Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Реставрация памятников истории и искусства в России в XIX-XX веках. История, проблемы. Учебное пособие
.pdf
g`jnmnd`Šek|qŠbn on nup`me o`l“Šmhjnb b pnqqhh XVIII # m`)`k` XX ".
nck`bkemhe
&mnb{i npc`mnm[ tp}mqhq` a}jnm`: qŠ`mnbkemhe hmdrjŠhbhgl`
литературе: «Разрушать их не должно, но и чинить ненужного не надобно; а поддерживать одне ворота или
такие здания, в которых есть нужные помещения».
В указе от 14 декабря 1827 г. далее следует текст, поясняющий слова императора: «…когда признаете нужным исправить какое-либо древнее здание, на основании сего высочайшего повеления, и когда исправление
таковое не может быть произведено на счет суммы,
ежегодно на исправление и поддерживание казенных
зданий ассигнуемое, присылать в МВД планы, фасады
и сметы… с обстоятельным описанием повреждений и
ветхостей и с изъяснением, для чего именно исправление оных нужно» [7, c. 185].
Эти указы и циркуляры имели определенный резонанс и в практике сохранения, например, церковных
памятников, о чем свидетельствуют церковные распоряжения разного уровня. Так, митрополит Московский
Филарет в 1829 г. в резолюции на прошение разрешить
сломать трапезу с приделами и колокольней Благовещенской церкви на Бережках написал: «Как церковь
хорошей древней архитектуры, каковые здания по Высочайшей воле должны быть сохраняемы, а на плане
оно заменяется совершенно новой фасадой, то консистории учинить надлежайшее сношение для сочинения
плана приделов, который бы не уничтожал древнего
вида главной церкви» [8].
Исполнение указов и циркуляров растянулось на
много лет, поскольку сбор сведений шел в основном на
уровне чиновников, практически без участия специалистов. Тем не менее в 1838 г. было издано «во всеобщее сведение» «Краткое обозрение древних русских
зданий и других отечественных памятников», составленное чиновником Статистического управления МВД
А.Г. Глаголевым (при участии А. Ратшина)
[9].
Это был первый свод отечественных памятников,
выявленных в результате исполнения указа 1826 г.
«Отечественные записки», приветствуя выход в свет
«Краткого обозрения» и деятельность Археологической комиссии, незадолго до этого получившей наименование Императорской, выражали уверенность, что
«... теперь невредимы останутся для нас, вечные времена, все памятники зодчества и письменности в России»
[10].
61
p`gdek I. tnplhpnb`mhe cnqrd`pqŠbemmni qhqŠel{ nup`m{ h peqŠ`bp`0hh...
Важнейшее значение для упорядочения практики
перестройки и починки древних зданий имела публикация в изданном в 1832 г. Своде законов Российской
империи первого строительного устава. Раздел «О исправлении и починках казенных строений» содержал
два пункта: о строжайшем воспрещении разрушать
остатки древних зданий и памятников и об исправлении лишь тех из древних зданий, где есть какие-либо
помещения, в прочих починиваются лишь ворота. То
есть формулировка точно передает распоряжение императора в Указе от декабря 1827 г., не воспроизводя
поясняющего текста управляющего МВД. Она сохранилась и в тексте Устава строительного 1909 г. Устав
был действующим живым документом, оперативно
реагировавшим на все вновь издаваемые указы и распоряжения. Его появление, разумеется, не исключало
практику произвольных перестроек, поновлений, но
давало законодательные основания для их ограничения. К сожалению, в том же 1832 г. произошла реорганизация системы правительственных учреждений, и
дела по охране памятников были переданы из МВД в
Главное управление путей сообщения, к названию которого добавлено было: «...и публичных зданий».
К началу 1830-х гг. относится и внедрение «национального» стиля в архитектуре. Основным автором
проектов сооружений в новом стиле стал архитектор
К.А. Тон, автор многих церковных зданий в Петербурге.
Среди его московских построек — Оружейная палата,
Большой Кремлевский дворец, храм Христа Спасителя.
Вопрос о необходимости составления и издания
специальных собраний фасадов и планов древних
православных церквей возникал неоднократно. Еще в
1826 г. в ответе Синода на предложенный МВД проект
правил устроения церквей говорилось: «...Поелику во
многих местах прихожане изъявляют желание строить
церкви сообразно древним оным видам, то Святейший
Синод находит необходимо нужным к изданной от
МВД книге, под названием “Собрание планов, фасадов
и профилей для строения каменных церквей” составить несколько таковых планов по примеру древнейших православных церквей»
[11].
