Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Забытый фашизм. Ионеско, Элиаде, Чоран

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

06.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 45 / 505 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

дах он, тогда еще ученик выпускного класса лицея Сибиу, каж дое утро в 11 часов мчался в газетный киоск, чтобы купить «Вре мя». Особенно ему нравилась там проза Элиаде, восхищал его дар «заставить трепетать любую мысль, сделать ее заразитель ной, создать вокруг нее ореол истерии». По мнению юного Чо рана, нигде этот дар не проявился так сильно, как в Письмах к провинциалу, первая часть которых была опубликована в виде цикла очерков в 1927–1928 годах, а вторая — в 1932 г., по возвра щении Элиаде из Калькутты. «Кажется, из этих писем я не про пустил ни единого, я прочитал их целиком, мы все их читали от корки до корки, потому что они нас касались, они были адресо ваны нам. Чаще всего они призывали нас к действию, и каждый ждал своей очереди»

На самом деле, хотя известность Чорана и Ионеско в те вре мена была гораздо меньшей, чем у третьего участника их буду щей группы, они уже опубликовали свои первые серьезные ста тьи — соответственно в 1931 и 1928 годах. Конечно, их достиже ния были несопоставимы с поистине потрясающими результата ми журналистской деятельности Элиаде: тот за 1925–1928 годы выпустил не менее 250 статей и как минимум еще столько же — в 1932–1933 годах (обзоры, рецензии и т. д.). В 1932 г. в активе Чорана насчитывалось около 30 работ, по форме близких к эссе, отличавшихся исключительно индивидуальным стилем. У Ионеско их насчитывалось более 60, в основном критические заметки об искусстве, литературе, поэзии. Вернее, эти весьма экстравагантные опусы, разбросанные по мночисленным моло дежным журналам, следовало бы назвать «антикритическими». Еще была книжечка стихов «Элегии для крошечных существ» (1931), отмеченная влиянием поэтовсимволистов и сюрреализ ма. Иконоборчество, полемический стиль и пылкий нигилизм обоих авторов создали им известность к концу 1920х годов. Однако настоящая слава пришла к ним в 1934 г., с почти одно временной публикацией их эссе: «На вершинах отчаяния» Чора на и «Нет» Ионеско, который до этого слыл по преимуществу поэтом. Первая публикация и первая хитрость судьбы: этот год словно соединил их имена навеки. Оба автора одновременно стали лауреатами высокопрестижной премии Королевского ин

БУХАРЕСТ КОНЦА 1920Х ГОДОВ

Cioran E. Mircea Eliade // Exercices d’admiration. P. 124–125.

ститута, которая была разделена между ними поровну. Их рабо ты вызвали большой общественный резонанс.

Понятно, что благодаря столь многообщещающему началу Чо рана, Элиаде, который был старше его на 4 года, также испытывал к нему определенный интерес… «Я восхищался работами Чорана, начиная с самых первых публикаций 1932 г., когда ему едва испол нился 21 год, — напишет впоследствии Элиаде, в 1930е годы взяв ший на себя труд стать рецензентом всех до единой книг Чора на. — Он обладал исключительными для своего возраста фило софскими и литературными познаниями. Он уже прочел Гегеля и Ницше, немецких мистиков и Асвагошу [...]. Ему одинаково хо рошо удавались философские эссе и необыкновенной силы пам флеты»

А что же Чоран? Какого мнения он об Ионеско, чья слава уже почти равна его собственной? Отвратительного. Вот что он пи шет из Мюнхена 1 июня 1934 г. Петру Комарнеску, от которого только что получил наделавшее столько шума «Нет»: «Я прочел его несколько дней назад. Должен тебе сказать, что никогда в жизни не испытывал такого омерзения при чтении книги. Столкновение с подобным интеллектуальным и моральным убожеством вызвало у меня беспредельное отвращение. В ни чтожестве этого человека так мало трагического, что я не могу испытывать по отношению к нему ни жалости, ни презрения. Ты писал во Время о так называемом мифе Ионеско. Я ничего подобного не обнаруживаю; но если ты прав, это означает, что на румынскую культуру больше не приходится возлагать ника ких надежд... [...]. Я заявляю о полном разрыве отношений с этим человеком»

ПЕРВЫЕ ШАГИ. ПРОИСХОЖДЕНИЕ И ВОСПИТАНИЕ.

