Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Пределы осуществления гражданских прав. Монография
.pdf
Пределы осуществления гражданских прав
211
ность (полезную эффективность) для кредитора в обязательственном
правоотношении либо иного названного в законе лица
432
. Однако и
это не может быть, на наш взгляд, критерием определения разумности поведения субъекта, так как, в первую очередь, индивид действует в своих интересах и заботится о своей пользе, а не о пользе контрагента. Такое поведение признается и должно признаваться правомерным в силу указания на этот факт закона (п. 2 ст. 1 ГК РФ). Тем не
менее, заботясь о своей пользе, безусловно, субъект права не должен
нарушать интересы других лиц. Ранее мы сделали вывод, что интересы других участников правоотношений следует считать пределом
осуществлениям права управомоченного субъекта.
Разумность характеризует интеллектуальную составляющую поведения субъекта. Осуществлять права можно только тогда, когда
субъект осознает свою деятельность. Следовательно, осуществлять
правовые действия может только разумный человек. Таким образом,
разумность как осознание своего поведения является основой правоосуществления. Любые действия по осуществлению права могут
быть только разумными, поэтому ссылка на разумность в конкретной
ситуации приводит к тавтологии: разумное осуществление прав
должно быть разумным.
Проведенное исследование позволяет нам сделать вывод о том,
что российское законодательство может обойтись и без введения такой оценочной категории, как разумность. Она с успехом может быть
заменена критериями, выработанными в настоящее время судебной
практикой, учеными, а также предшествующим законодательством.
Наличие четко обозначенных в законе критериев позволяет упростить
правоприменение и сделать его единообразным. Не будет необходимости обращаться к непонятным категориям «средний человек», «разумный человек» и т. д. Тем более, что с точки зрения как философского понимания разумности, так и толкования русского языка осуществление права может быть только разумным, так как это способность действовать осознанно, логично, целесообразно. Разумность –
это правило любого правоосуществления, следовательно, она не может формулироваться в форме запрета и не может выступать пределом осуществления гражданских прав.
Что касается апелляции к международному частному праву, то,
применяя его, следует использовать категории и их содержание, вы-
432
Емельянов В. И. Разумность, добросовестность, незлоупотребление
гражданскими правами. – С. 78.
212
Т. В. Дерюгина
работанные нормами международного права, при этом не обязательно, чтобы российское законодательство также оперировало данными
понятиями. Поэтому отсутствие в российском законодательстве термина «разумность» никаким образом не повлияет на практику международных отношений.
Исходя из вышеизложенного, предлагаем исключить из п. 2 ст. 6
ГК РФ, п. 3 ст. 10 ГК РФ указание на разумность.
§ 3. Добросовестность в праве как совокупность
субъективного и объективного
«Добросовестность» одна из самых популярных категорий нравственности в гражданском законодательстве. Природа данной категории вызывает множество споров в научной литературе. Одни ученые
считают, что добросовестность является принципом гражданского
права, другие опровергают данную позицию. Ряд цивилистов вслед за
законодателем считают добросовестность пределом осуществления
гражданских прав. Другие доказывают несостоятельность этой теории и т. д.
Добросовестность ведет свое происхождение от римской «bona
fides». В те времена во многих случаях участникам гражданского
оборота рекомендовалось определять и строить свои взаимные отношения так, как принято среди честных, добропорядочных людей. По
мере того как соглашения «доброй совести» становились обычными в
гражданском обороте требования «bona fides» приобретали законный
характер. «Ты не одобришь, если будет достигнуто соглашение о том,
что не возникает ответственности за умысел, ибо это соглашение
идет против добросовестности, добрых нравов, а потому этому соглашению не должно следовать»
433
, – писал Ульпиан. В римском
праве термин добросовестности связывали, прежде всего, с субъективной стороной поведения. Как правило, добросовестность означала
либо отсутствие умысла со стороны управомоченной стороны, либо
отсутствие грубой небрежности. Кроме того, добросовестность толковалась как некий общий, наряду со справедливостью, принцип частного права, позволявший римским юристам и преторам, применяя в
конкретных ситуациях существующие в обществе представления о
433
Книга 16. Титул 3. 1.7. // Памятники римского права: Законы XII таблиц.
Институции Гая. Дигесты Юстиниана. – С. 412.
Пределы осуществления гражданских прав
213
должном и недолжном, развивать и дополнять тем самым цивильное
право
434
.
