Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Забытый фашизм. Ионеско, Элиаде, Чоран

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

06.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 1011 / 5011 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

В другом своем эссе Нае Ионеску обратился к как нельзя более ор ганической метафоре семени, которое, будучи посеяно в землю, да ет жизнь совершенно определенному растению. Так же происходит и с «румынством»: «Быть румыном означает обладать определен ным ядром, которое абсолютно необходимо обусловливает совер шенно определенные взгляды и действия. Наша воля не имеет ни какого отношения к этим процессам»

. Если национальность — это естественное состояние, обусловленное принадлежностью к поро дившей индивидуума сообщности, то ни о каком добровольном присоединении к гражданской нации речи идти не может.

Именно на эту аргументацию с неслыханной жестокостью опирался Нае Ионеску в 1934 г. в предисловии к роману Михаила Себастьяна «В течение двух тысяч лет». В этом великолепном по вествовании, написанном от первого лица, рассказывается о глу боких переживаниях молодого интеллектуала — румына еврей ского происхождения, мечущегося в поисках самоидентифика ции. Герой считает себя скорее румыном, чем евреем, до тех пор, пока окружающий антисемитизм не заставляет его полностью проникнуться своим происхождением. Автор обратился к Ионес ку с просьбой написать это предисловие в 1931г., когда антисеми тизм последнего еще не принял столь выраженного характера. Рассматривая возможность быть одновременно румыном и евреем, на которой так патетически настаивал Себастьян, Ионеску отвер гал ее с методической жестокостью. При этом он пользовался возможностью продемонстрировать Железной гвардии свое стремление к объединению с ней. С готовностью причиняя боль своему ученику, Ионеску, обращаясь к Себастьяну, писал: «Пом ни, что ты еврей!» Разумеется, Йозеф Хехтер (настоящее имя Се бастьяна) возражал: «Называй меня как угодно, я чувствую себя здешним, я человек с Дуная, Дунай — часть моего существа». «Да неужели? Ты, Йозеф Хехтер, человек с Дуная? Нет, ты еврей с Ду ная...Это так. И именно так это и должно быть», — холодно писал философ, отправляя тем самым Себастьяна прямиком в гетто

Ведь все это происходило в тот момент, когда антисемитские вы

101

1930е ГОДЫ: АНАТОМИЯ ПОЛИТИЧЕСКОГО ВЫБОРА

Ionescu N. Être un ‘bon Roumain’, Cuvintul, 30 окт. 1930.

Ionescu N. Préface, Depuis deux mille ans, Bucarest, 1990. P. 12. Во французском из дании это предисловие отсутствует. Но его содержание и описание вызванных им споров содержатся в заключении переводчика (Paris. 1998. P. 335–340).

ходки на улицах приобрели неслыханные масштабы, не имевшие себе равных с момента окончания Первой мировой войны.

Начиная с 1933–1934 годов в многочисленных статьях Ионеску стремился ознакомить широкую читательскую аудиторию с идеоло гическими последствиями своей теории об отношениях государст ва, личности и общества. Данные последствия (после 1945 г. Элиаде попытался внушить непросвещенным читателям, что они относи лись к метаполитическому подходу, черпавшему свой смысл в чело веке) были представлены в виде четырех принципов. 1) Тоталитар ного. Oрганическая целостность православного народа должна во площаться в сильном государстве, цель существования которого — проникновение во все сферы жизни как непосредственной эмана ции «народного сознания», отлившегося в нацию. Отсюда — беспо лезность всяких выборов в рамках того режима, прихода которого так жаждал профессор. Этот режим так и будут называть «тотали тарным, — отмечал Ионеску, — поскольку в его рамках личность полностью растворена в коллективе и тотально подчинена ему». Это вполне соответствовало положениям православной доктрины, где достичь спасения можно, лишь пожертвовав собственной лич ностью. 2) Модернистского. Выступая против «аграрного» подхода, Ионеску открыто признавал значение техники как важнейшего ин струмента усиления мощи державы

