Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Стратегии развития уголовно-процессуального права в XXI в.. Материалы V международной научно-практической конференции 10-11 ноября 2016 г. (г. Москва)
.pdf
Насонов С. А.
злоупотребления существует и при реализации судейского усмотрения. Данный вопрос тоже требует решения на концептуальном
уровне, т. к. предполагает определения границ судейского усмотрения и установления разумного баланса между частными и публичными интересами.
В заключение подчеркнем, что проблема разумного срока уго
ловного судопроизводства может быть решена только в комплексе
с иными проблемами: дальнейшей модернизацией стадии возбуждения уголовного дела, совершенствованием порядка приостановления производства по уголовному делу, расширением процессуальных полномочий прокурора, определением процессуального
порядка установления перерыва в судебном разбирательстве, распространением действия принципа разумного срока на стадию исполнения приговора.
Насонов С. А.,
доцент кафедры уголовнопроцессуального права
Московского государственного
юридического университета
им. О. Е. Кутафина (МГЮА),
канд. юрид. наук, доцент
-
Перспективы развития законодательства
о производстве в суде с участием присяжных
заседателей и совершенствования практики
его применения
На протяжении ряда последних лет круг составов преступлений,
подсудных суду присяжных, неуклонно сужался, снижалось количество ежегодно рассматриваемых этим судом дел, доходя до минимальных цифр, практически, равных арифметической погрешности1.
В результате реформирования апелляции, право на рассмотрение
дела судом присяжных потеряли несовершеннолетние, женщины,
1
В 2013 г. судом присяжных в РФ было рассмотрено 609 дел, в 2014 г. — 351,
в 2015 г. — 262.
231
Раздел II. Основные направления развития
современного российского уголовного судопроизводства
мужчины, достигшие к моменту вынесения судом приговора шестидесятипятилетнего возраста. Яркой иллюстрацией кризиса в законодательном регулировании производства в суде присяжных стало
признание КС РФ в Постановлении от 25 февраля 2016 г. № 6-П, что
лишение женщин права заявлять ходатайство о рассмотрении дела
судом присяжных ««не имеет под собой каких-либо конституционно-правовых оснований и… приводит к дискриминации лиц женского пола при реализации ими права на судебную защиту»1.
Все эти факторы стали предпосылкой принятия федерального закона о существенном расширении сферы действия суда присяжных
путем введения этого производства, помимо краевых (областных)
судов, на уровне районных судов2.
Ключевым моментом законодательной новации стало сокращение числа присяжных заседателей в коллегии (8 присяжных в областных и краевых судах; 6 — в районных). Представляется, что
вряд ли можно разделить скептические оценки этой новации, как
подрывающей суть суда присяжных. Мировым системам суда присяжных известны модели, в которых количество присяжных является меньшим, чем 12 человек. Но, при этом, практически во всех
этих моделях установлено требование квалифицированного большинства голосов для вынесения обвинительного вердикта.
Так, коллегия присяжных заседателей в Испании состоит из 9
присяжных заседателей и 2 запасных. Но, для решения против
подсудимого требуется квалифицированное большинство голосов
присяжных (7 голосов из 9). В Норвегии — 10 присяжных, для вынесения обвинительного вердикта требуется 7 голосов. По общему
правилу, установленному ст. 27 УПК Грузии, если суд присяжных
заседателей состоит не менее чем из 11 присяжных заседателей, обвинительный вердикт принимается 8 голосами; если суд присяжных
заседателей состоит из 10 присяжных заседателей, обвинительный
вердикт принимается 7 голосами; если суд присяжных заседателей
состоит из 9 присяжных заседателей, обвинительный вердикт принимается 6 голосами и т. д.
1
Постановление КС РФ от 25 февраля 2016 г. № 6-П «По делу о проверке конституционности п. 1 ч. 3 ст. 31 УПК РФ в связи с жалобой гражданки
А. С. Лымарь».
2
ФЗ «О внесении изменений в УПК РФ в связи с расширением применения
института присяжных заседателей» от 23 июня 2016 г. № 190-ФЗ.
232
Насонов С. А.
Таким образом, представляется необходимым введение требования квалифицированного большинства голосов для вынесения обвинительного вердикта, что способно компенсировать численное
сокращение коллегии присяжных заседателей.