В период позднего средневековья была сформирована следующая
концепция добросовестности: судья мог принять во внимание добросовестность в договорах в двух целях – выяснить, связаны ли стороны
положениями контракта, и узнать, в чем состоят обязательства сторон
и были ли они выполнены. Требования добросовестности считались
выполненными в случае отсутствия обмана и есть свидетельство того,
что стороны действуют согласно естественной справедливости и
нормам закона
435
.
Позднее принцип «доброй совести» получил свое развитие в праве стран континентальной Европы, например, в Гражданском уложении Швейцарии, где устанавливается обязанность для каждого поступать по доброй совести (ст. 2), или в § 157, 242 Германского гражданского уложения
436
. Причем, по мнению ряда исследователей,
§ 242 ГГУ, предусматривающий требование «доброй совести», рас-
пространялся не только на обязательственные права, но и на сферы
вещного, публичного и процессуального права
437
.
В ст. 6 Французского гражданского кодекса предусматривается
запрет на нарушение частными соглашениями законов, затрагивающих общественный порядок и добрые нравы. В странах англосаксонской системы права также присутствует категория добросовестности.
В частности, в ст. 1–203 Единообразного торгового кодекса США
предусматривается обязанность добросовестного поведения при исполнении обязательства. При этом под добросовестностью понимается фактическая честность и соблюдение разумных коммерческих
критериев ведения торговых дел.
Категория добросовестности применяется не только на стадии
исполнения обязательств, но и на стадии заключения договоров. Так,
в англо-американском праве доктрина справедливости в форме
434
См.: Покровский И. А. Указ. соч. – С. 262.
435
См. подробнее: Попова А. В. Понятие принципа добросовестности в
обязательственном праве: европейский и российский подходы // Юрист. – 2005. –
№ 9.
436
Германское право. Ч. I. Гражданское уложение: пер. с нем / Серия «Со-
временное зарубежное и международное частное право». – М.: Международный центр финансово-экономического развития, 1996. – С. 41, 59.
437
См.: Шапп Я. Основы гражданского права Германии. – М.: БЕК, 1996. –
С. 233–234.
214
Т. В. Дерюгина
Promissory Estoppel налагает на стороны, желающие заключить дого-
вор, вести начатые переговоры добросовестно. При этом поведение
будет считаться недобросовестными при разглашении информации о
преддоговорных переговорах; продолжении преддоговорных переговоров без серьезного намерения заключить договор; прекращении
преддоговорных переговоров без уважительных причин и т. д. Германское право также признает обязанность сторон вести начатые
преддоговорные переговоры добросовестно. Во французском праве
такая обязанность вытекает из п. 3 ст. 1134 ГК Франции. Во всех приведенных примерах каждая сторона имеет позитивную обязанность
вести начатые преддоговорные переговоры честно и добросовестно.
При этом действует презумпция добросовестности. Считается, что
сторона, прекращающая дальнейшее проведение переговоров, все
время вела их добросовестно.
В России с доброй совестью связывали право владения: «Владение признается добросовестным, если тот, кто владеет имуществом,
не знает, что сие имущество по закону о наследстве или на основании
законного акта, или же вследствие бывшего прежде беспрерывного в
продолжение земской давности владения принадлежит другому»
(ст. 529 Манифеста императрицы Екатерины II от 28 июня 1787 года).
«Владение признается добросовестным дотоле, пока не будет доказано, что владельцу достоверно известна неправость его владения»
(ст. 530 т. X ч. 1 Свода законов Российской империи). Использовали
добросовестность и при толковании сделки (ст. 1538, 1539 Свода законов Российской империи). Во всех случаях закон исходил из того,
знает или не знает субъект о неправомерности своих действий. Знание или незнание было основанием для признания лицо недобросовестным или добросовестным.
Под действие норм ст. 59, 60 ГК РСФСР 1922 года подпадали вопросы изъятия из чужого незаконного владения имущества. Кроме
того, ГК РСФСР 1922 года в ст. 198 регулировал вопросы ответственности добросовестного продавца по договору купли-продажи скота. В ГК РСФСР 1964 года добросовестность учитывалась при истребовании имущества из чужого незаконного владения и при совершении сделки с лицом, не достигшим 15 лет. Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 года указывали на необходимость добросовестного поведения при осуществлении прав
участников гражданского оборота.
