Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1327 вузов, 5487 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Забытый фашизм. Ионеско, Элиаде, Чоран

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
06.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
в среде, где успех в Европе считался важнейшим приоритетом, где к его достижению побуждала национальная гордость. Это «отцеубийственное»
1
поведение более всего напоминало сожже ние чучел на Масленицу. Оно мало походило на преобладавшее у Чорана и Элиаде жесткое отношение к поколению 1848 г., обучавшемуся в Коллеж де Франс у Эдгара Кине и Жюля Миш ле. Ионеско не соглашался с позицией своих друзей. Ведь те, ко го Элиаде считал «старыми пройдохами», неспособными более ни на какое конструктивное предложение, — такие, как Нико лае Балческу и его наследники, — были отцами революции 1848 г. и являлись в Румынии символами рационализма и носи телями европейского духа. Именно в борьбе с их засильем Элиаде опирался на то, что называл в «Духовном пути» «элитар ной совестью» Молодого поколения
2
. По его мнению, именно по вине этих людей произошло оплодотворение румынской культуры «подозрительным семенем, французским семенем, ввезенным к нам в эпоху кризиса и подражания западному ду ху». Так писал Элиаде в 1927 г.3, упрекая поколение своих роди телей в том, что оно «мыслило как иностранцы» и «насмехалось над нашей несчастной румынской землей»4.
Культ иррационального
Новое течение, направленное против интеллектуалов и крайне враждебное прозападному и демократическому насле дию духа 1848 г., в 1920е годы совершенно естественно допол нилось культом иррационального и ненавистью к парламента ризму. Элиаде прямо заявлял об этом еще в «ориентирах» «Ду ховного пути»: «Ценности, триумфа которых мы добьемся, не являются порождением политэкономии, техники либо парла ментаризма». Эти последние он считал «постпозитивистскими пережитками». Здесь обнаруживается второй крупный темати
71
БУХАРЕСТ КОНЦА 1920Х ГОДОВ
1
Э. Ионеско сам употребил этот термин в статье 1937 г. «Поколение, уходящее по течению». Une génération qui s’en va a vaul’eau. Статья была воспроизведена в сборнике En guerre contre tous, vol. 1. Bucarest, 1992. P. 94.
2
Eliade M. Vers un nouveau diletantisme // Cuvîntul, 1927, 11 sept.
3
Eliade M. La culture // Cuvîntul, 1927, 4 oct. Р. 1.
4
Eliade M. Une génération // Cuvîntul studentesc, 1927, 4 dec.
ческий раздел неоформившейся идеологии Молодого поколе ния. Важно подчеркнуть, что он включал многие из фундамен тальных положений политкультуры европейских крайне пра вых. В этой идеологии смертоносному царству «достаточного разума» (Элиаде), «французского духа» (Чоран), «мертвого гума низма ХХ века» (Нойка) и общего крушения идеалов Просвеще ния противопоставлялся восхваление реальности, риска, воспе вались инстинкт, излишество, биологическое начало, жизнен ный порыв, превозносились страдание, этнос, аутентичность. Подобный подход Элиаде, который, как справедливо отмечал один из критиков «Духовного пути», Сербан Чокулеску, был весьма близок по духу к кругу Баррэса и Монтерлана, обозначил общим выражением «преобладание духовного» — преоблада ние, естественно, революционное. Частота употребления этого выражения в его румынских произведениях сопоставима лишь с частотой ностальнических упоминаний о нем в его произведе ниях французских. По правде говоря, это выражение было од ним из самых расхожих общих мест в словаре нонконформистов и молодых европейских правых 1920х годов.
