Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Стратегии развития уголовно-процессуального права в XXI в.. Материалы V международной научно-практической конференции 10-11 ноября 2016 г. (г. Москва)
.pdf
Макаров Д. А.
о передаче осужденных от 19 мая 1978 г.1, от 21 марта 1983 г.2,
от 6 марта 1998 г.3,а также положениями двусторонних международных договоров по вопросам, касающимся передачи осужденных.
Возможность передачи лица иностранному государству либо признания приговора суда иностранного государства не исключается
и при достижении соглашения компетентных органов РФ и иностранного государства на основе принципа взаимности4.
Тем не менее, ряд существенных моментов, которые бы могли
способствовать более эффективной реализации осужденным своего
права на обращение в суд по вопросу его передачи для отбывания
наказания в государство, являющееся ему родиной, а также способствующие правильному применения судом норм гл. 55 УПК РФ
в настоящее время остаются за рамками правовой регламентации
и нуждаются в корректировке.
Так, согласно ст. 469 УПК РФ основанием передачи лица, осужденного судом РФ к лишению свободы, для отбывания наказания
в государстве, гражданином которого оно является, а равно для передачи гражданина РФ, осужденного судом иностранного государства к лишению свободы, для отбывания наказания в РФ является
решение суда по результатам рассмотрения представления федерального органа исполнительной власти, уполномоченного в области
исполнения наказаний, либо обращения осужденного или его представителя, а равно компетентных органов иностранного государства
в соответствии с международным договором РФ либо письменным
соглашением компетентных органов РФ с компетентными органами
иностранного государства на основе принципа взаимности.
Исходя из содержания данной правовой нормы, вопрос о передачи осужденного в другое государство может быть иницииро
ван не только посредством внесения представления федеральным
1
Конвенция о передаче лиц, осужденных к лишению свободы, для отбывания
наказания в государстве, гражданами которого они являются (Заключена в г.
Берлине 19 мая 1978 г) // Ведомости ВС СССР. 15 августа 1979 г. № 33. Ст. 539.
2
Конвенция о передаче осужденных лиц (ETS № 112) (Заключена в г.
Страсбурге 21 марта 1983 г.) // СЗ РФ. 2008. № 45. Ст. 5150.
3
Конвенция о передаче осужденных к лишению свободы для дальнейшего
отбывания наказания (Заключена в г. Москве 6 марта 1998 г.) // Бюллетень
международных договоров. 2012. № 3. С. 20–26
4
Научно-практический комментарий к УПК РФ: постатейный / Отв. ред.
В. М. Лебедев; рук. авт. кол. В. А. Давыдов. М., 2014.
-
221
Раздел II. Основные направления развития
современного российского уголовного судопроизводства
органов исполнительной власти, уполномоченного в области исполнения наказаний, но и самим осужденным либо его представителем.
Однако на практике суд не имеет возможности рассмотреть по существу ходатайство осужденного, если предварительно по нему
не были проведены необходимые мероприятия департаментом международного права и сотрудничества Министерства юстиции РФ
по сбору необходимой информации в соответствии с положениями
международного договора РФ, а также мероприятия по предварительному согласованию вопроса о передаче осужденного с компетентным органом иностранного государства.
Таким образом, закрепленное в ст. 469 УПК РФ право осужденного либо его представителя на рассмотрение ходатайства по вопросу его передачи в другое государство не может быть в полной мере
реализовано, что требует внесения изменения в ст. 469 УПК РФ
в части, касающейся предоставления права осужденного на обращение в суд лишь после предварительного рассмотрения его ходатайства федеральным органом исполнительной власти, уполномоченного в области исполнения наказаний.
Статья 471 УПК РФ содержит исчерпывающий перечень оснований, по которому в передаче осужденного для отбывания наказания в другое государство может быть отказано. Однако согласно
ч. 2 ст. 63 Конституции РФ передача осужденных для отбывания
наказания в других государствах осуществляются на основе федерального закона или международного договора РФ, что дает суду
возможность отказывать в удовлетворении заявленного ходатай
ства о передаче осужденного не только по основаниям, указанным в ст. 471 УПК РФ, но и по основаниям, предусмотренными
международными договорами. Одним из таких оснований отказа
в передаче осужденного, которое содержит конвенция о передаче
осужденных лиц от 6 марта 1998 г., выступает наличие у суда информации о том, что передача осужденного может «нанести ущерб
интересам государства вынесения приговора или государства, гражданином которого является осужденный». В соответствии с положениями договора между РФ и Китайской Народной Республикой о передаче осужденных лиц от 2 декабря 2002 г. в передаче
может быть отказано в случае если «передача осужденного наносит ущерб суверенитету, безопасности, общественному порядку
-
222
Макаров Д. А.
