Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Реставрация памятников истории и искусства в России в XIX-XX веках. История, проблемы. Учебное пособие
.pdf
hqŠnph“ g`jnmnd`Šek|qŠb` b nak`qŠh nup`m{ h peqŠ`bp`0hh o`l“Šmhjnb...
qndepf`mhe
Именно в РАИМК формируется понимание того,
что современная реставрация и консервация являются
не просто совершенным мастерством, но наукоемкой
областью, требующей применения научных методов
исследования, использования новейших материалов
и технологий. Для реализации этих целей в октябре
1919 г. в рамках РАИМК был создан Институт археологической технологии (с 1931 г. «исторической техноло-
8
гии»)
. Основополагающий принцип его деятельности
формулировался так: «Взять от памятника все, что он
может сказать для познания культуры далекого прошлого и сохранить этот памятник для будущего, когда к
нему можно будет приложить еще более совершенные
методы исследования» [9, с. 15]. В реставрации сотрудники выделяли консервационный аспект. Основную
задачу они видели не в том, чтобы вернуть предметам
«первоначальный вид», а в том, «чтобы устранить вредно действующие на объект факторы, мешающие его
изучению наслоения» [15, с. 28].
Идеи, развиваемые сотрудниками РАИМК и ИАТ,
оказали заметнее влияние на итоговые документы Первой конференции по делам реставрации, проходившей
12–18 апреля 1921 г. В принятой новой «Инструкции
по реставрации древнерусской живописи» понятие
«расчистка» было заменено на «раскрытие», основной
задачей признается «укрепление», предохраняющее
памятник от порчи и разрушения [30, с. 364–365; 36,
л. 68 об.]. Главными достижениями Конференции явилось «составление новых инструкций, регламентирующих реставрационную деятельность… на памятниках
древнерусской живописи, архитектуры, декоративноприкладного искусства. Инструкция по реставрации
памятников зодчества… была разделена на две части.
В первой были обозначены общие принципы реставрации… а вторая включала техническую сторону работ».
В ней содержалось требование обязательно производить «археологические обмеры». «Реставрация памят-
вающихся пятен с тем условием, однако, чтобы рисунок и формы не
восполнялись, и погашенное место не сливалось с первоначальной
живописью» [18, л. 1].
8
С 1924 по 1931 г. ИАТ были опубликованы 12 выпусков инструкций по реставрации под общим названием «Материалы по методологии археологической технологии».
91
p`gdek I. tnplhpnb`mhe cnqrd`pqŠbemmni qhqŠel{ nup`m{ h peqŠ`bp`0hh...
qndepf`mhe
ников зодчества имеет целью сохранить памятник…
в том виде, в котором застал его момент реставрации».
Допускалось «восстановление первоначального вида
полностью или отчасти, только на основании точных
данных, полученных при обследовании памятника в
историко-художественном, археологическом и историческом отношении и после утверждения предполагаемых работ на Конференции» [30, с. 370–371]
9
.
Опыт работы государственных органов охраны
памятников в первые послереволюционные годы был
обобщен в Постановлении ВЦИК и СНК РСФСР «Об
учете и охране памятников искусства, старины и природы», принятом 7 января 1924 г. В дополнение к нему
Президиум ВЦИК РФ 7 июля 1924 г. утвердил «Инструкцию об учете и охране памятников искусства, старины, быта и природы» [20, с. 42–53].
«Постановление» и «Инструкция» установили правовые принципы, регулирующие отношения в сфере
охраны памятников в РСФСР, утвердили разрешительный порядок производства всех видов работ на памятниках, ввели строгое различение понятий ремонт и
реставрация, определили условия, при которых в памятнике могли быть произведены переделки, а также
порядок прохождения документов в случае возникновения вопросов, касающихся сносов памятников. Последняя проблема становится все более актуальной в
связи с расширяющимся строительством в столичных
городах и усиливающейся борьбой с религиозными
организациями, которая сопровождалась закрытием и
сносом храмов.