У молодых румын пристрастие к русскому и немецкому мис тицизму особенно хорошо уживалось с выраженной склоннос тью к экстремальным экспериментам. Увлечение ими приняло такие масштабы, что обозреватели того времени окрестили Мо лодое поколение «экспериментаторами», и вскоре оба названия стали употребляться на равных. Здесь также задавал тон Элиаде, начиная с 1927 г. пытавшийся увязать почерпнутую из мистической литературы концепцию прямого знания с тезисом о гносеологической ценности эксперимента. При этом он утверждал, что никакой эксперимент не может дать непосред ственные и живые ощущения, если не отказываться постоянно от запретов разума и действующих моральных норм. Призывая своих соратников не бояться множить эксперименты, он писал: «Они возбуждают дух, ввергают его в небывалые ситуации, оплодотворяют его... Каждый новый эксперимент требует но вых движений, новых ценностей». Элиаде подчеркивал, что речь идет о любых экспериментах, абсурдных, как алхимия, рискованных, как магия, и даже таких, которые считаются «компрометирующими». Оценим должным образом следую щий список: «Гуманитаризм, футуризм, кубизм, сионизм, анти
72
ГЛАВА ПЕРВАЯ
семитизм»1. Сочетание довольно странное, но прекрасно отра жающее климат в Молодом поколении. Понятно, что Ионеско в одной из глав «Нет» не смог подавить искушение раскритико вать Элиаде и использовал столь поощряемую вождем практику насмешки над собой. «Перед нами весьма интересный случай психического отклонения, — писал он, — все психологические, социальные, интеллектуальные проявления этого человека противоречивы и депрессивны. В определенный момент (и та кие моменты случались неоднократно) у него выступала на гу бах пена, и он ощущал странное смешение планов, ценностей, понятий». Здесь Ионеско не откажешь в проницательности. В заключение он замечает: «Элиаде хотел руководить умами, иг рать указующую роль для своего поколения. Он и стал указате лем: крутит воздух и производит множество движений, не поки дая своего места». Ионеско еще не знает об эволюции своего друга в 30е годы, но слова его звучат пророчески: «Может быть, он и указатель, но на дороге, ведущей в никуда»
2
.
Итак, Элиаде выступал приверженцем аскетической риторики, что соответствовало его индийским интересам. У Чорана обнаружи валось не менее явное влечение к спасительному страданию, разру шающему «я». Несомненно, именно в его творчестве тема «открове ний горя», одиночества и ночи носит наиболее апокалиптический ха рактер. В книге «На вершинах отчаяния», написанной в 1932–1933 годах, он высказывался в пользу «преобразования в ничто»; в бессон ные ночи он исследовал этот процесс, видя в нем наиболее доступ ный способ уничтожения иллюзий, на которых основывался сюжет
3
. Более того, во всех его предфашистских работах начала 30х годов этот мотив созидающего страдания сочетался с яростным отрицани ем тирании пустых форм, абстрактных категорий, логических изыс ков. Представление о его состоянии духа дают названия таких его ста тей, как «Иррациональность в жизни», «Пессимистические перспек тивы истории», «О кризисных состояниях», «Совесть и жизнь»,
73
БУХАРЕСТ КОНЦА 1920Х ГОДОВ
1
Eliade M. Experiences // Cuvîntul, 1927, 27 sept. (Элиаде отправил эту работу из Франции, где он жил в то время в замке Весиньян.) Следует отметить, что аналогич ную неистовую апологию экспертимента можно найти в большинстве его художест венных произведений того времени, в частности в романе «Хулиганы» (впервые опуб ликован в Бухаресте в 1935 г.).
2
Ionesco Е. Non. P. 185.
3
Cioran E. Sur les cimes du déséspoir. P., 1990. P. 14.
«Между духовным и политическим», «Слишком много света!», «Вера и отчаяние», «Драмы существований», «Похвала пылким людям»1.