одной из Сторон или противоречит основополагающим принципам ее законодательства»1. Аналогичные по смыслу положения содержатся и в ряде иных международных двусторонних договоров,
что дает суду возможность принять решение об отказе в передаче
осужденного для отбывания наказания в другое государство, основываясь на данных, поступивших из компетентных органов обоих
государств, участвующих в процедуре передачи.
Однако если получение подобной негативной в отношении осужденного информации от иностранного государства можно расце
нить как отсутствие согласия иностранного государства на передачу
осужденного, что само по себе влечет безусловный отказ в принятии
положительного решения по ходатайству осужденного, то в случае,
если такая информация поступает от компетентных органов РФ
суд должен проверить, исследовать данную информацию, а также
мотивированно указать в своем решении причины, почему считает
полученные сведения убедительными и достаточными для принятия отказного решения. В указанной ситуации на практике возникают определенные сложности, возникаюшие из-за отсутствия какого-либо нормативного определения того, в каких именно случаях
передача осужденного для отбывания наказания в другое государство может нанести ущерб интересам государству, какие конкретно интересы могут быть затронуты и в чем это должно выражаться,
мнение каких ведомств, входящих в систему правоохранительных
органов, должно учитываться. Более того, при предоставлении подобной информации суду правоохранительные органы исходят
из засекреченных оперативных сведений, которые они не могут
предоставить для исследования в судебном заседании, что ставит
суд в крайне затруднительное положение. Так, с одной стороны есть
сигнал от правоохранительных органов о том, что передача осужденного для отбывания наказания в другое государство может нанести
ущерб интересам РФ без приведения конкретных обстоятельств,
указывающих на это в силу секретности данных оперативного учета,
а с другой — суд при принятии решения не может ограничиться об
щей фразой о наличии у него информации о том, что передача осужденного может причинить ущерб интересам РФ, т. к. такое решение
1
Договор между РФ и Китайской Народной Республикой о передаче
осужденных (Подписан в г. Пекине 2 декабря 2002 г.) // СЗ РФ. 2007. № 6.
Ст. 685.
-
-
223
Раздел II. Основные направления развития
современного российского уголовного судопроизводства
суда не будет отвечать требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ ввиду его несоответствия критериям обоснованности и мотивированности и может быть отменено вышестоящими инстанциями.
Постановлением Президиума Пермского краевого суда от 23 сентября 2016 г. отменено апелляционное Постановление Пермского
краевого суда от 24 декабря 2015 г., материал направлен на новое
апелляционное рассмотрение, при этом указано, что ««ссылаясь
на то обстоятельство, что передача осужденной Ф. для дальнейшего
отбывания наказания в Республику Казахстан может нанести ущерб
интересам государства вынесения приговора, суд первой инстанции
не указал конкретные факты возможного ущерба, а также не привел в Постановлении сведения, которые, по мнению суда, составляют государственную тайну и препятствуют передаче осужденной1.
Таким образом, применение судом вышеуказанных положений
международных конвенций и двусторонних международных договоров возможно лишь при тщательно проработанном и закрепленном законодательно механизме, который бы позволил соблюсти
требования, предъявляемые уголовно-процессуальным законодательством РФ к судебному решению, без ущерба прав и интересов
осужденного и государства.
В соответствии с нормами гл. 55 УПК РФ, осужденный либо его
представитель наделены правом на обращение в суд с ходатайством
о передаче для отбывания наказания в государство, гражданином которого является осужденный. При этом УПК РФ, равно как и УПК РФ
не только не регламентируют срок, в течение которого осужденный
в случае принятия судом решения об отказе в удовлетворении заявленного ходатайства может повторно обратиться в суд с аналогичными требованиями, но и не предусматривают саму такую возможность, что в значительной степени ухудшает положение осужденного
и ущемляет его права. В частности, в случае отказа судом в удовлетворении ходатайства осужденного о передаче его для отбывания наказания в государство (гражданином которого он является) по мотиву отсутствия гарантий исполнения приговора в части гражданского иска,
осужденный не лишен возможности впоследствии устранить данное
1
См.: Интернет-сайт Пермского краевого суда: URL: https://oblsud-
-perm.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo&srv_num=1&name_
op=doc&number=5037720&delo_id=2450001&new=2450001&text_
number=1&case_id=4811714.
