионеску, считал рав ным Хайдеггеру и говорил, что он отличается «темпераментом кондотьера». «Клагес — самый совершенный человек из всех, которых мне когдалибо доводилось встречать», — настаивал Чоран в декаабре 1933 г.

. Двумя неделями раньше, в письме к Мирче Элиаде от 15 ноября, он описывал Клагеса как «челове ка, экзальтированного до бесноватости». Он был не единствен ным подпавшим под обаяние Клагеса. В Берлинском универси тете имени Фридриха Вильгельма лекции Клагеса пользовались таким успехом, что 400местная аудитория не вмещала толпу студентов, жаждавших его послушать. Среди них, несомненно, находился и сам Чоран. Поэтому Клагес был вынужден читать лекции в актовом зале университета!

Огромное воздействие на Чорана оказали два направления философской мысли Клагеса. Вопервых, витализм, выразив шийся в теории дуализма Духа и Души. Основной его вывод со стоял в том, что способность человеческого духа отдалиться от реальности путем размышления является не чем иным, как от клонением от нормального жизненного процесса. Вовторых, антисемитизм, являющийся имманентной частью его научной концепции

. Этот аспект идеологии Клагеса, замалчивавшийся

141

ЭМИЛ ЧОРАН

Cioran E. A l’Université de Berlin // Vremea, 3 дек. 1933.

Весьма подробное изложение взглядов Клагеса можно найти в работе А. Хонне та «Дух и его объект» (Honneth A. L’Esprit et son objet); сходство антропологических подходов в «Диалектике разума» и в критике цивилизации философоввиталистов рассматривается в монографии под редакцией Г. Роле «Веймар, или Взрыв модерни ти» (Rollet G., dir. Weimar, ou l’explosion de modernité. P., 1984. p. 97–111). Алекс Хоннет, унаследовавший место Юргена Хабермаса во Франкфуртском университете, отмечал, что антисемитский характер философии Клагеса был быстро предан забвению. «Лу кач и Блох сочли Клагеса представителем иррационалистской философии жизни, чьи идеи подготовили почву для фашизма. Но в 50е годы Эрих Ротакер и Юрген Хабер мас восхищались его концепциями в области антропологии и теории познания, изло женными в его основном труде «Дух против души». Хоннет отмечал также, что неко торые темы и определенные направления критики, присутствующие в этом труде, пе рекликаются с «Диалектикой разума» Адорно и Хоркхаймера.

после 1945 г., в частности во Франции, недавно выявил молодой немецкий историк Тобиас Шнайдер1. Как и нацисты, отождест влявшие евреев с абсолютным злом, Клагес относил их к само му негативному аспекту своей метафизики — к сфере Духа. И режим он заинтересовал не столько философией духа, сколь ко именно этой своей концепцией. Тем более что «научнопопу лярные» работы Клагеса своим юдофобством практически не отличались от так называемой Asphaltliteratur — литературы мос товой, или литературы водосточных желобов (?), широко вос требованной в то время. Об этом свидетельствуют названия ста тей, написанных в годы войны, как, например, «Ариец создает мир, еврей его захватывает» (Der Arier erschafft, der Jude verschafft sich die Welt — понемецки в тексте. — Перев.). Вместе с тем иде ология Клагеса не полностью совпадала с нацистской. Пророк декаданса, резкий противник социалдарвинизма, Клагес скеп тически относился к нацистскому режиму, упрекая его, в част ности, в государственничестве, порожденном излишним пре клонением перед идеей Воли к силе. В данном вопросе Чоран, считавший националсоциализм способным повернуть вспять процесс упадка, отличался более правыми взглядами, чем Клагес.

Варварство против декаданса

Таким образом, в Мюнхене молодой румын без всяких сожа лений расстался с гуманизмом, который, как он считал, умер, — особенно гуманизм напичканных сентиментальностью францу зов. Его крайне раздражали их возмущенные комментарии по поводу немецких событий: «Говорят, никто не имеет права уби вать других, никто не имеет права проливать кровь!..Но я зада юсь вопросом: что потеряет человечество, если устранить не скольких дураков? Да, преступление — убивать таких, как Ри хард Штраус, Фуртвенглер, Людвиг Клагес. Но мне кажется, нет

142

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Его прекрасно документированное исследование касается преимущественно связей Клагеса с националсоциализмом. T. Schneider. Ideologische Grabenkämpfe. Der Philosoph Ludwig Klages und der Nationalsozialismus, 1933–1938». Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte. Munich. № 49. 2001. p. 275–294.