Поразительно трезвым взглядом смотрел на эту ницшеанскоро мантическую смесь Ионеско. Он упрекал «отчаявшихся типа Эмила Чорана» в том, что они любуются своей разочарованностью, не за мечая, что их сверхчеловек — смешной корнелевский герой. Совесть мучила Ионеско в неменьшей степени. Но он не любил своего отча яния. Он отказывался стать фанатиком страдания. Идея коллектив ного искупления приводила его в ужас. Эти различия имеют важное значение, поскольку позволяют лучше уяснить вклад драматурга в формирование идеологии Молодого поколения, оценить, до какой степени он ее разделял, и, следовательно, понять причины, по кото рым будущие политические ориентиры его соратников остались ему чужды. Объяснения можно найти в более поздней его работе, напи санной в 1936 г. «Это было время, — писал Ионеско, — когда объек тивные исследования, как нам казалось, навсегда утратили значе ние; когда все индивидуумы жадно стремились жить и творить; это была настоящая лавина гипетрофированных «я», сиюминутных экс периментов, желаний «жить, несмотря ни на что». Момент, когда внимание акцентировалось на наших глубоко личных несчастьях; момент безнадежности, потока, субъективности; это была победа подростков, победа эгоцентризмов, победа всех личных вещей, стре мившихся стать доминирующими; победа недисциплинированнос ти, витализма. Публиковали свои личные дневники... И даже автор этих строк, бывший подростком, покидающим свое отрочество в беспорядочном бегстве, с радостью и гордостью пережил эту эк зальтацию индивидуальностей»
2
. Черты сходства вполне различимы, но контраст, даже недоразумение от этого не менее поразительны. Ведь в данном случае писатель говорит о ценностях индивидуума (они являются постоянной темой его творчества), а вовсе не о по пытке покончить с ним. В начале 1930х годов Ионеско неоднократ но заявлял, что отдает предпочтение автономии, а не аутентичнос
74
ГЛАВА ПЕРВАЯ
1
Эти статьи были собраны в двух сборниках: Cioran E. Solitude et destin. Articles 1931–1944. Bucarest, Humanitas (отбором статей в него распоряжался сам Чоран; он принял решение не публиковать все политические статьи этого периода, охвативше го 1933–1941 годы, т. е. более ста страниц текста); и Cioran E. Les Revelations de la douleur, Cluj, 1990. Только публицистические работы с конца 1920х по конец 1933 го дов насчитывают примерно 300 страниц.
2
Ionesco E. в Pareri libere. № 6, 25. 4. 1936. Р. 2.
ти, понятию, ставшему для Молодого поколения своеобразной свя
щенной коровой. Следует, однако, заметить, что по данному вопро су среди «экспериментаторов» не было полного единства.
Очистительный аскетизм Элиаде или открытие Чорана об ил люзорном характере субъективности никак не мешали им пол ностью подчиниться моде, введенной А. Жидом: в Румынии тех лет, как и в остальной Европе, все художественные произведения писались от первого лица, в виде дневника или исповеди. Все это не в меньшей мере свидетельствовало о несостоятельности боль шинства членов Молодого поколения. Эта несостоятельность позволяет объяснить легкость, с которой «лицо» уже со второй фразы без всяких сожалений политически отодвигалось на зад ний план, уступая место устаревшим аксессуарам буржуазного индивидуализма. По поводу же аутентичности Элиаде и Чоран сразу начали спорить, не сойдясь во мнении, следует ли относить ее к «апологии мужественности» и созданию «нового человека» (Элиаде) или же к «апологии варварства» (так была озаглавлена одна из статей Чорана начала 1933 г.). То была их первая ссора
1
.
Она вскоре стихла в легионерском «синтезе».
Третьим направлением идеологии Молодого поколения яви лись национализм, приверженность православию и упадочничес кая философия. Кто мы? Откуда? Какие условия развития следует выбирать? Как сохранить нашу национальную и этническую са мобытность? Необходимо подчеркнуть, что эти вопросы постоян но ставило и пыталось дать на них ответ каждое новое поколение, так что их можно считать главной осью румынской интеллекту альной жизни после 1848 г. Это великое столкновение привержен цев Старины и Новизны в 1920е годы превратилось в единствен ную тему обсуждения для представителей всех научных дисцип лин
2
. Молодое поколение не могло обойти его стороной.
75
БУХАРЕСТ КОНЦА 1920Х ГОДОВ
1
Ссора разразилась на страницах журнала Discobolul в первой половине 1933 г. Элиаде, уже уповавший на создание «нового человека», над которым он считал воз можным постоянно работать, опубликовал в майском номере журнала статью «Новый классицизм», где обрушился на недавно опубликованную статью Чорана, которого любезно называл «буйным негативистом». Работа Чорана называлась «Апология вар варства»; в ней предлагалось «развивать в нас [румынах] все те черты, которые созда ют специфическую варварскую основу испанского, немецкого, русского духа, унич тожая при этом французское чувство существования».