Гораздо более значимым представляется то обстоятельство, что
расширение сферы применения суда присяжных радикализирует
некоторые нерешенные проблемы этого производства, сформировавшиеся в ходе судебной практики. К указанным проблемам,
на наш взгляд, можно отнести следующие:
•
запрет исследования добровольности дачи обвиняемым по-
казаний на стадии предварительного следствия;
Именно в суде с участием присяжных заседателей на практике
появился целый комплекс доказательств, которые сторонам запрещено оспаривать. Например, запрещено оспаривать показания обвиняемого, данные им в ходе предварительного расследования, ссылаясь на применение в отношении него мер незаконного воздействия.
Фактически это превращает указанные доказательства в имеющие
заранее установленную силу для присяжных заседателей, что является прямой ревизией формальной теории доказательств.
Представляется интересным подход к решению этой проблемы
в зарубежных моделях производства в суде присяжных.
На протяжении длительного времени американская судебная
практика не могла выработать единообразного подхода по вопросу о том, допустимо ли исследовать с участием присяжных заседателей сведения о добровольности признательных показаний подсудимого. Наконец, эту проблему разрешил ВС, который в 1896 г.
в решении по делу «Уилсон против США» указал: «В случаях, когда существуют противоречия в позициях сторон относительно того,
являются ли признательные показания добровольными или нет, если суд решит, что признательные показания допустимы в качестве
доказательств, вопрос о добровольности получения признательных
показаний может быть оставлен для решения присяжными заседателями. При этом судья должен проинструктировать присяжных,
что если после исследования доказательств дела они придут к выводу, что признательные показания подсудимого не были актом доброй воли, они обязаны пренебречь такими показаниями».
В Великобритании подобное правило также было выработано
судебной практикой и отражено в ряде прецедентных решений.
233
Раздел II. Основные направления развития
современного российского уголовного судопроизводства
Например, в решении Палаты Лордов по делу «Корона против
Муштак» (R. v. Mushtaq) был сделан вывод, что председательствующий судья обязан сказать в напутствии присяжным заседателям,
что если они придут к выводу, что признательные показания подсудимого были получены путем давления или в связи с действиями или словами, которые могут привести к получению ненадежных
признательных показаний, то они обязаны их проигнорировать.
В ходе длительной прецедентной практики в США и Великобритании была разработана концепция так называемых смешанных фактов («mixedfact-law»), под которыми понимаются обстоятельства, в которых вопросы права и факта смешаны настолько,
что их невозможно разделить. Каждый раз вопрос о том, компетентны ли присяжные заседатели устанавливать такие факты, разрешается судом, исходя из конкретных обстоятельств рассматриваемого дела. Например, по делу «США против Гаудина» (UnitedStatesv.
Gaudin) ВС США отменил обвинительный приговор, поскольку
по делу о предоставлении ложных сведений в заявке на получение
ссуды решение о том, насколько «существенный» характер носили
эти сведения принимал судья, а не присяжные. ВС США посчитал,
что обвиняемый в этой ситуации был лишен своего права на рассмотрение дела судом присяжных.
•
запрет исследовать с участием присяжных данные о личности свидетелей и потерпевших с целью оспаривания достоверности их показаний;
Так, ч. 8 ст. 335 УПК РФ не содержит специальной нормы, регламентирующей исследование в первой части судебного следствия
(с участием присяжных заседателей) данных о личности свидетелей и потерпевших. Вместе с тем положения этой части в судебной
практике толкуются таким образом, что по общему правилу исследование подобных сведений с участием присяжных заседателей защитнику запрещается, даже если эти данные связаны с оценкой достоверности показаний этих лиц.
Так, по делу Ж. одним из оснований отмены ВС РФ оправдательного приговора явилось то, что ««в присутствии присяжных
заседателей подсудимый и его защитники неоднократно допускали
оглашение сведений о личности потерпевшей Г. (в частности, о том,
что ранее она была осуждена, употребляла наркотики, работала
в сфере оказания интимных услуг) чем незаконно воздействовали
234
Насонов С. А.
на присяжных заседателей. Эти обстоятельства могли и способствовали формированию у них негативного отношения к показаниям
потерпевшей»1.
Отменяя оправдательный приговор по делу А., ВС РФ указал:
«В нарушение закона в ходе допроса свидетеля Аскольской стороной защиты выяснялись данные о личности свидетеля Меркушевой.