Центральным государственным органом охраны
памятников «Постановление» называет Отдел по делам
музеев Главного управления научных учреждений Академического центра Наркомпроса. На него, согласно
§ 1, возлагалась обязанность решать все вопросы, касающиеся «ремонта, реставрации, переделки, сломки и
использования памятников зодчества», поставленных
на государственный учет. Но при этом в примечании к
этому разделу указывалось, что «обязанности факти-
9
«Правила ремонта и реставрации произведений скульптуры»
допускали «добавки утраченных частей только в случаях техниче-
92
ской необходимости» [27, л. 80]. См. также: 22; 1, л. 2.
hqŠnph“ g`jnmnd`Šek|qŠb` b nak`qŠh nup`m{ h peqŠ`bp`0hh o`l“Šmhjnb...
qndepf`mhe
ческой охраны возложены на губернские и областные
исполкомы при непосредственном участии губернских
подотделов по делам музеев или заменяющих их органов». Они должны были, в соответствии с § 2 «Постановления», предпринимать «достаточные меры к
охране… с тем, чтобы не производились никакие действия, разрушающие целость… памятников». В результате функции учета, определения принципов охраны и
реставрации памятников, контроля за исполнением законодательных актов закреплялись за структурами
Наркомпроса, а функции распорядительные — за исполкомами советов, которым на местах подчинялись
подотделы Наркомпроса. Таким образом, «Постановление» и «Инструкция» оставляли возможность для
блокирования, в случае необходимости, действия госорганов охраны памятников.
«Инструкция» устанавливала принципы, регулирующие формы использования памятников зодчест ва.
Они, согласно § 4, разделялись по трем категориям.
К первой относились здания, которые позволялось
использовать функционально без каких-либо ограничений, — «памятники научно-художественного и археологического значения, являющиеся музейно-показательными, но могущие быть использованными в
практических целях». В отношении второй категории
вводились щадящие меры их функционального использования, — «памятники, [которые могут] быть использованы без особого ущерба для их сохранности и без
нарушения их историко-художественной ценности,
путем размещения в них музейных коллекций или путем предоставления их в пользование учреждениям,
общественным организациям и лицам по соглашениям
с ними». К третьей категории причислялись памятники, «используемые исключительно с целями научными
и музейно-показательными, с сохранением их художественно-исторического внешнего облика, обстановки и внутреннего убранства». Из всех перечисленных
категорий охраняемых памятников только третья находилась под реальной опекой государственных органов.
При заключении договоров на аренду памятников
обязанности по их «содержанию, охране и ремонту»
§ 7 «Инструкции» возлагались на арендаторов. Основным требованием, к ним предъявляемым, было соблю-
93
p`gdek I. tnplhpnb`mhe cnqrd`pqŠbemmni qhqŠel{ nup`m{ h peqŠ`bp`0hh...
дение «целости». Под этим понятием, видимо, подразумевалась не исторически сложившаяся «целостность
ан самбля», а сохранение того состояния, в котором
памятник находился на момент заключения арендного
договора. Пункт 2 «Инструкции» запрещал «сломку,
переделку или приспособление, изменяющие внутренний вид [здания]; ремонт (кроме эксплуатационнохозяйственного), пристройку или возведение новых
сооружений, заграждающих памятники». Но в нем же
содержалось указание на возможность преодоления
этого запрета путем получения «письменного разрешения Отдела по делам музеев или губернских подотделов по делам музеев» [20, с. 44].
Не содержалось в указанных документах и четкого определения меры ответственности виновников в
порче и гибели памятников. «Инструкция» в § 30 лишь
обязывала «соответствующие органы местных исполкомов» «во всех случаях значительного повреждения
и разрушения памятников зодчества и археологии, музейного имущества… происшедших или от стихийных
бедствий… [или] от незаконных и неправильных действий должностных и частных лиц», доводить сведения о
таких фактах «в срочном порядке до сведения губернских подотделов по делам музеев…».
В части, касающейся организации реставрационных работ, под которыми понималось «восстановление
прежнего вида памятника или его частей», и определения основополагающих методических принципов
их ведения (§ 3), «Инструкция» содержала два важных
положения. Во-первых, она требовала, чтобы работы
велись по утвержденным Отделом по делам музеев
планам, т. е. предполагала наличие научно обоснованного, осмысленного оппонентами и согласованного документа — проекта и методики. Во-вторых, содержала
требования к уровню профессиональной подготовленности самих производителей реставрационных работ.
Ими могли быть только лица, «специально на то уполномоченные Отделом». С этими положениями прямо
перекликается устанавливаемое §§ 7, 8 и 9 правило
производства археологических раскопок: они должны
производиться «исключительно на основании открытых листов, выдаваемых Отделом по делам музеев» [20,
с. 44–45].