Описываемая встреча тем более примечательна, что молодые писатели происходят из весьма несходных кругов общества. Не

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Eliade M. L’Epreuve du labyrinthe. (Entretien avec C.H. Rocquet), P., 1978. P. 114.

Неопубликованное письмо Э. Чорана П. Комарнеску, датированное 1 июня

1934 г. Manuscriptum (Bucarest) № 1–2, 1998. P. 235–236.

вдаваясь в подробности их детства и отрочества, отметим не сколько важных вех их внутреннего развития.

Центральная Европа

Эмила Чорана

Чоран родился 8 апреля 1911 г. в горной трансильванской де ревушке Разинары, что близ Сибиу, в семье православного свя щенника. В те времена территория, где был расположен Сибиу, входила в состав АвстроВенгерской монархии, и лишь в 1918 г., с образованием Великой Румынии, включившей Валахию, Мол давию и Трансильванию, она отошла к Старому Королевству. Маленькому Эмилу тогда было 10 лет. Общая обстановка опре деленным образом повлияла на его формирование: до 1928 г., го да окончания лицея ГеоргияЛазаря в Сибиу, он жил в атмосфе ре, густо насыщенной национализмом. Трансильванские «ко ренные румыны» добились независимости своей провинции от АвстроВенгрии; и это определенным образом усложнило их от ношения с представителями других национальностей. Ведь Си биу, прежде называвшийся Германнштад, бывший городкре пость с типично немецкой архитектурой, представлял собой по лиэтническое поселение, где веками соседствовали представи тели двух основных национальных культур: румынской и сак сонской. По окончании Первой мировой войны между этим «центральноевропейским» прошлым и политикой румынских властей, нацеленной на централизацию, возникли противоре чия. Трансильванские элиты, вне зависимости от их этническо го происхождения, не хотели подвергаться балканизации.

В отличие от Ионеску и Элиаде, интеллектуальное становле ние Чорана происходило в обществе, пропитанном немецкой культурой. Его родители совершенно не говорили пофранцуз ски. Он тоже практически не знал этого языка и в полной мере ощутил свою неполноценность на первых порах своей жизни в Бухаресте, в салонах которого образованные люди изъясня лись на языке Вольтера. В Сибиу Чоран квартировал у двух ста рых дев немецкого происхождения, осваивал немецкий с мо мента приезда в город, и первые книги по философии брал в не

БУХАРЕСТ КОНЦА 1920Х ГОДОВ

В тексте понемецки — Mittelеuropa.

мецкой библиотеке. Библиотекарь, некто Райнер, отставной офицер австрийской армии, подружился с подростком; Чоран был едва ли не единственный румын среди посетителей. Замет ки 15летнего «книгоглотателя» — школьные тетради, запол ненные сжатым почерком, — свидетельства его первых путе шествий в мир философии. Он читал Шопенгауэра, Ницше, а также Кьеркегора

. Позже, в бытность его студентом философ ского факультета в Бухаресте, в 1928–1932 годах, настал черед других мыслителей. Большинство из них составляли немцы: Зиммель, Вёльфлин, Вейнигер, Шпенглер, Хайдеггер, с чьим трудом «Бытие и Время» Чоран ознакомился в 1932 г. Но были и русские, прежде всего Лев Шестов и Достоевский. Молодого человека одолевали тяжелые приступы бессонницы: именно с этих лет он на всю жизнь привык к непрерывным ночным бде ниям. Мучимый ими, познавая философию бытия, философию трагедии и так называемую жизненную философию, Чоран пе режил два глубоких перелома. Первый — переезд в Сибиу из Ра зинар. Разинары навсегда остались в его памяти неким подоби ем земного рая; сам он впоследствии считал этот день «самым драматическим» в своей жизни. Второй — переезд из Сибиу в столичный Бухарест2.