В Высочайше утвержденном докладе 1828 г. уточнялось: «...5) дабы удобнее и в тех губерниях, где еще
62
nck`bkemhe
ck` b` 3
g`jnmnd`Šek|qŠbn on nup`me o`l“Šmhjnb b pnqqhh XVIII # m`)`k` XX ".
nck`bkemhe
&mnb{i npc`mnm[ tp}mqhq` a}jnm`: qŠ`mnbkemhe hmdrjŠhbhgl`
недовольно сведущих и опытных архитекторов, вести
построение церквей правильное, издать и разослать по
епархиям для руководства собрание планов и фасадов
церквей, составленное по наилучшим и преимущественно древним образцам церковной архитектуры...»
[12, c. 27].
В 1834 г. обер-прокурор Синода предложил вновь
вернуться к этому вопросу. В определении от 26 марта
говорилось «...о доставлении в Синод планов и фасадов церквей, как более других отличаются древно стью
и красотой стиля». 16 января 1835 г. на заседании Синода было сообщено о Высочайшем соизволении на
поручение архитектору К.А. Тону составить чертежи
по наилучшим и преимущественно древним образцам
церковной архитектуры.
Постройки в новом стиле, которые должны были
убедить собственных граждан и Европу, что Россия
верна своей древней национальной культурной традиции, были оценены значительной частью общества с
определенным скепсисом. В новой архитектуре видели
напоминание о деспотизме Николаевского правления.
В то же время получили распространение своеобразные реставрации ряда старинных построек.
Два самых известных примера — реставрация Теремного дворца в Кремле под руководством архитектора Р.Р. Рихтера, начавшейся в 1836 г., и позже — палат
Романовых в костромском Ипатьевском монастыре в
1862 г. Эти работы, хотя и являлись по сути новоделами,
были хорошо встречены публикой, зрителя удовлетворила эта воображаемая старина.
«Николаевская эпоха стала в известном смысле переломным временем по отношению к отечественной
истории и ее материальным остаткам. Значение древностей, как памяти о прошлом, было признано не только все еще достаточно узким кругом образованного
общества, но и властью, которая осознала их как одно
из средств своего политического влияния на настроение подданных. Этим объяснялось принятие целого
ряда распоряжений по выявлению и охране древностей... внедрению национального стиля в архитектуре»
[2, c. 76–77].
Известный цикл высочайших указов и последовавших за ними определений Святейшего Синода
63
p`gdek I. tnplhpnb`mhe cnqrd`pqŠbemmni qhqŠel{ nup`m{ h peqŠ`bp`0hh...
1841–1842 гг. был реакций на волну неудачных переделок храмов и реставрации древней живописи. Это
немедленно нашло отражение в первом Уставе духовных консисторий 1841 г., а затем во втором Строительном уставе. Первым в этой цепи указов было Высочайшее повеление от 1 февраля 1841 г.: «...чтобы отныне
как при создании в Москве новых церквей, так и при
обновлении ныне существующих, при сооружении в
них новых приделов и при всех важнейших внешних
и внутренних переделках, от коих... зависит или вящее
украшение, или же нарушение древнего вида церквей,
проекты... были всякий раз установленным порядком
представляемы на Его Императорского Величества
усмотре ние»
[2, c. 79]. 22 февраля последовал соответст-
вующий указ Синода.
Осенью 1842 г. Николай I приостановил работы по
возобновлению живописи в Успенском соборе КиевоПечерской лавры, после чего последовало два указа
Синода, на основе которых было сформулировано добавление к ст. 180 Устава строительного: «Ни к каким
обновлениям в древних церквах и во всех подобных памятниках не приступать без Высочайшего разрешения.
Вообще древний как наружный, так и внутренний вид
церквей должен быть сохраняем тщательно, и никакие
произвольные поправки и перемены без ведома высшей духовной власти не дозволяются»
[1, c. 109–110].
Высочайшее повеление от 31 декабря 1842 г. было
попыткой взять сохранение храмов с древней живописью под государственную опеку, но эта попытка не
была подкреплена никакими конкретными законодательными актами. Направлять в Высочайшее рассмотрение документы на все предполагаемые работы по
возобновлению древней живописи было задачей заведомо нереальной. Списков памятников не было, а потому не было известно, какие именно из них требуют
чрезвычайной, первоочередной заботы. Один из показательных документов, свидетельствующих о попытках взаимодействия правительственных учреждений
в вопросах охраны памятников — Указ Сената 1848 г.
