В художественной концепции автора очень важна мысль о разнообразии, пестроте жизни. Ее изменчивость очаровывает молодого человека. Но совершенный христианин должен противиться этому наваждению, ибо для него земное существование — тлен, сон, суета сует. Эта мысль занимала автора так сильно, что он допустил непоследовательность в построении сюжета.

Савва Грудцын заключил договор с дьяволом для того, чтобы утолить греховную страсть к жене Бажена Второго. Дьявол, со своей стороны, выполнил обязательство: «Савва же паки прииде в дом Баженов и пребываше в прежнем своем скаредном деле». Но вот из Казани получается письмо, из которого видно, что Грудцын-старший узнал о беспутстве своего сына и хочет приехать за ним. И тут Савва вдруг забывает о своей демонической, всепоглощающей страсти, навсегда бросая любовницу. Герой о ней больше ни разу не вспомнит, а читатель ничего не узнает. Зачем в таком случае было продавать душу? Неужто Савва охладел потому, что испугался отца? Разве не мог всемогущий «мнимый брат» как-то уладить дело, задержать отца? Предоставим слово бесу: «Брате Савво, доколе зде во едином малом граде жити будем? Идем убо во иные грады и погуляем». «Добре, брате, глаголеши», — одобряет его Савва. Значит, Савва Грудцын продал душу не только за любовь, но и за то, чтобы «погулять» по русским городам, посмотреть мир, насладиться жизнью, познать ее изменчивость и многоликость. Таким образом, непоследовательность сюжета окупается цельностью характера главного героя.

По своим взглядам автор повести — консерватор. Его ужасает плотская страсть, как и всякая мысль о наслаждении жизнью: это грех и пагуба. Но сила любви-страсти, притягательность пестрой жизни уже захватили его современников, вошли в плоть и кровь нового поколения. Автор противится новым веяниям, осуждает их с позиций церковной морали. Но, как истинный художник, он признает, что эти веяния прочно укоренились в русском обществе.

Особенности жанра бытовой повести. «Повесть о горе и злосчастии»

Фабула и сюжет. Замечательная «Повесть», написанная народным стихом, стоит в ряду значительных созданий мировой литературы. Она дошла до нас в единственном списке первой половины XVII в. Начинается она буквально от Адама. Адам с Евою нарушили заповедь Божью, вкусили плод и за это были изгнаны из рая и поселены на земле, где им велено было раститься, плодиться и питаться своими трудами. И пошло от них человечество.

За все преступления человеческого рода Господь разгневался и послал на него великие напасти и скорби, чтобы смирить людей и привести их на путь спасения.

Вслед за такой экспозицией начинается рассказ о самом герое повести – о безымянном молодце. Отец и мать стали учить его, наставлять на добрый путь и преподали ему традиционные нормы житейского поведения. В стиле домостроевских наставлений поучают молодца его родители. Но он относится легкомысленно к их заветам, хочет жить своим разумом, по своей воле. Обзавелся деньгами и друзьями. Среди друзей особенно полюбился ему один, объявивший себя «названым братом» и зазвавший его на кабацкий двор. Там поднес ему чару зелена вина и кружку пива пьяного и посоветовал лечь спать

тут же, где он пил, положившись на своего названого брата, который сядет у изголовья и будет его оберегать (Да, совсем немного иным нужно для счастья! – прим. авт).

Легкомысленный и доверчивый молодец поверил и послушался. Проснулся и видит, что догола раздет, покрыт лишь отрепьями, под буйную голову подложен кирпич, а «друг» исчез. Нарядился молодец в оставленные ему лохмотья, посетовал на свое житие нелегкое, решил, что стыд и позор в таком виде вернуться домой, и пошел он в чужую, дальнюю сторону, где сразу попал на пир. Принимают его ласково. Но сидит он на пиру невесел. Когда его спрашивают о причине грусти, он поверяется им и просит совета. Ему дают ряд «советов». Идет он дальше на чужую сторону и начинает там жить «умеючи».

Нажил богатства больше прежнего и захотел жениться. Присмотрел невесту, затевает пир, гостей зовет. Начал хвастать своей жизнью.

Хвастанье молодецкое подслушало Горе-Злосчастие. Горе является ему во сне, нашептывает ему злой совет – разрушить налаженную жизнь, отказаться от своей невесты, пропить все, идти нагим и босым по широкому жизненному раздолью. Молодец сну не поверил, и вот Горе-Злосчастие является ему опять во сне в образе архангела Гавриила и рисует преимущества вольной жизни нагого-босого, которого не бьют, не мучают и из рая не выгоняют. Поверил глупый молодец, пробухал все, скинул с себя платье гостиное и пошел в незнакомые края.