224
Марковичева Е. В.
препятствие посредством производства полных выплат по гражданскому иску. В связи с этим представляется необходимым внести изменения в ст. 469 УПК РФ в части предоставления осужденному либо
его представителю права повторного обращения в суд с ходатайством
о передаче его для отбывания наказания в другое государство при выполнении им обязательств по гражданскому иску, если ранее именно
по данному основанию было отказано в удовлетворении аналогичного ходатайства. Считаем, внесение в уголовно-процессуальный закон
подобных изменений способствовало бы не только более эффективной реализации осужденным своих прав, связанных с рассмотрением его ходатайства о передаче его для отбывания наказания в другое
государство, но и стимулировало осужденного к выполнению решения суда в части гражданского иска, что, в конечном счете, служило
защите законных интересов потерпевшей стороны.
На основании изложенного, считаем, что правовая регламентация
института передачи осужденного для отбывания наказания в государство (гражданином которого он является) нуждается в совершенствовании, осмыслении характера норм гл. 55 УПК РФ на предмет их соответствия нормам международного права, а также поиска
пути создания более эффективных способов решения задач, обозначенных в рамках международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства.
Марковичева Е. В.,
гл. научный сотрудник отдела проблем
уголовного судопроизводства РГУП,
д-р юрид. наук, доцент
Проблемы реализации положения
о разумном сроке судопроизводства
в российском уголовном процессе
В последние годы на фоне несистемных, а зачастую и хаотичных изменений, вносимых в отечественное уголовно-процессуальное законодательство, особую актуальность приобретает вопрос разработки адекватной уголовной политике государства
225
Раздел II. Основные направления развития
современного российского уголовного судопроизводства
уголовно-процессуальной стратегии. Под последней В. В. Дорошков справедливо предлагает понимать «набор правил для перехода
урегулированной уголовно-процессуальным законом деятельности
уполномоченных лиц по расследованию преступлений и рассмотрению дел в суде, а также системы правоотношений этих лиц с иными субъектами, вовлеченными в производство по делу, в новое качественное состояние»1.
Одной из стратегических проблем в отечественном уголовном
процессе является проблема разумного срока судопроизводства.
Закрепление в УПК РФ принципа разумного срока уголовного судопроизводства явилось закономерным результатом ориентации
российской уголовной политики на международные стандарты
прав человека. Этому предшествовала ратификация РФ Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод2 (да-
лее — Конвенции), принятой в Риме 4 ноября 1950 г. и вступившей
в действие 3 сентября 1953 г. Конвенция не только провозгласила
приоритет основных прав и свобод человека, но и фактически предложила странам Европы специфичный механизм их защиты и восстановления, который с 1 ноября 1998 г. сводится к деятельности
ЕСПЧ. Именно на ЕСПЧ налагается обязанность по обеспечению
соблюдения Конвенции государствами-участниками.
Ратифицировав в 1998 г.
3
Конвенцию, Россия придала последней
статус источника российского права и взяла на себя дополнительные обязательства в плане защиты, в том числе и прав и законных
интересов участников уголовного судопроизводства. На это обстоятельство указывалось еще в Постановлении Пленума ВС РФ № 5
от 10 октября 2003 г. «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ»4, подчеркнувшем, что применение судами
1
Дорошков В. В. Стратегия развития современного уголовного судопроиз-
водства // Вестник Московского университета МВД России. 2016. № 4. С. 57.
2
Конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г.
(с изм. от 13.05.2004) // СЗ РФ. 2001. № 2. Ст. 163.
3
ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод
и Протоколов к ней» от 30 марта 1998 № 54-ФЗ // СЗ РФ. 1998. № 14. Ст. 1514.
4
Постановление Пленума ВС РФ от 10 октября 2003 г. № 5 (в ред.
от 05.03.2013) «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных
принципов и норм международного права и международных договоров РФ» //
БВС РФ. 2003. № 12.
