Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Стратегии развития уголовно-процессуального права в XXI в.. Материалы V международной научно-практической конференции 10-11 ноября 2016 г. (г. Москва)
.pdf
Пронякин А. Д.
Так, постановлением ЦИК СССР от 1 декабря 1934 г. были внесены следующие изменения в действующие уголовно-процессуальные
кодексы союзных республик по расследованию и рассмотрению дел
о террористических организациях и террористических актах против
работников советской власти:
1. Следствие по этим делам заканчивать в срок не более десяти дней.
2. Обвинительное заключение вручать обвиняемым за одни сут-
ки до рассмотрения дела в суде.
3. Дела слушать без участия сторон.
4. Кассационного обжалования приговоров, как и подача хода-
тайств о помиловании, не допускать.
5. Приговор к высшей мере наказания приводить в исполнение
немедленно по вынесении приговора1.
На основании этого «драконовского» закона многие тысячи граждан СССР были незаконно привлечены к уголовной ответственности по сфабрикованным уголовным делам и незаконно осуждены
за деяния, не содержащие состава преступления.
Безусловно, в условиях современного состояния, когда Конституцией РФ установлено, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью, когда признание, соблюдение и защита прав
и свобод человека и гражданина является обязанностью государства (ст. 2 Конституции РФ), принятие такого закона невозможно.
Однако при современном правотворчестве, когда законодательство об уголовном судопроизводстве подвергается систематическому дополнению и изменению, когда отсутствует стабильное
законодательство по процедуре судопроизводство, наличествуют
существенные причины, которые могут способствовать принятию
законов, умаляющих и стесняющих процессуальные права и гарантии участников уголовного судопроизводства.
Кроме того, действующие упрощенные (ускоренные) процедуры
рассмотрения уголовных дел в судебных инстанциях, как нам представляется, уже умаляют отдельные принципы и нормы уголовного процесса. Согласно содержанию принципа презумпции, принципа невиновности, установленного ст. 14 УПК РФ, подозреваемый
или обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Бремы
1
См.: Сборник документов по истории советской военной юстиции: Учеб.
пособие для слушателей / состав. доцент, полковник юстиции Л. Н. Гусев. М.:
ВЮА. 1954. С. 315.
261
Раздел II. Основные направления развития
современного российского уголовного судопроизводства
доказывания обвинения и опровержение доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения.
В соответствии с ч. 2 ст. 77 УПК РФ признание обвиняемым своей вины в совершении преступления может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении его вины совокупностью
имеющихся по делу доказательств. Указанные правила при особом
порядке принятия судебного решения при согласии обвиняемого
с предъявленным обвинением, в полной мере не соблюдаются, т. к.
приговор постановляется при признании подсудимым своей вины
в преступлении, которое указано в обвинительном заключении или
обвинительном акте, обвинительном постановлении, без должного
исследования и проверки совокупности доказательств, имеющихся в материалах дела. Исследование и проверка всей совокупности
имеющихся в деле совокупности доказательств в открытом судебном разбирательстве является существенной и незаменимой гарантией по недопущению грубой судебной ошибки, связанной с незаконным и необоснованным осуждением.
Как установлено ч. 3 ст. 15 УПК РФ, суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или защиты.
Суд создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.
В тоже время, как нам представляется, при особой (упрощенной) форме судебного разбирательстве, суд фактически выполняет
функцию уголовного преследования, когда выносит приговор при
согласии обвиняемого с предъявленным обвинением, закрепленном
в обвинительном заключении, или обвинительном акте, или обвинительном постановлении, без установленной процессуальным законодательством процедуре, по исследованию и проверке совокупности
имеющихся в деле доказательств. Между тем, обвинительное заключение, обвинительный акт, обвинительное постановление являются
процессуальными документами, предварительного расследования,
а поэтому выводы, содержащие в этих документах, по своей правовой природе, носят предварительный, а не окончательный характер.
При таких обстоятельствах, мы полагаем, что упрощенный порядок постановления приговором, особенно по делам о тяжких и особо тяжких преступлениях, не является правосудием, в правовом его
понимании, а является его искаженной формой и фактически граничит с отказом от правосудия.
262
Решетова Н. Ю.
