Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Стратегии развития уголовно-процессуального права в XXI в.. Материалы V международной научно-практической конференции 10-11 ноября 2016 г. (г. Москва)
.pdf
Стольников П. М.
В целом тезис о значимости процессуальной самостоятельности
следователя не вызывает сомнения у большинства исследователей.
Не случайно еще в конце прошлого столетия в работах отечественных учёных-процессуалистов высказывалась вполне обоснованная
мысль о том, что следователю как активному участнику уголовного
судопроизводства должны быть «надежно гарантированы процессуальная самостоятельность, независимость и подчинение закону»1.
Российский законодатель закрепил положение о процессуальной
самостоятельности следователя в п. 3 ч. 2 ст. 38 УПК РФ, предоставив последнему полномочия по самостоятельному определению направления хода расследования, принятию решения о производстве
следственных и иных процессуальных действий. Следует сразу же
сказать, что наличие такой специальной нормы само по себе является, безусловно, позитивным моментом. Однако реализация данной
нормы в правоприменительной практике затруднена в силу целого
ряда объективных и субъективных причин. В частности, целый ряд
проблем возникает в связи с тем, что российское уголовно-процессуальное законодательство предусматривает определённые исключения из правила процессуальной самостоятельности следователя,
производство отдельных процессуальных действий возможно только с судебного разрешения.
Логика законодателя в данном случае понятна и связана с необходимостью защиты базовых конституционных прав граждан, реализацией уголовно-процессуальных принципов. Именно судебный контроль призван обеспечить надлежащее соблюдение прав и законных
интересов участников уголовного процесса. Но сложность его использования в стадии предварительного расследования связана, в первую
очередь, с необходимостью соблюдения разумного баланса между
усмотрением следователя, реализующего свою процессуальную самостоятельность, и усмотрением судьи, осуществляющего проверку
законности и обоснованности как решений следователя о производстве процессуальных действий, так и самих процессуальных действий.
Ситуация осложняется тем, что в Уголовно-процессуальном кодексе РФ не получил своего закрепления запрет на участие судьи
1
Божьев В. П., Трусов А. И. Процессуальная самостоятельность и независимость следователя: история и современность // Проблемы формирования социалистического правового государства. М.: Изд-во Академии МВД СССР. М.,
1991. С. 120.
301
Раздел II. Основные направления развития
современного российского уголовного судопроизводства
в рассмотрении уголовного дела, если в ходе досудебного производства им принимались решения, связанные с применением мер
пресечения к обвиняемому и рассматривались жалобы участников
уголовного судопроизводства на действия (бездействие) следователя. Вместе с тем, необходимость подобного законодательного запрета очевидна, так как без него сложно обеспечить реализацию
принципа состязательности в уголовном судопроизводстве. Пока судебная практика пытается решить эту проблему в условиях
правового вакуума самостоятельно за счет реализации полномочий председателя суда по распределению уголовных дел между
судьями. Но, наш взгляд, такой подход нельзя признать продуктивным, поскольку степень усмотрения правоприменителя возрастает на порядок, и соответственно возрастает риск нарушения
прав и законных интересов участников уголовного судопроиз
водства. Согласимся с обоснованным мнением А. П. Гуськовой
и Н. Г. Муратовой, отмечающих, что «действующий сегодня судебный контроль в досудебном производстве для российской правовой системы является институтом, предмет, пределы и процедура
осуществления которого в значительной мере нуждаются по ряду
моментов в уточнении»1.
Полагаем, что в плане постановки проблемы следует обратить
внимание на следующие вопросы.
1. Закрепление на уровне законодательства механизма, позволяющего установить разумный баланс между усмотрением
следователя, реализуемым в рамках его процессуальной самостоятельности и усмотрением судьи, рассматривающего жалобы
на процессуальные действия (решения), затрагивающие права
и законные интересы участников уголовного судопроизводства,
проверяющего законность и обоснованность процессуальных
действия следователя (или бездействия), его решений на предмет угрозы конституционным правам и свободам граждан. Весьма актуальным в этой связи является следующий вопрос: все ли
процессуальные действия следователя могут быть обжалованы
в судебном порядке? Полагаем, что на данный вопрос следует
дать отрицательный ответ, поскольку судебный контроль должен
1
Гуськова А. П., Муратова Н. Г. Судебное право: история и современность су-
дебной власти в сфере уголовного судопроизводства: Монография. М.: Юрист,
2005. С. 69.
