Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Русистика и компаративистика. Выпуск 5. Сборник научных статей
.pdf
Лит ерат уро ве д ен ие 131
7. МаннЮ.ПоэтикаГоголя/Ю.Манн.–М.:Художественнаялитерату-
ра,1988.–413с.
8. Słownikjęzykapolskiego:в11-титт./RedW.Doroszewski.–Warszawa:
PaństwoweWydawnictwoNaukowe,1958–1969.
9. Фасмер M. Этимологический словарь русского языка: в 4-х тт. /
М.Фасмер.–Т.1.–М.:ТЕРРА– Книжныйклуб,2008.–448с.
ThearticleisdevotedtotheanalysisofthePolishtranslationofN.Gogol’stale
“TheNightbeforeChristmas”.Thefollowingfeaturesarehighlighted:theproblems
ofreferenceforms,propernamestranslation,phraseologismsandsomelexicalitems
connectedwithcertainculturaltraditions.
Key words: N.Gogol;translation;Polishlanguage;Russianlanguage;proper
names;phraseologisms;referenceforms.
132
В статье проводятся параллели между «Фаустом» Гёте и романом
«Геройнашеговремени»Лермонтова:науровнереминисценцийиаллюзий,
атакженауровнеархитектоникиижанровыхрешений.«Фауст»предлагаетсярассматриватькак«образецсозерцанияуниверсума»(Ф.Шеллинг),которомутворческиследовалЛермонтоввсвоейзнаменитойкнигеосовременномчеловеке.
Ключевые слова: И.В. Гёте; М.Ю. Лермонтов; русский классический
роман;сравнительныйанализ;жанр.
Всовременнойнаукеолитературедавняяпроблема«Лермонтови
Гёте»получаетновыйисследовательскийимпульс.Впоследнеевремяпривычный тезис о том, что творчество Гёте не имелодляЛермонтоварешающегозначения,которыйпроходиллейтмотивомчерез
работывесьма уважаемых учёных и был закреплёнвколлективном
академическомтруде «Лермонтовская энциклопедия», стал подвергатьсясомнению.ХотелосьбысослатьсянасуждениеГ.В.Стадникова,разрабатывающеговпоследниегодыэтутему:«в творческой судьбе
Лермонтова не было периода бурного увлечения Гёте, подобного тому,
которое он пережил по отношению к Шиллеру в 1829–1830 годах и особенно к Байрону в начале 30-х годов. Но и не было периода охлаждения
к Гёте»[13:с.30].ТоестьГётевтворчествеЛермонтоваприсутствовал
всегда,прочноиосновательно,безяркихвсплесковвременногоувлечения—своимиключевымитворениями,вкоторыхотразилосьнаиболее
полноегоавторское«я»—это«СтраданиямолодогоВертера»,«Годы
ученияВильгельмаМейстера»,лирикаи,конечно,«Фауст».
Переклички с «Фаустом», мотивы из «Фауста» звучат во многих
произведениях Лермонтова, в том числе в ранней сатире «Пир Асмодея»(1830),врядепоэм—«Сашка»,«Мцыри»,очёминтересноиубедительнопишетГ.В.Стадников,вбольшейстепенив«Демоне»(см.:[7]),
атакжесобственнов«Героенашеговремени»,которыйисоздаетсясловноподаккомпанемент двухпоследних поэм. И этонеслучайно—их
объединяетобщаядуховно-проблемнаяситуация:разладчеловека,«все
мученья»которогопроисходятиз-заегораздвоенности(«лишь в челове-
ке встретиться могло священное с порочным», какписал Лермонтов
водномизсвоихюношескихстихотворений),из-заразобщённостисми-
Лит ерат уро ве д ен ие 133
розданием,природой,являющейсобойсовершеннуюгармонию,окоторойвещаетуГётеРафаилв«Прологенанебесах»:
Raphael:
DieSonnetönt,nachalterWeise,
InBrudersphärenWettgesang,
UndihrevorgeschriebneReise
VollendetsiemitDonnergang.
IhrAnblickgibtdenEngelnStärke,
WennkeinerSieergründenmag;
DieunbegreiichhohenWerke
SindherrlichwieamerstenTag[15].
Звучавгармониивселенной
Ивхоресфергремя,какгром,
Златоесолнценеизменно
Течётпредписаннымпутем.