Пределы осуществления гражданских прав
215
В гражданском законодательстве современной России категория
«добросовестность» используется в разных аспектах. Проведенный
анализ позволяет нам выявить следующие основные случаи использования добросовестности: в качестве презумпции; как характеристика субъективной стороны правоотношения; как необходимое требование осуществления права (в этих случаях добросовестность либо
прямо называется принципом права, либо характеризуется как принцип права); ситуации, когда добросовестность называется пределом
осуществления гражданских прав; случаи, когда законодатель говорит о совокупности разумности и добросовестности; иногда закон
прямо не ссылается на «добрые нравы», но речь ведет именно о них;
в ряде статей законодатель использует прием противопоставления
добросовестности и недобросовестности; в некоторых случаях законодатель необоснованно употребляет понятие добросовестности или
недобросовестности; в некоторых ситуациях, законодатель провозглашает добросовестность как качество, имеющее значение для лица,
не обладающего правом.
Рассмотрим указанные ситуации с целью уяснить правовую природу категории добросовестности и в последующем дать ответ: является ли она принципом права, презумпцией или пределом осуществления права.
А. В. Волков в отличие от большинства исследователей считает,
что добросовестность не может быть принципом права, а является не
чем иным как правовой презумпцией
Презумпция добросовестности
438
.
439
имеет место в случаях, когда
закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли они разумно и добросовестно, указывается в п. 3 ст. 10
ГК РФ. Комментируя данную норму, Е. Богданов пишет: «если из закона не вытекает прямая связь между защитой права и добросовестностью участника правоотношения, в данном случае нет и презумпции добросовестности. Если в законе есть прямое указание на защиту
права в зависимости от добросовестности – действует презумпция
438
См.: Волков А. В. Теория концепции «Злоупотребление гражданскими
правами». – С. 277.
439
В ст. 3 Федерального закона от 26 декабря 2008 года № 294-ФЗ (ред. от
27 декабря 2009 года) «О защите прав юридических лиц и индивидуальных
предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и
муниципального контроля» указывается на презумпцию добросовестности
юридических лиц, индивидуальных предпринимателей.
216
Т. В. Дерюгина
добросовестности. Эта презумпция может быть только законной, но
не общей»
440
.
Следовательно, во-первых, в статье идет речь строго о правах,
соответственно эта норма не распространяется на добросовестное исполнение обязанности; во-вторых, применяется эта норма только к
правоотношениям, возникающим в силу необходимости защиты гражданских прав; в-третьих, применяется не в любом случае, а лишь
тогда, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от
того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно.
Анализ последнего утверждения позволяет сделать вывод о том,
что указание на добросовестность поведения должно быть в самом
законе. Из этого следует, что если в законе прямо указано, что субъект должен действовать добросовестно, то действует презумпция
добросовестности, а если в законе не указано на добросовестность?
Напрашивается вывод, что субъект может вести себя и не добросовестно. Причем из непродуманной формулировки ст. 10 ГК РФ прямо
вытекает, что субъекты гражданско-правовых отношений изначально
предполагаются недобросовестными, но до тех случаев, пока закон не
указал на необходимость действовать добросовестно. Думается, что
законодатель не имел этого в виду. Но неудачная формулировка позволила толковать норму именно таким образом, что и нашло свое
отражение в судебной практике и в науке. Такой подход обозначен в
п. 24 Постановления Пленума Высшего Арбитражного суда РФ
от 25 февраля 1998 года № 8, где каждая сторона должна доказать
свою добросовестность. В литературе некоторые авторы также указывают, что при распределении бремени доказывания действует презумпция недобросовестности
441
.
Безусловно, такой подход вызывает отрицательное отношение.
Добросовестность является, в первую очередь, нравственной категорией, призванной сформировать устойчивый гражданский оборот на
основании норм морали, принятых в данном обществе. На наш
взгляд, было бы неверно именно с этических позиций предполагать,
что все субъекты изначально действуют недобросовестно.
Что касается первого утверждения, то оно также вызывает наре-
440
Богданов Е. Категория «добросовестности» в гражданском праве // Рос-
сийская юстиция. – 1999. – № 9. – С. 13. Аналогичная точка зрения высказывается и в работах других авторов. См., например: Вороной В. Добросовестность
как гражданско-правовая категория // Законодательство. – 2002. – № 6. – С. 11.
441
Комментарий к Гражданскому кодексу РСФСР. – М., 1982. – С. 192.
Пределы осуществления гражданских прав
217
кания. Любое лицо, обладающее субъективным гражданским правом,
уже тем самым имеет защиту (ст. 11–12 ГК РФ). Никаких иных качеств, в том числе добросовестности, для получения защиты закона в
большинстве случаев не требуется (только если закон специально отсылает к данному критерию). Большинство норм, апеллирующих к
добросовестности или недобросовестности, уже в своей структуре
содержат санкции за нарушение этого требования либо отсылают к
другим нормам. Возникает вопрос: есть ли необходимость существования общей нормы?