-
302
Стольников П. М.
распространяться лишь на те процессуальные действия (бездействие) следователя, которые могут причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства, а также затруднить доступ граждан к правосудию. В силу
этого обстоятельства дискреционные полномочия судьи не должны порождать необоснованный конфликт с дискреционными полномочиями следователя.
2. Разработка алгоритма взаимодействия следователя, руководителя следственного органа, прокурора и суда, в случае возвращения уголовного дела прокурору в порядке, предусмотренном
ст. 237 УПК РФ.
3. Упрощение процедуры получения следователем судебного
разрешения (предварительного или последующего) на производство отдельных следственных действий. К сожалению, предложенная законодателем процедура является достаточно сложной в организационном плане и не достаточно оптимальной во временном
плане. Более того, полагаем, что суд не имеет возможности надлежащим образом проверить, насколько усмотрение следователя,
реализуемое через мотивировку необходимости производства того или иного следственного действия, является законным и обоснованным.
4. Предотвращение дублирования контрольных функций, осуществляемых прокуратурой и судами за процессуальной деятельностью следователя, поскольку такая система существенно ограничивает процессуальную самостоятельность последнего. В этой связи
заслуживает внимания точка зрения А. М. Баранова, допускающего
объединения прокурорского надзора и судебного контроля с целью
реализации единой контрольной функции1.
Приведенный перечень проблем, связанных с соотношением процессуальной самостоятельности следователя и судебного контроля,
не является исчерпывающим, но включает в себя наиболее значимые «болевые точки» современной следственной практики. Полагаем, что разработка данных вопросов на теоретическом уровне должна вестись с учетом особенностей российской как следственной,
1
Баранов А. М. Система средств обеспечения законности в досудебном производстве по уголовным делам // Совершенствование норм и институтов
УПК РФ: Материалы межвузовской научно-практич. конференции. Омск:
Омская академия МВД России, 2006. С. 110.
303
Раздел II. Основные направления развития
современного российского уголовного судопроизводства
так и судебной практики. Речь не идёт о полном отказе от судебного контроля в стадии предварительного расследования, поскольку
по справедливому замечанию В. А. Азарова, «феномен судебного
контроля в современном российском уголовном процессе уже настолько упрочил свои позиции, что вполне уместно говорить о нем
как о самостоятельном направлении судебной деятельности…»1.
Вместе с тем, при реализации судебного контроля не должно происходить смешение уголовно-процессуальных функций, т. к. в противном случае невозможно будет обеспечить надлежащую реализацию принципа состязательности.
Химичева О. В., Шаров Д. В.,
начальник кафедры
уголовного процесса Московского
университета МВД России
им. В. Я. Кикотя,
д-р юрид. наук, профессор
Шаров Д. В.,
зам.начальника кафедры уголовного
процесса Московского университета МВД
Россииим. В. Я. Кикотя,
канд. юрид. наук, доцент
Проблемы имплементации решений
Европейского суда по правам человека
в правовую систему РФ
С тем фактом, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ являются частью
ее правовой системы и выступают на территории РФ источниками
права, в том числе уголовно-процессуального, согласны все исследователи данной проблемы.
1
Азаров В. А. Сущность российского уголовного процесса и судебный контроль // Правовые проблемы укрепления российской государственности. Проблемы уголовного процесса в свете нового УПК РФ: Сб. статей. Томск, ТГУ,
2002. С. 8.
304
Химичева О. В., Шаров Д. В.
Однако существуют две основные точки зрения по вопросу
об их месте в системе других законодательных актов. Представители первой из них считают, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ имеют
приоритет над всеми нормативно-правовыми актами РФ, включая
Конституцию РФ1; сторонники второй — ставят Конституцию РФ
выше указанных принципов и норм международного права2.
Данный вопрос представляет интерес не только с научных позиций: определенность по поводу приоритета того или иного нормативного акта важна, прежде всего, для правоприменителя, который
в случае коллизии правовых норм, оказывается в затруднительном
положении.