. 3) Элитарного. Ионеску при зывал новых людей создавать элиту новой аристократии — «новой легионерской аристократии», как гласило название статьи Элиаде от 23.1.1938, — способной интериоризировать и формули ровать законы, присущие нации. 4) Наконец, этнического принци па. Признание за этнической связью первоочередного и непреходя щего характера сразу делает абсолютно невозможным переход из одной национальной общности в другую

. Именно на основании этого принципа Нае Ионеску отказывал румынским евреям в праве на румынское гражданство, вообще на какоелибо гражданство. Этот принцип был буквально применен в антисемитском законе,

102

ГЛАВА ВТОРАЯ

Это вызвало его ссору с Н. Йорга; см. сборник Nicolae Iorga, Mircea Eliade, Nae Ionescu, Bucarest, 1993. (составитель В. Рапяну). Нае Ионеску упрекал великого исто рика, в частности, в том, что тот недооценивает роль масс в политической жизни со временного общества и продолжает придерживаться устаревшей концепции крес тьянского государства.

Представление о названных идеологических аспектах дает также сборник Le Phénomene légionnaire, Bucarest, 1993. В нем опубликована серия лекций, прочитан ных Нае Ионеску в 1938 г. в лагере Меркуря Чук, куда он был помещен вместе со мно

принятом в конце 1937 г. правительством ГогиКузы, который ока зался самым жестким после действовавшего в фашистской Герма нии. Суть этнического принципа была, впрочем, выражена еще в 1934 г. в предисловии к роману Себастьяна: «Христиане и евреи, — уверял метафизиклегионер, — это два чужеродных тела, которые ни при каких условиях не могут слиться воедино; два тела, мир меж ду которыми может воцариться только при условии... исчезновения одного из них»

. Ужасное многоточие, наличие которого свидетель ствует, что использовавший его человек отдавал себе отчет в вероят ных последствиях своих писаний.

Нам представлялось важным уделить такое большое место названным положениям доктрины Ионеску. Ведь именно их от печаток (порой в виде дословных цитат) обнаруживается одно временно и у Чорана (особенно в его требовании исключить ев реев из общественной жизни)2, и в восторженном отношении Элиаде к православной и национальной революции «Капитана» Кодряну. Она, как горделиво провозглашал историк религий в 1935 г., ни более, ни менее как «примирила Румынию с Бо гом»3... Как такие тонкие умы могли утратить всяческую способ ность к критике перед лицом столь туманной и столь удручающе бедной метафизики?

Личная харизма и сократово обучение

Наверняка разгадка кроется в известной степени в харизме этого человека. О странном влиянии, которое он оказывал на свое окружение, можно получить некоторое представление из

103

1930е ГОДЫ: АНАТОМИЯ ПОЛИТИЧЕСКОГО ВЫБОРА

гими другими легионерами, в том числе М. Элиаде. Его политические теории в 1930е годы развивались, что нашло отражение в многочисленных статьях, собранных затем в сборниках La Rose des vents (Bucarest, 1937), L’Inquietitude metaphysique (Bucarest,

1993), а также Entre journalisme et philosophie, где представлены статьи, опубликован ные в Cuvîntul в 1926–1938 годах (Яссы, 1996). Хорошее представление о доктрине Ионеску дает также ее краткое изложение политологом Г. Войку в книге, исследую щей причины сохранения культа Ионеску в посткоммунистической Румынии. См.: Voicu G. Le Mythe Nae Ionescu, Bucarest, 2000.

Ionescu N.Préface, Depuis deux mille ans, op. cit. P. 22 (румынское издание).

Этот тезис подробно развивается на протяжении всей IV главы La Transfiguration

de la Roumanie (1936). К данному вопросу мы вернемся ниже.

Eliade M. Un peuple sans mission?! // Vremea, 1 дек. 1935. P. 3.