Непостижимостьмирозданья
Даётнамверуиоплот,
И,словновпервыйденьсозданья,
Торжествененвселеннойход![4]
Рафаил:
Инесмотрянато,чтовсеупомянутыевышепроизведенияЛермонтоваразнятсясточкизрениясюжетаиисторико-мифологическойреальности,котораявнихвоссоздана,оничрезвычайноблизкидругдругу.
Однакоисобственновсамомромане«Геройнашеговремени»перекличекисближенийс«Фаустом»Гётегораздобольше,чемэтоможет
1
показаться на первый взгляд
. Они свидетельствуют о значимом присутствии книги Гёте вхудожественномцеломлермонтовскогоромана.
К числу очевидных и отмеченных самим Лермонтовым пересечений
стоитотнести параллель междудокторомВернеромиМефистофелем,
котораязвучитотчастииронически:будучи«доктором»,Вернерчем-то
сам напоминает Фауста, а его «приятель» Печорин — Мефистофеля. В любомслучаеэта параперсонажейхарактеризуетсясвоегорода
взаимообратимостью.
Интересны и другиереминисценциииз «Фауста» на страницах«Ге-
роянашеговремени».Так,примечательнанароднаяэтимология «чёртова
места»уГётеи«ЧёртовойДолины»уЛермонтова:«Итак, мы спускались
с Гуд-Горы в Чёртову Долину… Вот романтическое название! Вы уже видите гнездо злого духа между неприступными утесами, — не тут-то было:
название Чёртовой Долины происходит от слова “черта”, а не “чёрт”, —
ибо здесь когда-то была граница Грузии»[6:с.307].
А Мефистофель у Гёте противопоставляет научное объяснение
происхождениягоры,котороепытаетсядатьФауст,простонародному:
1
ОтечественнаятрадициявизучениироманаЛермонтоваотмечалаобычно
явнуюссылкуна«Фауста»Гёте,котораяесть в повести «Княжна Мери»,иотрицалаболееосновательные,глубинно-структурныесвязиэтих двухкниг.Вевропейскойнаучнойтрадициивысказывалисьсмелыеинебезосновательныеидеи
осближении«Фауста»и«Героянашеговремени»(см.:[5]).
134
Mephistopheles:
NochstarrtdasLandvonfremdenZentnermassen;
WergibtErklärungsolcherSchleudermacht?
DerPhilosoph,erweißesnichtzufassen,
DaliegtderFels,manmußihnliegenlassen,
ZuschandenhabenwirunsschongedachtßDastreu-gemeineVolkalleinbegreift
UndläßtsichimBegriffnichtstören;
IhmistdieWeisheitlangstgereift:
EinWunderist‘s,derSatankommtzuEhren.
MeinWandrerhinktanseinerGlaubenskrücke
1
[15].
Мефистофель:
Найдявполяхгигантскуюплиту,
Смолкаетумфилософанеловкий.
Гигантскийкаменьброшенналету
Вовременагорячейэтойковки.
Онговоритпривидеэтихстен:
«Ничемнеобъяснимыйфеномен».
Простонародьеболеепытливо,
Ононеостаётсявстороне
И,наблюдаястранныемассивы,
Приписываетчудосатане.
Наглядитвпутискиталец
Иливпескенаходит[3:с.307].
Мефистофель:
Понынетьмакаменьевстопудовых
Валяется.Кемброшеныони?
Молчитфилософ;чтонисочини,
Нетобъясненийэтомутолковых!
Скалалежитипустьсебележит,
Аобъяснятьтутпраздныйтрудистыд.
Однипростыелюдисмотрятзрело
Наэтовсё,ихстолкунесобьёшь;
1
Здесьивпереводахвыделеномной.—И.Б.
Лит ерат уро ве д ен ие 135
Народуздравыйсмыслдокажетвсёж,
Чточудесавсеэтибесадело;
Ивотидётон,вверетвёрдипрост,
Смотретьна[4].
Еще пример «сближений»: в рассуждениях Печорина о своём
странномчувстве-влеченииккняжнеМериестьпассаж, напоминающийсловаМефистофеля,которыйразъясняетФаустуегоочарование
отпервойвстречисГретхен.
Mephistopheles:
DusprichstjawieHansLiederlich,
Derbegehrtjedefürsich,
Unddünkeltihm,eswärkeinEhr
UndGunst,;
Gehtaberdochnichtimmeran[15].
