Социология (краткий курс лекций). Учебное пособие

В то же время большинство социологов отчетливо осозна­ют, что такого крупномасштабного деления явно недостаточно для углубленного анализа классовой структуры. Они старают­ся найти более тонкую, более детальную градацию социальной структуры современной Америки. Так, Р. Ротмэн в монографии «Неравенство и стратификация в Соединенных Штатах» посту­пает достаточно прямолинейно: он просто выделяет слои внутри среднего класса, присоединяя их к трем другим классам с указа­нием примерной доли каждого из них в общем объеме населения. Отметим, что, производя свою классификацию, автор фактически не разделяет социальную структуру и структуру занятости насе­ления: так, в состав рабочего класса, помимо индустриальных и сельскохозяйственных рабочих, включены работники сферы услуг – одна из наиболее многочисленных на сегодняшний день профессиональных категорий в современной Америке.

Среди американских социологов, опирающихся на марксист­ское понимание класса, следует выделить работы Эдварда Райта. В монографии «Классовая структура и определение дохода» Райт справедливо указывает на теоретические и практические сложно­сти, возникающие при выявлении классовой принадлежности на­емных работников к числу «белых воротничков» – менеджеров, специалистов разного уровня, техников. В связи с этим он выдви­гает новое положение о «противоречивых локациях внутри клас­совых отношений». К таким «локациям» Райт относит менедже­ров и супервайзеров, которые расположены между буржуазией и рабочим классом; «полуавтономных служащих», которые рас­положены между рабочим классом и мелкой буржуазией, а также мелких нанимателей рабочей силы, которые расположены между буржуазией и мелкой буржуазией. Сама же мелкая буржуазия как класс – это, скорее, реликт простого товарного производства, нежели продукт капитализма.

Термин «стратификация» еще сравнительно недавно рассма­тривался в советской социологической науке как символ «тлетвор­ного влияния Запада». В стремлении к утверждению и поддержа­нию мифа о непрерывном движении к социальной однородности социалистического общества идеологи от науки бдительно ис­кореняли любые намеки на то, что неравенство людей по сути дела вечно, а тем более всякую мысль о том, что это неравенство может служить источником постоянного саморазвития общества (хотя вообще-то такая мысль вполне соответствует принципам диалектики). Всякие предположения о стратифицированности

Другими словами, советская общественная наука при описа­нии социальной структуры прибегала исключительно к принци­пу классификации, отвергая стратификационный подход и объ­являя его лженаучным. Между тем оба этих подхода никоим образом не могут исключать друг друга. Это просто две измери­тельные линейки с различными масштабами. Понятие «класс», удобное и уместное при макроподходе, окажется явно недоста­точным, когда мы попытаемся рассмотреть интересующую нас структуру более детально. Кроме того, для выработки систем­ного подхода явно недостаточно одного лишь экономического измерения, которое предлагает нам марксистский классовый подход. Поэтому и теоретические, и практические потребно­сти политического и административного характера заставляют нас искать иные методики измерения социальной структуры. Здесь и открываются те возможности, которые как с аналитиче­ской, так и с практической точки зрения предоставляет измере­ние стратификации. Она отражает социальную неоднородность общества, неодинаковость социального положения его членов, их социальное неравенство.

Различные социологи по-разному объясняли и объясняют при­чины социального неравенства, а следовательно, и социальной стратификации. Так, в основе функционалистских теорий лежит идея о том, что некоторые виды деятельности общество считает более важными по сравнению с другими. Поэтому люди, выпол­няющие эти социальные функции, должны быть более квалифи­цированными и, естественно, высокооплачиваемыми. Согласно марксистской школе социологии в основе неравенства лежат от-

Ряд классиков социологии более широко рассматривали проб­лему стратификации. Например, М. Вебер кроме экономического (отношение к собственности и уровень доходов) выводит и такие критерии, как социальный престиж (унаследованный или приоб­ретенный статус) и принадлежность к определенным политиче­ским кругам (партиям). П. Сорокин считал, что невозможно дать единую совокупность критериев принадлежности к какой-либо страте и видел в обществе три стратификационные структуры: экономическую, профессиональную и политическую. Парсонс выделил три группы дифференцирующих признаков: первую об­разуют такие характеристики, которыми люди обладают от рожде­ния (этническая принадлежность, половозрастные особенности, родственные связи и др.); вторая включает признаки, связанные с приобретенным социальным статусом и исполнением соот­ветствующей роли (различные виды профессионально-трудовой деятельности); третью группу образуют элементы «обладания» (собственность, материальные и духовные ценности, привиле­гии, повышенные права, возможность управлять и командовать людьми и т. п.).

