Забытый фашизм. Ионеско, Элиаде, Чоран

менее — но также и для Фрейда и психоанализа, который для Элиаде является «еще одним замечательным примером» масон ской ментальности

мало интересовавшегося религией Элиаде к православию, а так же причины его возросшей тяги к архаике, фольклору, народной культуре и ко всему тому, что он собирательно называл «прото историей». Истоки этого интереса крылись в важной проблеме, которую румынские националисты безуспешно решали с XIX в.: как и чем заполнить отсутствие славного исторического про шлого? Наличием данной лакуны объяснялось постепенное создание фальсифицированной национальной истории, осно ванное на тезисе преемственности современной Румынии и древней Дакии времен царя Бурнебисты (70 г. до н.э.) — Да кии, жителей которой Геродот описывал как «самых справедли вых и самых храбрых среди фракийцев»! Придуманные истори ками, этнографами и фольклористами XIX столетия, эти леген ды приобрели большую популярность с легкой руки археолога Василе Парвана в 20е годы ХХ в. — параллельно резкому росту интереса к древним ариям в Германии. Тезис о дакийском про шлом обладал и религиозным содержанием. Как предполага лось, среди даков, происходивших из северной ветви индоев ропейцев, получила распространение архаическая форма при митивного христианства (в виде монотеистического культа бога Залмоксиса), которую Элиаде называл «космическим христиан ством». Тем самым православие, сливаясь с незапамятной тра дицией предков, становилось составной частью националист ского дискурса, дававшего возможность пренебречь веками унизительных внешних вторжений и иностранного господства. Идеология, основанная на мифическом первоисточнике — на следии даков и фракийцев, тем более подходила для национа листов, что одновременно позволяла перечеркнуть римское прошлое, соединявшее страну с Западом. Она явилась одним из источников легитимации фашистских движений в Румынии 1930х годов. Элиаде еще в 20е годы стал одним из глашатаев всей этой мистики. Много лет спустя он повторил ее основные положения в своей работе «От Залмоксиса до Чингисхана» (1970), постаравшись, однако, всячески затушевать породив шую их идеологическую базу.

нитью социальной связи. Поскольку эти два явления были не разрывны, к ним добавилось еще одно — глубоко искаженное отношение к государству. Его функция как раздатчика общест венных благ отходила на второй план по сравнению с функцией защиты и представительства преобладающей нации, и именно ее выполнение определяло легитимность государства. Все это обус ловливало существенный вклад интеллектуалов в 30е годы в «эссенциалистскую», но постоянно воинствующую дискуссию о необходимости укрепления идеи национальной идентичности в сознании органично единого и нерушимого общества, объеди няющего индивидуумов, государство и народ в неделимое целое.

открыто выражал свою радость по поводу того, что успехи Же лезной гвардии позволяют ему при жизни наблюдать воплоще ние всех идей, которые он разработал и отстаивал в «Духовном пути» с 1927 г. И это доказывало полное временное совпадение его идеологии с легионерской. Эмил Чоран, со своей стороны, выражал радость, обнаруживая в националсоциализме полити ческое выражение своей концепции витализма. Эжен Ионеско, важный свидетель происходившего поворота, впоследствии скажет в своем интервью: «У меня появилось много друзей». Нам известно, кого он имел в виду. «Но многие среди них меж ду 1932–1935 годами стали на сторону фашистов... В Бухаресте по этой линии проходил раскол. Я чувствовал себя все более и более одиноким»

затем окончательное переселение в Париж. Напомним в этой связи, что, включив легионеров в состав правительства осенью 1940 г. и убедившись, что они занимаются по всей стране грабе жами, поборами и преступлениями, маршал Антонеску, при верженец порядка и дисциплины, воспользовавшись выступле нием Железной гвардии против его власти, разорвал союз с ней при поддержке армии в конца января 1941 г. (см. главу VII насто ящей работы). Труднее ответить на вопрос, в какой степени Чо ран оставался приверженцем своих прошлых убеждений в тече ние последующих лет, проведенных им в оккупированной Фран ции. Однако материалы португальского дневника Элиаде застав ляют полагать, что по крайней мере до конца 1942 г. Чоран опа сался поражения Германии. Тем более что еще в течение всего 1943 г. он продолжал публиковаться в еженедельнике «Comoedia», одном из коллаборационистских парижских изданий.

ношению к ним совершенно несостоятельным выглядит тезис о присоединении к Железной гвардии из чистого «оппортуниз ма», аналогичный утверждению, которое часто выдвигалось в послевоенной Германии, чтобы уменьшить вину интеллектуа лов, примкнувших к нацистам1. В самом деле, Легионерское движение пришло к власти лишь осенью 1940 г. и всего на 5 ме сяцев; сочувствие ему в 30е годы не столько приносило какие то выгоды, сколько навлекало на сочувствующего неприятнос ти. Повторим еще раз: вопрос о том, были ли они связаны с на ционалистической экстремистской организацией, больше не нуждается в доказательствах. Наше исследование, позволяющее тщательно восстановить этапы эволюции этой связи, нацелено на выявление ее продолжительности и глубины, на установле ние точек соприкосновения, одним словом, на выявление об щего в идеологии.

рировало степень устаревания аграрного и традиционалистско го романтизма. Дух времени (ZeitGeist) на этом процессе выра жали главным образом обвинительные речи трех «мэтров», Кон стантина РадулескуМотру (1868–1957), Никифора Крайника и Нае Ионеску. Все они изъявляли радость по поводу революци онного подъема, охватывавшего Европу. РадулескуМотру, счи тавшийся умеренным, почти неокантианцем, усматривал рож дение в волнах этого подъема здорового скептицизма в отноше нии норм законности. Этот философ, член ученого совета, на котором в 1933 г. Элиаде защищал диссертацию, отвергал об щественный договор как абстракцию и выступал за новую орга низацию государства, которая строилась бы на подчинении за поведям, внушенным биологической жизнью народа. Ссылаясь на недавние достижения науки, он проповедовал проведение политики, учитывавшей факторы наследственности и нацелен ной на «реализацию этнического существа». Румынство как по литическая доктрина должно было, по его мнению, соответст вовать итальянскому фашизму и гитлеризму, которые вообщето не предусматривали возврата к прошлому. В нашумевшей книге «Румынство как катехизис новой духовности» РадулескуМотру уточнял: традиция — не более чем простой инструмент, позволя ющий стране «идти в ногу со временем, модернизироваться»