Эжен Ионеско и «страна отца»

Начала жизни Ионеско и Чорана во многом сходны. Детство Ионеско тоже протекало в «земном раю», в первозданном из обилии деревушки ЛаШапельАнтенэз, в департаменте Май енн, где он посещал деревенскую школу. Аналогия с Разинара ми — не единственная; Ионеско, как и Чоран, в своем развитии прошел извилистый путь, на него изначально оказывали влия ние разные культуры. Ионеско родился 26 ноября 1909 г. в Сла тине (а не в Сталине, как указывается в справке издательства Галлимар — весьма забавная опечатка) в Ольтене, на западе

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Архивы Г. Лиичану (Бухарест).

Данный период жизни Эмила Чорана особенно подробно описан в биографи ческом очерке Г. Лиичану «E. M. Cioran: Itinéraires d’une vie», опубликованном со вместно с интервью Э. Чорана. «Les Continents de l’Insomnie». В работе воспроизво дятся многочисленные фотографии и документы.

страны. Таким образом, первые 2–3 года своей жизни он провел в Румынии1. Его отец, который носил те же имя и фамилию, был румыном; мать, Тереза Ипкар, 1887 года рождения, не была француженкой, как это принято считать; скорее, она имела французское происхождение. Отметим малоизвестную деталь: свое франкофильство драматург унаследовал не только от мате ри, но и, в определенной мере, от отца. Тот защитил в Париже диссертацию в области права, которая была опубликована в 1915 г. под очень «ионесковским» названием: «О понятии не счастного случая на производстве в законе от 9 апреля 1898 г.»

. Но как же молодая француженка могла оказаться на границах Балкан в начале ХХ века? По данным Жиля Плази, автора не давно опубликованной биографии Ионеско, Тереза, повидимо му, была дочерью довольно любопытного персонажа, француз ского инженера родом из Пиренеев. Характер первопроходца заставил его двинуться во второй половине XIX в. в Централь ную Европу и окончательно осесть в Бухаресте3.

Из Румынии семья Ионеско перебралась в Париж; через не сколько лет отец оставил жену и детей — Эжена и его младшую сестру Марилину, родившуюся в 1910 г., и один вернулся в Буха рест. Шел 1916 год. Румыния только что вступила в войну на сто роне Антанты. Воспоминания об этом периоде в автобиографи ческих работах и во многих пьесах Ионеско — одновременно го рестные и ностальгические. В них отражаются одновременно грусть и одиночество обожаемой им матери, вынужденной тя жело работать, чтобы оплатить пребывание детей в чужой, крес тьянской семье; и прелесть существования в этой семье, на мельнице деревни ЛаШапельАнтенэз, где он с 8 до 10 лет обитал вместе с сестрой. Чем занимался в эти годы ненавиди мый им отец? Многообразные жизненные перипетии Ионеско старшего, проследить которые порой весьма непросто, имеют

БУХАРЕСТ КОНЦА 1920Х ГОДОВ

Впоследствии Ионеско уточнит в своих «Открытиях», что об этих первых годах жизни у него не сохранилось никаких воспоминаний. См.: Ionesco E. Découvertes. Génève. Coll. «Les sentiers de la création». 1969.

Эта деталь стала известной благодаря М. С. Радулеску, который составил очень подробное генеалогическое древо Эжена Ионеско: Eugen Ionescu // Adevarul artistic si literar (Bucarest), 1999, 14 sept. P. 3. С диссертацией Э. Ионескуотца можно ознако миться во Французской национальной библиотеке (шифр 8 F 26051). Выражаем бла годарность М. Петреу за предоставленное генеалогическое древо Ионеско.