Хотя подход к этой проблеме и отличается многомерностью, можно выделить общую позицию. Социальная стратификация – это естественное и социальное неравенство между людьми, про­являющееся в их социальной жизни и имеющее иерархический характер, оно устойчиво поддерживается и регулируется различ­ными институциональными механизмами, постоянно воспроизво­дится и модифицируется, что является условием упорядоченного существования любого общества и источником его развития.

Справедливость такого определения подтверждают ана­лиз жизнедеятельности любого общества и сами исторические типы стратификации, которые пережило человечество за время своего существования (рабство, касты, сословия и классы). Яр­кую палит ру социального расслоения дает нам и история наше­го Отечества, начиная от различных сословий России, «Табели

Следует различать понятия «неравенство» и «несправедли­вость». Первое социально обусловлено и необходимо, второе – проявление эгоистических интересов. Несправедливость носит дестабилизирующий характер. Она в одинаковой степени вредна как для общества, так и для входящих в страты конкретных людей и групп, ибо выводит социальные отношения за пределы норма­тивных установок, что и будоражит все общество. Естественно, против любой несправедливости должна вестись борьба. Что же касается эгалитаризма (направления, которое обосновывает необ­ходимость равенства в распределении богатства и дохода), то это антипод иерархии, а в конечном итоге миф, ибо в природе нет и не может быть полного, абсолютного равенства людей. Несмот­ря на это, в периоды экономических кризисов, социальной не­стабильности и особенно в борьбе за власть проблема равенства, справедливости, привилегий очень активно эксплуатируется по­литическими силами. Так было всегда, так происходит и в совре­менной России.

Пример сочетания одномерного и многомерного способов стратификации дал П. Сорокин в попытке представить общече­ловеческую стратификационную карту. Он считал, что в социо­культурном мире существуют миллионы различных организо­ванных групп или социальных систем, начиная с организованно взаимодействующих диад и триад и кончая такими социальны­ми системами, как империи и всемирные религиозные объеди-

I. Важные односторонние группы (построенные и сгруппиро­ванные вокруг одного ряда основных ценностей): биосоциаль­ные: 1 – расовые, 2 – половые, 3 – возрастные; социокультурные: 4 – род, 5 – территориальное соседство, 6 – языковые, этнические и национальные группы, 7 – государство, 8 – профессиональные, 9 – экономические, 10 – религиозные, 11 – политические, 12 – «идеологические» группы (научные, философские, эстетические, образовательные, этические, группы отдыха и развлечений), 13 – номинальные группы элиты (вожди, гении и исторические лич­ности).

Данная схема П. Сорокина в социологии особенно не оспари­вается и может служить теоретической моделью стратификаци­онной карты мирового уровня.

Во-вторых, веберовское понятие страты тесно связано с по­нятием сословия. Сословие (это слово, конечно, употребляется здесь не в смысле собственности, а как пример, когда люди го­ворят о буржуазии как о третьем сословии во времена, скажем, Французской революции) понимается Вебером как социальная группа, в которой индивид рожден и в которой он остается под воздействием добродетели, которую Вебер называет кодексом чести. Отсюда следует, что попасть в систему сословий значи­тельно труднее, чем подняться по иерархической лестнице в си­стеме классовой. В последней главным механизмом мобильности является приобретение экономических средств. В сословной си­стеме этого явно недостаточно: можно купить множество разно­образных вещей, но нельзя купить факт своего рождения – здесь не важно, сколько у тебя денег. Строго говоря, при совершенной системе сословий никому невозможно продвинуться вверх, хотя, конечно, нарушив положения кодекса чести, некоторые люди могут опуститься по социальной лестнице вниз. В то же время в реальной жизни возможности вхождения в сословную систему существуют, и одной из наиболее важных является вступление в брак. Вступив в брак с тем, с кем надо, можно как бы исправить факт своего рождения. Ниже мы рассмотрим эти моменты более подробно, обращаясь к процессам социальной мобильности.