преступления в ликвидации особей, в чьем существовании ни как не проявилась воля к силе»1. Таким образом, по логике Чо рана, политические преступления оправданны, если соверша ются во имя обновления элит, требований жизни и для ее разви тия. Месяцем раньше СС ликвидировал главарей СА во время Ночи длинных ножей. И снова Чоран возмущался зарубежной реакцией на эти события: «Диктатор не имеет права усмирять бунт голодных, но он просто обязан расправиться с мятежом и подавить его»2. Интересно сопоставить это мнение с позицией Т.Манна, которому кровавые события 30 июня 1934 г., наоборот, открыли глаза. Манн записал в своем дневнике: «До сегодняш него дня все непрестанно были под воздействием восторженной веры дураков. Некоторые колебания ощущались лишь редко в глубине души. Но сейчас... гитлеризм начинает демонстриро вать свою суть, которую мы видели, разпознавали, ощущали еще в момент его зарождения. Это высшая степень подлости, дебильности, кровожадной низости»

Мерзость происходящего не заставила Чорана изменить свои взгляды, он считал содеянное не только допустимым, но и мо рально оправданным. «Я никогда не устану повторять: далеко не всякий заслуживает жизни», — заявлял он в той же статье. При чина заключалась в том, что изза «такой малости» он не соби рался отказываться от того принципа единства, от того «целост ного подхода», который предлагал националсоциализм. Уже в 1929 г. друг Чорана Василе Банчила, тоже ученик Нае Ионеску, объяснял идейные искания Молодого поколения именно «по иском целостного подхода, способного обеспечить выработку единого отношения и к вечным вопросам бытия, и к социаль нополитическим проблемам»

. Именно такую целостность об наружил Чоран в националсоциалистском подходе к Политике с большой буквы. Он считал, что «немцы возвысились над плос ким пониманием политики как совокупности именно полити ческих ценностей и попытались построить ее на целостном под ходе, то есть на совокупности ценностей, не имеющих отноше

143

ЭМИЛ ЧОРАН

Cioran E. La revolte des nantis, op. cit.

Ibid.

Mann T. Tägebücher (1933–1934), FrankfurtamMain, 1977. S. 463.

V. Bancila, Sur la nouvelle spirirualité // Tiparnita literara, Bucarest, 1 янв. 1929.

ния к политике»1— художественных, философских, религиоз ных и.т.п. (Как видим, здесь Чоран прямо использовал выраже ние Банчилы.) Остальное должно было стать результатом при зыва к общему внедрению новых ценностей в метафизическую и органическую целокупность (totalité) народа. Оно должно бы ло обеспечить новое соотношение ценностей и первоосновы — народного духа (Volksgeist), конкретной нации крови и почвы (Blut und Boden) (понемецки в тексте. — Перев.).

В этом вопросе, однако, у Чорана обнаруживаются любо пытные колебания. Порой он, кажется, полностью разделял на ционалсоциалистскую концепцию, основанную на возврате к первоочередным ценностям народного духа. Данная позиция просматривается в немецких корреспонденциях, а также в ста тье 1936 г., озаглавленной «Является ли Италия великой держа вой?». Сравнивая фашизм Муссолини и немецкий национал социализм, он отдавал предпочтение второму, поскольку «в на ционалсоциализме главной идеей и первоосновой выступает народ». Реализация «мессианской мечты» должна осуществ ляться только от имени народа, ни в коем случае не от имени государства, которое именно и доминирует в итальянском фа шизме. По этой причине последний представлялся Чорану бо лее слабым, «менее империалистическим»

. Порой же, напро тив, Чоран подвергал критике излишние этничность и биоло гизм националсоциализма, определявшие его «приземлен ность»

. Эти различия в позиции определялись в каждом конк ретном случае мнением Чорана относительно возможности приложения модели к Румынии. Как мы уже видели, наличие этнического ресурса в родной стране представлялось ему в выс шей степени спорным по причине, которую он изящно опреде лял как «структурную психологическую отсталость румынского народа»4.

Неоспоримо одно: Чоран одобрял нацизм за то, что тот раз

рушил все иллюзии по поводу универсализма5, все надежды на

144

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Cioran E. Lettre d’Allemagne (14 нояб.1933), op. cit.

Cioran E. L’Italie estelle une grande puissanse? // Vremea, 31 мая 1936.