94
qndepf`mhe
hqŠnph“ g`jnmnd`Šek|qŠb` b nak`qŠh nup`m{ h peqŠ`bp`0hh o`l“Šmhjnb...
qndepf`mhe
К сожалению, реализацию многих конструктивных
положений, содержащихся в комментируемых «Постановлении» и «Инструкции» задерживало или попросту
блокировало отсутствие выверенных и утверж денных
списков памятников культурного наследия народов
России. «Проект списка “Памятников архитектуры,
поддержание которых берет на себя государство”,
утверж денный коллегией Наркомпроса и направленный в Госплан на рассмотрение», был там отклонен на
основании необходимости сокращать государственные
расходы [34, с. 296–297]. К той же причине прибавлялись и соображения идеологического характера. Так,
уже в самом Наркомпросе был отклонен от рассмотрения подготовленный в РАИМК специальный список
памятников церковного зодчества. В качестве объяснения указывалось на нецелесообразность «вкладывать
значительные средства на поддержание старинных сооружений, тем более церковных и состоящих в пользовании верующих» [34, с. 297]. Правительство предоставляло Наркомпросу самому решать вопросы получения средств на «содержание, ремонт и охрану исторических памятников». Постановление СНК РСФСР от
7 апреля 1925 г. позволяло Наркомпросу производить
отчисления на эти цели денег из тех сумм, что государство получало «от реализации государственных фондов
немузейного значения, изъятых из дворцов-музеев и
прочих памятников».
Экономические и идеологические соображения
оказывали прямое воздействие на политику в области
охраны культурного наследия, в том числе и на принципы распределения памятников по категориям, что
было прямо связано со стремлением ограничить финансирование отрасли, выделив из всей массы памятников самые значительные
10
. Но если еще в 1926 г. в
методическом письме Наркомпроса «О распределении
памятников на категории и об охране памятников» одним из важнейших критериев ценностной классификации, в том числе и для определения художественной
значимости сооружения, предлагалось принять фактор
хронологический — чем древнее, тем ценнее [8], — то
уже в самом конце 20-х гг. все настойчивее предлага-
10
Списки памятников не были утверждены до 1935 г. [34, с. 297].
95
p`gdek I. tnplhpnb`mhe cnqrd`pqŠbemmni qhqŠel{ nup`m{ h peqŠ`bp`0hh...
qndepf`mhe
ется ставить на учет памятники революции. Об этом
говорится в Постановлении ВЦИК и Совнаркома
РСФСР «О музейном строительстве и охране памятников искусства», принятом в августе 1928 г. Параллельно предлагалось существующие списки «уточнять и
сокращать» [34, с. 297]. В 1930 г. Отдел музеев Наркомпроса указывал на возможность в отдельных случаях
«соглашаться на ликвидацию [памятников церковного
зодчества] применительно к указаниям декрета о религиозных объединениях от 08.04.29 г.» [28, л. 2]
11
.
Перенос принципов классовой борьбы в сферу
охраны культурного наследия ярко проявился в ходе
прений на состоявшемся в 1930 г. Первом Всероссийском музейном съезде и в принятых им документах,
где памятники предлагалось рассматривать как «вещественные доказательства», отражающие социальноэкономический уклад [21; 23, с. 58–70]. Не случайно,
что именно с концом 20-х и с 30-ми гг. XX в. совпадает
период целенаправленной кампании разрушения сложившейся структуры старых городов и памятников
зодчества, в первую очередь храмов и монастырей.
Чтобы придать правовой характер всей этой деятельности по изменению (а по сути по уничтожению)
исторически сложившегося образа страны, власти
предпринимают ряд законодательных инициатив. 20 августа 1932 г. Президиум ВЦИК утверждает «Положение о Междуведомственном комитете по охране памятников революции, искусства и культуры при Президиуме ВЦИК». Помимо осуществления таких традиционных функций, как «общее наблюдение за выполнением
всех постановлений Правительства по вопросам охраны памятников; составление списков памятников, подлежащих государственной охране; рассмотрение и
утверж дение проектов, необходимых для ремонтнореставрационных работ по памятникам», ему предоставлялось право «разрешать вопросы об использовании, переделках, реставрации и, в случае необходимо-
сти, разборке памятников, подлежащих охране» (курсив мой. — Л.Л.) [20, с. 58]. В последнем случае Президиумом ВЦИК, согласно «Положению», должен был
только утверждать уже принятые решения. Кроме того,
96
11
Цитируется по [30, с. 297].
hqŠnph“ g`jnmnd`Šek|qŠb` b nak`qŠh nup`m{ h peqŠ`bp`0hh o`l“Šmhjnb...
qndepf`mhe
Комитету поручалось утверждать проекты использования памятников и одновременно ведать вопросами «об
отнесении расходов по содержанию, переделке, реставрации отдельных памятников» на счет лиц и организаций, использующих памятники для своих надобностей. Но методическое руководство ремонтно-реставрационными работами «Положение» оставляло в ведении сектора науки Наркомпроса РСФСР [20, с. 59].