пассажа романа «В течение двух тысяч лет». В этом романе, где под вымышленными именами скрываются реальные люди, Нае Ионеску выведен под именем Гхита Блидару, профессора полит экономии, взгляды которого сводятся, вопервых, к тому, что Европа есть фикция, и, вовторых, к следующей несложной формуле: «Мы — то, чем наша земля нас заставляет быть, и ни что более». Себастьян, выделявшийся среди учеников Ионеску своим критическим настроем, так говорил о внутренней панике, которая возникала в нем при каждой встрече с мэтром. «Как только я встречаюсь с ним, все переворачивается, потому что он относится к таким людям, которые всем все диктуют, которые вас заставляют склониться, причем даже не столько перед их ар гументами, сколько перед их темпераментом и стилем... До се годняшнего дня этот человек — единственный, при встрече с которым я ощущаю необходимым подчиниться, испытывая при этом чувство не самоотречения, но, напротив, свершения, (accomplissement — p. 102), даже воссоединения, — признавался он в романе «В течение двух тысяч лет»

. Конечно, Ионеску об ладал темпераментом и стилем, был великим искусителем, но он был также соткан из парадоксов. С одной стороны, это был светский человек, любивший женщин и деньги. С другой стороны, он, по многим свидетельствам, отличался суровой, почти монашеской внешностью. Послушаем еще раз Себастья на, ошеломленного жилищем Ионеску, наготой, ясностью и ла коничностью его интерьера. «У него три комнаты, забитые кни гами; четвертая, почти пустая — его спальня. Кровать очень простая, просто раскладушка, и больше ничего... Он в халате, шея обмотана шерстяным шарфом, голова слегка склонилась и освещена светом настольной лампы... в его виде есть чтото монашеское»

. Многие его современники сравнивали его с А. Жидом или Ш. Пеги, подчеркивали то, что было в нем бес покойного, одинокого, измученного, но также и демоническо го — свидетельств какойто личной драмы, и все это производи ло еще большее впечатление, чем его идеи. Поэтому вполне воз можно, что именно эта большая внутренняя сила, которую он,

104

ГЛАВА ВТОРАЯ

Sebastian M. Depuis deux mille ans. P. 86 (французское издание).

Ibid. P. 50.

по рассказам многих знавших его, излучал, и объясняла его воз действие на молодых, протестовавших против цивилизаторско го разделения культуры и жизни

Далее. Все без исключения свидетельства включают пункт, по всей вероятности, свидетельствующий об одном из моментов обаяния этого человека: стиль его преподавания. Его непосред ственность, отсутствие академичности, зиммелева манера нахо дить примеры в повседневной жизни, отказ от догматизма исто рии философии, стремление увязывать эту дисциплину с опы том — одним словом, сходство с сократовским методом. Метод профессора состоял в том, чтобы внушать беспокойство, побуж дать вопросы, научить испытывать недоверие к книгам и систе мам, писал Элиаде. «Предпочтение отдавалось парадоксам и рискованным предположениям; упадок духа и отчаяние встре чались с симпатией; везде царила искренность... профессор по стоянно внимательно следил за дезориентированными, беспо койными, отчаявшимися молодыми людьми, приходившими к нему»

. В общем, резюмировал Элиаде, он вернул метафизику к ее истоку: самопознанию3. В том же смысле Мирча Вулканес ку говорил о негативной педагогике4, а Чоран признавался, что «никогда не встречал человека, который бы в такой степени за ставлял каждого становиться самим собой»5. Эта метода опреде лила успех его семинаров, где общий мыслительный процесс, по воспоминаниям его многочисленных учеников, организовы вался полифонично, наподобие симфонии. Ясно одно: в начале 1930х годов на лекции Ионеску массово устремилась самая раз ношерстная публика, так что в конце концов они превратились для Дворца в маленькую государственную проблему. Профессор почти не готовился к этим лекциям, вспоминал впоследствии Чоран. Читая их, он принуждал себя к колоссальному умствен ному усилию, таким образом, что мы «непосредственно присут ствовали при разработке им его идей. Он сообщал нам это уси лие, возникавшее напряжение вновь воздействовало на него са

105

1930е ГОДЫ: АНАТОМИЯ ПОЛИТИЧЕСКОГО ВЫБОРА

Многочисленные рассказы тех, кто лично знал Ионеску, приводятся в моногра

фии Nae Ionescu dans la conscience de ses contemporains, Bucarest, 1998.