Например, в статье «Nationalisme, internationalisme, universalisme» // Vremea. 16.

5. 1937.

Cioran E. La Transfiguration de la Romanie, op. cit. P. 60.

Cioran E. Impressions de Munich (15 июля 1934), op. cit.

единение народов. Похоронив гуманизм, он принялся за уни версализм. В статьях, написанных в Германии, он подробно раз вивал известную шпенглеровскую идею непонимания между нациями. «Каждая конкретная культура основывается на систе ме имманентных ценностей. Отсюда — органическая невозмож ность взаимопонимания культур». Соприкасаясь с другой куль турой, мы неизбежно приходим в столкновение с ее «субъектив ной и дифференцированной» (différentiel) эмоциональной и ра циональной основой, «чья глубина недостижима», — объяснял он в статье, где речь идет, в частности, о Франции

. Писатель не просто констатировал данное положение, он восторгался им, поскольку в эпоху всеобщего упадка универсализм со всей неиз бежностью вел к столь ненавистному для Чорана интернациона лизму. Основываясь на гердеровском учении, ставшем вновь по пулярным среди адептов немецкого политического романтизма, и пропуская его сквозь сито «наеионесковской» онтологии на ции, Чоран приходил к выводу, который представлялся ему справедливым и через несколько лет. «Пришло время принять взаимную историческую несводимость культур как неизбеж ную», — утверждал он в конце 1933 г., и понять, что всякое вза имное сближение культур «столь же бесплодно, сколь невоз можно»2. Эти рассуждения представляются весьма пикантными, если вспомнить, что два десятилетия спустя во Франции Чоран был единодушно признан одним из крупнейших литературных стилистов.

ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ: СБЛИЖЕНИЕ

С ЖЕЛЕЗНОЙ ГВАРДИЕЙ (1935–1937)

Срок выплаты стипендии из Фонда Гумбольдта завершился летом 1935 г. В июле Чоран вернулся в Румынию. Там он провел два года, пока не получил новые субсидии, — на сей раз от Французского культурного института (Бухарест), благодаря

145

ЭМИЛ ЧОРАН

Cioran E. L’Allemagne et la France ou les illusions de la paix (Рождество 1933), op. cit.

Ibid.

щедрости его директора, медиевиста Альфонса Дюпрона. Эти средства позволили ему прожить в Париже с конца 1937 г. до на чала осени 1940 г. Чем же занимался в эти два года Чоран, пре вратившийся в знаменитость благодаря своим пронацистским выступлениям, широко комментировавшимся как правой, так и левой прессой?

Первая неприятность: ему не удалось уклониться от призыва на военную службу, которую он проходил в Сибид в качестве ря дового солдатаартиллериста. Молодой философ, который столь одобрял уничтожение критического духа и так воспевал молодежь в форме, надев ее, чувствовал себя не слишком хоро шо. В своих письмах он не переставал жаловаться по поводу идиотизма начальства, разносить государство, «укравшее у него индивидуальность» и в конце концов добился перевода в писа ри. Все это совершенно не помешало ему годом позже, в марте 1937 г., публично и громогласно, но совершенно непоследова тельно заявлять о приверженности убеждениям, приобретен ным в Рейхе. В стремлении заставить своих читателей отказать ся от личной свободы, став под знамена Капитана, Чоран писал: «Толпа требует, чтобы ею командовали. Самые возвышенные видения, вызывающие экстаз звуки небесных сфер не воспламе няют так, как военный марш. Адаму следовало бы быть адъю тантом»

. Следует отметить, что центральной фигурой в творчес тве Эжена Ионеско выступает именно адъютант, в частности, адъютант, не расстающийся с формой даже в постели, т.е. пре вратившийся в адъютанта полностью, метафизически. Для дра матурга это основной символ социальной отчужденности, чело века, переставшего быть человеком и полностью отождествлен ного со своей служебной функцией2.

Преподаватель философии в лицее г. Брашова

По завершении нескольких мучительных месяцев в армии

Чоран переживает поистине уникальный для своей биографии

146

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Cioran E. Renoncement à la liberté // Vremea, 21 мар. 1937.

Э. Ионеско объясняет все это в своей книге бесед «Entre la vie et le réve, op. cit.