Решетова Н. Ю.,
ст. научный сотрудник отдела проблем
прокурорского надзора за исполнением
законов при осуществлении оперативнорозыскной деятельности
и участия прокурора в уголовном
судопроизводстве НИИ Академии
Генеральной прокуратуры РФ,
Заслуженный работник прокуратуры РФ
Проблемные вопросы участия прокуроров
в судебных стадиях уголовного
судопроизводства и совершенствование
уголовно-процессуального законодательства
Сейчас уже трудно представить себе, но еще 25 лет назад вопросы,
связанные с поддержанием обвинения в суде, решались кардинально иначе. Тогда (до 1991 г.) наличие в уголовном судопроизводстве
противоположных сторон отрицалось, а указание на осуществление
стороной обвинения уголовного преследования в целях изобличения лица в совершении преступления в законе отсутствовало. Согласно принятой в советское время официальной концепции прокурор осуществлял надзор за соблюдением законов, как органами
предварительного расследования, так и судом. Участие же прокурора в рассмотрении судом всех уголовных дел публичного и частно-публичного обвинения было не обязательным, и прокурор сам
решал, «считает ли он необходимым поддерживать в суде обвинение». Отказ прокурора в судебном заседании от обвинения не освобождал суд от обязанности продолжить разбирательство дела
и разрешить на общих основаниях вопрос о виновности или невиновности подсудимого.
Принятый в 2001 г. УПК РФ, разделивший функции обвинения,
защиты и разрешения уголовного дела, закрепил положение о том,
что в ходе уголовного судопроизводства, в условиях состязательности и равноправия сторон, прокурор осуществляет от имени государства уголовное преследование, при этом бремя доказывания
предъявленного подсудимому обвинения, обеспечение его законности и обоснованности возложены исключительно на прокурора,
263
Раздел II. Основные направления развития
современного российского уголовного судопроизводства
который, как указал в одном из своих последних решений КС РФ, —
«единственная процессуальная фигура, выполняющая функцию
уголовного преследования со стороны государства»1.
Эта функция реализуется прокурором в форме поддержания государственного обвинения, т. е. уголовно-процессуальной деятельности, связанной с обоснованием выдвинутого утверждения о совершении преступления подсудимым. Особенно важно при этом
отметить, что к целям и задачам государственного обвинения относится не только сама обвинительная деятельность прокурора в суде, но и вытекающая из нее необходимость обеспечения законности
и обоснованности обвинения, для чего прокурор наделен правом
отказаться от обвинения полностью или в какой-то его части или
изменить обвинение в сторону смягчения, признав тем самым, что
оно (целиком или частично) «не выдержало испытания» на законность и обоснованность. Еще А. Ф. Кони писал, что «поддержание
обвинения во что бы то ни стало являлось бы действием не только
бесцельным, но и нравственно недостойным»2.
Бесспорно, что положения о состязательности и равноправии
сторон, о возложении бремени доказывания виновности подсудимого на участвующего в разбирательстве уголовного дела государственного обвинителя имеют концептуальный характер и должны
оставаться неизменными.
Однако, как известно, незыблемость принципиальных правовых положений сама по себе еще не гарантирует единообразность
правоприменительной практики и отсутствие проблем, в том числе
и связанных с поддержанием государственного обвинения в суде.
В частности, правовая неопределенность возникала в связи с неоднозначным пониманием правоприменителями положений об отказе государственного обвинителя от обвинения либо изменении им
обвинения в сторону смягчения. Сразу же оговоримся: сами по себе предусмотренные ч. 7 и 8 ст. 246 УПК РФ правомочия прокурора, вытекающие из его обязанности в ходе судебного производства
поддерживать лишь законное и обоснованное обвинение и в том
объеме, в котором оно доказано, никем не оспаривались. Сложности же возникали из-за, так сказать, сопутствующих обстоятельств,
1
Определение КС РФ по запросу Курганского обл. суда о проверке
конституционности ч. 8 ст. 246 УПК РФ от 10 февраля 2016 г. № 226-О.
2
Кони А. Ф. Собр. соч. В 8 т. М., 1967. Т. 4. С. 139.
264
Решетова Н. Ю.
касающихся правовых последствий для суда такой позиции прокурора и порядка принятия судом решения в этих случаях.