Мефистофель:
Тыговоришь,каксердцеедпорочный.
Подайемусейчаслюбой!
Онмнит,чтонетлюбви,нетчестипрочной,
Которойон!
Ноневсегдабываетэтовпрок![4]
Мефистофель:
Тысудишь,каккакой-тоселадон.
Увидятэтилюди
Итотчасжеегоготовы.
Всёвмиресозданодляихперсон.
Длянихнетвмиреничегосвятого[3:с.99].
Печорин:«Я часто себя спрашиваю, зачем я так упорно доби-
ваюсь любви молоденькой девочки, которую обольстить я не хочу
и на которой никогда не женюсь? …А ведь есть необъятное наслаждение в обладании молодой, едва распустившейся души! Она
как , которого лучший аромат испаряется навстречу первому
лучу солнца; в эту минуту и, подышав им досыта,
бросить на дороге: авось кто-нибудь поднимет. Я чувствую в себе
эту ненасытную жадность, поглощающую всё, что встречается
на пути…»[6:c.400,401].
136
СамоосуждениеПечоринапоэтомуповоду,равнокакиненасытная
жаждаобладаниямолодойдушой,созвучнысловамФауста(сцена«Лесная пещера»), когда он сомневается в нравственности своего чувства
кГретхен:
Faust:
DerUnmenschohneZweckundRuh,
DerwieeinWassersturzvonFelszuFelsenbrauste,
BegierigwütendnachdemAbgrundzu?
Undseitwärtssie,mitkindlichdumpfenSinnen,
ImHüttchenaufdemkleinenAlpenfeld,
UndallihrhäuslichesBeginnen
UmfangeninderkleinenWelt.
Undich,derGottverhaßte,
Hattenichtgenug,
DaßichdieFelsenfaßte
UndsiezuTrümmernschlug!
Sie,ihrenFriedenmußtichuntergraben!
Du,Hölle,mußtestdiesesOpferhaben.
Hilf,Teufel,mirdieZeitderAngstverkürzen.
Wasmußgeschehn,mag‘sgleichgeschehn!
MagihrGeschickaufmichzusammenstürzen
Undsiemitmirzugrundegehn![15]
Фауст:
Беглецяжалкий,мнечуждаотрада,
Пристанищемнечуждоипокой.
Бежаляпокамням,какпенаводопада,
Стремилсяжаднокбезднероковой;
Австороне,межтихимиполями,
Подкровлейхижины,дитя,жилаона,
Совсемидетскимимечтами
Всвойтесныймирзаключена.
Чего,злодей,искаля?
Ильнедоволенбыл,
Чтоскалыдерзкорваля
Ивдребезгиихбил?
Еёивсюдушиеёотраду
Япогубилиотдалвжертвуаду![4]
Лит ерат уро ве д ен ие 137
Фауст:
Скиталец,выродокунылый,
Ясеюгореиразлад,
Каксразрушительноюсилой
Летящийвпропастьводопад.
Арядомдевочкавлачуге
Нагорномдевственномлугу,
Исловнотишинаокруги
Всясобранавеёкругу.
И,видишь,мне,злодею,мало,
Чтоскалысместаясдвигал
Икамнитяжестьюобвала
Впесокищебеньпревращал!
Ещёмненадобно,подонку,
Тебевугоду,палачу,
Расстроитьсветлыймирребёнка!
Скорейжекней,веёуют!
Пустьнезаметнеепройдут
Мгновеньяжалостипугливой,
Ивпропастьвместеснейсобрыва
Я,оступившись,полечу[3:c.129].
«Ненасытная жадность» Печорина также, возможно, восходит
ксловамМефистофеляоФаусте:«Он будет рваться, жаждать, бить-
ся, / И призрак пищи перед ним / Над ненасытною главою будет виться; /
Напрасно он покоя будет ждать»[4];«Он будет пить — и вдоволь не напьется, / Он будет есть — и он не станет сыт»[3:c.66],хотяпретекст
подобногодуховно-нравственногосостояниягероямногошире.