Думается, существование категории добросовестности в праве –
назревшая необходимость, позволяющая ввести дополнительный
критерий оценки поведения субъекта. Однако существующая в настоящее время формулировка п. 3 ст. 10 ГК РФ отнюдь не способствует научному осмыслению данной категории, дезориентирует субъектов гражданских прав, и вследствие этого нуждается в законодательной корректировке.
Более того, в настоящее время добросовестность в науке и на
практике воспринимается как «принцип-презумпция»
442
. Но правовая
презумпция есть утверждение, которое признается достоверным, пока
не будет доказано обратное. Презумпция – априори опровержима, то
есть любая возможность при определенных условиях может превратиться в действительность. Принцип же не может опровергаться ни в
суде, ни где-либо еще. Это основное, руководящее положение, действующее в отношении любого правоотношения и любого субъекта
права. Таким образом, с научной точки зрения мы можем рассматривать добросовестность либо как принцип, либо как презумпцию.
В целом, мы выступаем за исключение п. 3 из ст. 10 ГК РФ. Почему? Ответить на этот вопрос можно, только проанализировав все
случаи использования законодателем категории «добросовестность».
Зачастую закон использует понятие добросовестности в качестве
характеристики субъективной стороны правоотношения. Так, п. 1
ст. 302, ст. 303 ГК РФ, ст. 2 Федерального закона от 22 апреля
1996 года № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг» определяет добросовестного приобретателя как лицо, которое не знало и не могло знать о
том, что контрагент или он сам действует неправомерно.
В научной литературе этот подход является самым популярным.
442
См.: Бабаев В. К. Презумпции в российском праве и юридической прак-
тике // Проблемы юридической техники / под ред. В. М. Баранова. – Н. Новгород, 2000. – С. 328–329.
218
Т. В. Дерюгина
Так, С. А. Краснова считает, что добросовестность в российском гражданском праве – это понятие, характеризующее субъективную сторону поведения участников гражданских правоотношений, наличие
которой в предусмотренных законом случаях позволяет субъекту
беспрепятственно осуществлять свои права и требовать исполнения
обязанностей, а ее отсутствие (недобросовестность) влечет неблагоприятные материально-правовые последствия
443
.
В. Емельянов указывает, что лицо, реализующее принадлежащее
ему субъективное право, следует считать добросовестным в том случае, если оно действует без умысла причинить вред другому лицу, а
также не допускает самонадеянности и небрежности по отношению к
возможному причинению вреда
444
. «Под добросовестностью участ-
ников гражданских правоотношений, – пишет Е. Богданов, – следует
понимать субъективную сторону их поведения, то есть когда они не
знали и не могли знать о правах третьих лиц на соответствующее
имущество или об иной своей неуправомоченности. Тогда противоправность в их поведении во внимание не принимается»
445
.
К. И. Скловский описывает данное понятие следующим образом:
«В наиболее общем смысле добрая совесть выражает, видимо, исход-
ную позицию лица, уважающего своего контрагента, видящего в нем
равного себе и этим актом признания и приравнивания постоянно
воспроизводящего право на элементарном и тем самым – на всеобщем уровне»
446
.
Представители другого направления полагают, что в добросовестности присутствует не только субъективный, но и объективный
момент. Авторы рассматривают добросовестность в объективном
значении как внешнее мерило, которое принимается во внимание законом, судом и которое рекомендуется членам гражданского оборота.
В других случаях принимается во внимание добрая совесть в субъективном смысле как определенное сознание того или иного лица, как
неведение некоторых обстоятельств, с наличностью которых закон
443
Краснова С. А. Определение понятия «добросовестность» в российском
гражданском праве // Журнал российского права. – 2003. – № 3. – С. 67.
444
См.: Емельянов В. Разумность, добросовестность, незлоупотребление
гражданскими правами. – С. 91.
445
Богданов Е. Указ. соч. – С. 12.
446
Скловский К. И. Применение норм о доброй совести в гражданском
праве России // Хозяйство и право. – 2002. – № 9. – С. 79.
Пределы осуществления гражданских прав
считает возможным связать те или иные юридические последствия
219
447
Эта позиция близка к пониманию «bona fides» в римском праве, которая рассматривалась как «собственная честность и доверие к чужой
честности, верность данному слову, нравственная обязанность всех
людей <...> выполнять свое обязательство, в чем бы оно ни выражалось»
448
.
