Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Стратегии развития уголовно-процессуального права в XXI в.. Материалы V международной научно-практической конференции 10-11 ноября 2016 г. (г. Москва)
.pdf
Великая Е. В.
• иметь достаточное время и возможности для подготовки сво-
ей защиты;
•
допрашивать показывающих против него свидетелей или
иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь
право на вызов и допрос его свидетелей на тех же условиях, какие
существуют для свидетелей, показывающих против него
•
пользоваться бесплатной помощью переводчика, если он не понимает языка, используемого в суде, или не говорит на этом языке.
В соответствии со ст. 19 Конвенции в целях соблюдения странами-участницами положений Конвенции был создан ЕСПЧ. Ратифицировав Конвенцию, Россия согласно ст. 1 ФЗ от 30 августа 1998 г.
№ 54-ФЗ признала юрисдикцию ЕСПЧ обязательной по вопросам
толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случаях
предполагаемого нарушения РФ положений этих договорных актов.
С момента признания РФ юрисдикции ЕСПЧ российские граждане неоднократно обращались туда за защитой своих прав и законных интересов. Рассматривая такие жалобы, ЕСПЧ находил
нарушения различных положений Конвенции при принятии российскими судами решений по уголовным делам, в том числе признавались нарушения положений ст. 6 Конвенции. Право на защиту
неотделимо от гарантий его осуществления, именно потому ЕСПЧ
неоднократно отмечал необходимость обеспечения не иллюзорных,
а реальных прав.
Пленум ВС РФ в Постановлении от 10 октября 2003 г. № 5
«О применении судами общей юрисдикции общепризнанных прин
ципов и норм международного права и международных договоров РФ» указал, что неправильное применение судом общепризнанных принципов и норм международного права и международных
договоров РФ может являться основанием к отмене или изменению судебного решения, а применение судами Конвенции о защите
прав человека и основных свобод во избежание любого ее нарушения должно осуществляться с учетом практики ЕСПЧ (п. 9–10)1.
С целью эффективной защиты прав и свобод человека судами
учитываются правовые позиции ЕСПЧ, изложенные в ставших
окончательными постановлениях, которые приняты в отношении
1
Постановление Пленума ВС РФ от 10 октября 2003 г. № 5 (ред. от 05.03.2013 г.)
«О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм
международного права и международных договоров РФ» // БВС РФ. 2003. № 12.
-
141
Раздел II. Основные направления развития
современного российского уголовного судопроизводства
других государств — участников Конвенции, при этом правовая позиция учитывается судом, если обстоятельства рассматриваемого
им дела являются аналогичными обстоятельствам, ставшим предметом рассмотрения ЕСПЧ1.
Следует согласиться с С. В. Бурмагиным в том, что решения
ЕСПЧ влияют прежде всего на судебную практику, т. е. на процедуру рассмотрения уголовного дела, существо и порядок принятия
судебных решений2.
Так, например, в приговоре в отношении К. суд, опровергая по-
зицию стороны защиты о невозможности допросить свидетеля обвинения и указывая на отсутствие нарушения права на защиту, сослался также на решение ЕСПЧ. При этом суд отметил, что данный
свидетель в судебном заседании отказалась давать показания, воспользовавшись положениями ст. 51 Конституции РФ, в связи с чем
были оглашены показания, данные на предварительном следствии,
которые она подтвердила в полном объеме, отвечать на чьи-либо
вопросы свидетель также отказалась. При таких обстоятельствах
суд посчитал, что обвиняемый и его адвокат имели процессуальную возможность допросить свидетеля и, следовательно, их права
нарушены не были, что согласуется с практикой ЕСПЧ («Huikko
v.Finland»)3.
Безусловно, что решения ЕСПЧ повлияли на развитие многих
положений уголовно-процессуального законодательства России,
однако в данной статье хотелось бы обратить внимание на следующие значимые изменения.
Изменения, связанные с личным участием лица, привлеченного
к уголовной ответственности (в том числе лица, страдающего психическим заболеванием), при рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции, а также в проверочных стадиях уголовного
судопроизводства. В частности, ЕСПЧ в постановлении от 20 октября 2005 г. по делу «Романов против России» признал нарушенным пп.»с» п. 3 ст. 6 Конвенции, указав, что присутствие заявителя
1
Постановление Пленума ВС РФ от 27 июня 2013 г. № 21 «О применении
судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. и Протоколов к ней» // БВС РФ. 2013. № 8.