Выявлявшиеся сложности неоднократно (в последний раз —
в феврале 2016 г., когда и было вынесено уже упоминавшееся Определение) были предметом рассмотрения КС РФ, правовая позиция
которого (в очень кратком изложении) сводится к следующему:
•
полный или частичный отказ государственного обвинителя
от обвинения, а также изменение им обвинения в сторону смягчения, в том числе изменение квалификации содеянного, предопре-
деляют принятие судом решения о прекращении уголовного дела
или постановление обвинительного приговора, констатирующего
виновность в менее тяжком преступлении;
•
прокурор обязан мотивировать свою позицию и обосновать
ее ссылками на соответствующие положения закона;
•
суд же в процедуре, отвечающей требованиям состязатель-
ности, обязан установить обоснованность отказа от обвинения либо его изменения;
•
решение суда может быть оспорено в вышестоящем суде как
потерпевшим, так и вышестоящим прокурором, если он установит,
что нижестоящим прокурором при отказе от обвинения либо изменении обвинения в сторону смягчения не были обеспечены публичные интересы.
Эти выводы позволяют всесторонне осмыслить процессуальный
статус государственного обвинителя и одновременно предопределяют очень высокую степень ответственности, которая возлагается на прокурора за правильность и обоснованность избранной им
в судебном заседании позиции. Отказ государственного обвинителя от обвинения или изменение его в сторону смягчения (при условии принятия им всех возможных мер по восполнению недостатков
предварительного следствия) не только подтверждает объективность прокурора и свидетельствует об отсутствии у него обвинительного уклона, но и является одним из действенных средств прокурорского контроля за качеством предварительного расследования.
Вместе с тем нельзя не отметить и проблемы, не получившие
до настоящего времени своего разрешения и требующие дальнейшего совершенствования действующего законодательства.
Одной из них является недостаточное урегулирование нормами УПК РФ процессуального положения прокурора в суде
265
Раздел II. Основные направления развития
современного российского уголовного судопроизводства
апелляционной инстанции. В частности, следует указать на неоднозначную позицию правоприменителей в вопросе о том, может ли прокурор, участвующий в рассмотрении уголовного дела
судом второй инстанции, отказаться от обвинения. Полагаем, что
отрицание такого права у прокурора не согласуется с возложенной
на него обязанностью обеспечивать в ходе судебного производства,
в том числе и в суде второй инстанции, законность и обоснованность обвинения. Исследователи, разделяющие иную точку зрения,
утверждают, что в суде апелляционной инстанции «не обвинение
является предметом судебного разбирательства, а уже принятое
судом первой инстанции решение по этому обвинению», что «вопрос об обвинении по существу уже решен в первой инстанции, поэтому отказываться от обвинения поздно»1. Однако, полагаем, что
это верно только для тех случаев, когда в апелляционном порядке
не оспаривается принятое судом решение по основному вопросу
судебного разбирательства — о доказанности либо недоказанности
предъявленного подсудимому обвинения. Если же оспаривается
вывод суда первой инстанции об обоснованности сформулированного органом предварительного расследования и поддержанного
государственным обвинителем в суде первой инстанции обвинения, то, на наш взгляд, участвующему в судебном разбирательстве
суда второй инстанции прокурору должно быть предоставлено
право по результатам апелляционного разбирательства, исследования в судебном заседании доказательств (в том числе новых)
отказаться от обвинения. В противном случае окажется, что прокурор, выступая от имени государства, соглашается с обвинением,
не считая его законным и обоснованным, либо заявляет ходатайство о прекращении уголовного дела, которое, как известно, суд
может и не удовлетворить.
Очевидно, что процессуальная функция того или иного участника процессуальных правоотношений рождается из цели такого
участия. Цель прокурора — обеспечивать во всех стадиях судебного
производства продвижение обвинения (при условии его законности и обоснованности). Но можно ли выполнить обязанность обеспечения законности обвинения, не имея права отказаться от него?
1
Воскобитова Л. А. Апелляция — принципиально новый институт в уголов-
ном судопроизводстве // Апелляция: реалии, тенденции и перспективы. М.,
2013. С. 39.
266
Решетова Н. Ю.