226
Марковичева Е. В.
Конвенции должно осуществляться с учетом практики ЕСПЧ во избежание любого нарушения Конвенции о защите прав человека
и основных свобод. Позднее, в Постановлении Пленума ВС РФ
от 27 июня 2013 г. № 21 «О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. и Протоколов к ней»1 было отмечено, что судам в целях
эффективной защиты прав и свобод человека следует учитывать
правовые позиции ЕСПЧ, изложенные в окончательных постановлениях, принятых в отношении иных государств-участников Конвенции. Пленум подчеркнул, что при применении российского законодательства также должны учитываться правовые позиции ЕСПЧ.
Анализ п. 3 ст. 5 и п. 1 ст. 6 Конвенции позволяет рассматривать
разумный срок судопроизводства как обязательное условия реализации права на свободу и личную неприкосновенность и права
на справедливое судебное разбирательство. Значительное число
обращений российских граждан в ЕСПЧ в связи с затягиванием
сроков судопроизводства явилось предпосылкой для появления
ФЗ РФ от 30 апреля 2010 г. № 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок»2.
Практически одновременно российский законодатель дополнил
гл. 2 УПК РФ ст. 6.1. «Разумный срок уголовного судопроизводства»,
закрепив тем самым новый уголовно-процессуальный принцип.
Как могут быть оценены такие изменения в отечественном законодательстве с точки зрения их соотношения с правовыми позициями ЕСПЧ? Согласимся с авторами, подчеркивающими, что
«для европейских государств решения ЕСПЧ и нормы Конвенции
о защите прав человека являются ориентиром в формировании национального законодательства в области прав и свобод человека
и гражданина»3. Вместе с тем, значение Конвенции и деятельности
1
Постановление Пленума ВС РФ от 27.06.2013 г. № 21 «О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод
от 4 ноября 1950 г. и Протоколов к ней» // БВС. 2013. № 8.
2
ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный
срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» от 30 апреля
2010 г. № 68-ФЗ (в ред. от 03.07.2016 г.) // СЗ РФ. 2010. № 18. Ст. 2144.
3
Хаткова З. М. Судебное решение как источник конституционного права Российской Федерации: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. Ростов-н/Д, 2006. С. 8–9.
227
Раздел II. Основные направления развития
современного российского уголовного судопроизводства
ЕСПЧ, их влияние на российскую правовую систему требуют глубокого осмысления и исследования.
Решения ЕСПЧ должны выполнять две функции: функцию восстановительную и функцию превентивную. Это позволит оптимизировать внутригосударственную систему обеспечения прав человека. Если в силу определенных причин государство не в состоянии
обеспечить предупреждение нарушений прав, закрепленных в Конвенции, то оно должно создать как минимум компенсационный механизм. Есть все основания полагать, что основной целью принятия
ФЗ РФ от 30 апреля 2010 г. № 68-ФЗ и введения в УПК РФ ст. 6.1
было создание именно компенсационного механизма в случае нарушения права на разумный срок уголовного судопроизводства.
С одной стороны, такой законодательный подход может быть
признан достаточно рациональным, поскольку российскому правоприменителю крайне сложно применять нормы, закрепленные
не в законодательстве, а в иных источниках, с другой, — включение
в систему российских уголовно-процессуальных терминов нового
понятия «разумный срок уголовного судопроизводства» не может
автоматически улучшить реализацию прав участников уголовного процесса, поскольку требует создания эффективного механизма
обеспечения права на разумный срок.
К сожалению, приходится констатировать тот факт, что на сегодняшний день принцип разумного срока уголовного судопроизводства для следователей, прокуроров, судей остается некой абстракцией, которую сложно применить к конкретным ситуациям
производства по уголовному делу. Отчасти это связано с тем, что
важно не только закрепление принципа в уголовно-процессуальной норме, но и конкретизация нормы-принципа в иных нормах
уголовно-процессуального законодательства с целью оптимизации
процесса правоприменения.
Отечественный законодатель пошел по пути экстраполяции
в российскую правовую систему понятия, содержание которого
может быть осмысленно через систему решений ЕСПЧ, выработавшего ряд критериев нарушения права на судебное разбирательство в течение разумного срока. Именно такой подход был положен
в основу дополнений и изменений, внесенных в последние три года
в ст. 6.1 УПК РФ. В частности, формулировка обстоятельств, указанных в п. 3.3 ст. 6.1 УПК РФ, которые необходимо учитывать при
228
Марковичева Е. В.
