Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Стратегии развития уголовно-процессуального права в XXI в.. Материалы V международной научно-практической конференции 10-11 ноября 2016 г. (г. Москва)
.pdf
Букато Л. Г.
соответствующим прокурором или председателем суда определения (постановления) суда, разрешающего вопрос о возобновлении
производства по уголовному делу по вновь открывшимся обстоятельствам1. Наделение таким правом участников процесса будет необходимой гарантией защиты ими своих законных интересов в рассматриваемой процессуальной стадии2.
Механизм реализации права на обжалование приговоров и других судебных постановлений в рамках уголовного процесса закреплен в гл. 16 УПК РБ (гл. 15 и 16 УПК РФ), устанавливающей порядок обжалования и опротестования действий и решений органа,
ведущего уголовный процесс, однако каких-либо специальных предписаний по отношению к предписаниям об исключительных процессуальных стадиях в ней не содержится.
Здесь следует отметить общепринятый в науке подход, не нашедший, в отличие от Конституции РФ (ч. 1 ст. 15) своего нормативного закрепления в белорусском Основном Законе: нормы Конституции РБ являются нормами прямого действия, следовательно,
предоставляемые ею права могут быть реализованы участниками
уголовного процесса даже в случае отсутствия соответствующих
нормативных предписаний в УПК РБ. Однако исследование правоприменительной практики показывает отсутствие у участников
смелости для непосредственного оперирования конституционными нормами в процессе защиты своих прав. В данном случае позитивной процессуальной гарантией, стимулом активных действий
в случае пробельности или коллизионности права, выступает содержащаяся в ч. 3 ст. 56 Конституции РФ специальная норма, устанавливающая запрет на ограничение ряда конституционных прав
и свобод, в том числе, права на судебную защиту (ст. 46) и права
на пересмотр приговора вышестоящим судом (ч. 3 ст. 50).
Рассмотренные нами нормативные предписания отражают отдельные грани права на справедливое судебное разбирательство.
Для формулирования обоснованного вывода о наличии надлежащих
гарантий реализации рассматриваемого права в исключительных
стадиях уголовного процесса необходимо рассмотреть и такой его
1
Анашкин Г. З. Возобновление дел по вновь открывшимся обстоятельствам /
Г. З. Анашкин, И. Д. Перлов. М.: Юрид. лит., 1982. С. 56.
2
Цатурян М. А. Демократические гарантии института возобновления уголов-
ных дел по вновь открывшимся обстоятельствам. Ереван: Айастан, 1981. С. 118.
31
Раздел I. Стратегии развития национального уголовного
судопроизводства в странах СНГ в XXI в.
процедурный аспект, как порядок рассмотрения надзорных и кассационных жалоб и протестов (представлений), а также заключений
прокурора о необходимости возобновления производства по уголовному делу по вновь открывшимся обстоятельствам (ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств).
Вместе с тем, очевидно, что в Республике Беларусь участники процесса, защищающие свои или представляемые права и интересы, испытывают реальные затруднения при реализации рассматриваемого права, возникающие в связи с наличием обозначенных пробелов
и коллизий в правовом регулировании рассматриваемой области
общественных отношений, несогласованностью УПК РБ с нормами
Конституции РБ. Ввиду этого, дальнейшее совершенствование анализируемых процессуальных институтов является осознанной необходимостью, поскольку защита личности, ее прав и свобод в особых условиях производства по материалам и уголовному делу может
в наибольшей степени пострадать от ненадлежащей регламентации.
Гамбарян А. С.,
зам.председателя Следственного Комитета
Республики Армения, зав. кафедрой
теории государства и права
Российско-Армянского университета,
д-р юрид. наук
Маргинальные положения, нарушающие права
человека в проекте УПК Республики Армения
Тема моего сообщения: «Маргинальные положения к нарушению прав человека в проекте УПК Республики Армения». Имеются
в виду, те положения проекта, которые предусматривает модель поведения органов уголовного преследования, находящуюся на грани
нарушения прав человека.
Проект наряду с положительными сторонами, также содержит
нормы, дающие возможность маргинального поведения публичным участникам уголовного производства с точки зрения нарушения прав человека. Таковыми нормами являются:
32
Гамбарян А. С.