Eliade M. Послесловие 1937 г. к сборнику La Rose des vents, op. cit. P. 430.

Ibid. P. 429.

Vulcanescu M. Nae Ionescu tel que je l’ai connu, Bucarest, 1992. P. 147.

Cioran E. Nae Ionescu ou le drame de la lucidité», op. cit. P. 4.

мого. Он вводил нас в суть проблемы и вместе с нами продви гался к ее решению. Такие профессора — редкость»1. Ощуще нию близости мыслей способствовал, несомненно, его слог, тя желый, изобиловавший шероховатостями. И сам Себастьян ри совал аналогичную картину. «Вот он бросает слово здесь, там от крывает потайную дверцу, а дальше отбрасывает камешек, ва лявшийся у него на дороге. Все неожиданно, все по воле случая. А затем, в конце лекции, когда обескураженные слушатели оглядывают поле мысли, перепаханное им вдоль и поперек, не ожиданно все упорядочивается — не знаю как, непонятно, при помощи какого механизма»

. Если Нае Ионеску не был ве ликим мыслителем, не говоря уже о его отвратительно пахнув шем антисемитизме со столь ужасными последствиями, он, не сомненно, был, по мнению самого Себастьяна, «великим коме диантом».

Комедиантом и почти чародеем: исключительно ловкий фо кус Нае Ионеску заключался в том, что от императива аутентич ности, призыва «будь верен сам себе» он плавно переходил к со вершенно иной заповеди «будь верен своей национальной су ти». Большинству его последователей подобное движение от личностного к коллективному представлялось почти провиден циальным выходом. В этом смысле можно утверждать, что фи лософ прекрасно сумел нажить капитал на двух важнейших проблемах, терзавших молодых. Более того, ему удалось их увя зать. В кратко сформулированном виде идея, которую он вну шал своим ученикам, звучала так: невозможно ответить на во прос «кто я», не затрагивая национального вопроса и вопроса об отношении личности и общества. Их разделение абсолютно ис кусственно. М.Элиаде ликовал особенно: Ионеску нашел спо соб превратиться в активного политика, не переставая быть фи лософом. То, что мы называем «политикой» Нае Ионеску, про должал он, словно бы потрясенный этим открытием, является не более чем «практическим выражением вечной отнологичес кой проблемы: остановиться на том, что имеется». Потому что «человек не может писать законы для нации. Они существуют вне его, в объективной реальности, он лишь обнаруживает их

106

ГЛАВА ВТОРАЯ

Les countinents de l’insomnie. P. 99–100.

Sebastian M. Depuis deux mille ans. P. 52.

и формулирует»1. В этом и заключался рецепт успеха, тем более что попытка привязать национализм к этике аутентичности ока залась сильно окрашена религиозностью. Это не могло не по нравиться Элиаде, уже ощущавшему себя «специалистом» в данной области.

Нае Ионеску пришел к данной концепции, отстаивая право славную версию спасения. Например, во втором «Курсе лекций по логике» он выдвигал тезис о том, что фундаментальной осно вой христианства является уничтожение собственной индиви дуальности. «Что означает практика самоуничижения? Она означает ликвидацию личностного коэффициента»

. Однако, немедленно добавлял автор, для восточного христианства перс пектива такого отречения не может являться самоцелью. Здесь собака и зарыта: философ стремился доказать, что принесение в жертву собственной индивидуальности обретает смысл в той мере, в какой оно осуществляется ради пользы всего сообщест ва. Понятно, что эта тема вызывала большой интерес у значи тельной части представителей Молодого поколения. Прозани мавшись «целых 10 лет сотерией (спасением вне мира), Нае Ионеску в последнее время обратился к идее симпатии (спасе ния путем примирения с миром)», замечал Элиаде в важном по слесловии, написанном им для им же и составленного сборника «Роза ветров», где собраны многочисленные статьи Ионеску за 1926–1933 годы

Таким образом, профессор, двигаясь от православия, пришел к истории, затем, от нее, к нации, продолжал его ассистент по ка федре Бухарестского университета; в этих словах мало что от «ужасного ребенка» и очень многое — от трудолюбивого ученика.