2
Основной работой, освещающей эту большую дискуссию, и поныне остается книга Ornea Z. Traditionalisme et modernite dans la troisiemme dicennie, Bucarest, 1980.
Национализм и православие
Национальное чувство существенной части группы начало четко проявляться именно в эти годы. Это видно прежде всего из поведения многих наиболее заметных ее представителей: всемер но изобличая политику партий, они одновременно заявляли о полной поддержке выдвинутой государством цели — унифика ции страны. В большой обзорной статье, посвященной своему по колению, Мирча Вулканеску определял одну из его приоритетных задач следующим образом: способствовать достижению духовного единства румын, которых в политическом отношении объединила жертва, принесенная военным поколением
1
. По мнению Вулка неску, «если молодым не удастся соединить центробежные идеалы разбросанных по всем концам страны румын в одинединствен ный собирательный образ румына, в котором каждый сможет узнать себя; если обрисованный Толстым и Достоевским русский тип, присущий бессарабам, и латинокантианский тип, характер ный для трансильванцев, не сольются в единое живое образование с византийскофранцузским типом, представляющим Старое Ко ролевство... политическое единство этого народа подвергнется большому риску». Тем самым выдвигалась обширная программа, где открыто провозглашалась необходимость ликвидации регио нальных различий и культурного разнообразия как обязательное условие триумфа государственности и духовных целей. Подобная ориентация представлялась тем более опасной, что породившая ее историческая эпоха определяла ее высшую законность. Вулканес ку уточняет: «Никогда прежде поколение не ставило себе задач са мостоятельно. Наша задача порождена требованиями эпохи и по требностями общества...»
2
У многих представителей Молодого поколения — Элиаде, его друзей Мирчи Вулканеску, Арсавира Актеряна, поэтов Дана Бот ты и Раду Гира, эссеиста Эрнеста Берня
3
— навязчивая нацио
76
ГЛАВА ПЕРВАЯ
1
Vulcanescu M. Génération // Criterion. № 3–4. 1934. С. 6.
2
Ibid. P. 6.
3
Дан Ботта (1907–1958), будущий член Легионерского движения, был также му зыкальным критиком и драматургом; Раду Гир (1905–1975) сыграл исключительно ак тивную роль в пропаганде Железной гвардии и осенью 1940 г. при легионерском пра вительстве был назначен генеральным директором театров. Эрнест Берня основал и возглавил в 1930е годы журнал Легионерского движения Rânduiala.
нальная идея тесно переплелась с идеей православной. Плодом их союза стала концепция румынской идентичности, основанная на постулате органической связи между народом и Церковью. Тем самым православие становилось важной составляющей «ру мынства»1. В 1927 г. Элиаде объявил себя сторонником этой до крины. Один из разделов «Духовного пути» завершается статьей, которая носит многозначительное название «Православие». В этой статьей Элиаде уверял, что православие представляет под линное христианство, и каковы бы ни были пути эволюции со временного сознания, они не могут не привести к православному христианству
2
. Этот выбор имел решающее значение, поскольку сыграл важнейшую роль в последующем сближении Элиаде с Железной гвардией (хотя Чоран данных убеждений не разде лял). Одна из особенностей идеологии Железной гвардии состоя ла в том, что революционное пришествие «нового человека» име ло подчиненное значение по сравнению с практикой и победой фундаменталистского православия. Многочисленные работы Элиаде, написанные по возвращении из Индии, одна из которых так и называется — «Комментарии по поводу нового человека», говорят о том, что данная тема его весьма интересовала уже в 1932–1933 годах. Пророк Молодого поколения даже проводил параллель между крестовым походом, предпринятым им в «Ду ховном пути», и крестовыми походами первых христианских миссионеров. Во все времена, замечал он, большую историю тво рили люди, обладавшие верой, верившие в превосходство духа. Новый человек, или, поиному, «человек, освобожденный от светских суеверий», сперва «возникал среди представителей элит, а затем воспринимался копировавшим элиты большинством»
3
.