Но, несмотря на это, председательствующий, как видно из протокола судебного заседания, замечание стороне защиты не сделал»2.
Между тем в постановлении ЕСПЧ по делу «Пичугин против
России» от 23 октября 2012 г. (жалоба № 38623/03) содержится
иной подход к допустимости исследования данных о личности свидетелей и потерпевших с участием присяжных заседателей.
В этом решении ЕСПЧ отметил, что ««положение Заявителя
было… усугублено тем, что ему не было позволено задавать г-ну
К. вопросы об определенных факторах, способных подорвать достоверность его показаний. <…> …Председательствующий судья
сняла все вопросы о судимостях г-на К., о том, почему он не давал
инкриминирующих Заявителя показаний в ходе своих первых допросов в 1999 г., и о том, что именно мотивировало его начать давать
такие показания в 2003 г., а также вопросы, касающиеся возможно
оказанного на него давления со стороны органов прокуратуры»3.
Обратив внимание на то, что показания свидетеля К. были решающими для осуждения подсудимого, Суд указал, что данные вопросы свидетелю со стороны защиты были крайне важны, поскольку
позволяли оспорить достоверность его показаний, оценка которых
отнесена к исключительной компетенции коллегии присяжных заседателей: «Задачей коллегии присяжных было определить, какое
значение (если вообще они имеют какое-либо значение) следует
придавать показаниям г-на К. против Заявителя. С тем чтобы эту
задачу выполнить, присяжным должны были быть известны все
имеющие к делу обстоятельства, влияющие на точность и достоверность данных показаний, включая какие-либо возможно имевшиеся у г-на К. побудительные причины ложного изложения фактов.
1
Определение Военной коллегии ВС РФ от 30 ноября 2006 г. № 1–50/2005.
2
Обзор кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам
ВС РФ за 2004 г.
3
Постановление ЕСПЧ по делу «Пичугин против России» (жалоба
№ 38623/03). от 23 октября 2012 г. П. 206, 210.
235
Раздел II. Основные направления развития
современного российского уголовного судопроизводства
Соответственно, защите было важно обсудить вышеуказанные вопросы в присутствии коллегии присяжных с тем, чтобы проверить
достоверность и правдивость показаний г-на К. Суд озабочен за
явлением председательствующей судьи, что Защите Заявителя
«не разрешается подвергать показания свидетеля сомнению»… и что
коллегии присяжных «нет необходимости знать, что мотивировало
(г-на К.) дать показания против Заявителя»1.
В итоге ЕСПЧ пришел к выводу, что ««права Заявителя на защиту были ограничены в объеме, несовместимом с предоставляемыми
ст. 6 §§1 и 3 (d) Конвенции гарантиями»2, что нарушило его право
на справедливое судебное разбирательство.
Очевидно, что российская судебная практика в вопросе о возможности исследования защитой данных о личности свидетеля и потерпевшего в присутствии присяжных заседателей должна быть скорректирована с учетом указанной позиции ЕСПЧ.
•
запрет защищаться перед присяжными заседателями указанием на совершение преступления иным, нежели обвиняемый, лицом;
Эта «запретительная» позиция несостоятельна с точки зрения
теории доказывания в уголовном судопроизводстве даже при максимально широком толковании ч. 1 ст. 252 УПК РФ. Очевидно,
что доказательства, свидетельствующие о совершении преступления другим лицом, одновременно касаются двух абсолютно разных
предметов доказывания (ст. 73 УПК РФ): устанавливают причастность другого лица к совершению некоего преступления и непричастность к нему же подсудимого. ВС РФ верно указывает на то,
что в первом аспекте значения этих доказательств, они, действительно, не должны исследоваться в судебном заседании, т. к. другое лицо не привлечено в качестве обвиняемого, дело в отношении
него не передано в суд и т. д. Однако, применительно ко второму
аспекту — непричастности подсудимого, такие доказательства являются относимыми и должны исследоваться с участием присяжных заседателей.
Представляется, что в такой ситуации ч. 1 ст. 252 УПК РФ не будет нарушена, в связи с тем, что: 1) в судебном следствии и в судебных прениях указанные доказательства будут исследоваться
1
Там же. П. 210.
2
Там же. П. 212.