«О наблюдении за сохранением памятников древности», принятый по рапорту главноуправляющего путями сообщения и публичными зданиями, о повреждении
древней крепостной стены в Коломне и о предложении
64
nck`bkemhe
ck` b` 3
g`jnmnd`Šek|qŠbn on nup`me o`l“Šmhjnb b pnqqhh XVIII # m`)`k` XX ".
nck`bkemhe
&mnb{i npc`mnm[ tp}mqhq` a}jnm`: qŠ`mnbkemhe hmdrjŠhbhgl`
разобрать ее ветхую часть. Высочайшее повеление:
«...Стену эту поправить и содержать в надлежащем состоянии... Строго воспретить разрушать памятники древности и непременно блюсти за их сохранением»
[13].
К середине XIX в. в России сложилась система государственных законоположений по охране памятников. Российское общество (речь идет о его образованной части), хотя и очень медленно, включалось в работу
по их изучению и сохранению. Оно созрело до осознания необходимости объединения в особые сообще ства
по интересам, которые с большим успехом могли способствовать выявлению, сохранению и изучению памятников отечественной истории и культуры. Кроме
уже известных Общества истории и древностей российских и Одесского общества истории и древностей в
1846 г. основано Археологическо-нумизматическое общество (в будущем оно обычно именовалось археологическим). Одним из его членов, известным археологом
Иваном Петровичем Сахаровым, была издана в 1851 г.
«Записка для обозрения русских древностей», которая
предназначалась для широкого круга любителей древностей. Это был первый опыт систематизации отечественных памятников древностей
[1, c. 121].
Время правления Николая I (1825–1855 гг.) действительно можно назвать переломным в отношении
государства к памятникам древности. Впервые в отечественной истории государство реагировало на возникающие проблемы охраны памятников не только своими распоряжениями и указами, но и поручило государственному учреждению (сначала МВД), затем Главному управлению путей сообщения и публичных зданий)
надзор за охраной памятников старины. Охра на древних церковных и монастырских построек осложнилась
существенными разногласиями представителей научных кругов, чиновников государственных учреждений
и Св. Синода в оценке памятников и допустимости их
переделок. Действие распоряжений и указов светской
власти распространялось на город ские храмы и монастыри. Сельские храмы и монастыри продолжали находиться в полной зависимости от воли и разрешения
епархиального начальства.
Царствование Александра II (1855–1881 гг.) бы ло
отмечено бурным развитием законотворческой дея-
65
p`gdek I. tnplhpnb`mhe cnqrd`pqŠbemmni qhqŠel{ nup`m{ h peqŠ`bp`0hh...
тельности, в том числе установлением юридиче ских норм, регулирующих сохранение отечественных
древ ностей. Возникают научные общественные организации, ставившие своей целью изучение и охрану
памятников, в их числе: Археологическо-нумизматическое общество в Петербурге (1846 г.), Московское
археологическое общество (1864 г.), Историческое общество в Петербурге (1866 г.), позднее — Историческое
общество Нестора летописца в Киеве (1872 г.). Они
привлекают к своей деятельности общественные, научные, художественные силы, обращают внимание правительства на проблемы сохранения культурного наследия, предлагают собственные проекты по охране
памятников старины.
Знаменательным событием, свидетельствующим
о признании сохранения отечественных памятников
на государственном уровне, было учреждение Императорской Археологической комиссии при Министерстве императорского двора. Целью ее создания было
заявлено: «1) разыскание предметов древности, преимущественно относящихся к отечественной истории
и жизни народов, обитавших некогда на пространстве,
занимаемой ныне Россиею; 2) собрание сведений о находящихся в государстве как народных, так и других
памятников древности; 3) ученая оценка открываемых
древностей»
[1, c. 121]. В обязанности Комиссии входило: «изыскание» древностей, в частности, раскопка курганов, наблюдение за открытиями предметов
древности, поощрение за представление в Комиссию
находимых древних вещей. При этом оговаривалось,
что «денежное вознаграждение за них определяется не
только ценою золота, серебра или иного вещества, из
которого оне сделаны, но и археологическим достоинством их и редкостью»
[12, c. 32]. Лучшие из вещей передавались в Императорский музей Эрмитаж или другие
«высочайше назначенные» места. Но задачи, которые
ставила перед собой Археологическая комиссия, не
могли обеспечить необходимых перемен в деле охраны
древностей.