2
Бурмагин С. В. О влиянии решений Европейского суда по правам человека
на уголовное судопроизводство России // Российское правосудие. 2016. № 3.
3
ECHR Case Law. URL: http://echr.ketse.com/doc/30505.96-en-19990511/view.
142
Великая Е. В.
в судебном заседании является необходимым условием для того,
чтобы судья лично мог убедиться в его психическом состоянии
и принять справедливое решение; рассмотрение дела судом первой и кассационной инстанций в отсутствие заявителя (вопреки
его желанию), которое ничем не может быть компенсировано, допустимо лишь при наличии особых обстоятельств, например, если имеют место какие-либо признаки агрессивного поведения или
если физическое и психическое состояние не позволяет ему предстать перед судом1.
В дальнейшем в развитие данного постановления ЕСПЧ в 2007 г.
КС РФ было принято решение о признании несоответствующими
Конституции РФ положений ст. 402, ч. 3 ст. 433, ст. 437 и 438, ч. с.
ч3 и 6 ст. 439, ч. 1 ст. 441, ст. 444 и ч. 1 ст. 445 УПК РФ в той мере,
в которой они не позволяют лицам, в отношении которых осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера, лично знакомиться с материалами уголовного дела,
участвовать в судебном заседании при его рассмотрении, заявлять
ходатайства, инициировать рассмотрение вопроса об изменении
и прекращении применения указанных мер и обжаловать принятые
по делу процессуальные решения2. Однако, несмотря на указанные
решения ЕСПЧ и КС РФ, изменения в уголовно-процессуальное
законодательство были внесены только в 2010 г.
Немаловажным, с точки зрения обеспечения подсудимому возможности личного участия в судебном заседании является решение
ЕСПЧ от 14 октября 2008 г. по делу «Тимергалиев против России»,
согласно которому предусмотренное ст.6 Конвенции право обвиняемого на эффективное участие в рассмотрении его уголовного дела
включает не только право личного присутствия, но и право слышать
и следить за разбирательством.
Основным гарантом справедливости судебного разбирательства
является судья, который, столкнувшись с неявкой адвокатов, обязан в соответствии с национальным законодательством назначить
1
См.: Дело «Юрий Романов против России»: Постановление ЕСПЧ (Жалоба
№ 69341/01) // Бюллетень ЕСПЧ. Российское издание. 2006. № 5. С. 82, 117–126.
2
Постановление КС РФ от 20 ноября 2007 г. № 13-П «По делу о проверке конституционности ряда положений ст. 402, 433, 437, 438, 439, 441, 444
и 445 УПК РФ в связи с жалобами граждан С. Г. Абламского, О. Б. Лобашовой
и В. К. Матвеева» // Вестник КС РФ. 2007. № 6.
143
Раздел II. Основные направления развития
современного российского уголовного судопроизводства
адвоката обвиняемому, не способному защищать себя, Учитывая,
что физический недостаток (пониженный слух) обвиняемого не позволяет ему эффективно участвовать в разбирательстве, интересы
правосудия требуют предоставления заявителю возможности использования преимуществ юридической помощи с целью обеспечения справедливого разбирательства при рассмотрении дела судом
кассационной инстанции.
Еще одним аспектом рассматриваемого вопроса является участие подсудимого в судебном заседании путем видеоконференцсвязи. Интересным в данном случае представляется решение ЕСПЧ
от 9 ноября 2006 г. по делу «Голубев против России». В частности,
он отметил, что физическое присутствие обвиняемого в зале судебного заседания крайне желательно, но не является самоцелью, поскольку оно служит более важной цели — обеспечению справедливого судебного разбирательства в целом. Даже несмотря на то, что
заявитель на слушании своего дела в ВС лично не присутствовал,
его права на эффективное участие в судебном разбирательстве нарушены не были, т. к.: во-первых, заявитель не потребовал личного присутствия в суде заблаговременно; во-вторых, он не возражал
против слушания в режиме видеоконференции в ходе судебного
разбирательства; в-третьих, в данном случае он имел возможность
проконсультироваться со своим защитником наедине до начала
слушаний. Кроме того, поскольку у заявителя было два защитника, то один из них во время слушаний мог находиться в зале суда,
а другой — в следственном изоляторе и консультировать обвиняемого конфиденциально.
