-окружение высмеивается
-в тексте оды две интонации: апологию в адрес Фелицы и обличение в адрес мурзы.
-бытовая конкретность и достоверность облика Екатерины II в ее повседневных занятиях и привычках, перечисляя которые Державин удачно использовал мотив распорядка дня, восходящий к сатире II Кантемира «Филарет и «Евгений»:
Державин широко использует низкую лексику. Он говорит о себе: «курю табак» , «кофе пью» , «забавлюсь лаем псов» , «играю в дурака с женой» . Таким образом поэт раскрывает перед читателем подробности своей частной жизни. Классицистические традиции не позволяли подобных описании.
"На взятие Измаила"
Одной из важнейших победно-патриотических од Державина является "На взятие Измаила" (1790), где рельефно выступает героический образ русского народа - величественного Росса, взявшего неприступную турецкую твердыню.
Необъятная сила русского воина-исполина уподобляется могучим и страшным проявлениям грозных сил природы, описанным в начале оды: извержению вулкана, землетрясению, сиянию молний и раскатам грома, бурному волнению морской стихии. Таким же устрашающе-могущественным предстает и ратный подвиг воинов; весь образно-тематический ряд призван подчеркнуть стихийную, природную мощь русского богатыря. Но эта сила воинов действует не сама по себе, а послушна царю и полководцам, освящена верой, вдохновляется чувством патриотизма. Таким образом, здесь сделана попытка нарисовать собирательный образ русского воина и через него определить национальный характер русского народа, сочетающий в себе "лед и пламень", стихийную мощь и величие души, способность совершать подвиги, превышающие силы обычных смертных.
Философская ода
1.Как ода духовная (стихотворное переложение библии)
2.Анакреонтическая ода (Анакреонт мудрец прославлявший жизнь)
3.Пейзажная ода (о красоте мира созданным творцом)
«Ода, выбранная из Иова»
И́ов[1] — главное лицо библейской книги Иова. Как праведник упоминается и в других библейских книгах: например, у Иезекииля
Кни́га И́ова (ивр. בוֹי ִא רֶפ, ֵסСе́фер Ио́в) — книга, входящая в состав еврейской Библии (Танаха) и Ветхого Завета. этом драматическом повествовании Сатана (буквальный перевод — Противоречащий[4]) обвиняет Иова перед Богом в наигранной богобоязни, утверждая, что если повергнуть Иова в скорбь, то он отвернётся от Всевышнего. Бог решает доказать Противоречащему, что раб его Иов останется верным ему, даже находясь в страдании.
С первых строк ломоновской оды звучит, как мы видим, мотив человеческого ропота и недовольства своей судьбой. Автор голосом Творца обращается в лице Иова ко всем таким людям с целью полемики с ними. Очень важно то, что всё произведение Ломоносова – это монолог Творца. В оригинальном Библейском повествовании между двумя речами Бога находится ответ Иова, но Ломоносов в своей оде опускает этот момент. Подобное изменение не было случайностью. Автор действует
сознательно. |
Превращением |
диалога Творца и Иова в монолог Творца, преследовалась |
определенная |
цель – в |
результате этой метаморфозы происходит усиление |
главного смыслового акцента всей оды. Таким образом, автор не просто выступает в роли переводчика библейского сюжета на стихотворный жанр, а становится творцом нового, своего собственного, оригинального произведения. Сплавляя речи Господа в единое целое, автор тем самым фактически использует монолог как противовес человеческому ропоту и вечному недовольству.