Примечательны и довольно близкие совпадения в характеристике
сущностнойчертыФаустауГётеиПечоринауЛермонтова— внутреннейпротиворечивости.Ипреждечеммыприведёмсобственнопримеры
подобныхпересечений,хотелосьбыотметить,чтоони—предметзнаковоготипологическогородствагероевГётеиЛермонтова.Лермонтовский
Печорин—одинизпервыхрусскихФаустов,укоторыхименнораздвоенность являетсядоминирующей чертой. Отметим, чтопушкинский Онегиннестолькораздвоен,сколькотомимскукой,которая,всвоюочередь,
вомногомпорождаетсядвойственностью,итемнеменеенеонаявляется
доминантойеговнутреннегосостояния.УЛермонтоважесделан акцент
вгётевскомдухе.Хотя,конечно,Печоринтакжескучает,но,какверноотмечаетA.vonGronicaвкниге«TheRussianimageofGoethe»,следыэтой
138
скуки,ведущиекгётевскомуМефистофелю,говорятвбольшейстепени
окрайнейненавистигероякжизнииостремлениивсяческиеёразрушить.
Подобное отношение к миру пушкинскомуФаусту (из«Сцены из Фауста»),аотсебядобавим,иФаусту-Онегину,несвойственнодажевминуты
сильнойдепрессии,считаетучёный,сколькобывнихнибыло«мефистофелевского»(см.:[16:p.90]).АлермонтовскийПечорин,поегожесобственномупризнанию,«как орудье казни, <…> упадал на голову обречён-
ных жертв, часто без злобы, всегда без сожаленья…»исчитал,чтоему
нетникакогодела«до радостей и бедствий человеческих»[6:c.438,355].
ТоестьотношениекмируулермонтовскогоПечоринакачественноиное,
чемуобуреваемогоскукой-хандройОнегина, внёмрезчевысказывается
крайностьпротиворечия.Еслиотрицать—такотрицатьхолодноицинично,по-мефистофелевски.
Идействительно,Печоринможетбытькрайнежесток,ивтожевремя
внёмживыследыидеализма,которыйподразумеваетстремлениекчемуто возвышенному, чистому. Внутренний двигатель личности Печорина
кроетсявпротивоборстведвухначал:нравственно-идеальногоигреховнопорочного.Печоринзнал,чтовжизниунегоможетбытьболеевысокое
предназначениеиощущалвсвоейдуше«силы необъятные».И,какнебез-
основательнополагалA.vonGronica,этидушевныесилы—следыименно
фаустовскогобеспокойства,«исканья смутного»,хотяониисдерживаютсяскептицизмом,духомсомненияиотрицания,этиммефистофелевским
наследием[16:p.90].Итак,подчеркнёмещёраз:вПечоринефаустовская
двойственностьифаустовское«исканье»выдвигаютсянапервыйплан.
Книга Гёте, стремящаяся к масштабности в постановке коренного
вопросасвоейконкретнойэпохи,перешагнулаграницымалойисторическойданностиивыразилаключевоепротиворечиеновоговремени,воплотившеесявобразеФауста.Фауст—типсовременногочеловекасеговечнойраздвоенностью,метаниямимеждуверойисомнением.Ф.И.Тютчев
позже,ужевначале1850-хгодов,встихотворении«Нашвек»точноиёмко
определитэтофаустовскоепротиворечиесовременногомира:
Неплоть,адухрастлилсявнашидни,
Ичеловекотчаяннотоскует…
Онксветурвётсяизночнойтени
И,светобретши,ропщетибунтует.
Безвериемпалимииссушён,
Невыносимоеонднесьвыносит…
Исознаётсвоюпогибельон,
Ижаждетверы—ноонейне просит…
Лит ерат уро ве д ен ие 139
Нескажетввек,смолитвойислезой,
Какнискорбитпередзамкнутойдверью:
«Впустименя!—Яверю,Божемой!
Придинапомощьмоемуневерью!..»[12:c.40]
Отсюдаивечная«отчаянная тоска»,ивечнаянеудовлетворённость
собойиокружающиммиром,ипоискполнотыбытияспомощьюмногочисленныхвызововэтомумиру,экспериментовнадсобойидругими.
УГётеэтокоренноепротиворечиеФаустапредставленотак:
wohnen,ach!inmeinerBrust,
Dieeinewillsichvonderanderntrennen;
Dieeinehält,inderberLiebeslust,
SichandieWeltmitklammerndenOrganen;
DieandrehebtgewaltsamsichvomDust
ZudenGeldenhoherAhnen[15].