По дороге встречается ему река, за нею – перевозчики. Требуют плату за перевоз, а дать – нечего. Сидит молодец весь день у реки и решает с отчаяния утопиться. Но Горе выскакивает и удерживает молодца. Напоминает ему о непослушании родителям, требует, чтобы молодец покорился и поклонился ему, Горю, и тогда будет перевезен через реку. Молодец так и поступает. Перевозчики перевезли его, накормили и напоили, одели в крестьянское платье и посоветовали вернуться с раскаянием домой.Нет способа уйти от Горя-Злосчастия, которое научает молодца богато жить, убить и ограбить, чтобы его за то повесили или кинули с камнем в реку. Тут-то молодец вспоминает «спасенный путь» и идет постригаться в монастырь, а Горе остается у святых ворот и впредь к молодцу уже не привяжется.

Краткий смысл. Молодец пренебрег старинным укладом жизни и морали, вздумал жить как хочется, и отсюда пошли все беды. Когда возомнил о себе многое, завладело им неотвязное Горе, сломившее его непокорство, превратившее в ничтожество. Он находит спасение в монастыре в монастыре, где нельзя проявлять самостоятельность. Такова расплата за отступ от заветов отцов.

Образ горя-Злосчастия. Доли, судьбы – один из значительных лит. образов. Горе одновременно символизирует внешнюю, враждебную человеку силу и внутренне состояние человека, его душевную опустошенность.

Стиль. Устно-поэтическая стихия окрашивает собой «Повесть». Полное тождество метрического строя повести со строем былинного стиха. Обращают на себя внимание былинные общие места (приход на пир). Прием повторения отдельных слов («надейся, надейся на меня, брата названова»). Прием тавтологии сочетаний («кручиноват, скорбен, нерадостен», «украсти-ограбити», «исти-кушати», род-племя»). Употребление

постоянных эпитетов («буйны ветры», «буйна голова», «быстра река», «зелено вино», «дубовый стол»).

Явственно дает о себе знать книжная традиция. Обнаруживается она во вступлении к повести, излагающим происхождение греха. Присутствует она и в последних строках повести. Вступление и заключение сближают ее с произведениями житийного жанра.

Это новаторская концепция, так как ранее в литературе сочувствие греховному человеку было невозможно.

Ее рукописная судьба типична для многих замечательных древнерусских произведений: в одном списке дошли «Слово о полку Игореве», «Поучение» Владимира Мономаха, «Повесть о Сухане», в двух — «Слово о погибели Русской земли». Подобно этим памятникам, «Повесть о Горе-Злочастии» стоит вне традиционных жанровых систем. Оно

возникло на стыке фольклорных и книжных традиций. Его питательной средой были народные песни о Горе и книжные «покаянные» стихи [2].

Некоторые его мотивы заимствованы из апокрифов. Как и былины, «Повесть о ГореЗлочастии» сложена тоническим стихом без рифм [3]. На основе всех этих источников неизвестный автор создал выдающееся произведение, которое достойно завершило семивековое развитие древнерусской литературы.

В повести связаны две темы — тема судьбы человека вообще и тема судьбы русского человека «бунташного века», безымянного молодца. Автор «Повести о ГореЗлочастии», согласно средневековой манере .ставить любое частное событие в перспективу мировой истории, начал повествование с рассказа о грехопадении Адама и Евы, вкусивших запретного плода от «древа познания добра и зла». Но в повести изложена не каноническая легенда, а версия апокрифов, которая несколько расходится с православной традицией. От дивнаго древа великаго.

Из Библии не ясно, что представляло собою заповедное «древо познания добра и зла». Обычно оно отождествляется с яблоней. Но в апокрифических сказаниях встречается и виноградная лоза. «Вином бысть преступление Адаму», — утверждает богомильская традиция

Связывая воедино Ветхий и Новый завет, с этим толкованием сопоставляли известную евангельскую легенду о брачном пире в Кане Галилейской. Иисус Христос, присутствовавший на этом пиру, превратил воду в вино, как бы сняв с него извечное осуждение. Однако вино, утверждают апокрифы, «еще имать (имеет) от злобы тоя, да аще кто пиеть без меры... владеть во многый грех» [5].

В «Повести о Горе-Злочастии» эти апокрифические мотивы как бы фундамент сюжета. Всякий читатель XVII в. знал легенду о грехопадении. Ему были ясны параллели между нею и повестью, в том числе те, которые только подразумевались. Бог запретил Адаму «вкушати плода винограднаго», Адам нарушил запрет и был изгнан из земного рая. История безымянного русского молодца как бы эхо этих далеких событий. Родители дают своему чаду те же наставления, которые бог, «родитель» первого человека, преподал Адаму.

Одна из замечательных ее черт— сочувствие падшему герою. Хотя автор осуждает грехи молодца, хотя автор всецело за верность родовому началу, за верность идеалам «Домостроя», — он все же не довольствуется ролью обличителя. Автор считает, что человек достоин сочувствия просто потому, что он человек, пусть падший и погрязший в грехе. Такова гуманистическая концепция «Повести о Горе-Злочастии».

«Повесть о Карпе Сутулове».

Эта повесть дошла до нас в единственном, притом утраченном ныне списке (сборник, в который вошла повесть, был разделен на отдельные тетради; некоторые из них не сохранились).

Сюжет русский купец Карп Сутулов, отправляясь в торговую поездку, наказывает своей жене Татьяне в случае нужды попросить денег у приятеля своего, Афанасия Бердова, тоже купца. В ответ на просьбу Татьяны недостойный друг мужа домогается ее любви. Татьяна идет за советом к попу, который оказывается не лучше Афанасия Бердова, потом — к архиерею. Но и в этом архипастыре, давшем обет целомудрия, вспыхнула греховная страсть. Татьяна притворно решает уступить и всем троим назначает свидания у себя дома. Первым является Афанасий Бердов. Когда в ворота стучится поп, Татьяна говорит Афанасию, что это вернулся муж, и прячет первого гостя в сундук. Тем же способом она избавляется от попа и архиерея — в последнем случае виновницей переполоха оказывается подговоренная ею служанка. Дело оканчивается тем, что посрамленные искатели извлекаются из сундуков на воеводском дворе.

Это типичная сказочная новелла с замедленным действием, с неоднократными повторениями, с фольклорной трехчленной конструкцией — и неожиданным, занимательным финалом: вслед за посрамлением домогателей следует дележ денег между «строгим» воеводой и «благочестивой» Татьяной. Русский колорит новеллы лишь поверхностное наслоение. Сутуловы и Бердовы действительно принадлежат к именитым купеческим семьям допетровской Руси. Муж Татьяны едет «на куплю свою в Литовскую землю» — обычным для России XVII в. купеческим путем на Вильну. Действие происходит на воеводском дворе — это также русская реалия. Однако все эти реалии не затрагивают сюжетной конструкции. Имена и русские обстоятельства — это кулисы действия, они легко поддаются устранению и замене, и мы получаем «всеобщий» перехожий сюжет, не связанный непременно с русским городским бытом XVII в. По сюжету «Повесть о Карпе Сутулове» — типичная плутовская новелла в духе Боккаччо.

«Повесть о Фроле Скобееве».

Есть серьезные основания полагать, что она была сочинена уже в петровское время. Анонимный автор строит свое повествование как рассказ о минувшем [7] (в некоторых списках действие отнесено к 1680 г.). В бойком канцелярском стиле повести явно отразилась эпоха реформ Петра I: здесь часто и привычно употребляются такие заимствования из западноевропейских языков (варваризмы), как квартира, реестр,

персона (в значении особа; при царе Алексее Михайловиче слово персона-парсуна означало живописный портрет).

Хотя порознь все эти варваризмы можно отыскать в русских документах XVII в., в частности в делах Посольского приказа, но, взятые в совокупности, они типичны как раз для текстов Петровской эпохи.

«Повесть о Фроле Скобееве» — скорее итог определенной, сформировавшейся в XVII

в. тенденции, нежели начало нового этапа в развитии литературы.

Сюжет «Повесть о Фроле Скобееве» — это плутовская новелла о ловком проходимце, обедневшем дворянчике, который не может прокормиться с вотчины или поместья и поэтому вынужден зарабатывать на хлеб «приказной ябедой» (сутяжничеством по судам), т. е. становится ходатаем по чужим делам. Только удачное и крупное мошенничество может опять сделать его полноправным членом дворянского сословия, и он обманом и увозом женится на Аннушке, дочери богатого и сановного стольника Нардина-Нащокина. «Буду полковник или покойник!» — восклицает герой и в конце концов добивается успеха.

Композиционно повесть распадается на две приблизительно равные по размеру части. Рубеж между ними — женитьба героя: после женитьбы Фролу предстояло еще умилостивить тестя и получить приданое.

В первой части мало жанровых сценок и еще меньше описаний, здесь все подчинено стремительно развивающемуся сюжету. Это апофеоз приключения, которое представлено в виде веселой и не всегда пристойной игры. Сближение Фрола Скобеева с Аннушкой происходит как своего рода святочная забава, а сам герой изображается в первой части в качестве ряженого: в «девическом уборе» проникает он на святках в деревенские хоромы Нардина-Нащокина; в кучерском наряде, сидя на козлах чужой кареты, увозит Аннушку из московского дома стольника.

Во второй части повести сюжет развивается медленнее, он «заторможен» диалогами и статическими положениями. Любовные истории, как правило, завершаются в литературе женитьбой. Автор «Фрола Скобеева» не ограничился этим привычным финалом — он продолжил повествование, переведя его в другой план. Во второй части автор демонстрирует недюжинное искусство в разработке характеров [8].

Вот Фрол Скобеев, заручившись поддержкой стольника Ловчикова, собирается вымолить прощение у тестя. Только что отошла обедня в Успенском соборе. Стольники степенно беседуют на Ивановской площади Кремля, напротив колокольни Ивана Великого. Всем знакомый, всем надоевший и всеми презираемый «ябедник» при народе падает в ноги Нардину-Нащокину: «Милостивой государь, столник первой, отпусти (прости) виновнаго, яко раба, который возымел пред вами дерзновение!» Престарелый и слабый глазами стольник «натуральною клюшкою» важно пытается поднять. Фрола: «Кто ты таков, скажи о себе, что твоя нужда к нам?» Фрол не встает и твердит одно: «Отпусти вину мою!» Тут выступает вперед добрый Ловчиков и говорит: «Лежит пред вами и просит отпущения вины своей дворенин Фрол Скобеев».

Эта превосходная сцена находится за рамками новеллистического сюжета. Для его построения она, в сущности, не нужна. Характеры героев очерчены уже в первой части: Фрол — это плут, Аннушка — покорная возлюбленная, мамка Аннушки — продажная пособница плута, Нардин-Нащокин — обманутый отец. Такая одноплановая разработка вполне соответствует новеллистическим законам. Но если в первой, динамичной части автора повести интересовал сюжет, то теперь его занимает психология персонажей. Первая часть — калейдоскоп событий, а во второй художественной доминантой становятся не поступки, но переживания героев.

Об этом свидетельствует индивидуализация прямой речи, ее сознательное отмежевание от речи рассказчика. «Повесть о Фроле Скобееве» — первое в русской литературе произведение, в котором автор отделил по форме и языку высказывания персонажей от своих собственных. Из реплик героев читатель узнавал не только об их действиях и намерениях — он узнавал также об их душевном состоянии. Родители Аннушки, посылая зятю икону в дорогом окладе, приказывают слуге: «А плуту и вору Фролке Скобееву скажи, чтоб он ево не промотал». Нардин-Нащокин говорит жене: «Как друг, быть? Конечно плут заморит Аннушку: чем ея кормит, и сам как собака голоден. Надобно послать какова запасцу на 6 лошедях». Фрол с Аннушкой наконец-то званы в родительский дом, и Нардин-Нащокин так встречает богоданного зятя: «А ты, плут, что стоиш? Садись тут же! Тебе ли, плуту, владеть моею дочерью!» В этих репликах — обида на Аннушку и на Фрола, извечная родительская любовь и забота, старческое брюзжанье, гнев, бессильный и показной, потому что отцовская душа уже смирилась с позором и готова простить. В авторском тексте о переживаниях действующих лиц часто умалчивается: читателю достаточно их разговоров.

Контрастное построение «Повести о Фроле Скобееве» — это сознательный и умело использованный прием. В данном случае контрастность вовсе не равнозначна противоречивости, художественной неумелости. Создавая контрастную композицию, автор показал, что он способен решать различные задачи — и строить динамичный сюжет, и изображать психологию человека.новеллы — от «простых форм» до сложных сюжетов.

Жанр. Язык. Особенности.

Повесть любопытна своим реализмом и психологизмом.

Персонажи типичные. Поступки мотивируются не вмешательством посторонней силы (дьявола), а свободными действиями самих персонажей. Интересна повесть и своим живым юмором. Тонко и умело передано снисходительно-пренебрежительное отношение родовитого стольника к своему горе-зятю, хорошо показано постепенное смягчение оскорбленного отца и нарастание в нем заботы о судьбе молодых супругов.

Язык повести обнаруживает коренное отличие от традиционного языка литературы.

Приближен к языку светских повестей петровской эпохи, обильно использует современный канцеляро-приказной жаргон. В повесть попали модные иностранные слова, вроде «публикация», «реестр», «квартира», «персона», «банкеты», а также вычурные выражения, как «возыметь любление», «обязательная любовь» и т.д.