В дополнение к «Положению» ВЦИК и СНК РСФСР
приняли 10 августа 1933 г. постановление «Об охране
исторических памятников». В нем все случаи вандализма — «самовольная сломка и переделка памятников,
небрежное использование зданий, имеющих историческое значение» — объяснялись «нарушением со стороны местных органов власти действующего законодательства об охране памятников революции, искусства
и культуры». Это был не законодательный, а, скорее,
политический документ, циркуляр, обращенный к местным властям и определяющий «задачи момента», указующий на необходимость несколько замедлить темпы
проведения кампании по борьбе с памятниками культуры. Об этом красноречиво говорит § 1 «Постановления»: «Запретить сломку, переделку и использование
исторических памятников государственного значения,
а также ликвидацию музейных предметов, имеющих
историко-художественное значение и находящихся
в зданиях, подлежащих государственной охране, без
разрешения Комитета по охране памятников при Президиуме ВЦИК, а в отношении памятников, имеющих
местное значение — без разрешения Наркомпросов
АССР или краевых, областных отделов народного образования» [20, с. 60–61].
Здесь впервые был отчетливо проведен принцип
разделения памятников по их значимости на общероссийские и региональные. Комитету по охране памятников, созданному в 1932 г., поручалось составить список
памятников, подлежащих государственной охране и
представить на утверждение Президиума ВЦИК. Списки памятников местного значения должны были представляться на утверждение соответствующим органам
советской власти Наркомпросами АССР или краевыми,
областными отделами народного образования. В «Постановлении», как и «Положении» 1932 г., указывалось,
97
p`gdek I. tnplhpnb`mhe cnqrd`pqŠbemmni qhqŠel{ nup`m{ h peqŠ`bp`0hh...
что основным источником средств для покрытия «расходов по охране и ремонту используемых памятников»
должна быть плата за «использование исторических
памятников», основывающейся на договорах аренды.
Своеобразие рассматриваемого документа заключается в том, что текст § 4 полностью дезавуирует его
исходную позицию. Он говорит о том, что «разборка
и переделка исторических архитектурных памятников» являются мероприятиями чуть ли не плановыми.
Новшеством в данном случае является лишь требование научной фиксации (фотографирование, обмер и
описание) памятников в случаях их сноса или переделки «осуществляемых в установленном порядке». В § 5
«расходы на эти мероприятия» предлагается «включать
в планы на год». О реставрации памятников не упоминается, говорится только о «ремонте и приведении их
в исправное состояние» [20, с. 61]. Такому развороту
событий в полной мере соответствовало закрытие в
1934 г. ЦГРМ.
И все же, несмотря на трагические обстоятельства
времени, в крупных музеях, институтах и реставрационных организациях не прекращалась плодотворная
исследовательская и нормотворческая работа, связанная с разработкой новых материалов, методик реставрации и консервации памятников, принципов музейного хранения
12
. В 1936 г. Наркомпросом была проведена
даже Реставрационная конференция.
Предвоенные годы не были ознаменованы никакими важными законодательными инициативами в
области охраны и реставрации культурного наследия.
Одним из последних актов такого характера было По-
12
Назовем для примера лишь несколько монографий и статей,
увидевших свет именно в эти годы: Воинов В. Оборудование гравюрных кабинетов и техника хранения коллекций. М.: Изд. Главнауки,
1928. Вып. 3; Тихонов Н.П. Об использовании рентгеновских лучей
для изучения масляной живописи // Сообщения ГАИМК. 1931. № 7;
Арнольд-Алябьев В.И. Краткое руководство по наблюдению за физическим состоянием воздуха в музеях и библиотеках. Л., 1931; Основы
исторической технологии. Л.: Изд. ИИТ, 1932; Крестовский И.В. Мраморная скульптура. Руководство по технике реставрации мраморной
скульптуры. М.; Л., 1934; Олсуфьев Ю.А. Сводка «заболеваний» монументальной живописи // Советский музей. 1935. №. 5. С. 70–77;
Кудрявцев Е.В., Лужецкая А.Н. Основы техники консервации картин.