В общем, здесь явно наблюдался переход от проблемы «быть» к проблеме «быть румыном»; онтология потихоньку сос кальзывала в политику. При чтении работ верного ассистента чувствуется, насколько своевременно проделывает этот переход

107

1930е ГОДЫ: АНАТОМИЯ ПОЛИТИЧЕСКОГО ВЫБОРА

Eliade M. L’orthodoxie et le destin de la Roumanie // La Roumanie dans l’éternité II, Bucarest, 1990. P. 187. Этот текст представляет собой часть рукописи, состоящей в ос новном из компиляции политических статей, которую Элиаде собирался издать в Ру мынии в годы Второй мировой войны. В связи с приближавшимся поражением Рей ха он отказался от этого проекта по очевидным причинам.

Ionescu N. Histoire de la logique (1929–1930), Bucarest, 1993. P. 149.

Eliade M. Послесловие 1937 г. к сборнику La Rose des vents, op. cit. P. 441.

Нае Ионеску, в какой степени — с учетом исторической конъ юнктуры — его ученики выказывают благорасположение его ре чам. Конечно, его рассуждения весьма утяжеляет притягивание метафизики за уши к политике; но, может быть, именно оно и определяет их своевременность. Вот еще одно высказывание Элиаде, где он с неослабевающим благоговением кратко излага ет один из ключевых пунктов учения мэтра; апогей для ученого, который впоследствии будет постоянно выражать протест про тив смешения плоскостей: «Путь к бытию начинается с поиска себя, но завершается вне собственной личности, в Боге (соте рия) либо в истории (симпатия). Аутентичность, без которой все теряет свою ценность, требует, чтобы личность оставалась со бой, но, реализуя это требование, мы узнаем себя вне своей лич ности. Ищи себя со всей возможной искренностью, и ты уви дишь, что ты — не в себе, а вне себя: пребываешь под сенью бо жественного или погребен глубоко рядом с твоими предками»

. Еще более точное и конкретное выражение всей этой мистики «крови и почвы» (Blut und Boden) обнаруживается в статье Элиаде от апреля 1936 г. Она озаглавлена, в соответствии с проб лематикой исследований мэтра, «Спасение, история, политика». В ней Элиаде вновь обращается к идее перехода от сотерии к сим фонии. Этот переход, на взгляд автора, происходит через спаси тельное пробуждение румынских масс, «движимых стремлением раствориться в живой и организованной субстанции сообщест ва». В авангарде этих масс, уточняет Элиаде, идет «революцион ная молодежь», вовлеченная в «коллективное действо»

. Это про зрачный намек на Кодряну, его войска, его эскадроны смерти. В самом деле, именно в это время Железная гвардия стала превра щаться в массовую партию. Она начала охоту на евреев по всей стране; росло число совершенных ее членами политических убийств. Весьма необычное «сообщество любви»...

Эти параллели представляются весьма важными, поскольку показывают, какими путями происходит соединение экстремиз ма с тем абсолютным отсутствием моральных принципов, кото рое санкционировала доктрина Нае Ионеску. По мнению Элиаде, она выражалась в единственном основополагающем

108

ГЛАВА ВТОРАЯ

Ibid. P. 444.

Eliade M. Salut, histoire, politique, op. cit.

принципе: «Человек не является творцом за пределами своего собственного бытия». Поскольку определяющая роль в «собст венном бытии» человека принадлежала нации, это означало, что насквозь этническая политика являлась онтологически обосно ванной, а ее тоталитарный характер — узаконенным. Ведь вер ность национальному государству вовсе не отрицала свободу, а способствовала раскрытию творческого потенциала личности. Именно таким образом философскому учению Нае Ионеску удалось убедить Молодое поколение — или, по крайней мере, способствовать его самоубеждению — в обоснованности сбли жения с Железной гвардией, которая виделась как инструмент радикальной оппозиции демократам с их чуждым «тому, что есть» и потому вызывавшим презрение духом.