Что же касается условий проведения видеоконференции, и,
в частности, эффективности личного участия в судебном разбирательстве, то ст. 6 Конвенции гарантирует право обвиняемого
на справедливое судебное разбирательство, что в условиях состязательного процесса предусматривает не только его право присутствовать, но и слышать и видеть его участников, а также следить
за ходом судебного разбирательства1.
В то же время ЕСПЧ признал нарушенным право на участие в судебном разбирательстве в решении от по делу «Сахновский против
1
Позиции ЕСПЧ об участии заключенного в уголовном процессе по видеоконференцсвязи и об участии заключенного в судах по гражданским делам.
URL: http://zagr.org/1500.html.
144
Великая Е. В.
России», указав, что ЕСПЧ указал, что участие в судебном процессе
путем видеосвязи не является неприемлемым в соответствии с понятием справедливого и публичного разбирательства, но должно
гарантировать возможность для заявителя участвовать в процессе
и быть выслушанным без технических препятствий, а также обеспечивать эффективное общение с адвокатом без свидетелей. Право обвиняемого на общение со своим адвокатом без риска быть услышанным третьим лицом является частью базовых требований
о справедливом судебном разбирательстве в демократическом обществе. Если адвокат не может совещаться со своим клиентом и получать от него конфиденциальные инструкции без такого наблюдения,
его помощь теряет значительную часть пользы, в то время как Конвенция предназначена для того, чтобы гарантировать практические
и эффективные права
В УПК РФ возможность участия подсудимого в судебном заседании путем видеоконференц-связи закреплено в ст. 241 УПК РФ,
согласно которой в исключительных случаях в целях обеспечения
безопасности участников уголовного судопроизводства суд вправе
при рассмотрении уголовных дел о преступлениях, предусмотренных ст. 205–206, 208, ч. 4 ст. 211, ч.1 ст. 212, ст. 275, 276, 279 и 281
УК РФ, по ходатайству любой из сторон принять решение об участии в судебном заседании подсудимого, содержащегося под стражей, путем использования систем видеоконференц-связи.
Право обвиняемого лично осуществлять свою защиту, реализуемое посредством его участия в судебном разбирательстве, обеспечивается судом. В отношении обвиняемых, содержащихся под стражей
либо отбывающих наказание в виде лишения свободы, суд первой
инстанции принимает меры по обеспечению их участия в судебном
заседании непосредственно либо в случаях, предусмотренных ч.6.1
ст. 241 и ч.2 ст. 399 УПК РФ, путем использования систем видеоконференц-связи. Вопрос о форме участия таких лиц в судебных
заседаниях судов вышестоящих инстанций решается судом, рассматривающим дело (ч. 2 ст. 389.12, ч. 2 ст. 401.13 УПК РФ)1.
ЕСПЧ неоднократно находил нарушения положений ст. 6 Конвенции и по вопросу соблюдения права подсудимого задавать
1
Постановление Пленума ВС РФ от 30 июня 2015 г. № 29 «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве» // БВС РФ. 2015. № 9.
145
Раздел II. Основные направления развития
современного российского уголовного судопроизводства
вопросы свидетелям, дающих против него показания (пп.»д» п. 3
ст. 6). Так, например, в своем решении от 13 июля 2006 г. по делу
«Попов против РФ», ЕСПЧ признал нарушенными положения
подп. «д» п. 3 ст. 6 Конвенции. Основанием для признания нарушенным права лица допрашивать свидетеля послужил отказ суда
в удовлетворении ходатайства адвоката в допросе свидетелей, которые могли показать, что в момент преступления заявитель находился в другом месте.
В постановлении по делу «Макеев против России» от 5 февраля
2009 г. ЕСПЧ констатировал нарушение п. 1 и подп. «д» п. 3 ст. 6
Конвенции, выразившееся в непринятии российскими властями достаточных и надлежащих мер, направленных на обеспечение явки
в судебное заседание и допроса потерпевшего и двух свидетелей,
на показаниях которых основывались обвинения. В ситуации, когда приговор основан исключительно или главным образом на показаниях, данных лицом, которого осуждённый не имел возможности
допросить при производстве предварительного расследования или
судебного разбирательства, права стороны защиты ограничиваются
в такой степени, которая не совместима с гарантиями, предостав-
1
ленными ст. 6 Конвенции
.
При этом ЕСПЧ подчеркнул, что «власти обязаны предпринимать
«все разумные меры» для обеспечения явки свидетеля с целью дачи
показаний непосредственно в судебном заседании». Применительно к данному делу ЕСПЧ указал также, что «власти не предприняли
разумных усилий для обеспечения явки свидетелей в судебное заседание», в связи с чем, право заявителя на защиту было ограничено.