77
БУХАРЕСТ КОНЦА 1920Х ГОДОВ
1
Одним из основных идеологов этого течения был Никифор Крайник (1889–1972), довольно популярный уже в 1920е годы и являвшийся в межвоенный период идейным вдохновителем влиятельного течения Gîndirea («Мысль») и одноименного журнала. Яростный антисемит и антизападник, противник парламентаризма, Крайник выступал в 1930е годы за установление тоталитарного и «этнократического» государства. Две основных работы по вопросу о роли православия в межвоенный период: Crainic N. Orthodoxie et ethnocratie (Bucarest, 1937); Staniloiae, Orthodoxie et roumanisme (Bucarest, 1939) и Станилойя Д. Православие и руманизм. Бухарест 1939. См. тж. обзорное эссе K. Hitchins «Gоndirea: Nationalism in a Spiritual Guise» // K. Jowitt (ed.). Social Change in Romania. A Debate on Development in a European Nation. Berkeley University Press, 1978.
2
Eliade M. Orthodoxie // Cuvîntul 27 ноября 1927 г.
3
Eliade M. Commentaires sur l’homme nouveau / Océanographie. P., 1993. Первое
издание — Бухарест, 1934.
Трудно сказать, кого Элиаде имел в виду, говоря об «активном меньшинстве» — Легионерское движение или Молодое поколе ние. В любом случае это эссе — свидетельство очень определен ных идеологических предпочтений, наличие которых позволяет лучше понять «великий перелом», происшедший в 1934 г.
Упадок европейской цивилизации
Три названных направления совершенно очевидно взаимо увязаны. Ведь если национальная идентичность сопряжена с православием, то проблема возрождения нации неизбежно по рождает вопрос, способен ли Старый Мир предоставить для это го возрождения средства. Этот вопрос очень занимал Чорана, и можно не сомневаться, что он дал на него отрицательный от вет. В этот период молодой мыслитель все еще очень увлекался метафизикой, но уже демонстрировал растущий интерес к фи лософии истории, дисциплине, с которой, по его мнению, он полностью освоился. Он поведал об этом своему другу детства Букуру Тинку 23 сентября 1932 г. в следующих словах: «Пробле мы философии культуры и истории, характерологии и антропо логии влекут меня так сильно, что я не могу себе представить, что когданибудь перестану ими заниматься»
1
. Он глотал труды Эрнста Трёльча и Макса Штирнера; глубочайшее влияние на него оказал шпенглеризм с его идеями о различиях между боль шими и малыми культурами, их производительными возмож ностями, их стилями и судьбами, о «закате Запада». Другим се рьезным увлечением Чорана стал витализм. «Жизнь, мое тог дашнее божество», — вспоминал он в письме к Константину Нойке в 1957 г.2Эта жизнь, чьим отчаявшимся апостолом он стал и где он черпал одновременно видение истории, этические и эстетические нормы, — относится к немецкой философии жизни, в то время очень модной. Напомним, что комплексное понятие «жизнь» появилось на рубеже XIX–XX веков под влия
78
ГЛАВА ПЕРВАЯ
1
Письмо Б. Тинку от 23. 9. 1932, в сборнике «Douze lettres sur les cimes du désespoir, Cluj, 1995. P. 58. Цит. по: Petrea M. Un passé chargé ou la transfiguration de la Roumanie, Cluj, 1999. P. 9.
2
Cioran E. Sur les deux types de société. Lettres à mon ami lointain // Histoire et utopie. P., 1960. P. 11.
нием Ницше и Шопенгауэра, в контексте радикальной оппози ции гегелевскому идеализму. Впоследствии оно легло в основу философских учений Зиммеля и Дильтея. Их идеи оказали ог ромное воздействие на молодого Чорана, который в 1920е годы постоянно проповедовал подчинение «империализму» жизни и ее темным основам.