98
М.; Л., 1937.
qndepf`mhe
hqŠnph“ g`jnmnd`Šek|qŠb` b nak`qŠh nup`m{ h peqŠ`bp`0hh o`l“Šmhjnb...
qndepf`mhe
становление ВЦИК и СНК РФ от 10 февраля 1934 г. «Об
охране археологических памятников» [20, с. 61–62].
Чудовищные разрушения, причиненные войной,
неисчислимые утраты движимых и недвижимых памятников культурного наследия народов СССР стали
причиной резкого изменения политики государства в
отношении проблемы охраны и реставрации памятников. Уже в 1944 г., еще до окончания войны постановлением Правительства восстанавливаются упраздненные
в 1934 г. Центральные реставрационные мастерские,
получившие теперь новое название — Государственные центральные художественно-реставрационные
мастерские. В декабре того же 1944 г. Специальная
проектно-реставрационная мастерская была организована в Новгороде [7]. Сотрудники мастерских буквально вступают в бой, борясь за спасение уцелевших, но
сильно поврежденных или полуразрушенных памятников.
Как и в первые послереволюционные месяцы и
годы, так и в первые послевоенные годы, одними из
первых нормативных актов стали инструкции по учету и хранению движимых музейных ценностей: «Инструкция по учету предметов музейных коллекций» от
8 мая 1946 г. [11] и «Краткая инструкция по хранению
музейных ценностей» от 20 июля 1946 г. [12].
Но по-настоящему поворотным этапом истории
охран ы и реставрации памятников культуры в нашей стране стали 1947–1949 гг. Тогда Правительство
РСФСР, а затем и Правительство СССР приняли ряд
важнейших актов, благодаря которым были спасены
буквально тысячи памятников истории и культуры,
си стема охраны памятников превратилась в реально
дейст вующую государственную структуру, а реставрация получила импульс для превращения этой профессии и вида работ в самостоятельную отрасль, занимающуюся научной и производственной деятельностью.
Первым в ряду этих актов было Постановление СМ
РСФСР № 389 «Об охране памятников архитектуры»
от 22 мая 1947 г. В нем, в § 1 задача охраны памятников
впервые декларировалась как важнейшая для утверждения национального самосознания народа: «Считать
неприкосновенным историко-художественным насле-
99
p`gdek I. tnplhpnb`mhe cnqrd`pqŠbemmni qhqŠel{ nup`m{ h peqŠ`bp`0hh...
дием национальной культуры и достоянием республики, подлежащим государственной охране» [20, с. 62–
64]. На центральные и региональные органы власти возлагались не только обязанности по управлению памятниками, но и «ответственность за неприкосновенность,
сохранность и правильное использование памятников
архитектуры». Объемы предстоящих восстановительных работ заставляли выделить из всей массы объектов
культурного наследия памятники зодчества, передав
полномочия по их охране и использованию Управлению по делам архитектуры при Совмине РСФСР.
Государство уже не отказывалось нести значительную часть расходов по содержанию и реставрации памятников, целиком перекладывая эту заботу, как делало
ранее, на пользователей: «Работы по ремонту, восстановлению и реставрации памятников архитектуры осуществляются областными, краевыми исполкомами…
Средства, необходимые для ремонта, восстановления
и реставрации памятников… при отсутствии специальных средств, предусматриваются в местном бюджете».
В § 4 «Постановления» определялся порядок заключения охранных договоров «учреждений и организаций,
в пользовании которых находятся памятники архитектуры», с органами Управления по делам архитектуры.
На местах эти вопросы должны были находиться в ведении областных, краевых исполкомов, горисполкомов
городов республиканского подчинения и Совминов
автономных республик. В охранные договоры должны
были включаться «обязательства, предусматривающие
порядок использования, охраны, содержания и необходимый ремонт (реставрацию) памятников». Предусматривались (§ 5) достаточно суровые меры в отношении пользователей, «не обеспечивающих сохранность
и правильное использование памятников, а также не
выполняющих требований органов архитектуры». Им
грозило изъятие используемых зданий из их ведения,
возмещение за свой счет «убытков и восстановление
повреждений памятников». Устанавливался (§ 7) запрет на снос и передвижку памятников архитектуры,
хотя и оговаривалось, что «в исключительных случаях»
такие акты могут допускаться, но «только с разрешения Управления по делам архитектуры при Совмине
РСФСР» [20, с. 63].
100
qndepf`mhe
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]