1 Судебное депонирование в целях обеспечения получения в над-
лежащем порядке признательных показаний обвиняемого.
2. Отказ в удовлетворении ходатайства о применении меры пресе-
чения на основании грубого нарушения закона при задержании лица.
3. Представление ходатайства о первичном аресте обвиняемого
совершившего тяжкое или особо тяжкое преступление, без требования доказывания оснований заключения под стражу.
1. Первая маргинальная норма предусматривает, что согласно ч. 1
ст. 312 Проекта, судебное депонирование показаний производится
с целью обеспечения получения в надлежащем порядке признательных показании обвиняемого по ходатайству следователя. Из этой
статьи вытекают следующие положения: 1) мы депонируем только
признательные показания; 2) цель депонирования обеспечения над
лежащего характера признательных показаний; 3) процесс депонирования инициирует следователь.
Как мы поняли, цель депонирования — обеспечение надлежащего
характера признательных показаний. В уголовном процессе внедрен
новый термин «надлежащее показание», которое можно охарактеризовать как допустимое, достоверное доказательство. Но, если мы
депонируем признательные показания для обеспечения их надлежащего характера, то возникает вопрос: есть ли у суда те правовые
инструменты, при помощи которых он может обеспечить надлежащий порядок? Очевидно, что в Проекте для суда не предусмотрены такие средства.
Во-первых, согласно ч. 3 ст. 325 Проекта при депонировании
суд не имеет права задавать вопросы по существу, а согласно части пятой в результате депонирования показаний составляется
протокол допроса и председательствующий судья заверяет его
своей печатью.
Как видим, при депонировании показаний обвиняемого судья
не имеет права задавать вопросы по существу обвинения, но заверение протокола допроса является обязанностью судьи. Получается, что суд не участвует, а пассивным образом присутствует
при допросе, не имеет возможности пресечения или реагирования
на возможные нарушения при допросе. Фактически, судья, участвуя при допросе с целью обеспечения достоверности признательных показаний, осуществляет полномочия, которые присущи
нотариусу или понятому, а именно: заверить и запротоколировать
-
33
Раздел I. Стратегии развития национального уголовного
судопроизводства в странах СНГ в XXI в.
результаты следственных действий, осуществленных в его присутствии1.
Во-вторых, сторонники обсуждаемого института отмечают, что
необходимость допроса в присутствии судьи обусловлена обстоятельством исключения какого-либо давления или пыток в отношении обвиняемого, т. к. лицо в присутствии судьи даст показание
более непринужденно и уверенно, а в дальнейшем, в ходе судебного разбирательства, не изменит свои показания, данные в ходе
предварительного следствия. Считаем, что в действительности данный институт не может помешать применению насилия или пы
ток следователем в отношении тех же лиц, а после этого допросить
их в присутствии судьи.
Дело в том, что во время досудебного производства обвиняемый
(особенно, если в отношении него был применен арест в качестве
меры пресечения) находится в зоне непосредственного контроля органа уголовного преследования, а участие судьи при допросе имеет
фрагментарный характер.
Более того, с точки зрения правового реализма, показания, данные в присутствии судьи, на практике будут смотреться более достоверными и неоспоримыми доказательствами даже в том случае,
если лицо в дальнейшем представит в суде достоверное объявление о применении в отношении него пыток. Это объявление заведомо будет смотреться как недостоверное лишь по той причине,
что показания были получены в присутствии судьи, а обвиняемый
во время депонирования показания не заявил о применении пыток
в отношении него. Сохранение данной нормы поставит под опас-
ность, и без того, находящуюся на хрупком основании практику
государства в осуществлении надлежащего следствия по заявлениям о пытках2.
2. Вторая маргинальная норма зафиксирована в ст. 295 Проекта,
согласно которого: в результате рассмотрения ходатайства о при-
менении меры пресечения, суд отклоняет ходатайство, если при
ходит к выводу, что при задержании лица были допущены грубые
-
-
1
Гамбарян А. Реформы досудебного производства в уголовном процессе РА:
Научно-практич. пособие. Ереван: Закон и реальность, 2010. С. 76.