Полагаем, что закрепленный в ч. 4 ст. 15 Конституции РФ приоритет применения международных договоров РФ, устанавливающих иные правила, чем предусмотрены законом, не распространяются на Конституцию РФ, т. к. в ней последовательно
отграничиваются понятия «Конституция РФ» и «законы». Этот же
вывод следует и из ч. 3 ст. 1 УПК РФ, где соотносятся именно международные договоры и уголовно-процессуальный закон: «если
международным договором Российской Федерации установлены
иные правила, чем предусмотренные УПК РФ, то применяются правила международного договора». Следовательно, в иерархии нормативных правовых актов Конституция РФ, безусловно, занимает
главенствующее положение.
Отдельного внимания заслуживают вопросы имплементации решений ЕСПЧ, основанных на общепризнанных принципах и нормах международного права и международных договорах, в правовую систему РФ.
С одной стороны, ратифицировав Конвенцию о защите
прав человека и основных свобод, РФ признала юрисдикцию
ЕСПЧ в сфере толкования и применения данного документа,
1
Гриненко А. В. Уголовный процесс: Учебник для бакалавров. М.: Юрайт,
2012. С. 22–23.
2
См.: подробнее: Уголовный процесс: Учебник для студентов юридических вузов и факультетов / Под ред. К. Ф. Гуценко. 5-е изд., перераб. и доп. М.:
Зерцало-М, 2004. С. 40; Уголовно-процессуальное право РФ: Учебник. 3-е изд.,
перераб. и доп. / Отв. ред. И. Л. Петрухин, И. Б. Михайловская. М.: Проспект,
2012. С. 25–27.
305
Раздел II. Основные направления развития
современного российского уголовного судопроизводства
но с другой, — отечественная правовая система не признает судебного прецедента, которыми являются решения ЕСПЧ.
Как известно, правовой основой функционирования ЕСПЧ являются нормы Европейской конвенции, соответственно, ЕСПЧ служит механизмом реализации положений данного международного
договора. Именно благодаря решениям ЕСПЧ, рассматривающего
жалобы на нарушения гарантированных Европейской конвенцией
прав и свобод и осуществляющего ее толкование, эти положения
соблюдаются странами-участницами.
Более того, решениями ЕСПЧ права и свободы, закрепленные
в Европейской конвенции, уточняются, конкретизируются, а иногда — наполняются новым смыслом. Таким образом, суд адаптирует
положения Конвенции к изменяющимся экономическим, социальным, политическим, идеологическим условиям. Но это в тоже самое
время означает, что Европейская конвенция фактически действует в правовой системе лишь в истолковании ЕСПЧ. Об этом прямо
указано в Рекомендации Комитета министров Совета Европы1: необходимое условие защиты прав человека состоит в том, что государства применяют Конвенцию в своих правовых системах так, как
она понимается в практике ЕСПЧ.
Следовательно, для правовой системы РФ определяющее значение имеют не столько положения Европейской конвенции, сколько
решения ЕСПЧ, их толкующие. Так, исследуя проблемы уголовнопроцессуального права, ученые отмечают, что именно под влиянием
Европейской конвенции положение о разумном сроке уголовного
судопроизводства появилось в 2010 г. в отечественном уголовнопроцессуальном законе в качестве принципа уголовного процесса
(ст. 61 УПК РФ). При этом данная норма была не только инкорпорирована в закон, но и изложена с учетом практики ЕСПЧ в части
критериев, позволяющих оценить степень соблюдения разумного
срока процессуальной деятельности2.
1
Рекомендация Комитета министров Совета Европы Rec (2004) 5 государствам-членам по вопросу контроля за соответствием проектов законов, действующих законов и практики их применения стандартам, закрепленным в Европейской конвенции по правам человека (принята Комитетом министров 12 мая
2004 г. на 114-й сессии) // URL: http://rrpoi.narod.ru/echr/rec_2004_5.htm.
2
Архипов А. С. Принцип разумного срока уголовного судопроизводства и его
реализация в стадии предварительного расследования: Автореф. дисс. … канд.
юрид. наук. М., 2014. С. 3.
306
Химичева О. В., Шаров Д. В.