Voir G. Plazy. Eugène Ionesco. Le rire et l’espérance. Une biographie. P., 1994. p. 17.

большое значение: впоследствии они стали важнейшим факто ром, определившим отношение Ионескосына к Румынии. Лег ко понять, что это отношение носило отпечаток эдипова комп лекса. Гн Ионеску, в то время адвокат, находясь в Бухаресте, потребовал развода и добился его. Более того, без ведома и со гласия супруги! Жена и дети, не получая от него известий, счи тали его умершим. Но худшее ждало их впереди: по условиям развода ему было доверено воспитание детей.

Вот таким образом, 14 лет от роду, в 1923 г., Эжен с сестрой оказались в Бухаресте. Мать присоединилась к ним немного позже. Она обосновалась в однокомнатной бухарестской квар тирке, конечно, для того, чтобы быть поближе к детям, и пребы вала там до самой своей смерти в 1936 г. Эжен жил с отцом; сим волом жесткого характера Ионескостаршего впоследствии бу дет та темная одежда, которой драматург наделит многих своих персонажей, в том числе профессора из Урока. О характере от ношений отца и сына дает представление следующий пассаж из «Настоящее прошедшее»: «Все, что я делал, так или иначе дела лось против него. Я писал памфлеты, направленные против его отечества (само слово «отечество» было невыносимо, поскольку означало «родина отца»); моей родиной была Франция, просто потому, что там мы жили с мамой, там я провел первые школь ные годы [...]. Он хотел сделать из меня буржуа»

. Стремясь сбросить угнетавшее его ярмо, Ионеско предпочел расстаться с тяжелой атмосферой отцовской квартиры. Он провел студен ческие годы в меблированных комнатах, где и подготовился к сдаче экзамена на лиценциата в области французского языка и литературы. «В последнюю нашу с ним встречу, — уточняет писатель, — я уже закончил университет, стал молодым препо давателем, женился (это произошло в 1936 г.). Он пригласил ме ня позавтракать; мы поссорились, поскольку он был правым интеллектуалом; сегодня он был бы левым интеллектуалом, он даже был одним из немногих бухарестских адвокатов, содер жавшихся под стражей в Трибунале в начальный период прав ления коммунистов. Мой отец не был сознательным оппорту нистом, он верил во власть. Он уважал государство... Всякая оп позиционность ему представлялась ошибочной, а мне — пра

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Ionesco E. Présent passé, passé présent. P. 23.

вильной»1. Именно в течение этого периода, оказавшегося мате риально весьма тяжелым для Ионеско, произошла его встреча с Элиаде и Чораном.

Нетрудно представить те сложности с самоидентификацией, которые должен был испытать Ионеско в результате подобных неоднократных перемен. Сначала привыкание ко всему фран цузскому, потом отказ от него по приезде в Бухарест... А ведь юный Эжен уже был автором... французских патриотических пьес, которые он потом переделывал в румынские. По воспоми наниям Ионеско, в 14–15 лет у него все еще были плохие отмет ки по румынскому языку. Потом, как свидетельствуют первые стихотворения, опубликованные в журнале лицея СфинтулСа ва, ситуация улучшилась. Даже до такой степени, что он начал делать ошибки во французском. Когда по окончании Второй мировой войны Ионеско окончательно поселился во Франции, ему пришлось снова учиться французскому: по признанию бу дущего члена Французской академии, он разучился писать лите ратурным языком

Еврейское происхождение драматурга

Подавляющую часть биографов Ионеско зачастую удовлет воряют его собственные рассказы; их не слишком смущают странности его семейной истории, не говоря уже о его непре станных перемещениях между Румынией и Францией в 1930–1940е годы. На родине матери он скрывался как чело век, за которым охотятся, в 1938 г. и снова покинул ее в 1940 г. незадолго до вступления немецких войск в Париж, о чем горько сожалел впоследствии. Он провел два ужасающих года — до ле та 1942 г. — в Бухаресте с ощущением постоянной угрозы, а за тем окончательно переселился в Виши. Существует ли тайная биография Ионеско? Этот вопрос представляется вполне умест ным и законным в свете некоторых пассажей из опубликован ного в 1966 г. Дневника Михаила Себастьяна, румынского рома ниста еврейского происхождения, также представителя Моло

БУХАРЕСТ КОНЦА 1920Х ГОДОВ

Ibid. P. 25.