2
Гамбарян А., Багдасарян Г. Опубликование показаний, данных во время
предварительного следствия в суде и судебное депонирование показаний //
Законность. 2013. № 75. С. 37–47.
34
Гамбарян А. С.
нарушения закона. В гл. 13 Проекта установлены ряд требований
относительно порядка задержания, обеспечения минимальных прав
задержанного лица, формальное несоблюдение одного из которых
суд может оценить как грубое нарушение закона и даже при наличии оснований применения ареста отклонить ходатайство о применении меры пресечения. С точки зрения нарушения прав человека
обсуждаемая норма маргинальна, т. к. исключение применения меры пресечения на основании грубых нарушений, допущенных при
задержании, может привлечь за собой нарушение законных интересов участников уголовного производства, например: применение
меры пресечения обусловлено необходимостью обеспечения безопасности потерпевшего.
Считаем, что сбалансированные ответы на вопросы о средствах
правовой защиты против грубых нарушений, допущенных при задержании, в том числе об освобождении лица в случае непринятия
постановления об аресте лица в течение 72 часов задержания, выражены в правовых позициях Конституционного и Кассационного судов РА. Конституционный суд РА Постановлением СДО-827
от 12 октября 2009 г. определил, что ст. 16 Конституции РА, в том
числе и норма, закрепленная в ее 3-ей части, не определяет применения институтов «задержание» и «арест», последовательность
вынесения компетентными органами необходимых постановлений
о задержании или об аресте, задержание не рассматривается как обязательное условие ареста, следовательно, не рассматривается отсутствие факта задержания как обстоятельство, исключающее арест.
Изучение целей и оснований институтов задержания и ареста, за
крепленных в процессуальном законе, позволяет заключить, что эти
институты имеют самостоятельное содержание, преследуют разные
по своей сущности цели, также имеют совершенно разные основания в части применения. Каждый из них законодатель выбрал в качестве самостоятельных процессуальных средств, указанных в ст. 16
Конституции РА, для достижения отдельных целей, которые применяются при наличии разных оснований. Следовательно, без какого-либо взаимного согласия, взаимосвязи и последовательности,
эти меры могут быть применены самостоятельно, когда имеются
преследуемые им цели и необходимые для применения основания.
Кассационный суд РА в Постановлении от 18 декабря 2009 г.
обратился к вопросам судебного контроля над законностью
-
35
Раздел I. Стратегии развития национального уголовного
судопроизводства в странах СНГ в XXI в.
задержания, соотношения ареста и задержания. Так, Кассационный
суд РА в п. 18 Постановления отметил, что законность задержания
не может оставаться вне рамок судебного контроля, и допущенные
нарушения при применении этой меры принуждения должны получить равносильную правовую оценку и привлечь к равносильным
правовым последствиям. В противном случае нарушится право задержанного на эффективные средства правовой защиты. Следовательно, во время обсуждения ходатайства об аресте, при обнаружении всякого факта нарушения порядка задержания, суд обязан
предпринять соответствующие меры, предусмотренные законодательством РА. В случае нарушения максимального срока задержания указанные средства правовой защиты должны привлечь к следующему:
а) фиксирования факта о нарушении 72-часового срока;
б) на основании ст. 360.1 УПК РА — вынесение дополнительного
определения, или в случае очевидного и грубого нарушения на основании ч. 1 ст. 84 УПК РА — обращение к прокурору с ходатайством
о возбуждении уголовного дела;
в) разъяснение порядка обращения в суд первой инстанции общей юрисдикции с требованием компенсации за неправомерное
задержание.
3. Третья маргинальная норма Проекта зафиксирована в ч. 3
ст. 116, согласно которой: в случае применения предварительного
ареста в отношении лица, обвиняемого в совершении тяжкого или
особо тяжкого преступления, обоснование обстоятельств, свидетельствующих о необходимости применения меры пресечения,
не требуется, если арест применяется впервые.
Конечно, при обсуждении ходатайства об аресте лица в первый
раз, тяжесть обвинения имеет важное значение для оценки вероятности уклонения от уголовного наказания обвиняемым. Указанное
регулирование само по себе не противоречит Европейской конвенции «О защите прав и основных свобод человека». Однако считаем,
в условиях данной установки правоприменительная практика будет
действовать на грани нарушения прав человека.