Представляется, что в вопросах имплементации решений
ЕСПЧ в правовую систему важнейшая роль должна быть отведена
КС РФ, который осуществляет свою деятельность в целях защиты основ конституционного строя, основных прав и свобод человека и гражданина, обеспечения верховенства и прямого действия
Конституции РФ на всей территории РФ (ст. 3 ФКЗ от 21 июля
1994 г. (в последующих редакциях) «О КС РФ»).
Полагаем, в случаях, если нормы международного права, как
и основанные на них судебные решения, расходятся с Конституцией РФ, КС РФ должен обозначить свою позицию.
Именно на это направлено Постановление КС РФ от 14 июля
2015 г. № 21-П1. В данном постановлени с одной стороны подтверждается приверженность России международным договорам, с другой — отмечается, что Конституция РФ закрепляет
недопустимость имплементации в правовую систему государства международных договоров, участие в которых может по
влечь ограничения прав и свобод человека и гражданина или
допустить какие-либо посягательства на основы конституционного строя РФ и тем самым нарушить конституционные предписания.
Иными словами, любые решения ЕСПЧ касающиеся России
должны рассматриваться как составная часть российской правовой системы, но при этом участие РФ в международных договорах
не должно приводить к нарушению прав человека и создавать угро
зу основам конституционного строя.
Нормы международного договора, если они нарушают конституционные положения, имеющие особо важное значение для
России, не могут и не должны применяться в ее правовой системе. В связи с этим, ни Европейская конвенция, ни основанные
на ней правовые позиции ЕСПЧ, содержащие оценки национального законодательства, либо касающиеся необходимости
-
-
1
Постановление КС РФ от 14 июля 2015 г. № 21-П»По делу о проверке
конституционности положений ст. 1 ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и протоколов к ней», п. 1 и 2 ст. 32 ФЗ
«О международных договорах РФ», ч. 1 и 4 ст. 11, п. 4 ч. 4 ст. 392ГПК РФ,
ч. 1 и 4 ст. 13, п. 4 ч. 3 ст. 311 АПК РФ, ч. 1 и 4 ст. 15, п. 4 ч. 1 ст. 350 КАС РФ
и п. 2 ч. 4 ст. 413 УПК РФ в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы».
307
Раздел II. Основные направления развития
современного российского уголовного судопроизводства
изменения его положений, не должны отменять приоритет Кон
ституции РФ и могут быть реализованы только при соблюдении
этого условия.
Причем, если текст самой Европейской конвенции вопросов
не вызывает и, безусловно, полностью соответствует Конституции РФ, то с решениями ЕСПЧ, интерпретирующими ее положениями, дело обстоит далеко не так однозначно. В частности, речь
идет о решениях ЕСПЧ по делу ЮКОСа1 и по вопросу доступа заключенных к выборам2, последнее из которых, устанавливает нарушение российскими властями Европейской конвенции в связи
с лишением заявителей, отбывающих наказание в исправительных
учреждениях, права избирать и быть избранными, и прямо противоречит ч. 3 ст. 32 Конституции РФ.
В настоящее время в решениях ЕСПЧ стали проявляться тревожащие тенденции выявления скрытого смысла норм Европейской
конвенции, буквально не следующего из ее текста и, соответственно, не учтенного при ее ратификации РФ в 1998 г.
Полагаем, что учитывая современную внешнеполитическую обстановку, конфликтные ситуации, связанные с разными идеологическими оценками тех или иных правовых явлений между ЕСПЧ
и РФ, будут только нарастать. Неизбежен выбор: либо европейский
путь частичной десуверенизации и нахождения в рамках единого
идеологического тренда под началом ЕСПЧ, либо выставление неких защитных механизмов, позволяющих оградить собственные
конституционные ценности.
Представляется, что Постановление КС РФ от 14 июля 2015 г.
№ 21-П стало первым шагом в направлении защиты основополагающих принципов и норм, закрепленных в Конституции РФ3. Из него
следует принципиальный важный вывод — в случае, если исполнение решения ЕСПЧ приведет к нарушению указанных принципов
и норм, Россия может в порядке исключения отступить от выполнения возлагаемых на нее обязательств, когда такое отступление
-
1
Постановление ЕСПЧ от 31 июля 2014 г. «Дело «ОАО Нефтяная компания
«Юкос» (OAO NeftyanayaKompaniya «Yukos») против России».