Ionesco E. Entre la vie et le rêve. P., 1966 (entretien avec C. Bonnefoy).

дого поколения, очень сблизившегося с Ионеско в 30е годы. В отрывке от 10 февраля 1941 г. читаем: «Эжен Ионеско, быстро опьянев после нескольких бокалов коктейля, неожиданно заго ворил со мной о своей матери. Мы никогда не обсуждали эту те му прежде, но понаслышке я давно знал, что она еврейка. Под воздействием выпивки, Эжен рассказал все на одном дыха нии, словно стремясь освободиться от неведомой душившей его тяжести»

. Разговор происходит в Бухаресте, в стране, которая вскоре вступила в войну на стороне гитлеровской Германии и где евреи подвергались страшным гонениям. За две недели до описываемого разговора произошел бухарестский погром, отли чавшийся неслыханной жестокостью; сотни евреев были убиты, некоторые из них — подвешены на крюках мясников. На госу дарственном уровне множились законы и постановления, ис ключавшие еврейское население из общественной жизни. «Да, она была еврейкой, — продолжает Себастьян, — она была из Крайовы, муж бросил ее во Франции с двумя малолетними деть ми, она пребывала в иудаизме до самой своей кончины, покуда Эжен собственноручно не окрестил ее. Затем, без всякого пере хода, он заговорил со мной обо всех, кто скрывает свою «еврей скую национальность»... Он перечислил их всех с презрением, словно желая отомстить им или скрыться незамеченным в их толпе. Бедный Эжен Ионеско! Такая суета, такие мучения, такие уловки — и изза такой ерунды!» — замечает романист, которо му в это время уже запретили заниматься адвокатской деятель ностью, выгнали с работы в «Журнале Королевских фондов» и отправили на принудительные земляные работы

Эту проблему впервые подняли американские исследователи Уильям Клабэк и Майкл Финкенталь в эссе «Клоун на агоре» (1998). Мать Ионеско не имела французского гражданства; вот что могло объяснить, как они предполагали, ту легкость, с кото рой отец добился развода в 1916 г., в момент, когда румынские евреи еще не были признаны полноправными гражданами3. Действительно, лишь в 1919 г., в ходе мирной конференции,

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Sebastian M. Journal (1935–1944), op. cit. P. 287 (здесь и далее — сноски на фран

цузское издание, за исключением особо оговоренных).

Ibid., p. 287.

Kluback W., Finkenthal M. Un clown dans l’agora, Bucarest, 1998. P. 85. (американ

ское издание — издво Peter Lang Publications, 1998).

под нажимом союзных держав, румынское государство согласи лось предоставить членам еврейской общины гражданские и по литические права, которыми евреи пользовались уже повсемес тно в Европе1.

Что же имело место на самом деле? Первая трудность заклю чается в том, что фамилия матери — Ипкар, не встречается ни в одной из энциклопедий, содержащих фамилии французских евреев