По тяжким и особо тяжким преступлениям отсутствие обоснования начального ареста ставит под сомнение реальность судебных
гарантий над применением ареста. Так, при рассмотрении ходатайства в суде о начальном аресте по делам тяжких и особо тяжких
36
Гамбарян А. С.
преступлений, суд обязан удовлетворить ходатайство при наличии
следующих двух условий: 1) если в отношении лица было возбуждено уголовное преследование по обвинению в совершении тяжкого
и особо тяжкого преступления; 2) существует обоснованное подозре
ние в том, что обвиняемый совершил деяние, инкриминируемое ему1.
При наличии указанных условий судебная гарантия применения
ареста становится крайне фиктивной, т. к. суд не имеет права оценки правовых и фактических оснований постановления о привлечении в качестве обвиняемого (данный вопрос составляет предмет
правосудия), а, с другой стороны, по указанным делам следователь
не обязан обосновывать ходатайство о применении меры пресечения. Обсуждаемая норма на практике может «поощрить» орган,
осуществляющий производство, искусственно, без необходимых
оснований, возбудить уголовное преследование в отношении лица по статьям, предусматривающим уголовную ответственность
за тяжкие и особо тяжкие преступления, исходя из стремления
уклониться от обязанности необходимого обоснования применения меры пресечения. В данном случае орган уголовного преследования осознает, что ни сторона защиты, ни суд не уполномочены обратиться к правовым и фактическим основаниям обвинения.
Следовательно, в данном случае судебные гарантии и реализация
прав стороны защиты становятся не реальными.
Считаем, что нужно сохранить следующие критерии применения ареста, образованные в правовой системе РА: суд, в результате обсуждения ходатайства о применении ареста в качестве меры
пресечения органа, осуществляющего уголовное преследование: а)
должен зафиксировать наличие или отсутствие обоснованного подозрения, б) должен установить наличие других условий ареста, в)
в том случае, если суд придет к заключению, что материалы, представленные органом, осуществляющим производство, достаточны
для установления того, что существует обоснованное подозрение
о совершении преступления лицом, и одновременно, другие условия ареста также присутствуют, то должен вынести обоснованное
и мотивированное постановление.
Кстати, в Проекте отразился формальный подход также в отношении результатов судебного оспаривания досудебного акта.
-
1
Гамбарян А. Указ. соч. С. 76.
37
Раздел I. Стратегии развития национального уголовного
судопроизводства в странах СНГ в XXI в.
В частности, согласно ч. 2 ст. 311 Проекта: в каждом случае жалоба
против досудебного акта удовлетворяется, если публичный участник производства не представил требуемые судом материалы. Фактически, жалоба автоматически удовлетворяется, если публичный
участник производства по требованию суда не предоставляет необходимые материалы. Объективно возникает вопрос: как суд будет
устанавливать обязанность публичного участника процесса выносить постановление об исполнении конкретных процессуальных актов, направленных на устранения нарушений прав человека, удовлетворив указанным формальным обстоятельством жалобу против
законного и обоснованного досудебного акта (которым не было нарушено какое-либо право участника процесса).
Считаем, что обсуждаемое регулирование Проектом неприемлемо, и его можно заменить подходом, присутствующий в административном процессе, согласно которому административный
орган обязан предоставить письменные доказательства, находящиеся в его распоряжении. Так, согласно ч. 1 ст. 44 Кодекса об административном процессе РА: если по запросу стороны
письменное доказательство находящиеся в распоряжении противоположной стороны или иного лица, не являющегося участником по делу, то сторона ходатайствует в суд для поручения лицу,
владеющему доказательствами, предоставить эти доказательства.
В ходатайстве указывается тот факт, для доказывания которого
необходимо данное письменное доказательство. Если противопо
ложная сторона (владеющая доказательством) не исполняет поручение суда о представлении доказательства, то предоставленная
стороной незаверенная копия может быть засчитана как достоверная. В том случае, когда ходатайствующая сторона не представила копию, аргументы, которые она представила в своем показании относительно содержания документа, суд может учесть,
как достоверные.