определении разумного срока досудебного производства, практически полностью совпадает с формулировками, изложенными в правовых позициях ЕСПЧ.
Проблема влияния решений ЕСПЧ на отечественное уголовное
судопроизводство связана с тем, что традиционно в силу особенностей российской правовой системы основным источником права
принято считать нормативно-правовой акт, а не судебный прецедент. Трудность применения решений ЕСПЧ происходит из самой
природы этих решений. Правовая система Европейского суда является так называемой системой живого права (livingsystem), т. к.
она основана на прецедентах, и может изменяться при принятии
нового решения. Таким образом, фактически каждый заявитель при
восстановлении своих нарушенных прав в ЕСПЧ может трансформировать представления о содержании того или иного права, а также скорректировать правоприменительную практику своей страны
и других государств, ратифицировавших Конвенцию.
Поскольку категория «разумности» относится к числу оценочных, определение сущности и значения соответствующего ей понятия составляет известную трудность. Предполагается, что должностное лицо органов уголовного судопроизводства (в первую
очередь — судья) должно оценивать каждую правоприменительную ситуацию на соответствие относительно-определенным критериям. Именно их такого понимания разумности сроков судопроизводства исходит ЕСПЧ, ориентируясь на несколько обстоятельств:
сложность дела, поведение заявителей, наличие исключительных
обстоятельств и поведение властей. Прецедентный характер деятельности ЕСПЧ позволяет ориентироваться на эти индикаторы
разумности при рассмотрении отдельных жалоб. Однако несмотря
на возрастающую роль судебной практики в современной России,
российский правоприменитель ориентируется на нормы законодательства. Но проблема заключается в том, что даже после модернизации ст. 6.1 УПК РФ, нормы, закрепляющие критерии разумности
срока судопроизводства, остаются расплывчатыми, требующими реализации судейского усмотрения. В связи с тем, что категория «разумности» проникла в российский уголовный процесс из системы
прецедентного права, в котором граница «право — неправо» является весьма расплывчатой, даже после многочисленных «улучшений» указанной выше статьи, судья будет вынужден самостоятельно
229
Раздел II. Основные направления развития
современного российского уголовного судопроизводства
оценивать правовую и фактическую сложность материалов уголовного дела. Полагаем, что реальную помощь в данном вопросе
могла бы оказать разработка для правоприменителей (в первую
очередь — судей) соответствующих методических рекомендаций.
До этого судьям остается только ориентироваться на разъяснения,
данные в Постановлении Пленума ВС РФ от 29 марта 2016 г. № 11
«О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении дел о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство
в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок»1.
В настоящее время все чаще высказывается идея разработки уголовно-процессуальной доктрины, которая может стать основой для
нового законодательства. Очевидно, что проблема разумного срока
уголовного судопроизводства требует решения в сочетании с целым рядом иных проблем. Речь идет о проблеме обеспечения процессуальных сроков вцелом. К сожалению, для российского правоприменителя процессуальный срок является одним из основных
критериев результативности работы. В этой связи следует иметь
в виду, что понятия «законный срок» и «разумный срок» по своему
значению и сущности не совпадают. Не любой срок, установленный
в УПК РФ, может быть признан разумным применительно к обстоятельствам конкретного дела. Правоприменитель должен устанавливать процессуальные сроки, ориентируясь не только на их законность, но и на их разумность. Только при таком подходе возможно
обеспечение принципа, закрепленного в ст. 6.1 УПК РФ.
Однако сказанное выше не снимает вопроса о необходимости
фиксации в уголовно-процессуальном законодательстве процессуальных сроков, которые сейчас не нашли там своего отражения,
в первую очередь, применительно к судебным стадиям.
Применение оценочного понятия «разумный срок» несет в себе еще один риск — это риск злоупотребления правом в уголовном
судопроизводстве. Злоупотребить процессуальным правом на разумный срок судопроизводства может участник уголовного судопроизводства, требующий быстрого и скорого правосудия. Риск
1
Постановление Пленума ВС РФ от 29 марта 2016 г. № 11 «О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении дел о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение
судебного акта в разумный срок» // БВС РФ. 2016. № 5.
230
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]