Второй подход к определению содержания категории добросовестности в гражданском праве заключается в рассмотрении ее с позиции объективных критериев, не связанных с моралью, нравственностью. Понятие «bona fides» «не заключает в себе никакого нравственного ключа», «не отождествляется с честностью или какими-либо
нравственными заслугами», это есть незнание (извинительное заблуждение)
449
.
Таким образом, в науке добросовестность, как правило, рассматривается как элемент субъективной стороны поведения участников
.
правоотношения и оценивается через этические, нравственные категории. В то же время включение в категорию добросовестности так
называемого объективного критерия незнания определенных фактов
позволяет говорить о ее неравнозначности категории нравственности.
Добросовестность представляет собой постулат, порожденный
общественными отношениями, формируемыми в данном обществе не
одно столетие и получившими закрепление в нормах права. Кроме
того, добросовестность – это внутренне состояние определенного
субъекта, его представления о честности. Сравнивая субъективные
представления конкретного субъекта с объективным выражением
добросовестности в праве, мы получаем некое усредненное поведение, которые признается добросовестным. Безусловно, авторы правы,
что ключевым в понятии добросовестности является субъективный
фактор. Но здесь нельзя забывать и о том, что с момента закрепления
любой категории в норме права, она приобретает объективный характер, является общеобязательным правилом, подкрепляемым государственным принуждением. Субъект должен соизмерять свои поступки
с поступками других субъектов. Именно в данный момент индивиду-
447
См.: Новицкий И. Б. Принцип доброй совести в проекте обязательст-
венного права. – С. 65, 56–57.
448
Бартошек М. Римское право. Понятие, термины, определения. – М.,
1989. – С. 131, 132.
449
Петражицкий Л. И. Права добросовестного владельца на доходы с точек
зрения догмы и политики гражданского права. – М.: Статут, 2002. – С. 195–204.
220
Т. В. Дерюгина
альное понимание добросовестности трансформируется в некое универсальное понятие, которое понимается всеми членами общества
приблизительно одинаково. Следовательно, говоря о добросовестности в праве, мы ведем речь о совокупности объективного и субъективного.
Следующие случаи, касаются описания добросовестности как необходимого требования осуществления права. Как мы указывали, в
каждом таком случае добросовестность сформулирована как принцип
конкретного института права. Так, в п. 3 ст. 53 ГК РФ говорится о необходимости для субъектов права действовать добросовестно. Аналогичные нормы мы находим в п. 1 ст. 234, 1361, п. 2 ст. 1466, ст. 43 Закона РФ от 15 апреля 1993 года № 4804-1 (ред. от 23 июля 2008 года)
«О вывозе и ввозе культурных ценностей»
450
, ст. 237 Кодекса торго-
вого мореплаванья Российской Федерации от 30 апреля 1999 года
№ 81-ФЗ (ред. от 30 декабря 2008 года)
451
, ст. 16 Федерального закона РФ от 24 апреля 2008 года № 48-ФЗ (ред. от 3 декабря 2008 года)
«Об опеке и попечительстве»
452
, ст. 39 Федерального закона РФ
от 29 ноября 2001 года № 156-ФЗ (ред. от 23 июля 2008 года) «Об инвестиционных фондах»
453
, п. 1 ст. 44 Федерального закона РФ
от 8 февраля 1998 года № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»
454
и т. д.
В эту группу мы также включаем те случаи, когда законодатель
прямо называет добросовестность принципом права (ст. 173–174,
ст. 662 ГК РФ и т. д.).
Среди сторонников выделения принципа добросовестности можно назвать С. Н. Братусь, В. П. Грибанова, И. Б. Новицкого
роного
456
и др. Последний, в частности, указывает, что анализ нормы
455
, В. Во-
п. 3 ст. 10 ГК РФ приводит к выводу о том, что в ней законодательно
закреплен принцип добросовестности.
450
Российская газета. – 1993. – № 92.
451
Собрание законодательства РФ. – 1999. – № 18. – Ст. 2207.
452
Собрание законодательства РФ. – 2008. – № 17. – Ст. 1755.
453
Собрание законодательства РФ. – 2001. – № 49. – Ст. 4562.
454
Собрание законодательства РФ. – 1998. – № 7. – Ст. 785.
455
Новицкий И. Б. Принцип доброй совести в проекте обязательственного
права. – С. 56.
456
Вороной В. Добросовестность как гражданско-правовая категория. –
С. 11.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]