ЖЕЛЕЗНАЯ ГВАРДИЯ: ИДЕОЛОГИЯ И ПРАКТИКА

Интерес к Железной гвардии заставляет кратко проанализи ровать особенности ее идеологии, а также «стиль» и практику де ятельности этой организации, которая в межвоенный период яв лялась одним из наиболее популярных и в то же время одним из наиболее кровавых движений фашистского толка. Напомним: эта организация, официальное название которой звучало как Легион архангела Михаила, была основана в 1927 г. студентом факультета права университета г. Яссы (Молдавия) Корнелиу Зеля Кодряну. В 30е годы на базе Легиона развернулось массовое политическое движение, с 1930 г. называвшееся Железной гвардией.

Получив сперва достаточно активную поддержку крестьянст ва, Железная гвардия проникла затем и в городскую среду, вербуя сторонников среди мелкой и средней буржуазии. В нее вступали чиновники, преподаватели, студенты, адвокаты, врачи, мелкие торговцы. Социопрофессиональный состав движения характе ризовался достаточно высоким процентом образованных людей. Показательны, например, такие цифры. В добровольном трудо вом лагере в КарменСильве, одном из тех, которые во множест ве организовывались тогда Железной гвардией, из 710 участни ков образование имело не менее половины (38 лицеистов, 170 студентов, 98 — лиц со средним и высшим образованием,

109

1930е ГОДЫ: АНАТОМИЯ ПОЛИТИЧЕСКОГО ВЫБОРА

59 чиновников, 52 преподавателя, 59 обладателей научной степе ни)1. Такой же структурой характеризовался список кандидатов от партии «Все для родины» (Totul pentru tzara) — под этим назва нием Железная гвардия участвовала в парламентских выборах 1937 г., получила 16% голосов избирателей, стала третьей поли тической партией страны (66 депутатских мандатов)2. Ее канди датами были офицеры, школьные учителя, университетские пре подаватели, священники, муниципальные служащие.

В начале 30х годов, ко времени окончания университета Чо раном, Элиаде, Ионеску, Железная гвардия уже представляла со бой организацию, привлекавшую новым стилем участия в поли тической жизни. Ее популярность даже пугала короля Карола. Кодряну, чья звезда непрерывно поднималась все выше на поли тическом небосклоне, не только постоянно увеличивал влияние на массового избирателя, но и с 1926 г. обрел достаточно серьез ную поддержку среди представителей исполнительной власти. Захватывающее описание этого стремительного восхождения со держится в книге Сержа Московичи «Хроника потерянных лет»: «Превращения Железной гвардии совершались у нас на глазах. В подражание Муссолини, она обратила в свою веру и привлек ла под свои знамена толпы крестьян и горожан, священников и лицеистов, рабочих крупных предприятий, мускулистых сту дентов и известных интеллектуалов. Я хорошо помню одну из та ких демонстраций... Ничто не может сравниться с отрывистым пением, долгим воем, выкрикиванием лозунгов из толпы, где личность переставала быть собой, исчезала, превращалась в один из элементов целого. Ктото выступал с речью. Он произносил фразу: толпа отвечала воем. Следующая фраза — и снова вой. Люди в форме сновали вокруг толпы с вымпелами. Если бы их песни не были столь враждебными и антисемитскими, я и сам проникся бы их энтузиазмом и звонким волнением их голосов». По мнению Московичи, причины столь быстрого развития дви жения заключались в том, что «оно смогло навязать приемлемую форму подчинения одному человеку, одной идее — единой, силь ной и мистической. Молодые вливались в него, чтобы объеди

110

ГЛАВА ВТОРАЯ

Heinen A. Die Legion «Erzengel Michael» in Rümanien. Munich, 1986. С. 386.

Эти депутаты так и не участвовали в работе парламента. Как будет показано ни

же, спустя непродолжительное время король Кароль II ввел в стране диктатуру.

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 1011 / 5011 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]