. Эту загадку частично помогает раскрыть свидетельство о смерти Жана Ипкара, деда Ионеско по материнской линии, которое имеется в мэрии XV округа Парижа3. Как следует из это го документа, Жан Ипкар, предприниматель, имеющий дело в Бухаресте и Крайове, родился в 1850 г. в Румынии (а не во Франции, как предполагает Жиль Плази). Его родителей звали Себастьян Ипкар и Анна Линденберг. По сведениям одного из родственников Ионеско, Жан был плодом внебрачной связи Анны с неким Эмилем Марэном, французом по происхожде нию. Однако официально он получил сефардскую фамилию Ипкар, весьма распространную в районе Крайовы4. Жан скон чался в Париже в 1924 г. и был похоронен на кладбище в Банье. Вот то, что касается деда Ионеско. Со стороны его бабушки то же все не так просто. Она звалась Аннета Абрамович, т. е. носи ла достаточно распространенную в Румынии еврейскую фами лию. В свидетельстве о смерти, выданном мэрией Нантерра, указывалось, что гжа Аннета Абрамович, также родившаяся в Бухаресте, вдова Жана Ипкара, умерла в 1933 г. Таким образом, бабушка и дед Ионеско по материнской линии родились в Буха ресте и оба были евреями. Следовательно, и мать его также бы ла полностью еврейского происхождения. Однако здесь остают ся определенные неясности. Дело в том, что в ряде других доку ментов Аннета Абрамович проходит как Аннета Иоанид; из них

БУХАРЕСТ КОНЦА 1920Х ГОДОВ

По этому поводу см.: Iancu C. L’émancipation des Juifs en Roumanie (1913–1919).

Montpellier. 1992.

Ни, например, в работе P. Lévy. Les Noms des Israélites en France. Histoire et dic tionnaire. (1960), ни в томах, составленных С. Кларсфельд и содержащих имена и фа милии депортированных из Франции евреев.

Приводимые здесь данные в основном почерпнуты из цитированного выше ис следования М.С. Радулеску.

См.: Firescu A. The Sephards in Craiova // International Symposium on Sephard Jews in SouthEastern Europe and Тheir Contribution to the Development of the Modern Society. Бухарест: Научноисследовательский центр по изучению истории румынских евреев,

1998.

следует, что ее в детстве удочерила семья Абрамовичей из Буха реста. Приняла ли она иудаизм или нет? Была ли ее мать еврей кой или нет? Это неизвестно. Мы знаем лишь, что у Жана Ипка ра и Аннеты Абрамович было 12 детей, включая Терезу, мать Ионеско, и все они были католиками. И сам Ионеско был окре щен в православии, хотя и воспитывался затем в католической вере.

Какие же последуют отсюда выводы? Его еврейские корни, подтвержденные, но достаточно отдаленные, по всей очевид ности, не оказали особого влияния на его становление. Однако они стали важным фактором, сформировавшим его отношение к румынским антисемитизму и национализму, как и некоторые стороны его экзистенциальных тревог. В своих антимемуарах он неоднократно пишет о себе как о человеке, ищущем «свою на стоящую идентичность». Таков и тот удивительный отрывок из «Дневника в клочьях», расшифровать который можно лишь опираясь на вышеприведенные генеалогические изыскания. Он посетил отдел записей актов гражданского состояния. Там он наводил справки о происхождении своей матери. Он отмечает: «Вероятно, я пришел туда затем, чтобы выяснить настоящую фамилию матери моей бабушки (несомненно, речь идет об Ан нете Абрамович), ее девичью фамилию, нам неизвестную — мо жет быть, потому, что она ее скрывала: компрометирующее про исхождение прабабки. Принадлежала ли она к преследуемой, осужденной этнической группе? Я хотел выяснить свое проис хождение»

И не абсурдно ли толковать некоторые пассажи из его пьес в свете этого сомнительного иудейства? Например, когда в пье се «Жак, или Подчинение» (1955) отец отказывается от сына, бросая ему: «Ты недостоин моей расы», — он тем самым предает анафеме все свое потомство от жены.

Словно пытаясь еще усложнить и без того непростую ситуа цию, Ионеско женился в июле 1936 г. в Бухаресте на студентке философского факультета румынке Родике Буриляну. Родика оставалась его верной спутницей до самой смерти. Она проис ходила из крайне ортодоксальной православной семьи и люби ла его почти материнской любовью; как Ионеско потом часто

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Ionesco E. Journal en miettes. P., 1992. P. 160–161; первое издание — 1967 г.

<<< < Предыдущая 1 2 3 45 / 505 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]