2
Постановление ЕСПЧ от 4 июля 2013 г. «Дело «Анчугов и Гладков
(AnchugovandGladkov) против России».
3
Обратим внимание, что несогласие с решениями ЕСПЧ имеет место
и в практике других государств (например, Германии, Италии).
308
Химичева О. В., Шаров Д. В.
является единственно возможным способом избежать такого нарушения (абз. 4 п. 2.2).
На основании указанного постановления внесены поправки
в ФКЗ от 21 июля 1994 г. «О КС РФ», согласно которым (п. 3.2
ст. 3) КС РФ по запросам соответствующих органов исполнительной власти, вправе разрешить вопрос о возможности исполнения
решения ЕСПЧ.
Данный подход уже нашел реализацию в Постановлении КС РФ
от 19 апреля 2016 г. «По делу о разрешении вопроса о возможности
исполнения в соответствии с Конституцией РФ Постановления
ЕСПЧ от 4 июля 2013 г. по делу «Анчугов и Гладков против России» в связи с запросом Министерства юстиции РФ»1, в котором
исполнение постановления ЕСПЧ по указанному делу, а именно
требование внести в российское законодательство изменения, позволяющие не ограничивать в избирательных правах ряд категорий
осужденных, отбывающих наказание в местах лишения свободы
по приговору суда, в соответствии с Конституцией РФ, признано
невозможным.
Это вполне отвечает стратегическим целям государственной
и общественной безопасности (защита конституционного строя,
суверенитета, государственной и территориальной целостности РФ, основных прав и свобод человека и гражданина, сохранение гражданского мира, политической и социальной стабильности в обществе и др.)2. Полагаем, что данные новеллы означают,
что РФ соблюдая общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры, участницей которых
она является, тем не менее, стремится к обеспечению государственного суверенитета и невмешательства во внутренние дела
государства. Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ, не утрачивая значения источника права, тем не менее, в интерпретации международных судебных органов не должны противоречить положениям
Конституции РФ, из чего следует исходить как законодателю, так
и правоприменителю.
1
СПС КонсультантПлюс
2
Указ Президента РФ от 31 декабря 2015 г. № 683 «О Стратегии националь-
ной безопасности РФ».
309
Раздел II. Основные направления развития
современного российского уголовного судопроизводства
Хомяков С. А.,
соискатель кафедры уголовнопроцессуального права РГУП
Применение законодательства об изменении
подсудности уголовных дел
Законодатель, предусмотрев возможность передачи дела из одного суда в другой суд, в ч.1 ст. 35 УПК РФ определил четкий, не подлежащий произвольному толкованию круг оснований, по которым
возможна передача дела из одного суда в другой суд этого же уровня.
При этом в уголовно-процессуальном законе, а именно — в ч.3 ст. 35,
ч.3, 4 и 6 ст. 125 УПК РФ, закреплена процедура принятия решения
об изменении территориальной подсудности уголовного дела и предоставлено право на обжалование такого процессуального решения1.
Принимающий решение о передаче дела для рассмотрения из одного суда в другой председатель вышестоящего суда обязан провести судебное заседание, в процессе которого устанавливается наличие оснований для изменения подсудности дела, а граждане и иные
участники процесса обретают возможность изложить свое мнение
по поставленному вопросу и обжаловать принятое решение.
Значимость процессуальной формы принятия решения об изменении подсудности состоит в недопущении субъективизма при
решении вопроса о том, в какой суд направлять уголовное дело для
рассмотрения2.
В соответствии с ч.3, 4 и 6 ст. 125 УПК РФ председатель суда (заместитель) принимает решение об изменении подсудности не позднее чем через 5 суток со дня поступления дела с соответствующим
ходатайством или постановлением. Рассмотрение производится
в судебном заседании с участием лица, инициировавшего вопрос
об изменении подсудности, и его защитника, законного представителя или представителя, если они участвуют в уголовном деле, иных
лиц, чьи интересы непосредственно затрагиваются поставленным
1
Семенов С. Н. Порядок определения и изменения подсудности уголовных
дел. Благовещенск. 2007.
2
Порцева О. В. Подсудность уголовных дел: Автореф. дисс. … канд. юрид. на-
ук. Ижевск, 2004.
310
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]