P. 18.

период: в первый и последний раз в жизни он «работает». Он принят на 1936/37 учебный год преподавателем философии в лицей им. АндреяСагуны в Брашове. Перед этим Чоран сда вал экзамен на право занятия преподавательской деятельностью и выдержал его первым среди экзаменующихся. Эти годы были исключительно плодотворными: он написал подряд три боль ших работы — в 1936 г. «Книгу обманов» и «Преображение Ру мынии». В 1937 г. было опубликовано его знаменитое эссе о ре лигии «Слезы и святые», которое, как и предыдущие работы, вызвало среди читателей шок. Оно, кстати, совершенно не по нравилось его другу Мирче Элиаде, в тот момент переживавше му пик увлечения легионерским православием. В исключитель но неблагоприятной рецензии («Vremea» 16.1.1939) Элиаде при водил Чорана как трагический пример тех крайностей, до кото рых могут довести «тушение в собственном соку», страсть к па радоксу и поношениям.

По свидетельству самого Чорана, в лицее за ним быстро за крепилась репутация слабоумного. Его ученики вовсе не счита ли его анекдотическим персонажем. Их отношение дает воз можность измерить масштабы его известности в момент публи кации «Преображения», которое имело для его творчества такое же значение, как «Обращение к немецкой нации» — для твор чества Фихте. Приведем свидетельство писателя Стефана Бачу, в выпускном классе учившегося у Чорана. Бывший ученик вспоминает о его первом появлении. Это случилось солнечным сентябрьским утром. Дверь класса отворилась, и вошел новый преподаватель философии и логики. Это был «сам» Эмил Чо ран, чьи эссе уже были знакомы его будущим ученикам. Боль шинство из них считало его «ужасным ребенком» Молодого по коления. Было также известно, что он стал лауреатом первой премии Королевских фондов в 1934 г. и был лучшим среди сдав ших экзамен на право занятий преподавательской деятельнос тью. «Войдя в класс, Чоран был встречен шквалом аплодисмен тов. Новый преподаватель, немного смутившись, слегка покло нился, а затем после небольшой паузы произнес слова, запом нившиеся мне на всю жизнь: «Вместо того чтобы мне аплодиро вать, спойте лучше «Похоронный марш» Шопена. Быть первым по результатам экзамена на профессию — стыдно». Наступило долгое молчание, прерванное кемто с «камчатки»: «Долой пер

147

ЭМИЛ ЧОРАН

вых!» Чоран улыбнулся и поблагодарил. Это был молодой чело век 27 лет, одетый строго и элегантно: на нем были серый кос тюм, синий галстук, белоснежная рубашка и черные башмаки. Платочек, выглядывавший из кармана пиджака, придавал ему вид денди: он смотрелся как настоящий Господин из Трансиль вании»1.

Постепенно, вспоминает Бачу, вокруг Чорана образовался кружок приверженцев, собиравшихся вокруг него на переменах. Первый скандал разразился после публикации эссе «Слезы и святые». У автора было очень мало экземпляров книги, и он не знал, кому в лицее он должен был ее подарить в первую очередь. В конце концов он подарил один из экземпляров привратнику, знаменитому гну Иону, со следующим посвящением: «Неня Иону со всем моим почтением». В результате все преподаватели тут же почувствовали себя оскорбленными. Среди молодежи от носиться к числу учеников Чорана считалось очень почетно — как быть награжденным орденом. Хуже оказалось со сдачей вы пускного экзамена. Когда автору цитируемых воспоминаний был задан вопрос, знает ли он, что такое этика, тот ответил: «По мнению нашего преподавателя философии, этики не существу ет!» — за что и получил 5 баллов из 20 возможных.

Два года, последовавших за возвращением Чорана из Герма нии, стали периодом наивысшей популярности Легионерского движения. В это время действительно этика Чорана основыва лась на четырех основных принципах: покончить с демократи ей, установить в Румынии тоталитарный режим, пробудить по литическое сознание молодежи и убедить ее, что единственный путь к спасению — жертва, «иррациональное самозабвение ради нации» и «мистическая групповая солидарность»

. В начале 1936 учебного года профессор Чоран проповедовал также культ отка за от культуры. Он провозглашал: библиотеки более не способ ны спасти молодое поколение. И восхвалял с энтузиазмом «ре волюционную душу студенческой молодежи», намекая тем са мым на многочисленных студентов, вступивших в Железную

148

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Baciu S. Un professeur de lycée denommé Emil Cioran // Pour et contre Emil Cioran.

Entre idolatrie et pamphlet. Bucarest, 1998. P. 365) (текст написан Бачу в марте 1989 г.).