В дальнейшем (в том числе в связи с указанными решениями
ЕСПЧ) в УПК РФ были внесены изменения, связанные с порядком оглашения показаний свидетелей и потерпевших. Согласно
ч. 21 ст. 281 УПК РФ в случаях, предусмотренных законом, решение
об оглашении показаний потерпевшего или свидетеля и о воспроизведении видеозаписи или киносъемки следственных действий, производимых с их участием, может быть принято судом при условии
предоставления обвиняемому (подсудимому) в предыдущих стадиях производства по делу возможности оспорить эти доказательства предусмотренными законом способами. На наш взгляд, данное
1
См.: Дело «Макеев (Makeyev) против России» (жалоба № 13769/04) // Рос-
сийская хроника Европейского Суда. 2010. № 4.
146
Гриненко А. В.
положение закона предоставляет возможность подсудимому надлежащим образом защищаться от предъявленного обвинения, что
в свою очередь может повлиять на решение суда о его виновности
или невиновности.
Следует отметить, что современные признанные Россией европейские стандарты отправления правосудия во многом перекликаются с основами, которые уже были заложены в национальном
процессуальном законодательстве ранее, и не являются чуждыми
отечественной правовой традиции1.
Несмотря на это, на наш взгляд решения ЕСПЧ по правам человека имеют большое значение для развития и совершенствованию
отечественного уголовно-процессуального законодательства в части соблюдения права на защиту.
Гриненко А. В.,
профессор кафедры уголовного права,
уголовного процесса и криминалистики
Московского государственного института
международных отношений (Университет)
МИД РФ, член Научно-консультативного
совета при ВС РФ, д-р юрид. наук,
профессор
Особенности прекращения уголовного
дела (уголовного преследования) в связи
с применением судебного штрафа
Современный период развития отечественного законодательства
характеризуется тем, что оно призвано обеспечивать гуманное отношение к лицу, в том числе и в случаях, когда им было совершено
преступление. Такой гуманизм в числе прочего проявляется в возможности назначению лицу наказания, не связанного с лишением
1
Глазкова М. Е. Применение европейских стандартов отправления правосудия в российском арбитражном процессе: Монография. М.: Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ; Анкил,
2012. С. 166.
147
Раздел II. Основные направления развития
современного российского уголовного судопроизводства
свободы, а также применения к нему иных мер уголовно-правового воздействия.
В современной правоприменительной деятельности штрафы —
весьма распространенное явление. При производстве по уголовным
делам штраф в соответствии со ст. 44, ч. 2 ст. 45 УК РФ относится к числу как основных, так и дополнительных видов наказаний.
В любом случае штраф как уголовное наказание представляет собой меру воздействия, состоящую в лишении лица, признанного
виновным по приговору суда, денежных средств, и их направлению в государственный бюджет РФ. От штрафа как уголовного наказания следует отличать выплаты, которые лицо делает в пользу
потерпевшего, а также процессуальные издержки и иные расходы,
оплачиваемые осужденным.
Вместе с тем в последнее время неоднократно звучали предложения (в том числе на высшем политическом уровне) о целесообразности декриминализации ряда деяний, хотя и подпадающих
под составы преступлений, относящихся к категориям небольшой
или средней тяжести и совершенных впервые, и наложении на лиц,
их совершивших, штрафов в судебном порядке вместо привлечения к уголовной ответственности и осуждения. Результатом этого
стало внесение в 2016 г. в УК РФ новой меры уголовно-правового
характера в виде судебного штрафа, а в УПК РФ — установление
процедуры применения судебного штрафа с одновременным освобождением лица от уголовной ответственности1.
Изучение содержания соответствующих изменений позволяет
сделать вывод, что законодатель, принимая решение о замене наказания судебным штрафом, руководствовался соображениями гуманизма и социальной целесообразности. Однако установленный
порядок весьма далек от совершенства, и применение судебного
штрафа, как представляется, будет вызывать весьма значительные
проблемы как теоретического, так и практического плана.
Уголовно-правовым основанием для наложения судебного штрафа являются положения ст. 76.2 УК РФ, где указано, что данная мера уголовно-правового воздействия применяется в отношении лица, впервые совершившего преступление небольшой или средней
1
ФЗ «О внесении изменений в УК РФ и УПК РФ по вопросам совершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности»
от 3 июля 2016 г. № 323-ФЗ // СЗ РФ. 2016. № 27 (ч. II). Ст. 4256.