В уголовном процессе можно определить, что публичный участ
ник производства обязан предоставить все письменные материалы, находящиеся в его распоряжении, если они необходимы лицу,
подавшему жалобу, для доказывания фактов, упомянутых в жалобе и для эффективного осуществления права обжалования. Если орган, осуществляющий производство, не предоставляет все
письменные документы, имеющиеся в его владении, то факты
-
-
38
Дорошков В. В.
упомянутые лицом, подавшего жалобу, могут быть засчитаны судом как достоверные.
Такимобразом, в Проекте нужно последовательно сохранить
идеологию укрепления гарантий защиты прав и свобод лица, укрепления и уточнения института судебного контроля, и воздержаться от таких норм, которые граничат с нарушением прав частных
участников уголовного производства или ставят крайне фиктивные требования перед публичными участниками уголовного производства.
Дорошков В. В.,
профессор кафедры уголовного права,
уголовного процесса и криминалистики
Московского государственного института
международных отношений (Университет)
МИД РФ, Секретарь Пленума,
судья ВС РФ (в отставке), д-р юрид. наук,
профессор, член-корреспондент РАО,
Заслуженный юрист РФ
К вопросу о стратегии развития уголовно-
процессуального права в XXI в.
Тема сегодняшней научно-практической конференции посвящена актуальнейшей проблеме, которая в последние годы активно обсуждается во многих странах, на различных мероприятиях,
в том числе в ходе научных конференций. Все чаще ученые, особенно те, кто занимается исследованием проблем международной
уголовной юстиции, склоняются к тому, что XXI в. может стать
переломным во многих сферах жизнедеятельности человечества,
в том числе в уголовном судопроизводстве1. Наряду с обострением
1
См., например: Мязев А. Б. Права обвиняемого в современном международ-
ном уголовном процессе. Автореф. дисс… д-ра юрид. наук. М., 2013. С. 3; Талимон-
чик В. П. Международно-правовое регулирование отношений в сфере информации: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. СПб., 2013. С. 3–4; Пастухов П. С. Модернизация уголовно-процессуального доказывания в условиях информационного
обществ: Автореф. дисс. … д-ра юрид. наук. М., 2015. С. 5–6.
39
Раздел I. Стратегии развития национального уголовного
судопроизводства в странах СНГ в XXI в.
противостояния международного и национального права, идеологических и религиозных взглядов возросла конкуренция различных
правовых систем за активную лояльность граждан к своим государствам и их правовым системам. Научно-технический прогресс, невиданные доселе темпы развития естественных и гуманитарных наук,
изменения ориентиров человеческих ценностей обусловили дальнейшее совершенствование уголовного судопроизводства. Понадобилась новая стратегия, которую могут разработать наука и практика, с формулировкой конкретных ориентиров, целей, средств
и механизмов их достижения, системы принципов.
Прежде чем определить форму и содержание стратегии развития уголовно-процессуального права, на мой взгляд, в первую оче-
редь, следует обратиться к историко-материалистическому учению
об обществе, государстве и праве. При этом необходимо признать,
что определяющую роль в жизни человеческого общества играет
способ производства, который обусловливает социальные, политические, правовые, духовные процессы. Вследствие того, что право
тесно связано с государством, экономическим строем и культурным
развитием, направления совершенствования уголовно-процессуального права во многом будут зависеть от этих факторов. Если сущностью конкретного государства становится эксплуатация одного
человека (группы людей) другим человеком (группой людей) вместо сотрудничества и взаимопомощи свободных от эксплуатации
людей, то и право в таком государстве будет отражать аналогичную
сущность, независимо от декларируемых благих намерений. В свою
очередь, на производственные отношения (базис) оказывают влияние юридическая надстройка, которая представляет правовые доктрины и взгляды.
Вследствие взаимосвязи базиса и надстройки стратегия развития
уголовно-процессуального права в XXI в. должна вобрать в себя
не только зарождающиеся и реально существующие новые производственные отношения, сложившиеся в стране на данный момент,
но и передовые доктрины, взгляды, соответствующие этим отношениям, с учетом особенностей современной эпохи глобализации.
Как справедливо подметил профессор В. П. Божьев: «В основе любого научного познания должен лежать принцип истори-
зма, благодаря которому все процессы и явления рассматриваются в неразрывной связи с конкретной обстановкой, породившей
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]