Полагаем, что трудности исследования данного вопроса связаны не только с отсутствием единого научного подхода к определению процессуального положения прокурора в суде апелляционной
инстанции, с многообразием высказанных по этому поводу точек
зрения, но и, прежде всего, с недостаточно четкой регламентацией
действующим уголовно-процессуальным законодательством обвинительной деятельности, осуществляемой прокурором в суде второй инстанции, производство в которой (за некоторыми изъятиями)
должно осуществляться по правилам, регулирующим разбирательство в суде первой инстанции (ст. 38913 УПК РФ). Регулируя же вопрос об участии прокурора в суде апелляционной инстанции законодатель использовал (ст. 389
12
УПК РФ) странную юридическую
конструкцию, в соответствии с которой в судебном заседании обязательно участие государственного обвинителя или прокурора либо (а это следует из одновременного употребленного законодателем
с разделительным союзом «или» соединительного союза «и») даже
участие и государственного обвинителя, и прокурора одновременно.
Процессуальные функции ни того, ни другого не уточнены, в частности, чем отличается процессуальный статус государственного
обвинителя от статуса прокурора (когда они могут одновременно
участвовать в рассмотрении уголовных дел судом апелляционной
инстанции), законодатель не расшифровал.
Попутно отметим, что в законе не нашли отражения и особенности участия прокурора в апелляционном производстве при проверке
законности и обоснованности промежуточных судебных решений,
равно как и специфика самой процедуры такой проверки.
Представляется, что в перспективе (хотелось бы думать, ближайшей) законодатель устранит эту неопределенность.
Предоставляя прокурору возможность изменять в судебном заседании обвинение подсудимого в сторону смягчения (ч. 8 ст. 246
УПК РФ), закон однозначно запрещает изменять обвинение в тех
случаях, когда это связано с необходимостью применения закона
о более тяжком преступлении или с ухудшением положения подсудимого по иным основаниям, даже если изменение обвинения
не потребует проведения никаких дополнительных следственных
действий (скажем, в случае ошибочной квалификации содеянного
по закону, предусматривающему ответственность за менее тяжкое
преступление).
267
Раздел II. Основные направления развития
современного российского уголовного судопроизводства
Правда, отсутствие в законе соответствующего положения в настоящее время в определенной степени нивелируется внесением
дополнения в ст. 237 УПК РФ, позволяющего возвратить дело прокурору, если фактические обстоятельства свидетельствуют о нали
чии оснований квалифицировать деяние как более тяжкое преступление. Между тем предоставление государственному обвинителю
права в ходе судебного разбирательства изменять обвинение на более тяжкое либо предъявлять новое обвинение, ухудшающее положение подсудимого (разумеется, при условии соблюдения четких
и конкретных процедур, обеспечивающих дополнительные гарантии реализации подсудимым права на защиту), способствовало бы,
по нашему мнению, не только оптимизации полномочий государственного обвинителя, но и осуществлению судебного разбирательства в разумный срок. Важно также отметить, что поскольку
в УПК РФ отсутствует требование о непрерывности судебного разбирательства, в перерывах между заседаниями по одному делу суд
мог бы рассматривать другие дела.
Кстати, Европейский Суд по правам человека изменение обвинения в судебном заседании признает нарушением права на справедливое судебное разбирательство лишь тогда, когда подсудимый
не был уведомлен об этом заранее и не имел возможности представить свои возражения против нового обвинения
1
.
Полагаем, что предоставление государственному обвинителю
правомочий по изменению обвинения в суде не будет противоречить ни Конституции РФ, ни Конвенции о защите прав человека и основных свобод, если подсудимый будет «незамедлительно
и подробно» уведомлен о предъявлении ему нового обвинения и будет иметь возможность подготовиться к защите.
Вопросы, связанные с изменением государственным обвинителем
обвинения в лучшую для подсудимого сторону значительно реже являются самостоятельным предметом исследования, чем отказ от обвинения, хотя и то, и другое — виды процессуальных полномочий
прокурора, участвующего в рассмотрении уголовного дела судом.
Однако при более пристальном внимании становится очевидным,
что и этот вопрос не так однозначен, как может показаться. Речь,
1
Постановления ЕСПЧ по делу «Селиверстов против России» (жалоба
№ 19692/02) от 25 сентября 2008 г. и по делу «Абрамян против России» (жалоба № 10709/02) от 9 октября 2008 г.
-
268
Решетова Н. Ю.