У древних и современных толкователей Ветхого Завета, а так же светских ученых возникает целый спектр мнений. Протестантские толкователи 18-19 веке понимали под бегемотом и левиафаном современных бегемота и крокодила, хотя тут стоит сказать что на этих животных человек успешно охотился еще в древности и никакого ужаса для аборигенов ближнего Востока и Африки они не представляют. С другой стороны древние христианские толкователи, Отцы Церкви, видели в бегемоте и левиафане двух чудовищных животных, драконов, которые во времена Иова жили на Земле. Подобный взгляд, в свете археологических открытий прошлого века [Акимушкин 1961], а так же анализа исторических источников [Житие; Дан.14:23-25], нельзя отбрасывать как наивный и антинаучный. Так же нельзя не умолчать и об иносказательной интерпретации Отцами Церкви строк, в которых повествуется о бегемоте и левиафане, как об образе диавола. Последнего Апокалипсис Иоанна Богослова называет «великим драконом, древним змием, обольстившим всю вселенную» (Откр. 12:9) Таким образом, эти интерпретации помогают понять, что речь идет о чем то непознанном, загадочном, необъяснимом, и все это – область ведения Создателя, которая оставляет человека наедине с таинственным, помогая ощутить величие и премудрость Творца.
Ломоносов же, как мы видим, выступает здесь как человек, твердо верящий в благость Творца. Он делает попытку назидания, научения своих читателей, приводя им примеры бесконечного величия, могущества, заботы Творца о своем Творении. Поэтому, изображение Ломоносова как материалиста или деиста материалистического толка является грубым искажением подлинного облика великого русского ученого. Он сам здесь раскрывает себя горячо верующим человеком в традиционном, библейском понимании этого слова. Автор стремится показать нам, что какими бы страшными, непонятными ни казались действия Премудрого Творца нам, существам, несоизмеримо ограниченным по сравнению с Божеством, они все равно направлены на конечную пользу человека. Это совершилось и на примере самого Иова.
В «Утреннем размышлении о Божием Величестве» поэт подчёркивает непрерывно длящееся действие Божества на природу и её тела. Бог простирает к человеку «премудрости лучи», научает творить угодное Ему, а человек взывает к Творцу и прославляет Его, непрерывно произливающего радость. Бог и человек находятся в постоянном взаимодействии, соответственно, ни о каком деизме не может быть и речи.
Вселенная Ломоносова телеологична, что несомненно подразумевает и промыслительность всего происходящего в ней. Космогония поэта антропоцентрична, целесообразность устроения Солнечной системы связывается с потребностями человека. Солнце, эта «пресветлая лампада», возжжена для «повседневных дел» людей.
Вечернее размышление
Естественнонаучное содержание «Утреннего» и «Вечернего размышления» позволяет поэту поставить проблемы высшего духовного порядка.
Первая проблема – абсолютности и относительности познания природы как творения Бога; познание есть открытие новых и новых тайн натуры, но никогда не сущностное постижение бездны Божества во всей его неизмеримости. Неисповедимы даже явления земной природы. Так, северное сияние, известное каждому помору, вызывает лишь град вопросов и предположений. Что же тогда можно сказать о необозримом космосе? Созерцатель, «в сей бездне углублен», утомлён и растерян перед величием вселенной, и его смущение, исполненное благоговения, разрешается потоком вопросов, остающихся без ответов. Вопросная конструкция, характерная для «Вечернего размышления» (в стихотворении содержится двенадцать вопросов), построена по принципу градации, нарастания эмоционального накала. Мысль поэта восходит от земного к небесному, от Солнечной системы к галактическому масштабу, от космического пространства к Божеству, что превыше всякого познания.
Это позволяет автору поставить ещё одну проблему – ограниченности самого смелого интеллектуального дерзания перед лицом Творца и Промыслителя, нищеты самого великого и просвещённого ума перед тайной божественного Абсолюта.
И «Утреннее» и «Вечернее размышление» завершаются на ноте глубокого смирения поэта-учёного, созерцателя-естествоиспытателя перед властью и силой Бога, заканчиваются восторженной хвалой «бессмертному Царю» и осознанием немощи человеческого разума. Такое отношение исследователя натуры к ее Создателю соответствует святоотеческому учению о иерархии веры и науки и их взаимодействии. Стихотворение естественнонаучного плана приобретает черты произведения церковной гимнографии: молитвенное обращение к Богу, торжественная похвала божеству в заключительном аккорде, умаление лирического героя пред лицом Творца, антитеза ничтожества человека и всесилия Промыслителя.