Cioran E. La conscience politique de la jeunesse estudiantine// Vremea 15 нояб. 1936;

Le sacrifice des masses // Vremea, 5 апр. 1936.

гвардию. «Наши студенты не слишком начитанны», — отмечал он, да это было и неважно. «Боевитая студенческая молодежь, движимая организованной волей к захвату власти, стоит гораздо больше, чем прилежные студиозусы, глухие к призыву исто рии»1.

Таково, следовательно, решение, которое предлагает обога щенный немецким опытом мыслитель по возвращении в страну в целой серии статей (их не менее дюжины), опубликованных в крайне антисемитской газете «Vremea», преданной Железной гвардии. Время неуверенных высказываний, неясных лозунгов явно миновало: «Желать сохранить нашу жизнь в ее сегодняш нем виде — такую жизнь, где мы не живем, а ведем растительное существование, — означает лишить наш народ права выполнить свою историческую миссию»

. Для излечения от балканской бо лезни необходимо всего лишь «упростить сложный политичес кий аппарат и уничтожить все, что мешает Румынии стать силь ной»3.

Преданный попутчик

Каковы же были в то время реальные отношения, связывав шие философа с Железной гвардией? Такой вопрос задавал Чо рану Франсуа Бонди в 1972 г. Чоран, верный своей обычной стратегии, разумеется, отрицал, что когдалибо разделял идео логию Железной гвардии. Это полностью противоречило фак там, но его собеседник не мог ничего проверить. Весьма показа тельной, однако, выглядела попытка Чорана представить Же лезную гвардию своеобразной «сектой» (хитрость, позаимство ванная им у Элиаде). Причем сектой сумасшедших, которая — странный аргумент! — сплошь состояла из лиц, вообще не отно сившихся к румынскому этносу. Так, отвечая на вопрос, «сочув ствовал» ли он Железной гвардии, Чоран с самого начала факти чески уклонился от ответа: «Железная гвардия, в которой я ни когда не состоял...» Далее он подчеркнул, что эта организация

149

ЭМИЛ ЧОРАН

Cioran E. La conscience politique de la jeunesse estudiantine, op. cit.

Cioran E. La liquidation de la democratie, op. cit.

Cioran E. Notre vide collectif, op. cit.

представляла собой «очень странное явление». Однако читате лям следовало успокоиться: «Ее вождь Кодряну на самом деле был славянин, напоминавший скорее генерала украинской ар мии. Коммандос вербовались преимущественно из числа маке донских эмигрантов; вообще, гвардия состояла главным обра зом из представителей народов, окружавших Румынию». Весьма смелое заявление, если учитывать, что речь шла об организации, отличавшейся именно крайней ксенофобией, программа кото рой настаивала на изгнании с территории страны «инородцев» (лиц, этнически не являвшихся румынами). Далее, повидимо му посчитав, что недостаточно свалил вину на чужаков, и вдох новленный отсутствием возражений со стороны собеседника, Чоран решил прибегнуть к органической метафоре из области социальной патологии: «Как о раке говорят, что это не болезнь, а совокупность болезней, так и Железная гвардия представляла собой совокупность движений. Это была скорее секта сумас шедших, чем партия. Там больше говорилось об обаянии смер ти, чем о национальном возрождении»

С точки зрения правдивости биографии из всего этого уди вительного пассажа достоин упоминания один — одинединст венный факт. На сегодняшний день действительно не существу ет никаких доказательств того, что Чоран формально «состоял» в Железной гвардии. Он в самом деле не носил зеленую рубаху и не проходил вступительных испытаний, которым подверга лись полноправные члены «студенческих гнезд». Пока доказа тельств противного не найдено, можно утверждать, что органи зация так и не смогла официально включить его в число своих кадровых членов или признанных идеологов. Тем не менее с конца 1933 г. он открыто занял пролегионерскую позицию и придерживался ее еще осенью 1940 г., когда публично воздавал почести Капитану и воспевал его способность «придать румыну лицо»

К какому моменту относятся первые выражения симпатии Чорана идеологии движения и его вождю? С большой степенью

150

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Cioran E. Entretien avec Lea Vergine, op. cit. P. 12.

Cioran E. Le profil intérieur du Capitaine. Выступление на радиоконференции про

граммы РадиоБухарест 27. 11. 1940. Опубликовано в «Glasul stramosesc» (Sibiu) 25. 12.

1940. Данный вопрос подробно рассматривается в главе VII настоящей работы.

<<< < Предыдущая 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 1415 / 5015 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]