Декарт - елизавете °

Эгмонд-дю-Эф, 28 июня 1643 г.

Милостивая государыня, я весьма обязан Вашему высочеству за то, что Вы [...] дали мне повод ¹⁰отметить вещи, мною опущенные. Главными из них представляются следующие: после различения трех родов идей, или первичных понятий, каждое из которых познается особым способом, без сопоставления друг с другом, а именно понятий, которые мы имеем о душе, о теле и о единстве, существующем между душой и телом,— после такого различения я должен был объяснить разницу между этими тремя родами понятий и между действиями (operations) души, посредством которых мы их получаем, и сказать, как нам сделать каждое из этих действий привычным и легким. Затем, объяснив, почему я воспользовался сравнением с тяжестью, показать, что, желая представить душу как нечто материальное (что обычно делают, представляя ее единство с телом), тем самым лишаются возможности познать ее тогда, когда она отделима от тела. Этим, помоему, и исчерпываются все вопросы Вашего высочества.

Таким образом, я прежде всего отмечаю большую разницу между этими тремя родами понятий. Душа познается лишь чистым разумением (entendement). Тела, т. е. протяженность, фигуры и движения, могут также познаваться только разумением, но гораздо лучше — разумением с помощью воображения. И наконец, вещи, принадлежащие единству души и тела, одним только разумением познаются очень смутно; не познаются они также разумением с помощью воображения. С полной ясностью они

==492

познаются чувствами. Отсюда следует, что того, кто никогда не философствует, а пользуется лишь своими чувствами, совсем не обуревают сомнения, движет ли душа тело или тело воздействует на душу; он рассматривает и то и другое как нечто одно, т. е. просто представляет себе их единство, так как представлять себе единство двух вещей — это значит представлять себе ихкак одно целое. Метафизические мысли, упражняющие чистый разум, служат нам для образования понятия обычной души, а изучение математики, упражняющее главным образом воображение путем рассмотрения фигур и движений, приучает нас образовывать весьма отчетливые понятия тела. И наконец, только жизненный опыт, обыденные разговоры и воздержание от размышлении над вещами, упражняющими воображение, а также от их изучения позволяют постигать единство души и тела.

Я почти опасаюсь, не думает ли Ваше высочество, что я говорю все это несерьезно; но это не так, ибо это противоречило бы уважению, которое я к Вам питаю и которое никогда не премину высказать. Говоря по правде, основным правилом, которого я всегда придерживался в своих занятиях и во всем, что, как я полагаю, наилучшим образом помогало мне приобрести некоторое знание, было то, что я очень мало часов в день отдавал мыслям, занимающим воображение, и очень мало часов в году — мыслям, занимающим единственно лишь чистое разумение, и весь остаток своего времени отдавал отдыху чувств и отдыху разума. К упражнениям воображения я причисляю также все серьезные беседы и все, что требует внимания. Вот это-то и заставило меня удалиться в сельскую местность, ибо, хотя и в самом населенном городе мира я мог бы располагать стольким временем, сколько посвящаю работе сейчас, я не смог бы там с такой же пользой применить его, ибо мой ум в повседневной житейской суете был бы утомлен необходимой затратой внимания. Беру на себя смелость писать об этом Вашему высочеству, чтобы засвидетельствовать свое истинное восхищение тем, что среди дел и забот, всегда с избытком хватающих личностям, которые одновременно велики духом и знатны происхождением, Ваше высочество располагает временем для рассуда^ дений, необходимых для постижения различия, существующего между душой и телом.

По-моему, скорее всего именно эти размышления, а не мысли, требующие меньшего внимания, показали Вашему высочеству неясность в имеющемся у нас понятии о разли-

==493

чии души и тела. Ибо я не мог вообразить, что человеческий дух способен представить себе в одно и то же время с достаточной четкостью и различие между душой и телом, и их единство, так как в этом случае их необходимо было бы рассматривать как нечто единое и в то же время как нечто раздвоенное, что самопротиворечиво. При этом я предполагал, что у Вашего высочества были еще доводы, доказывающие различие души и тела, и что эти доводы еще свежи в Вашей памяти, и не предлагал вовсе избавиться от них, чтобы составить себе понятие единства, которое каждый и без философствования испытывает в себе самом, а именно, что он есть единая личность, обладающая одновременно и телом и мыслью, и они таковы, что мысль может приводить тело в движение и чувствовать, что с ним происходит. Поэтому я в предыдущем письме воспользовался сравнением с тяжестью и другими качествами, которые мы обычно воображаем соединенными с некоторым телом, так же как мысль соединена с нашим телом. Упомянутое сравнение несовершенно и потому, что эти качества, вопреки тому, что о них воображают, не являются реальными; но это меня не остановило — по той причине, что я верил: Ваше высочество уже вполне убеждены. что душа есть субстанция, отличная от тела ^п.

Но так как Ваше высочество заметили, что гораздо легче приписывать душе материальность и протяженность, чем признавать за ней способность двигать тело и быть в нем движущейся, не будучи материальной,— я предложил Вам применить по своему усмотрению материальность и протяженность к душе, т. е. представить себе ее соединенной с телом. И когда Вы это хорошо поймете и испытаете в себе самой, Вам будет легко узреть, что материальность, приписанная мысли, не есть собственно мысль и что протяженность этой материи — другой природы, чем протяженность мысли, так как первой определено некоторое место, из которого она исключает всякую другую протяженность тела, чего не может сделать вторая. И точно так же Ваше высочество легко осознает различие души и тела, несмотря на то что Вы познали их единство.

Наконец, так как я считаю, что раз в жизни совершенно необходимо хорошо понять принципы метафизики, ибо только они дают нам познание Бога и нашей души, то я полагаю, что очень вредно часто занимать свой ум размышлениями над ними, ибо это помешало бы ему достаточно хорошо исполнять обязанности воображения и чувства, и что лучше всего довольствоваться удержанием в своей

==494

памяти и в своем веровании (crйance) выводов, однажды из этих принципов извлеченных, а свободное от занятий время использовать для размышлений, в которых разум действует вместе с воображением и чувствами. [...]