Божественный промысл проницает всю природу, и в этом смысле она, по мнению Ломоносова, полностью соответствующему положениям святоотеческого учения, – вторая книга откровения Божия (первая книга, разумеется, – Священное Писание). Итак, все величественные грандиозные картины космического мира –«горящий вечно Океан» Солнца в «Утреннем размышлении», звёздная галактическая бездна в «Вечернем» – служат для достижения одной цели: воспеть величие и беспредельную славу Творца. Поэтические создания Ломоносова поражают единством неколебимой веры в непостижимую мудрость Творца, совершенство Его творения и пламенной жажды знания, творчества, счастливого сознания силы и благотворности человеческого разума. В науке Ломоносов видел помощницу и союзницу богословия в познании «премудрости и могущества Божия», а понятие божества включал в решение вопроса о конечных причинах возникновения мира. разделяется риторика на три части – на изобретение,
украшение и расположение”.
Державин «Бог»
Я царь – я раб – я червь – я бог!
главной целью Гавриил Романович ставил изображение величества Господа. Но по мере развития сюжета сменились приоритеты. В итоге ода Богу превратилась в «оду
божественному сыновству человека».
Ключевая идея оды – всесильный непостижимый Бог сотворил человека, существо ничтожное, но при этом своему Создателю подобное. Именно через людей духовный мир связывается с материальным, их смертность представляет собой форму бессмертия Господа.
Сначала Державин определяет Господа относительно времени, пространства, причинности и так далее. Затем утверждает непостижимость Творца для человеческой мысли. В третьей строфе речь идет о Боге как о создателе пространства и времени, в четвертой – окружающего мира. В пятой декларируется ничтожность всех миров перед Богом. Вторая часть рассказывает о человеке. Первая строфа – констатация его ничтожности перед лицом Господа. Во второй повествуется о том, что Бог отражается, следовательно, существует в человеке. Далее обозначается роль человека как связующего звена между «тварями телесными» и
«Духами небесными». Как уже говорилось выше, четвертая строфа – кульминационная. В ней человек провозглашается центром мира, соединением духа и плоти. Пятая строфа называет смертность формой бессмертия:
…И чтоб чрез смерть я возвратился, Отец! в бессмертие Твое.
В заключении Державин извиняется перед читателями за то, что посмел обратиться к теме столь великой и безграничной.
«Водопад»
В 1794 году опубликовал свою знаменитую оду «Водопад», которая носит аллегорический характер. Из дневников поэта становится ясно, что над этим произведением Державин начал работать после смерти Григория Потемкина. Он вошел в историю как фаворит императрицы Екатерины II, однако Державину он запомнился, прежде всего, как выдающийся русский полководец и политический деятель. Именно его автор сравнивает с водопадом, который «кипит внизу, бьет вверх буграми».
Исследователи творчества Гавриила Державина убеждены, что воссоздать образ бушующей водной стихии, которая словно «алмазна сыплется гора», поэту помогло путешествие по Карелии. И в своей оде он описал водопад Кивач, расположенный на реке Суне. Это предположение подтверждает и фраза «стук слышен млатов по ветрам», которая указывает на расположенные поблизости Кончезерский завод – одно из первых российский предприятий по производству чугуна.
После величественного и очень яркого описания водопада Державин переходит к иносказаниям. Если взять за основу тот факт, что под самим водопадом поэт подразумевает князя Потемкина, то строчки о том, что в источнику чистой воды подходят различные звери, однозначно указывает на широту души знаменитого полководца. Между тем, Державин дает очень меткую характеристику так называемым просителям. Так, волк, который «рыщет вокруг» олицетворяет непримиримого врага. Лань, которую страшит