После реформы 1861 г. последовал 20-летний период преобразований. Пришли новые люди с новыми
воззрениями и идеями, с желанием воплотить их в российскую действительность. Одна из таких идей каса-
66
nck`bkemhe
ck` b` 3
g`jnmnd`Šek|qŠbn on nup`me o`l“Šmhjnb b pnqqhh XVIII # m`)`k` XX ".
nck`bkemhe
&mnb{i npc`mnm[ tp}mqhq` a}jnm`: qŠ`mnbkemhe hmdrjŠhbhgl`
лась судьбы отечественных древностей. Центральной
фигурой возникшего в начале 1860-х гг. движения за
сохранение отечественного культурного наследия стал
граф Алексей Сергеевич Уваров. Он организовал группу преданных этой идее людей, в том числе многих видных ученых (Ф.И. Буслаева, И.Е. Забелина, Д.И. Иловайского, М.П. Погодина, И.И. Средневского и др.). На
ее основе было создано Московское Археологическое
общество — МАО, сыгравшее первостепенную роль в
попытках организации охраны отечественных памятников.
В название Московского, основанного А.С. Уваровым, общества, как и Петербургской комиссии, было
включено определение «археологическое». Первоначально под археологией понимался розыск древностей
(главным образом античных), позднее — наука об исторических древностях вообще (не только находимых
в земле). А.С. Уваров так определял объект археологии:
«Археологическим памятником следует признать только тот остаток вещественный, только то письменное
известие или устное сведение, которое поясняют нам
культурное состояние древнего быта какого-либо народа в известную эпоху»
[14, c. XXX].
Главный вопрос, к решению которого приступило МАО, — принять неотложные меры к обеспечению
защиты отечественных памятников от разрушения и
уничтожения. В своем выступлении на I Археологическом съезде в Москве в 1869 г. он с горечью констатировал: «...Сколько раз вносились в закон наш строжайшие
распоряжения для охраны отечественных памятников,
а между тем наши памятники сохраняются не лучше и
подвергаются тем же опасностям...»
[1, c. 136]. Свои на-
дежды общество возлагало на археологические съезды.
На I Археологическом съезде в Москве в марте
1869 г. рассматривался подготовленный ИМАО «Проект мер к сохранению памятников старины». Прежде
всего предлагалось по возможности систематизировать
памятники по разделам: «1. Памятники архитектуры, к
которым принадлежат здания как каменные, так и деревянные, и все искусственные насыпи, как то: валы,
городища и курганы. 2. Памятники письменности, то
есть рукописи и старопечатные книги. 3. Памятники
живописи: иконы, стенописи и пр. 4. Памятники вая-
67
p`gdek I. tnplhpnb`mhe cnqrd`pqŠbemmni qhqŠel{ nup`m{ h peqŠ`bp`0hh...
ния, резьбы и изделия из золота, серебра, меди и железа»
[1, c. 142–143].
Отмечалось, что наиболее уязвимы памятники первого и третьего разрядов, которые по самому существу
своему подвергаются более разрушению как от климатических условий, так и от неразумного понимания их
достоинств, «...прежде всего необходимо охранить памятники архитектуры и живописи и для чего обратить
на них особое внимание археологических обществ».
Должны быть подготовлены списки по памятникам
1-го и 3-го разрядов. Подготовленные списки должны
быть рассмотрены особой комиссией из депутатов археологических обществ, с участием академиков императорской АН, депутатов университетов и духовных
академий, а также ряда чиновников МВД и чиновников
высших ученых учреждений гражданского и духовного ведомств.
Комиссия составляет общий список памятников
древности, распределяя их на два разряда: в первый
вносятся памятники «первой важности», которые не
могут быть ни исправляемы, ни перестраиваемы или
иным образом изменяемые, без особого на то Высочайшего соизволения.
На исправление памятников второго разряда требовалось разрешение МВД или Святейшего Синода.
Археологические общества, составившие списки
памятников, несут ответственность за их сохранение.
Они избирают в каждую губернию для наблюдения и
хранения памятников одного или нескольких блюстителей.
Основные тезисы этого документа были сохранены
в Проекте положения об охране памятников старины,
одобренном на II Археологическом съезде 12 декабря
1871 г. Понимая, что при всех неоспоримых достоинствах проект нуждается в покровительстве и поддержке, А.С. Уваров обращается с письмом к министру народного просвещения Д.А. Толстому. Рассматривая
при чины неудач прежних правительственных распоряжений по этому предмету, он объясняет их в значительной степени тем, что «...оценка достоинства и
хранение древних памятников большею частью возлагались на обязанность таких лиц, которые очень мало,
а иногда и вовсе не были подготовлены к занятиям по-
68
nck`bkemhe
ck` b` 3
g`jnmnd`Šek|qŠbn on nup`me o`l“Šmhjnb b pnqqhh XVIII # m`)`k` XX ".
nck`bkemhe
&mnb{i npc`mnm[ tp}mqhq` a}jnm`: qŠ`mnbkemhe hmdrjŠhbhgl`
добного рода, отчасти же и потому, что у этих лиц не
было ввиду прямых указаний на то, что именно должно
подлежать охранению
[12, c. 44]. Это обстоятельство со
всей очевидностью показывает необходимость составления списков памятников на основании уже собранных материалов. «Окончательный же свод всех собранных сведений и данных и обработку их предполагается
возложить на особую постоянную комиссию, которой
будет представлено также дальнейшее развитие и ведение всякого дела».