-
236
Насонов С. А.
и оцениваться исключительно в контексте оспаривания обвинения
подсудимого; 2) перед присяжными не будут ставиться вопросы
о виновности в совершении преступления иных лиц, помимо подсудимого; 3) в приговоре суда не будет указаний на иное лицо как
на совершившее указанное преступление.
Запрет подсудимому аргументировать перед присяжными заседателями утверждение о собственной невиновности ссылками
на возможную причастность к преступлению иных лиц можно рассматривать как лишение его права на судебную защиту в этой форме
судопроизводства. Аналогичные последствия возникнут и в случае
подобного ограничения в отношении защитника.
Необходимо отметить, что в практике ВС РФ есть пример верного решения очень близкой по содержанию проблемы. В случае,
когда подсудимый утверждает, что оборонялся от нападения потерпевшего, ВС РФ не только допускает правомерность такой защиты,
но и постановку вопроса об этом присяжным заседателям, с одной
лишь оговоркой, чтобы не упоминалась фамилия нападавшего лица,
а лишь описывались его действия, создавшие побудительный мотив
действий подсудимого1. Никакого нарушения ч. 1 ст. 252 УПК РФ
ВС РФ в данных случаях не усматривает.
Для решения рассматриваемой проблемы, на наш взгляд, достаточно четкого разъяснения Пленума ВС РФ, чтобы навсегда заблокировать это ограничение права на защиту.
•
ограничения в оспаривании достоверности заключений
эксперта.
В судебной практике появились не основанные, на наш взгляд,
на законе ограничения в оспаривании достоверности (полноты, правильности и т. п.) заключений экспертов. Любая попытка стороны
(как правило, защиты) усомниться в состоятельности такого доказательства встречает противодействие председательствующего.
Можно привести следующий пример такого ограничения из протокола судебного заседания по делу Ц.:
«Защитник Д.: «Государственный обвинитель говорил, по каким параметрам, по каким методикам идентифицируются патроны
и оружие. Эти признаки для идентификации: это удар бойка, как
след, если говорить о гильзах — это выбрасыватель, это отражатель.
1
Кассационное определение Судебной коллегии ВС РФ по уголовным де-
лам от 24 февраля 2009 г. № 67–009-5сп.
237
Раздел II. Основные направления развития
современного российского уголовного судопроизводства
Но эксперт этого не сделал, ограничился, определив гильзы только
по удару бойка. Однако нельзя по одному признаку идентифицировать, есть совокупность признаков. А если говорим о том признаке, по которому идентифицировал эксперт — его недостаточно…»
Председательствующий: «Защитник Д., суд Вас прерывает… Вы
не являетесь экспертом в области баллистики, но Вы пытаетесь
оспорить представленное доказательство»1.
Очевидно, что подобные ограничения не соответствует закону,
поскольку оценка достоверности всех исследованных доказательств
входит в исключительную компетенцию присяжных заседателей.
Представляется, что только в случае решения указанных проблем, расширение сферы применения суда присяжных приведет
к усилению гарантий права на судебную защиту в этой форме судопроизводства.
Николюк В. В.,
гл. научный сотрудник отдела проблем
уголовного судопроизводства РГУП,
д-р юрид. наук, профессор,
Заслуженный деятель науки РФ
Предпосылки и направления
совершенствования законодательства
об исполнении приговора (уголовно-
процессуальные вопросы)
1. Предпосылки к совершенствованию законодательства
об исполнении приговора
1.1 Рассмотрение и разрешение судом вопросов исполнения приговора как особое производство в уголовном процессе — уголовноисполнительное судопроизводство. В рамках уголовно-процес-
суального права существуют особые уголовно-процессуальные
механизмы, не связанные со стандартным движением уголовного
1
Протокол судебного заседания по делу Ц., Т. 4, Л. Д. 1698. Архив Красно-
дарского краевого суда.
238
Николюк В. В.
дела по стадиям, а предназначенные для автономного рассмотрения специальных вопросов, не касающихся проблемы совершения
преступления и назначения за него наказания1. Одним из таких
процессуальных механизмов является «уголовно-исполнительное
судопроизводство», под которым подразумевается судебная деятельность, связанная с исполнением приговора. Оно оказывает существенное влияние на содержание российского уголовного процесса и играет важную роль в механизме обеспечения достижения
целей, задач и назначения уголовного, уголовно-исполнительного
и уголовно-процессуального законодательства.