148
Гриненко А. В.
тяжести, если оно возместило ущерб или иным образом загладило причиненный преступлением вред. Тем самым установлено, что
по своей правовой природе судебный штраф существенно отличается от штрафа, назначаемого судом в качестве уголовного наказания, и является альтернативой привлечения лица к уголовной ответственности.
Вместе с тем возникла неоднозначная ситуация, обусловленная
тем, что законодатель не предусмотрел ряда уголовно-правовых
и уголовно-процессуальных последствий, которые возникают при
применении штрафа как специфической меры уголовно-правового характера.
Прежде всего обращает на себя внимание тот факт, что в соответствии со ст. 25.1 УПК РФ данная мера применяется только судом, в том числе в случаях, когда вопрос об этом возникает в ходе досудебного производства. В ч. 1 данной статьи указано, что
решение о прекращении уголовного дела или уголовного пресле
дования по данному основанию суд принимает как по собственной инициативе, так и по результатам рассмотрения ходатайства,
поданного следователем с согласия руководителя следственного органа либо дознавателя с согласия прокурора. Вместе с тем
ни в данной норме, ни в каких-либо иных правоположениях
не установлено, что инициировать данную процедуру, хотя бы
посредством обращения ходатайств к следователю, дознавателю
и суду, могут не только должностные лица досудебного производства, но и вовлеченные в процесс лица (со сторон как защиты —
подозреваемый, обвиняемый, так и обвинения — потерпевший).
Конечно, такое право вытекает из общих возможностей данных
участников, закрепленных в соответствующих статьях УПК РФ,
однако, не будучи профессиональными юристами, эти лица могут просто не знать о существовании данной процедуры и тем более о своем праве на обращение с ходатайством о ее применении.
Представляется, что требуется специальный механизм разъяснения заинтересованным участникам процесса о соответствующем
праве и о том, что они могут реализовать его как лично, так и с помощью защитника (подозреваемый, обвиняемый) или представителя (потерпевший).
В гл. 51.1 УПК РФ весьма детально регламентирован порядок
производства о назначении меры уголовно-правового характера
-
149
Раздел II. Основные направления развития
современного российского уголовного судопроизводства
при освобождении лица от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа. В частности, имеется ссылка на то, что
данная процедура осуществляется по общим правилам, установленным Кодексом, с особенностями, предусмотренными настоящей
главой. Это означает, что на вовлеченных в процесс лиц в полной
мере распространяются все гарантии, предусмотренные уголовнопроцессуальным законом, в том числе и касающиеся возможности
прекращения в отношении подозреваемого, обвиняемого уголовного дела или уголовного преследования при наличии соответствующих оснований (как реабилитирующих, так и не вызывающих реабилитации).
Вместе с тем, как это следует из содержания ст. 446.2 УПК РФ,
данная процедура, будучи задействованной, исключает возможность принятии в отношении подозреваемого, обвиняемого решений о прекращении уголовного дела (уголовного преследования)
по другим основаниям, например, в связи с примирением сторон.
Могут последовать возражения, что это законом прямо не запрещено, однако опять-таки отсутствие в УПК РФ процедур обязательного разъяснения заинтересованным лицам такой возможности (например, прекращение дела в связи с примирением сторон,
деятельным раскаянием) и принятия следователем, дознавателем
соответствующих альтернативных решений существенно снижает
сферу действия иных правозащитных механизмов, закрепленных
в данном акте.
Также обращает на себя внимание весьма жесткая процедура
взимания судебного штрафа. В ст. 446.5 УПК РФ указано, что
в случае неуплаты лицом назначенного судебного штрафа суд
по представлению судебного пристава-исполнителя отменяет
ранее вынесенное постановление о прекращении уголовного дела или уголовного преследования и направляет материалы руководителю следственного органа или прокурору для организации
дальнейшего производства по уголовному делу в общем порядке. Здесь весьма спорными являются два момента. Во-первых,
не прописано, как поступать суду в случаях, когда уголовное дело или уголовное преследование прекращалось уже после поступления дела в суд, т. е. в ходе подготовки к судебному заседанию
или судебного разбирательства (в первой или апелляционной
инстанции), ведь возвращения уголовного дела в досудебное
150
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]