В сноске к этому тексту поясняется: «Подобные комиссии существуют за границею и им наука обязана сохранением многих драгоценных памятников». Отсылка
к опыту европейских стран знаменательна и свидетельствует о том, что Россия шла в это время уже в общем с
Европой русле организации охраны памятников. Начиная с первой в Европе комиссии для хранения древностей Дании в 1807 г., такого рода учреждения возникли в
большинстве стран (1834 г. — Греция, 1835 г. — Бельгия,
1837 г. — Румыния, 1840 г. — Испания, 1850 г. — Австрия, 1853 г. — Пруссия), их образование продолжалось
и на протяжении последующих 20 лет. Хорошо понимая
специфику своего отечества, Уваров высказывает свое
убеждение в том, что «...успешное ведение дела и сохранение для науки памятников старины возможно только
в таком случае, если бы его императорскому высочеству государю наследнику благоугодно было принять означенную комиссию под ближайшее свое покровительство. В противном случае и новый проект не принесет
никаких полезных результатов и примкнет к тем мерам
правительства к охранению памятников, которые остались и остаются мертвою буквою» [12, c. 44].
При Министерстве народного просвещения была
учреждена особая комиссия из представителей от академий наук и художеств, ИАК, Святейшего Синода, а
также от всех археологических обществ, под председательством князя А.Б. Лобанова-Ростовского. Был разработан подробный проект ее деятельности, состоящий
из 28 пунктов, подписанный А. Лобановым-Ростов ским,
А. Божковым, К. Веселовским, П. Лерхом, А. Розановым, Н. Григоровичем, гр. А.С. Уваровым и другими.
30 июня 1877 г. последовал краткий отказ министра
финансов выдать ассигнования на нужды Комиссии по
69
p`gdek I. tnplhpnb`mhe cnqrd`pqŠbemmni qhqŠel{ nup`m{ h peqŠ`bp`0hh...
охране исторических памятников. Учреждение Комиссии откладывалось до «более благоприятного времени».
Уже через полгода последовало прискорбное событие, в очередной раз продемонстрировавшее неотложность наведения порядка по охране памятников
в Российском государстве. Граф Уваров обратился к
обер-прокурору Синода по поводу недопустимых действий Владимирского епархиального начальства, дозволившего варварские «исправления» в Покровской
церкви 1165 г. близ Боголюбова. Масляной краской
были закрашены древние фрески в куполе и на всех
внутренних стенах. Снаружи церковь обвязана железом, утраченные изваяния заменены новыми грубой
работы. Эти действия были вопиющим нарушением и
статьи 207 Устава строительного (1857 г.). Синод признал недопустимость случившегося. Последовало определение Синода «О запрещении переделывать и разрушать архитектурно-исторические памятники, находящиеся в ведении епархии». Однако подобные случаи
неоднократно обсуждались в будущем в прессе, в том
числе и на страницах «Церковного вестника».
После отклонения проекта «Положения об охране
исторических памятников», подготовленного комиссией А.Б. Лобанова-Ростовского, необходимы были новые усилия в упорядочении дела охраны российских
древностей. Уваров, воспользовавшись учреждением
в Москве Императорского Российского Исторического музея, предложил сделать его одновременно и центральным органом по охране памятников
[1, c. 143–144].
Когда вопрос решался на Государственном Совете,
графа Уварова уже не было в живых, его дело продолжила и возглавляла в течение 32 лет его супруга, графиня Прасковья Сергеевна Уварова. Обществом под
ее руководством было достигнуто многое в научной,
методической, публикаторской деятельности, в области обследования древностей. Казалось бы, ИМАО уже
заняло место общероссийского центра по сохранению
памятников.
Но неожиданно на первый план выдвигается ИАК
(Императорская Археологическая комиссия), которая,
согласно ее уставу 1859 г., и должна была выполнять эту
функцию, но долгое время занималась почти исключительно регистрацией и изучением археологических на-
70
nck`bkemhe
ck` b` 3
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]