В рамках уголовного процесса уголовно-исполнительное судопроизводство структурно (в УПК РФ ему посвящена отдельная
рубрика — гл. 47) и функционально (направленность производства
с учетом специфических задач и предмета) обособлено от основного
производства по уголовному делу.
Уголовно-исполнительное судопроизводство образует большой
объем фактической уголовно-процессуальной деятельности. Количество рассматриваемых судами уголовных дел и дел, связанных
с исполнением приговора, практически одинаково. Дела о замене
обязательных, исправительных работ, ограничения свободы, штрафа лишением свободы, отмене условного осуждения, условно-досрочном освобождении не считаются судьями «проходными» с уче
том специфики предмета доказывания по указанной категории дел.
Некоторые из них носят резонансный характер.
В результате законодательных преобразований уголовно-исполнительное судопроизводство наполнилось качественно новым
содержанием, стало в основном отвечать критериям правосудия
и выделилось в самостоятельную его форму (п. 2 постановления
Пленума ВС РФ 20 декабря 2011 г. № 21 «О практике применения судами законодательства об исполнении приговора»)2. Данный вид производства имеет свой режим уголовно-процессуального регулирования, которому свойственны серьезные пробелы
главным образом из-за того, что нельзя распространить на уголовно-исполнительное судопроизводство большинство предписаний
УПК РФ, ориентированных на основное производство в уголовном
1
См. подробнее: Курс уголовного процесса / Под ред. Л. В. Головко. М., 2016.
С. 62.
2
РГ. 2011. 30 декабря.
-
239
Раздел II. Основные направления развития
современного российского уголовного судопроизводства
процессе — уголовное дело1. В этой связи не случайно, что в период
действия УПК сторонников выделения в системе уголовного процесса стадии исполнения приговора с непременными оговорками
признания за ней статуса «неординарной», «специфичной», «стадии особого рода» становится все больше2. И все же роль и значение в структуре уголовного процесса судебного производства по вопросам исполнения приговора продолжает недооцениваться, что
во многом объясняет дефицит научных публикаций по данной проблематике, ограниченный интерес к ним со стороны практических
работников, недостаточное внимание законодателя.
1.2. Прикладные аспекты уголовно-исполнительного судопроизвод-
ства. В 2015 г. мировые судьи, судьи районных судов и судов субъ-
ектов РФ рассмотрели по первой инстанции 696,6 тыс. дел по правилам ст. 399 УПК РФ. Обращает на себя внимание тот факт, что
в результате замены судом лишением свободы исправительных,
обязательных работ, штрафа, ограничения свободы, а также отмены
условного осуждения, условно-досрочного освобождения, отсрочки
отбывания наказания в исправительные колонии было направлено 41,4 тыс. осужденных. Все они отбывают наказание в местах лишения свободы не по приговору, как это вытекает из ст. 43 УК РФ,
а на основании судебных постановлений, вынесенных в установленном ст. 399 УПК РФ упрощенном в сравнении с судебным разбирательством уголовного дела порядке.
1
Специалистами в области уголовно-процессуального доказывания резонно
отмечается, что порядок рассмотрения вопросов, связанных с исполнением приговора, ничего общего с процедурой доказывания по уголовному делу не имеет
(См.: Зажицкий В. И. Доказывание и доказательства по УПК РФ: теоретикоправовой анализ. СПб., 2015. С. 102).
2
Вряд ли можно согласится с Ю. К. Якимовичем, который правильно указывая на своеобразие судебной деятельности, связанной с исполнением приговора,
утверждает, вместе с тем, что она, дополняя уголовный процесс, лишь в незначительной степени характеризует его сущность (См.: Якимович Ю. К. Понятие,
назначение, дифференциация уголовного процесса. Принципы уголовного судопроизводства. Томск, 2015. С. 62). По всем параметрам (фактический объем
уголовно-процессуальной деятельности, направленность ее на реализацию назначения уголовного, уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного
законодательства, образующего «стержень» нормативного комплекса о борьбе
с преступностью, правовые последствия для осужденного, потерпевшего) производство в порядке гл. 47 УПК РФ самым серьезным образом влияет на представления о сущности уголовного процесса.
240
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]