В-третьих, согласно Веберу, существует стратификация, ба­зирующаяся на власти. И это опять же может быть связано или не связано и с классом, и со статусом. Власть определяет­ся Вебером довольно просто: как способность осуществлять свои намерения в обществе даже вопреки сопротивлению дру­гих. В обсуждаемой стратификации, основанной на власти, Ве­бер также использует такие понятия, как «политический класс»

И, наконец, еще одно ключевое понятие стратификации – это стиль жизни. Этот термин, впервые введенный в социологию именно Вебером, относится к общей культуре или к способу жиз­ни различных групп в обществе.

Наилучшее прилагательное, которым можно было бы описать стиль жизни высшей-высшей страты, – спокойный. Это, по мне­нию Уоррена, довольно резко отличалось от стиля жизни сред­него-высшего класса (из которого, кстати, лишь недавно вышли большинство представителей низшего-высшего класса). В сред­нем-высшем классе, с каких бы позиций их ни оценивать, резуль­таты чьих-то экономических устремлений отображаются явно, открыто, иногда даже с некоторой долей агрессивности. Напро­тив, стиль жизни высшего класса диктует, чтобы богатство не вы­ставлялось напоказ, было, насколько это возможно, скрыто. Со­ответственно этому, существует также различие в этосе каждой из страт. Скажем проще: общую характеристику этоса среднего класса можно было бы выразить словом «натиск». Однако те цен­ности, которые в среднем классе рассматриваются как нормаль­ные здоровые амбиции, со стороны высшего класса оценивались как некая непристойная напористость и вульгарность.

Такого же рода различия в этосе выявились по социальной шкале и ниже. Так, Уорнер показал, что разграничительная ли­ния между тем, что он называл высшей-низшей и низшей-низшей стратами, носит, прежде всего, моральный характер. Высшая-низ­шая страта (скорее всего, та самая, которую марксистские соци­ологи назвали бы рабочим классом) бедна, в некоторых случаях, возможно, столь же бедна, как и члены страты, расположенной ниже нее, однако ее представители воодушевляются этосом тя­желой работы, дисциплины, энергии и амбиций. Напротив, ин­дивиды низшей-низшей страты (те, кого называют «дном»: если не люмпены, то очень близко к ним) полностью лишены таких добродетелей. Там превалирующим этосом выступает сиюми-

Нельзя не сказать еще об одной школе, принадлежащей к чис­лу наиболее известных и популярных в современной теоретиче­ской социологии, главным образом в американской. Это школа структурного функционализма, которая разработала собственный подход к решению проблемы стратификации. Она была действи­тельно очень влиятельной в течение определенного периода вре­мени, хотя, вероятно, в последние годы это влияние стало падать. Какие бы критерии для детерминации положения в стратифика­ционной схеме ни использовались (а социологи этой школы ис­пытывали на себе, прежде всего, влияние Вебера), акцент делался на том, что историческая миссия теорий стратификации состоит в поддержании функционирования общества путем обеспечения мотивации и вознаграждений членов общества. Для обеспечения нормальной жизнедеятельности общества необходимо, чтобы в нем кем-то выполнялись определенные функции. Чтобы выпол­нять их, люди должны быть мотивированы на это и затрачивать определенные усилия на выполнение соответствующих задач.

Наилучшим инструментом мотивации могут служить возна­граждения, присуждаемые за успешное исполнение таких за­дач. Другими словами, стратификация функционирует как сво­еобразная система кнута и пряника. Это выглядит так, как если бы общество внушало составляющим его людям: делайте то, чего от вас ожидают, и вы сохраните или повысите свой статус

110