Эти направления деятельности полностью поглощали его до 1933 г., хотя постепенно все большее место в его творчестве на чала приобретать тема Румынии, порой превращавшаяся в на вязчивую идею. Это породило две тенденции, позже отчетливо проявившиеся в концепциях «Преобразования Румынии» (1936): с одной стороны, довольно явное раздражение румын скими сторонниками самобытности, архаизма и традициона лизма, которые не задавали себе вопроса, какой страна должна стать, а ограничивались тем, что пытались понять, какой она должна остаться. Чоран возложил на этих мнимых умников от ветственность за отсутствие в его родной культуре «трагическо го смысла» и «монументальности»
1
. На основании чего, вопро шал он, нужно сохранять нашу постыдную (национальную) спе цифику? Где же наш творческий дух? Вместе с тем, по его мне нию, решение проблем будущего Румынии не могло опираться на «устаревшие и агонизирующие формы» западной цивилиза ции
2
. «Мы все убеждены, — писал он, — в крахе современной индивидуалистической и рационалистической культуры»3. Как и многие другие, Чоран жил в ожидании глобального кризиса, затрагивающего самую суть всех сфер человеческого существо вания. Эта позиция проявилась уже в его работах 1931–1932 го дов, предшествовавших его непосредственно политической де ятельности. В этих работах он настойчиво утверждал, что харак терной чертой переживаемой эпохи является одновременное наступление нищеты материальной (экономический кризис) и глубочайшей нищеты духовной. Их переплетение ведет к об
79
БУХАРЕСТ КОНЦА 1920Х ГОДОВ
1
Например, в эссе «Contre les hommes intelligentes» // Discobolul, 9 мая 1933) Ou sont les Transylvains?» // Calendarul, янв. 1933; «Lа sensibilité tragique en Roumanie» (Abecedar, 3–10 авг. 1933.
2
См. статью Cioran E. Les formes périmées // Floarea de foc, 20 февр. 1932, где он считает не только «невозможной», но и «нежелательной» любую попытку «актуализации гуманистической перспективы».
3
Cioran E. L’intellectuel roumain // Miscarea, 27 февр. 1931.
щему краху, придавая ему «характер катастрофы, не имеющей аналогов в истории»1. Упадок чувствуется во всех областях — со циальной, моральной, эстетической, религиозной, — писал он весной 1933 г. — Кругом «лишенные содержания институты, от жившие нравы, пошлые вкусы, верования старые, как стоптан ные башмаки»2. Отсюда следовал довольно логичный вывод: единственное дело, способное придать смысл существованию его поколения, — «ускорить ставший фатальным процесс разло жения»3. Тем не менее в это время Чоран все еще не хотел зани маться «большим свинством», которым оставалась в его глазах политика; об этом он еще раз повторил в письме Букуру Тинку, датированному 2 июля 1933 г. Через пять месяцев его культур ный пессимизм победит эти последние сомнения; Чоран станет первым из Молодого поколения, кто перейдет в крайне правый лагерь.
На самом деле Элиаде в значительной мере разделял идею упадка. Различия между ними наблюдались главным образом в стиле: у Элиаде он менее апокалиптический, менее нигилист ский, он стремился придать своим предложениям более конст руктивный характер. Однако его анализ ситуации был не менее пессимистическим. Какой же ему представлялась Европа, где два десятилетия спустя он сделал столь блестящую карьеру? Основную проблему вождь Молодого поколения видел в гос подстве того, что он называл «масонской ментальностью». Тако во было название одной из его статей, написанной еще в начале 30х годов, помещенной затем в сборник «Океанография» и уже носившей сильную антисемитскую окраску. Возьмем марксис тов, являющих замечательный пример этого духа, — объяснял Элиаде. Как и франкмасоны, они судят обо всем, о мире, и об истории, абстрактно, для них не существует ничего конкретно го. По мнению автора, проблема слишком серьезна, чтобы эти соображения можно было считать «шуткой». Она серьезна, по тому что «франкмасонский дух» поистине «пропитал и пере вернул всю европейскую ментальность». Это справедливо для «всех деяний, вдохновленных Веком Просвещения» — никак не
80
ГЛАВА ПЕРВАЯ
1
Cioran E.Réflexions sur la misère // Floarea de foc, 30 янв. 1932. P. 2.
2
Cioran E. Apologie de la barbarie» // Vremea, 21 мая 1933.
3
Ibid.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности