Декарт — елизавете 52

Эгмонд, 3 ноября 1645 г.

[...] Я, конечно, признаю, что трагедийная скорбь не доставляла бы нам удовольствия — как это обычно бывает,— если бы мы опасались, что она примет крайние формы и принесет нам недомогание. Но так как я сказал, что существуют страсти, кои бывают тем полезнее, чем более крайние формы они принимают, я хотел здесь говорить лишь о тех, которые носят абсолютно благой характер; об этом свидетельствует мое добавление, что страсти должны быть подчинены разуму. Ведь существуют два рода крайностей: одни из них, изменяя природу вещи и превращая ее из благой в плохую, мешают нам подчинять ее разуму; другие же, лишь усиливая меру ее благости, только превращают ее из благой в еще лучшую. Так, дерзость оказывается преувеличением отваги лишь в том случае, если она переходит границы разума; но если она остается в их пределах, она может иметь своим следствием другое преувеличение, состоящее в полном отсутствии какой бы то ни было нерешительности или страха.

[...] Что же до свободы воли (libre arbitre), я признаю, что, соотнося ее мысленно лишь с нами самими, мы не можем не считать ее независимой; но когда мы думаем о безграничном могуществе Бога, мы не можем не верить, что от

==529

него зависят все вещи, а следовательно, и наша свободная воля не является здесь исключением. Ведь она заключает в себе следующее словесное противоречие. Бог создал природу человека такой, что волеизъявления людей не зависят от его воли; а это все равно что сказать, будто его могущество одновременно безгранично и имеет границы: имеет их, потому что существует нечто от него совсем не зависящее, и не имеет их, ибо он сумел создать нечто от него не зависящее. Но как познание бытия Бога не должно лишать нас уверенности в свободе своей воли, поскольку мы убеждаемся в ней на опыте и ее чувствуем, так и познание нашей свободы воли не должно нас заставлять сомневаться в существовании Бога. Ведь испытываемая нами на опыте независимость, делающая наши поступки похвальными или же достойными порицания, вовсе не является несовместимой с зависимостью, которая имеет иную природу, согласно коей все подчинено Богу.

Что касается состояния души в загробной жизни, то здесь я обладаю гораздо меньшими познаниями, чем г-н Дигби ⁵³; ибо, оставляя в стороне то, чему нас здесь учит вера, я признаю, что в свете одного лишь естественного разума мы можем строить какие угодно догадки в свою пользу и питать благие надежды, но не можем располагать даже тенью уверенности. А поскольку тот же естественный разум учит нас, что в этой жизни у нас гораздо больше благ, нежели несчастий, и что нам не следует оставлять надежное состояние ради ненадежного, он тем самым показывает нам, что мы поистине не должны бояться смерти, но не должны также нарочно ее искать.

Мне нет нужды отвечать на возражение, кое мне могут сделать теологи по поводу обширных размеров, приписываемых мной универсуму, поскольку Ваше высочество уже дали за меня этот ответ. Добавлю только, что если эта обширность могла бы сделать менее достоверными таинства нашей религии, то и размеры, приписываемые астрономами во все времена небесам, могли бы послужить тому же, ибо они рассматривали ихкак столь великие, что Земля в сравнении с ними представлялась всего лишь точкой; а между тем никто против этого не возражал.

Наконец, я не сомневаюсь, что, будь благоразумие господином события, Ваше высочество не исчерпали бы свои силы в задуманных Вами предприятиях; но тогда следовало бы, что все люди без изъятия должны быть абсолютно мудры, дабы, зная, что им надлежит делать, они могли быть уверены в том, что они совершат. Или же сле-

==530

довало хотя бы знать настрой тех, с кем надо решать какието дела; и все же этого было бы недостаточно, если учесть, что они, кроме того, располагают свободной волей, побуждения которой известны одному только Богу. А из-за того что мы обычно судим о будущих поступках других на основании того, что хотелось бы сделать самим на их месте, часто случается, что пошлые и посредственные умы, будучи подобны тем, с которыми они имеют дело, лучше проникают в их замыслы и легче добиваются успеха в своих начинаниях, нежели умы самые возвышенные, кои, имея дело лишь с теми, кто стоит неизмеримо ниже их по своим познаниям и рассудку, судят иначе, чем они, о делах. [...]