Ах,живутвбольнойгрудимоей,
Другдругучуждые,—ижаждутразделенья!
Изниходноймилаземля—
Ейвсёжеланновэтоммире,
Другой—небесныеполя,
Гдетенипредковтам,вэфире[4].
Ноживутвомне,
Иобеневладудругсдругом.
Одна,какстрастьлюбви,пылка
Ижаднольнёткземлевсецело,
Другаявсязаоблака
Такирвануласьбыизтела[3:c.43].
ЕщеВ.Г.Белинскийвстатьео«Героенашеговремени»подчёркивал,
что печоринская рефлексия, отличающая современного человека, восходитк немецкойлитературе,и преждевсегок «Фаусту»Гёте,который
«есть поэтический апотеоз рефлексии нашего века»,ичтоПечорин,как
ичитатели-современникиЛермонтова,«принадлежит -
не по одному году и числу месяца, в которые родился»,авсилусвоей
душевнойраздвоенности[2:c.104,105](Выделеноавтором.—И.Б.).Эту
раздвоенность Лермонтоввыражаеточеньсхожес Гёте. Печорин, как и
Фауст, признается:«Во мне два человека: один живет в полном смысле
этого слова, другой мыслит и судит его; первый, быть может, через час
простится с вами и миром навеки, а второй… второй…»[6:с.442].
140
Этистрокипишутсягероемвсложнуюминуту,когда,возможно,часы
егосочтены,ипотомуонпредельноискренен.ПереддуэльюсГрушницкимоннепростовыноситсамсебенравственныйприговор,отмечая,что
«давно живёт не сердцем, а головою»,а признаёт,чтооднаегосторона,
то естьтелесное, земное егоприсутствие, может вскоре прерваться, но
другаячастьего«я»непроститсясмиромнавеки.Этосамопосебепредполагаетустремлённостьвсферыдуховно-надмирные,тоестьдвижение
«за облака»илик«полям небесным».
ПечоринкакодинизпервыхрусскихФаустов,подобногероюГёте,
свидетельствуетсвоей частнойсудьбойобо всёмчеловечестве.Самоназваниеромана—«Герой нашего времени» — говоритнеободномконкретномГригорииАлександровичеПечорине,ноосовременномчеловеке
вегомногочисленныхликах-проявлениях.В.А. Недзвецкий верно заметил,чтоиАзамат,иКазбич,дажеМаксимМаксимыч,идругиеперсонажи
романа—все они несутвсебечастичкуПечорина(см.:[9:c.41]).Да и
самуфамилиюгерояможносчитатьименемнарицательнымдляопределениягероя-современника.НеслучайновПредисловииковторомуизданию
своей книги Лермонтов подчеркнул,что «Герой Нашего Времени <…>
точно, портрет, но не одного человека: это портрет, составленный
из пороков всего нашего поколения, в полном их развитии»[6:c.276].Речь
здесь,думается,идётнестолькоосоединениивПечориненекихсобирательныхчертегосовременников,чтоможнобыловполнепояснитьфразой
«типичныйпредставитель»,но о воплощении в героевремениродового
человекавегоизвечныхвопросах,втомчислеожизниисмерти.
ПараллельПечорин/Фаустподчёркивается еще исюжетной линиейПечорин/докторВернер,которая,какужеотмечалось, обладает определёнными иронически-мерцательными смыслами. Доктор
Вернер,которого«молодёжь прозвала… Мефистофелем» и который,
хотя и носил «сюртук, галстук и жилет… постоянно чёрного цвета»
[6:c.368],отличалсянасмешливостью,пустьитольковнешней—«на-
смехался над своими больными, но <…> плакал над умирающим солдатом»[6:c.366],—излымязыком,всёжемалопохожнаперсона-
жаГёте.Дажевнешне,вотличиеотМефистофеля,принимавшеговид
«доброго малого», вполне благообразного, Вернер некрасив, у него
огромнаяголова,неровныйчереп.ВернерскорееоттеняетвПечорине
мефистофелевское,иименнопоследнийявляетсявбольшеймереМефистофелем,тогдакакВернер—Фаустом,что подчёркиваетсявтом
числеегопрофессиональнойпринадлежностью:ондоктор.ЕгообщениесПечоринымзаключаетсяскореевпассивномсочувствии«прияте-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]