разумеется, пойдет не о самом праве прокурора изменять обвинение
на менее тяжкое (с этим-то как раз никто не спорит), а о правовых
последствиях для суда такой позиции государственного обвинителя. Правовая неопределенность возникла, прежде всего, потому,
что законодатель не определил процессуальное значение для суда правовой позиции государственного обвинителя, изменившего в судебном заседании обвинение в сторону смягчения. В случае
отказа прокурора от обвинения суд обязан, как это предусмотрено
п. 2 ст. 254 УПК РФ, прекратить уголовное дело, тогда как правовые последствия изменения обвинения ни в ч. 8 ст. 246 УПК РФ,
ни в какой-либо другой норме УПК РФ не указаны.
Отсутствие в законе ссылки на последствия для суда изменения
государственным обвинителем в судебном заседании обвинения
на менее тяжкое явилось причиной неоднократного обращения
федеральных судов РФ и граждан в КС РФ. В частности, в поступившем в КС РФ запросе Курганского обл. суда было высказано
мнение, что ч. 8 ст. 246 УПК РФ противоречит ст. 10 и 120 Конституции РФ в той мере, в какой содержащиеся в ней положения
по смыслу, придаваемому им сложившейся правоприменительной
практикой, наделяют изменение государственным обвинителем
юридической оценки содеянного свойством обязательности для
суда, предопределяя безусловное принятие им решения о квалификации инкриминируемого подсудимому преступления в пределах
измененного обвинения и исключая его квалификацию — в целях
правильного применения закона — в рамках ранее предъявленного обвинения.
Однако КС РФ не согласился с этим утверждением и в Определении от 10 февраля 1016 г. № 226 — О указал, что по смыслу ч. 8
ст. 246 УПК РФ решение суда по вопросу об объеме обвинения при
его изменении государственным обвинителем в судебном заседании
в сторону смягчения предопределяется позицией государственного
обвинителя. Как отметил КС РФ в названном Определении, прокурор в судебном разбирательстве обладает процессуальным ста
тусом государственного обвинителя, и если он отказывается от обвинения или изменяет обвинение на менее тяжкое, то фактически
состязательность процесса в соответствующей части прекращается.
Однако изложенная в названном Определении КС РФ позиция, как представляется, возникшую правовую определенность
-
269
Раздел II. Основные направления развития
современного российского уголовного судопроизводства
полностью не устранила. Начнем с того, что понятие «обвинения» —
сложное понятие. Из содержания ряда статей УПК РФ следует, что
законодатель различает, с одной стороны, объем обвинения (событие преступления, виновность лица в совершении преступления,
характер и размер вреда, причиненного преступлением), который
в соответствии со ст. 73 УПК РФ при производстве по уголовному
делу подлежит доказыванию, и квалификацию совершенного обви-
няемым деяния, — с другой. Квалификация в перечень подлежащих доказыванию обстоятельств не входит, она позволяет ответить
на вопрос: является ли содеянное преступлением, и какой нормой
УК РФ надлежит квалифицировать это деяние? Иными словами,
квалификацию преступления можно определить как сделанный
на основании собранных доказательств вывод дознавателя, следователя, прокурора, судьи о соответствии совершенного обвиняемым
деяния тому или иному составу преступления, предусмотренному
уголовным законом, и юридическое закрепление этого соответствия
в процессуальном акте.
На наш взгляд, полномочия государственного обвинителя,
составляющие его право отказаться от обвинения (ч. 7 ст. 246
УПК РФ) или изменить его (ч. 8 ст. 246 УПК РФ), регулируются
разными нормами не случайно. Отказываясь от обвинения, прокурор признает, что представленные им доказательства недостаточны
для подтверждения факта совершения лицом того или иного общественно опасного деяния. В связи с тем, что обвинительная деятель
ность не может быть возложена на суд, такой отказ обязателен для
суда и влечет безусловное прекращение уголовного дела.
Изменение же государственным обвинителем обвинения может
выражаться в одной их трех отличающихся друг от друга позиций:
1) исключение из обвинения ссылок на отдельные признаки преступления, отягчающие наказание, 2) квалификация деяния статьей
УК РФ, предусматривающей более мягкое наказание, 3) исключение из квалификации содеянного какой-либо статьи УК РФ, если
деяние подсудимого предусматривается другой нормой, нарушение
которой также вменялось подсудимому (так называемая избыточная квалификация).
Как представляется, в двух последних случаях изменение обвинения не связывается с признанием государственным обвинителем недоказанными тех или иных обстоятельств и частичным
-
270
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]